Листья другого дерева

      Я не могу говорить. Не онемела, просто горло так режет даже от дыхания, что произносить звуки кажется нереальным. Я не понимаю, сколько времени прошло, потому что каждый раз, стоит мне открыть глаза, меняется время суток. Меня вырубает, стоит закрыть глаза. Я чувствую ужасную слабость, настолько сильную, что мне трудно даже голову поднять. У меня жар, тело ломит. По сути всё, что я делаю — лежу бревном. Понятное дело, иногда мне приходится заставлять себя вставать, чтобы… справиться с определёнными проблемами. Стыдно, что даже в таких делах иногда приходится опираться на людей рядом. Ладно, конкретно в этом деле только на одного человека, но всё равно, от этого не легче.       Дышать тяжело. После каждого вздоха я начинаю кашлять, ощущение такое, что я пытаюсь выплюнуть собственные лёгкие. К сожалению, единственное, чем я могу заниматься — дышать и думать.       Я не переживала за Леру, так как прекрасно знала, что с Катарой и Соккой она в безопасности. И я была уверена, что Лиза, оставшаяся во дворце, тоже в порядке. Если не участвовать в основных военных действиях, то ничего не произойдёт. Я уверена, что мои подруги в порядке. В любом случае, они точно живы. И у них осталась большая часть моих лекарств, и мои записи. Это значит, что моим подругам ничего не угрожает. Хотя, то, что я пропала… наверное, они могут подумать, что я умерла. Что же… я достаточно везучая, чтобы выжить, но они-то об этом не знают. Да уж… им наверняка очень и очень плохо. Надеюсь, они смогут быстро смириться… с моим отсутствием. Надеюсь…       Я надеюсь, что Кай жив. Когда видела его последний раз, он выглядел полумёртвым. Боже… только бы выжил. Только бы с ним всё было в порядке! Если бы я нашла его пораньше… может, смогла бы помочь. Но я, как всегда, опоздала, и ничего не смогла сделать.       Несколько раз в день меня тормошат. Видимо, ни Айро, ни Зуко, зачем-то выловившие меня из воды, не очень-то хотели, чтобы я просто так помирала. То один, то другой, подходили, чтобы заставить меня выпить горячей воды, или съесть хоть кусочек чего-то несолёного. Я не очень была удивлена тем, что это делает Айро, он не из тех, кто просто бросил бы человека умирать, но вот поведение Зуко вызывает вопросы. Ну да ладно, он ведь тоже человек, он умеет сочувствовать… В любом случае… спасибо им.       Я только понять не могу, почему они вообще меня выловили. Зачем им это? Может, я как-то не так рассуждаю, но какой им смысл заботиться о враге, когда они сами в ужасных условиях? Не легче было бы оставить меня дрейфовать? А ведь я даже не знаю, как они меня нашли. Я очнулась уже на плоту, рядом с ними.       В любом случае… хорошо, что я жива. А с остальным можно будет разобраться.       ***       Весенний лес шумел, мягкий тёплый ветер легко касался кожи, а я ковырялась в кустах, собирая зелёные ростки. Из этого можно будет сделать мазь от комариных укусов. Да, звучит не очень серьёзно, но как только эти кровососы окончательно проснутся, будет плохо. А проснутся они скоро, в Царстве Земли теплеет быстро, по крайней мере, в этой части.       На самом деле я не должна этим заниматься. Я отправилась на охоту, а не на поиски лекарственных растений, но, учитывая, что я пока не могу найти ничего бегающего, могу и потратить немного времени на сбор трав. Тем более, спешить мне некуда, да и погода хорошая…       Всего неделя прошла с того момента, как я наконец-то покинула неустойчивый деревянный плотик и ступила на землю. Звучит пафосно, да? А вот когда это произошло я буквально готова была землю целовать. И есть. Трёхнедельный голод давал о себе знать, вкусным выглядело вообще всё — песок, трава, листья, кора… Эргх. Да. Хорошо, что вспомнила. Мне нужно поймать хоть какую-нибудь дичь, иначе придётся питаться сплошными орехами. Это не плохо, конечно, но на одних орехах выжить трудно.       