Модельное агентство «Облачные глубины»

Проснувшись, Вэй Ин первым делом взглянул на экран смартфона и лишь тогда осознал, что началась суббота, а значит, он сможет вырваться с территории «Облачных глубин» уже очень скоро. Он лениво потянулся, всё ещё слишком сонный, чтобы заставить себя выбраться из-под одеяла сразу, однако тут же вспомнил и о том, что случилось между ним и Лань Чжанем ночью в четверг, а затем — и то, что произошло в пятницу. Он порывисто вздохнул и сел на постели. Подумать только, и двух недель не прошло, а он уже сделал предложение своему куратору, Второму Нефриту модельного агентства «Облачные глубины», ныне — главе всей компании. От осознания голова кружилась! Смартфон мелодично пиликнул, привлекая его внимание. Вэй Ин взял его в руки и прочитал сообщение: «Доброе утро, я жду тебя на завтраке. Нам нужно поговорить». И отчего-то Вэй Ину стало не по себе. Казалось бы, маленькие буквы на экране были не способны передавать эмоции, но от них словно бы разило странным холодом. «Нет, нет-нет, мне не приснилось это. Всё было настоящим, всё было реальным, — поспешил напомнить себе Вэй Ин, на краткое мгновение действительно испугавшись, что его рассудок слегка помутился. Чтобы убедиться, что всё на самом деле так, как он помнит, он открыл на смартфоне историю браузера и, конечно, нашёл там сайт, где буквально вчера прочитал, что Тайвань позволит им сочетаться браком и жить вместе долго и счастливо. — Вот видишь, — тут же добавил он, будто беседы с самим собой были для него совершенно обычным делом. — Вы обсуждали это буквально вчера». Однако на сердце было неспокойно, потому Вэй Ин постарался как можно быстрее собраться и едва ли не бегом направился в сторону столовой. Конечно, когда он появился там, Лань Чжаня ещё не было. Он оказался едва ли не одним из первых студентов, что пришли на завтрак. Ему вновь предложили пресный рис и салат, в котором, казалось, не было ничего, кроме капусты и моркови. Представив себя настоящим кроликом, Вэй Ин уселся за выделенный ему столик и задумался. Нет, его вовсе не тревожило, что Лань Чжань не оставил никаких распоряжений насчёт того, чтобы Вэй Ину приготовили что-то более вкусное. В этом он не видел никаких зловещих предзнаменований, но… Почему Лань Чжань написал ему… так холодно? Или это иллюзия? Ведь и раньше его сообщения были очень скупыми и короткими. Так отчего же именно сегодня Вэй Ин никак не мог успокоиться из-за этого?! Он бездумно ковырял рис палочками, когда разговоры других студентов разом затихли. Вэй Ин поднял взгляд от тарелки и увидел Лань Цижэня. «Старик начинает повторяться, — равнодушно подумал он, ожидая, что тот приблизится и снова скажет какую-нибудь гадость. Однако Цижэнь осмотрел весь зал неодобрительным взглядом и вышел. — Хм… Да что такое творится сегодня?» Теперь у него окончательно пропал аппетит. — Вэй Ин, — вдруг раздалось от двери. Лань Чжань даже не пытался сделать вид, что явился сюда ради завтрака. Не обращая внимания на удивлённые взгляды всех остальных студентов, он прошёл прямо к столу Вэй Ина, притянул от соседнего столика стул и опустился напротив. — Уберёмся отсюда? — Приглашаешь на свидание вот так сразу? — чуть улыбнулся Вэй Ин, но не сумел подавить тревожность. — Что-то плохое случилось? Лань Чжань на миг спрятал лицо в ладони, потом взглянул на Вэй Ина поверх них. — Можем мы поехать к тебе? — спросил он. — Куда-нибудь, где будет спокойнее? И я расскажу тебе, честное слово. — Если ты сначала скажешь, не… не передумал ли, ну, на мой… на наш счёт, — Вэй Ин сглотнул. — Твоё сообщение… я подумал, вдруг ты… вдруг ты не хочешь… — он окончательно замялся. Честно говоря, до того, как эти слова начали сами собой вырываться из него, он и не предполагал, что настолько испугался самой возможности того, что Лань Чжань