Неудачник

После убийства Абу аль-Нуквода я отправился в Акру, чтобы передать посылку Малика в тамошнее Бюро, а затем в Масиаф к Аль-Муалиму. Мастер принял смерть "короля-купца" как должное и, не словом не обмолвившись о Таразеде, рассказал мне о моей следующей цели и о ее деяниях. К счастью, мне полагался небольшой отдых перед новым убийством, и я без зазрения совести вернулся в Иерусалим. Слова аль-Нуквода заставили меня задуматься о том, правильно ли я поступаю... В каком-то смысле старик прав: наши деяния схожи, вот только я убиваю не ради забавы, а потому что нет другого выхода. Я отдаю себе отчет в том, кто я такой, что я делаю и как поступаю. Я ассасин, и в этом и есть наше различие. Вернувшись в Бюро, я поспал несколько часов, а потом поговорил с Маликом об убийстве и о том, что творилось на пиру. По Палестине уже начали бродить слухи, что в Дамаске были жестоко убиты представители знати, тихо и мирно восхваляющие Салах-ад-Дина на небольшом мероприятии. Не понятно, кто их пустил, но стало ясно, что предательство Абу аль-Нуквода тщательно скрыли. Значит, вся вина теперь лежит на мне... - Забавно, - заметил я, глядя куда-то в одну точку, сидя на скамье рядом с Маликом. Мы выбрались в город и облюбовали небольшую, почти безлюдную улочку, подальше от чужих глаз и ушей, и тихо разговаривали, наблюдая, как поодаль Таразед играет с другими малышами. - Они обелили короля-купца, зато выставили "зверским убийцей" неизвестного ассасина... - То бишь тебя, - кивнул Аль-Саиф и понимающе посмотрел на меня, сделав хмурое лицо. - В точку... - я вытянул ноги и взглянул на пыльные носы своих сапог. - А главное, никто ведь и не заподозрит измены в кругах знати, пока по всей Палестине ходят слухи об убийствах важных особ. - Я бы на твоем месте был поаккуратнее, Альтаир. Следи за своими словами, действиями и не допускай, чтобы к тебе цеплялись "хвосты"... Я ухмыльнулся и кивнул на Таразеда: - У меня уже есть один хвостик... - А я, видимо, его нянька? - Малик обиженно фыркнул и пнул меня по ноге. - Вечно ты доставляешь мне лишние хлопоты. - Мне пока некогда искать для него жилье и семью, - пнув его в ответ, сказал я. - Как только станет полегче с работой, так сразу... - Что? Я замолчал. Этот малыш ни много ни мало стал неотъемлемой частью моей, пусть и не идеальной, жизни. Я уже и сам начал замечать, что не хочу, чтобы он исчезал из нее. - Поищу нам другое жилье. - Хочешь сказать, что не станешь избавляться от него? – прищурившись, спросил товарищ, ожидая подвоха, которого не было. - Он же для тебя обуза. - Я привык к нему, - смутившись, я отвернулся и уставился на проходящих мимо людей. - Тем более, не думаю, что смогу найти для него хорошего опекуна. Теперь замолчал Малик, и мы просидели так некоторое время, каждый погруженный в свои мысли. Я думал о том, что неплохо бы было отвезти мальца в другой город, где в случае опасности его не смогут найти, но пока что это не представлялось возможным. Из задумчивости меня вывел плач Таразеда, и я подскочил, рысцой бросившись в его сторону и пока что не понимая, что все-таки произошло. Он стоял, размазывая по щекам слезы и потирая ушибленную коленку, на которой красовалась кровоточащая ссадина. - Ну, и чего разревелся? - я присел на корточки рядом с мальчуганом и вынул из кармана платок, вытирая им кровь с ноги. - Кажется, Малик уже вел с тобой беседу насчет мужественности. Мужчины не плачут, помнишь, да? - Меня толкнули... - Кто? - я слегка раздраженно посмотрел на ябеду, но ругать не стал ввиду его небольшого возраста. - Она! - мальчик ткнул пальцем куда-то в сторону, и я развернулся, из-под капюшона осматривая стоявшую в тени навеса молодую девушку. Она смотрела на меня и ухмылялась, подкидывая в руке деревянного коняшку... - Иди к дяде Малику, - не отрывая взгляда от нахалки, приказал я и, поднявшись с колен, направился в ее сторону. Девушка чуть занервничала, но быстро совладала с собой, скрестив на груди руки, чтобы выглядеть посолидней и скрыть дрожь, которую я все же успел заметить. При первом взгляде она казалась совсем ребенком: черные коротко стриженные "по-мальчишески" волосы, светло-карие глаза, хрупкое