Поднявшись, осмотрелась, и направилась чуть дальше в чащу, продолжая то и дело царапать деревья лезвием. Не хватало мне заблудиться, я ж потом никуда не выйду. Так и останусь жить в лесу, лазать по деревьям и пугать народ. Не самая лучшая перспектива.       Подол туники зацепился за куст, но я даже не обратила на это внимания. Какой смысл переживать из-за одежды, если она уже выглядит так, будто я недавно вылезла из помойки? Всё-таки я смогла оставить всё своё при себе, пусть мои вещи и хотели выбросить. Ага, конечно, моя одежда слишком многое для меня значит, чтобы расставаться с ней из-за порванного подола, дырок и горелых частей. В любом случае, мне не во дворце сидеть, мне по лесам лазить, так что предпочту удобство красоте. О!       Я остановилась, увидев небольшой кустик с длинными тонкими листьями. Если память мне не изменяет, эти листочки можно использовать для обеззараживания ран. Ну, естественно, не в первозданном виде, придётся пытаться на каком-нибудь привале быстренько всё приготовить. Потому что много времени мне просто не дадут.       Меня пугает то, что я не могу точно осознать, какой сейчас момент времени. Я примерно понимаю, что должно произойти, какие опасности меня предостерегают, но всё же… с командой Аватара было легче. Спокойнее. Я точно знала, что со мной не произойдёт ничего ужасного (в итоге я, конечно, оказалась не права), знала, куда идти, что делать. Сейчас я вообще без понятия, что происходит.       Я не могу не думать о Лере, Лизе, Кае и Юне. Я стараюсь сфокусироваться на себе, но мысли то и дело всплывают в голове. Надеюсь, что девочки смогли справиться с моим исчезновением. Для них же будет лучше, если они будут держаться друг друга. Единственное, что я точно знаю: я не смогу вернуться к ним и команде ещё очень долго просто потому, что наши пути пересекутся очень нескоро. Примерно через месяц, если я правильно высчитала. Надеюсь, я правильно высчитала.       Встречусь ли я с братьями — не знаю. Но мне бы этого очень хотелось. Я хочу знать, что Кай в порядке. Я хочу быть уверена, что он жив. У него были тяжёлые ранения, он явно потерял много крови, но возможность его вылечить всё же была! Я знаю, я уверена! Боже, только стоит об этом подумать, как меня бросает в дрожь. Мне оставался даже не метр, а несколько сантиметров, и я была бы в безопасности. Волна прошла бы мимо, и я бы дотащила Кая до целителей. Только вот… как потом вытаскивать Юна? Я ведь даже не знаю, где он был, в порядке ли он… Чёрт.       Я помотала головой. Всё это лишние мысли. Абсолютно лишние. Я поджала левую руку. Последнее время я постоянно так делаю. Просто… так мне легче, учитывая всё то, что произошло. Кажется, у меня появился какой-то иррациональный страх потерять конечность. Именно левую руку. Нужно избавиться от этого, потому что это — абсолютно бесполезная вещь.       Услышав в кустах какой-то шум, я пригнулась и приготовила цеп с лезвием. Мне безумно повезло, что наручи были сделаны на совесть, и не промокли. Даже не знаю, что бы я делала, если бы моё единственное оружие испортилось. Пыталась бы копьё найти, это единственная вещь, с которой я более-менее могу управляться. Ну, и ножи там, кинжалы. Ножи найти было бы легче, конечно.       Мои мышцы ослабли. Это ужасно, впервые за два года чувствую себя настолько слабой и бесполезной. Нужно как-то восстановиться, но проблема в том, что у меня практически нет времени на это, да и скудное питание не способствует наращиванию мышечной массы. Каждый день я куда-то иду, потом недолгий привал, который тратится на охоту и быстрое принятие пищи, потом снова хождение. Охота, конечно, является неплохой тренировкой, но опять же, без возможности нормально есть, всё уходит в молоко.       Я осторожно раздвинула ветви перед своим лицом. За кустом у корней дерева копошилась мелкая белка, костлявая, плешивая. Однако для меня это был кусок мяса, пусть и весьма маленький. Приготовив лезвие, я прицелилась.       