откажется продолжать отношения. — Ты ведь не подумал, что я… смеюсь над тобой? Лань Чжань, скажи мне… — Что? — в лице Лань Чжаня отразилось искреннее непонимание. — О чём ты? — Твоё сообщение… — беспомощно повторил Вэй Ин. И не смог ничего добавить. Лань Чжань решительно поднялся из-за стола и протянул ему руку. Он удержал Вэй Ина за запястье и едва ли не потащил за собой прочь, игнорируя взгляды всех, кто находился в столовой в тот момент. Когда они оказались на улице, Лань Чжань вытащил свободной рукой смартфон, выбрал из контактов какой-то номер и строгим жутко холодным голосом произнёс: — Машину к главному входу, быстро. — Лань Чжань, в чём дело? — ещё сильнее занервничал Вэй Ин, но не услышал никакого ответа. *** Лань Чжань молчал и всю дорогу в машине. Когда же та затормозила на подъездной дорожке особняка Цзянов, он поспешно выскочил из салона, точно само пребывание внутри причиняло ему боль. — Не надо меня ждать, — бросил он водителю. Когда же тот отъехал прочь, Лань Чжань порывисто обнял Вэй Ина, прижал к себе и прошептал на ухо: — Я скучал по тебе, я тебя не оставлю, я… люблю тебя. У Вэй Ина голова закружилась от облегчения, он вцепился Лань Чжаню в плечи, жадно поцеловал его и только потом заметил: — Если впредь будешь так меня пугать, я тебя просто укушу! — Укусишь, — серьёзно кивнул Лань Чжань. — Но сначала я тебе должен кое-что рассказать. *** Сичэнь был старше Ванцзи на шесть лет. Когда случилась автокатастрофа, ему было тринадцать. И, конечно, он запомнил практически всё, что тогда происходило. Пока Ванцзи лежал в больнице, то приходя в себя, то погружаясь в странное состояние, близкое с комой, Сичэнь вёл себя подчёркнуто тихо и делал вид, что погружён в горе. Он не мог позволить себе страдать и скорбеть на самом деле, и на то была веская причина. Он слишком хорошо помнил, что между отцом и дядей произошла страшная ссора буквально за неделю до ужасной аварии. Конечно, на самом деле Сичэнь не должен был подслушивать. Но он привык заниматься в кабинете отца, в отдельном углу, скрытом за ширмой, украшенной летящими журавлями. Отец не делал никакой тайны из того, как руководил компанией, напротив, много раз подчёркивал, что видит Сичэня своим продолжением, а значит, тому следует привыкать к подобному. Обычно Сичэнь любил вслушиваться в подобные разговоры, потому что мечтал когда-нибудь управлять компанией с той же уверенностью, с которой решал рабочие вопросы отец. И в тот день он сидел на привычном месте, пытаясь разобраться с домашним заданием, когда дядя вошёл в кабинет. Поначалу диалог был мирным. — То, что ты предлагаешь, — сказал отец, видимо, пролистав какие-то бумаги, — чрезмерно ограничивает свободу учеников. Вряд ли это скажется на качестве обучения, как ты утверждаешь. Больше похоже, что тебе нравится чувствовать власть, и ничего более. Я не собираюсь соглашаться со всеми этими правилами. Более того, я готов предложить совету директоров ограничить твои полномочия в этом вопросе, потому что в последнее время твои решения кажутся мне сомнительными. Его голос был строгим, но спокойным. Сичэнь знал, что дядя обычно возражает в той же манере, а потом они сходятся на каком-то решении. Но в этот раз что-то было не так. Дядя ответил не сразу и когда всё же заговорил, голос его звенел от напряжения, от плохо сдерживаемого гнева: — Значит, жаждешь сместить меня полностью, единолично взять власть в свои руки? Мне говорили об этом, да только я закрывал глаза. Ты не просто так хочешь ограничить мои полномочия, ты жаждешь от меня избавиться. А потом наверняка передашь контрольный пакет своим отпрыскам, чтобы я остался всего лишь… кем-то вроде содержанки? Мне казалось, это всё-таки семейный бизнес! В последние полгода ты отвергаешь любое моё предложение! Желаешь вытеснить меня из компании? — Остынь, — с