телосложение, без явных вторичных половых признаков. Я бы дал ей лет тринадцать, может, чуть больше. Но при приближении - это оказалась вполне взрослая девица под двадцать, причем с довольно низким, для такой изящной фигурки, голосом. - Не это ищете? - все так же ухмыляясь, спросила она и протянула мне игрушку Таразеда. - Тебя разве не учили, что воровать не хорошо? - А вас разве не учили, что нужно самим зарабатывать себе на хлеб? - А ты, стало быть, сама на хлеб зарабатываешь? - я прищурился, осматривая ее одежду, которая по первому взгляду напоминала обмотанный вокруг тела холщовый мешок. - И как много заработала? - Не жалуюсь, - огрызнулась девица и сделала шаг назад - ей явно не понравился мой оценивающий взгляд... - Ну, бывай... - я решил закончить разговор и развернулся, чтобы уйти, но она схватила меня за плечо, и я невольно остановился. - Подожди! - Жду... Она потянула меня поближе к стене, под тень навеса. - Мне нужно с вами... с тобой... поговорить. - Разве мы знакомы? - теперь пришел мой черед огрызаться нахальности этой девки. - Нет... Но... я вас знаю! - Откуда? - Это сейчас не так важно, - девушка осмотрелась по сторонам, будто боялась, что за нами будут шпионить. - У меня есть для вас одна вещь... Она протянула мне небольшой сверток, но я не сделал и попытки дотронуться до него. - Возьмите... - Милая, - я хмуро посмотрел на нее, наклонившись к загорелому лицу. - Для начала представься... Она испуганно захлопала глазами, что немало меня позабавило, и попыталась отступить, но не смогла, позабыв, что сама утянула меня в этот темный угол. - Ева... - Молодец. А теперь, Ева, скажи, откуда ты знаешь меня? - Мне сказали, где вас найти... - Значит, ты следила за нами от самого Бюро? - Простите... Я тяжело вздохнул и отстранился от нее, отойдя на приличное расстояние и протягивая ей руку. - Давай сюда свой сверток и будь добра рассказать, кто дал наводку и по какой причине ты сейчас здесь? - Я точно не знаю, - девушка замялась и уставилась на свои дырявые башмаки. - Вчера меня на улице поймала стража за то, что я утянула у одного незнакомца мешочек с монетами, а этот господин заплатил им, и меня отпустили... Правда, когда я собиралась уйти, он пригрозил мне, что если я не выполню его просьбу, то он опять сдаст меня страже. - И? - И он попросил найти тебя и передать этот сверток. Еще сказал, чтобы я держалась подальше от твоего однорукого друга. - Малика? - Не знаю, он не сказал его имени... - Ясно. Тебе заплатили? - Нет, - она покачала головой и поджала губы. - Он забрал мое кольцо, чтобы я не сбежала и точно отнесла посылку... - Значит, ты еще встретишься с ним? Девушка кивнула, испуганно глядя на меня ребячьим взглядом. - Где и когда он назначил встречу? - Он сказал, что сам найдет меня... - Черт... Я задумчиво посмотрел на девушку и кивнул, тем самым поблагодарив за информацию. Больше мне от нее ничего не было нужно, и я, развернувшись, быстрым шагом направился к товарищу и мальцу, ожидавшим меня на все той же скамье. Ева нерешительно засеменила следом, видимо, хотела что-то сказать. - Чего увязалась? - раздраженно выпалил я, резко развернувшись так, что она врезалась в меня, не успев затормозить. - Ты обронил... - воровка протянула мне мой мешочек с монетами и, стыдливо улыбнувшись, бросилась наутек, оставив меня, как дурака, смотреть на собственные деньги. И когда она успела стянуть их? Я присел на скамью и стал разворачивать сверток, шипя на Малика и Таразеда, чтобы те не мешали мне своими любопытными носами. Под бумажной оболочкой оказались белый шелковый платок с вышивкой и завернутый в него медальон. Он был размером с половину моей ладони, и его серебряная огранка и красный драгоценный камень в середине красиво переливались в лучах заходящего солнца. Это был мальтийский крест. - Ой, а у моей мамы точно такой же... - улыбнулся мальчуган, протянув руку и погладив гладкую поверхность металла. - Только она мне заплетила его тлогать... Я переглянулся с Аль-Саифом и спрятал "подарок" в карман, подальше от людских глаз, разложив у себя на коленях платок и всматриваясь в ровную гладь вышивки... «Non nobis, Domine, non nobis, sed nomini tuo da gloriam».