Неудачник

Я закончил свои дела в Иерусалиме, и теперь мой путь лежал в крепость ассасинов к Мастеру Аль-Муалиму. Следовало рассказать ему о смерти Талала и представить моего подопечного, пока за меня это не сделали злые языки. - Ты уверен, что с вами все будет в порядке? - Малик почему-то сильно волновался за мальца, с которым мне придется совершить небольшое путешествие верхом на лошади. - Одно дело ехать в одиночку, и совсем другое - с пятилетним ребенком... - Не такой уж он и маленький, - покачал я головой и потрепал Таразеда по макушке. - Вот увидишь, через пару дней мы вернемся обратно. - Не думаю, что Мастер позволит тебе забрать ребенка из крепости, - Аль-Саиф потер подбородок, задумчиво глядя на меня. - Надеюсь, что он оставит тебя в живых, когда узнает, что ты опять натворил. - Все будет в порядке. - Я в этом не сомневаюсь. Он наклонился и пожал мальчугану руку, как сделал бы это находясь в компании взрослого человека, отчего глаза мальчонки загорелись и он довольно разулыбался, задрав на Малика голову. - Веди себя, как мужчина, Таразед, - улыбнулся мой товарищ и похлопал меня по плечу. - А ты, будь примерным отцом. Я вспыхнул от такого пожелания и залился краской, но этого, кажется, никто не заметил... Когда мы добрались до ворот города, я уже немного подустал. Сначала мы просто шли по улице, но, когда очередной сумасшедший чуть было не задавил мальчика, бросившись ко мне, пришлось посадить Таразеда на спину и лезть на крышу. Не хотелось привлекать к себе излишнего внимания, хотя бы до того времени, как мы уберемся из Иерусалима. - Ты когда-нибудь ездил верхом? - спросил я мальца, осторожно ведя его за руку мимо стражей. Те хмуро смотрели на нас, но никаких попыток остановить не предпринимали. - Ни лазу, - Таразед покачал головой, глазея по сторонам, будто впервые вышел на улицу. С тех пор, как он узнал о смерти матери, парнишка стал еще тише и словно замкнулся в себе. Меня это немного беспокоило. Мы вышли из города и направились к конюшне, где нас ждала оседланная ранее вороная кобыла. Мальчик тут же пришел в восторг, когда я усадил его в седло и забрался следом, устроившись позади, чтобы придерживать в случае чего. - Ехать будем долго, так что сиди спокойно и не вертись, а то пойдешь пешком, - пригрозил я, а сам подумал, что никогда бы не смог наказать ребенка таким образом. Такой путь и взрослому человеку совершить тяжело, что уж говорить про детей... Мальчик кивнул, и я цокнул языком, ударив кобылу пятками по бокам. Она рысью тронулась вперед, и вскоре мы оставили город за нашими спинами. - Почему ты ходишь в такой стланной одежде, Альтаил? - через несколько часов пути задал мне вопрос Таразед. - Ты не похож на длугих... - Я не такой, как другие, - я на мгновение задумался, что и правда сильно выделяюсь из толпы. - Малик тоже не такой, как все. - Это потому, что у него одна лука? - Нет, ты ошибаешься, малыш, - я вздохнул, чуть ослабив поводья. - У Малика всегда было две руки. Просто... судьба решила, что остальную жизнь он сможет прожить и с одной. Мальчуган замолчал, видимо, задумавшись о моих словах, но не надолго. - Лазить по клышам опасно, - изрек он и повернулся ко мне лицом, задрав голову. - Мне мама говолила. - Твоя мама была права. Лазать по крышам очень опасно, особенно для таких малявок, как ты. - Я не малявка, - серьезно ответил Таразед, насупившись и скрестив руки на груди. - Ты лучше держись, а то шмякнешься и нос разобьешь... Мелкий испуганно схватился ручками за седло и больше не возникал. К вечеру мы прибыли в Масиаф и оставили кобылу у ворот, намереваясь проделать путь до крепости пешком. Мальчик молчал и, как обычно, глазел по сторонам, а я приветствовал всех встречных братьев, кого словом, а кого и просто кивком. Сейчас путь мне казался куда длиннее и дольше: обычно я преодолевал его в два, а то и в три раза быстрее, но с ребенком это было практически невозможно. Хотя бы потому, что эти создания быстро устают. Мы поднялись к крепости и вошли внутрь, поднявшись по лестнице на второй этаж, в библиотеку. - Я вернулся, Мастер, - я чуть поклонился, спрятав мальчугана за собой, и вынул из сумки перо, которое забрал у Малика. - Талал мертв. - Очень хорошо, - кивнул Аль-Муалим, подняв на меня глаза. Он стоял, облокотившись руками о стол, и разглядывал карту. - Ты радуешь меня, Альтаир... - Работорговец сказал, что Братство набрало силу и я об этом скоро узнаю... - Это предсмертный бред, - Аль-Муалим посмотрел мне в глаза, и я мог бы поклясться, что видел в них огонь. - Ты будешь верить всякому, кто заговорит с тобой? Я молча покачал головой, обдумывал то, что сейчас услышал. - Ты молод и глуп, дитя, - продолжил он, вглядываясь в меня, но осекся, увидев мальца за моей спиной. - Кого ты привел в крепость?! - Он сирота... - Разве похоже, что у нас тут приют для сироток? - Мастер стукнул ладонью по столу, отчего его карта свернулась в рулончик. - Обычным людям здесь не место, Ла-Ахад! - Он стал сиротой по моей вине, - я подался вперед в попытке защитить своего подопечного от выпадов старика. - Я несу за него ответственность. Глаза Аль-Муалима налились кровью, и он хотел что-то приказать мне, но вдруг остыл и отвернулся к окну, держа руки за спиной. - Мы все рано или поздно оказываемся ответственными за что-либо, дитя, - сказал он спокойно, даже холодно. - Я тоже несу ответственность за вас, моих детей, в том числе и тебя, Альтаир. И что я получаю в ответ? Неуважение. - Я не... - Не смей меня перебивать. Из-за твоего легкомыслия Орден уже пострадал однажды. Ты помнишь тот день, когда погиб Кадар? Ты помнишь, каково было Малику лишиться и брата, и руки? И после этого всего ты снова привел беду в наш дом? - Это всего лишь ребенок, Мастер. - Ребенок? - старик ухмыльнулся, по-прежнему смотря в окно. - Это не просто ребенок. Это ходячая неприятность. Ты видел в крепости хоть одно дитя? - Нет. - Верно. Потому что здесь им не место. И сейчас, один из лучших моих людей, нарушил два постулата Кредо и неуважительно отнесся к своим товарищам и братьям... Я стиснул зубы, сдерживая ярость и стараясь не меняться в лице, перевел взгляд на полку с книгами. - Я требую смирения, Альтаир, - Аль-Муалим повернулся ко мне лицом и уставился на мальца. - Ты должен немедленно покинуть Масиаф и не возвращайся до тех пор, пока не избавишься от этого бремени... - Он не бремя... Старик замолчал, бродя взглядом по моему лицу. - Твоя наглость не знает границ. Ты испытываешь мое терпение, а должен проявить смирение передо мной. - Ты безумен. - Может быть. Но мое безумие не мешает быть мне главой Ордена. Он снова отвернулся и потерял к нам всякий интерес. - Прочь с глаз моих долой.