лёгким удивлением отозвался отец. — С чего ты взял, что я собираюсь сместить тебя или отобрать твои акции? Мне просто не нравится твоя стратегия развития модельного агентства и школы при нём. Мы должны расширяться, а не превращаться в закрытый интернат, об ужасах которого его воспитанники не сумеют рассказать потому, что ты заставил их подписать договор о неразглашении. Ты разве сам не сознаёшь, что эти идеи… отдают чем-то не совсем здоровым? Сосредоточься на переходе на новый рынок, например. Задумайся о чём-то другом и оставь модельную школу в покое. — Отдают нездоровым? На что ты намекаешь?! — дядя вцепился в это слово и продолжал почти что кричать. Сичэнь прежде не думал, что в нём может таиться столько ярости. Он сжался за ширмой, будто бы мог так раствориться в воздухе. Ему… было страшно? Нет, он словно предчувствовал опасность, будто воздух сгустился в преддверии бури. Он никогда прежде не оказывался свидетелем подобных ссор, и теперь ему казалось, что привычный мир стоит на грани разрушения. — Цижэнь, успокойся, — снова заговорил отец. — Мы обсудим твой проект позже, когда ты придёшь в себя. А лучше — прямо на совете директоров. Представишь его всем сразу и послушаешь, как к идее относятся другие. — Успокоиться, да? — зашипел дядя. — Прийти в себя? Совет директоров ничто, мы с тобой должны принимать решения. Ты должен рассмотреть моё предложение или, поверь, пожалеешь. А затем раздался громкий хлопок двери. Вот только Сичэнь был не уверен, что это означало — гроза миновала. Напротив, ему показалось, что с этим оглушающе резким звуком всё, во что он верил, всё, что он знал, пошло трещинами. …Когда же произошла автокатастрофа, Сичэнь сразу вспомнил эту ссору и похолодел от ужаса. «Или, поверь, пожалеешь», — сказал его дядя. Что, если он и виновен в том, что родители попали в аварию? Может, он и не собирался убивать их, но мог желать припугнуть таким образом? Вывести из игры на время лечения, чтобы воплотить тот проект, который так не нравился отцу? Разве такого не случается в жизни?.. Сичэнь смотрел детективные сериалы, и, конечно, именно они помогли ему выстроить сразу несколько вариантов происшествия, найти мотивы, обосновать то, что случилось. Пусть он всерьёз опасался, что это лишь его желание хоть как-то объяснить трагедию случившегося, отбросить подобные размышления он не мог. Потому просто не делился такими подозрениями ни с кем, совсем ни с кем. А после дяде предъявили обвинения. Некоторое время Сичэню пришлось жить с осознанием, что он может оказаться прав, — это дядя уничтожил его родителей и едва не лишил брата только потому, что хотел единолично завладеть компанией. Ему было тринадцать, и он, конечно, не стал лгать детективам, но был достаточно осторожен, чтобы не высказать, какие подозрения растут в нём самом. Он рассказал о ссоре между отцом и дядей, об угрозе, которую тот высказал прежде, чем уйти. Казалось бы, впереди ждало что-то страшное. Сичэнь и представить не мог, каким образом совет директоров будет решать судьбу наследников, если дядя окажется за решёткой. Он понимал, что, похоже, становится ключевым свидетелем — да, детективные сериалы позволяли ему разбираться в таких вопросах достаточно, чтобы рисовать картины суда. Но обвинения сняли. И когда Ванцзи пришёл в себя, все эти проблемы уже оказались решены. Он так ни о чём и не узнал, потому что Сичэнь решил — это слишком для ребёнка. Ему и так предстояло пережить сообщение о смерти родителей. Сичэнь не позволил себе полностью поверить дяде. Он, конечно, был слишком юн, чтобы противостоять ему, но это вовсе не означало, что он не собирался найти истинную причину автомобильной аварии. На протяжении двенадцати лет он собирал информацию по крупицам, наблюдал за дядей, снова и снова примеряя на него обвинения, пытаясь разобраться, что на самом деле произошло. Он не хотел втягивать во всё это младшего брата и, к сожалению, упустил тот момент, когда Ванцзи попал под влияние дяди, превратившись в его послушную марионетку. Зато в какой-то момент сумел добраться до копии дела, которое когда-то заводили на Лань Цижэня. И обнаружил, что в нём не осталось его собственных показаний. Слов ключевого свидетеля. Детективные сериалы позволяли понять, что именно это и дало возможность дяде избежать суда. *** Они сидели на полу в комнате Вэй Ина, рядом стоял поднос с чаем, к которому они так и не прикоснулись. Лань Чжань наконец замолчал и глубоко вздохнул. — По-го-ди, — медленно прошептал Вэй Ин, потому что ему показалось, скажи он это в полный голос — и произойдёт что-то страшное. — Сичэнь считает, что твой дядя замешан в автокатастрофе? Он встречается с Мэн Яо уже три месяца, и они вместе подготовили целый план, чтобы сместить его? И ты ничего не знал?.. — Мгм, — Лань Чжань выглядел опустошённым и несчастным. Вэй Ин понимал, каково ему, должно быть осознавать, сколько страшных вещей случилось прямо у него за спиной. — Брат не хотел втягивать меня во всё это. — Я и представить себе не мог, что Лань Цижэнь в принципе способен на подобные вещи, — признался Вэй Ин. — Одно дело — испортить репутацию. В конце концов это вовсе не то же самое, что убить кого-то. Но если… если принять, что такое… могло случиться, то ясно, отчего он в последнее время готов на всё, чтобы снова тебя контролировать. Человек, однажды заполучивший власть, пожертвовав собственным братом, не захочет так просто выпустить её из рук. — Наши жизни теперь под угрозой? — нахмурился Лань Чжань. — Не понимаю! Пока Сичэнь рассказывал мне это, я едва не сошёл с ума. Вэй Ин… что нам делать теперь?.. Я позвонил ему, чтобы поговорить о возможном переводе головного офиса компании, но вовсе не хотел… узнать всё это. — Мы разберёмся, обязательно разберёмся, — Вэй Ин обнял его. — Возможно, стоит ещё раз поговорить с твоим братом. Вдруг ты… вдруг ты слишком ошеломлён, чтобы запомнить всё правильно. Мы найдём ответы, обещаю. — Брат сказал, что перевести головной офис — мудрое решение, потому что он не собирается так просто оставить всё это. Он… они с Мэн Яо задумали что-то ещё. Что-то ещё отыскали, он не стал рассказывать. — Что-то ещё? — Вэй Ин утешающе поцеловал Лань Чжаня в лоб. — Успокойся, пока что они справлялись, разве нет?.. — Сичэнь сказал, что… благодарен тебе, — выдохнул Лань Чжань, но выражение его лица было таким, что Вэй Ин не спешил радоваться. — Благодарен? — уточнил он. — Да. Ты сумел отвлечь дядю, пока они с Мэн Яо подготавливали и воплощали свой план, — добавил Лань Чжань. И Вэй Ин судорожно вздохнул, сознавая до конца, насколько, должно быть, одновременно наивным и страшным для Сичэня действием была его попытка шантажа. Если бы он действительно показал Лань Цижэню фотографию, на которой Сичэнь и Мэн Яо были вместе, то мог бы подставить под угрозу весь их план, похоже, тщательно разработанный. Оглядываясь назад, он понимал, что с самого начала оказался лишь маленьким камешком на столе для игры в вэйци. Что Мэн Яо заметил его… полезность, умело вплёл его в общую стратегию. Сознавать, что на самом деле его искренние чувства просто оказались кому-то удобной ширмой для сокрытия плана, ничего общего с чувствами не имевшего, оказалось больно. — По-моему, — сказал он твёрдо, — им пора уже рассказать, что они намерены делать дальше. И хватит уже делать из нас кукол, которыми может играть, кто только захочет. Лань Чжань посмотрел ему в глаза. Целое мгновение он выглядел испуганным, нерешительным, уставшим… Но внезапно сощурился и медленно кивнул, будто вспомнив, что уже изменился. — Верно, нам нужно всё обсудить, — согласился он. — Слишком многое поставлено на карту.