Хоть чему-то я выучилась за это жуткое время на плоту…       ***       Довольно скоро я смогла нормально двигаться. Вообще первое, что я смогла осознанно сделать, когда мне полегчало — сесть, окинуть полупьяным взглядом окружающих (из общей картинной каши я смогла выловить обеспокоенное лицо Айро и сморщенную от недовольства рожицу Зуко), стащить шубу (мои соседи по плоту от такого действия слегка ошалели), прощупать свою одежду, пытаясь узнать, на месте ли всё, что я запрятала в своих потайных кармашках, прощупать наручи, кое-как вытащить лезвие, немного посидеть, качаясь, с ним в руке… и попытаться надрезать тунику.       Последнее вызвало волну негодования со стороны Зуко, и изгнанный принц быстро оказался рядом, пытаясь остановить меня. Он что-то говорил, но в тот момент моё сознание всё ещё плавало где-то далеко, поэтому я точно не могу сказать, что именно он там бурчал. Что-то про сумасшедших личностей. Меня это тогда не волновало, я упрямо распарывала лезвием скрытый кармашек. Распоров, вытащила оттуда свою маленькую плоскую коробочку с мёдом (какое счастье, что я немного параноик, и хоть какую-то часть лекарств замуровала в карманах) и под удивлённые взгляды, открыла. Невозмутимо проглотив нужное количество лекарства, спрятала мёд обратно, спокойно нацепила шубу и упала спать. Хотя, вернее сказать, меня просто вырубило, но не суть.       Я полностью терялась во времени. Мои пробуждения всегда были внезапными, я не могла понять, просыпаюсь я по несколько раз за день или каждый раз открывая глаза оказываюсь уже в новом дне? Это пугало. Это было невыносимо. Чем яснее становился разум, тем чётче я понимала, что со мной произошло. И тем страшнее становилось.       А вдруг из-за того, что я оказалась здесь, что-то собьётся в сюжете? Вдруг Айро и Зуко будут плыть намного дольше? Может, плот вообще унесёт в неизвестном направлении? Или что-то произойдёт с выловившими меня огневиками? Слишком много вопросов.       Сейчас я даже радуюсь, что тогда горло у меня болело так, что я не могла говорить. Наверняка я бы несла такую жуткую бессмыслицу, что потом на меня бы косились, как на безумную.       Несколько раз я просыпалась посреди ночи. Каково же было моё удивление, когда оказалось, что мне позволяли спать как раз между магами огня. От этого было хоть чуточку теплее. Думаю, я теперь по гроб жизни должна и Айро, и Зуко. Первому за то, что выловил меня (я уверена, что это был именно он), второму за то, что не выкинул меня обратно.       Стоило мне почувствовать себя немного лучше, как я занялась единственным доступным мне делом — попыткой показать, что я полезная, что выкидывать меня не надо, что я могу отплатить за спасение. В конце концов, пусть они меня и вытащили, они всё ещё не являлись моими друзьями, и ожидать от них я могла всего, чего угодно. Поэтому я подползала к краю плота и сидела, как статуя, пытаясь поймать рыбу. Я ничего не знала о мореходстве, поэтому это единственное, чем я могла помочь. Конечно, у нас не было приманки, наживки, у нас вообще ничего не было, а потому моё занятие казалось изначально бессмысленным. И первые дни я действительно ничего не могла поймать. Интересно, что мои спутники ничего про это не говорили. Только Зуко изредка что-то хмыкал.       Мы вообще мало разговаривали все эти недели. Просто, когда всё время занято попытками выжить, как-то не до задушевных бесед. Да и о чём бы мы говорили? О том, как были врагами?       Первые дни у меня никак не получалось хоть что-нибудь поймать. Всё-таки единственный доступный мне метод рыбалки — швыряние лезвия в рыбу. Не самое простое дело, сказать честно. На третий день мне всё же удалось поймать одну несчастную рыбёху, которая подплыла слишком близко. Это было невероятное счастье для всех. Пусть каждому и достался лишь маленький плохо прожаренный, а кое-где и обуглившийся, кусочек, это казалось настоящим райским угощением. В тот момент я готова была сделать всё что угодно, лишь бы эта безвкусная, жёсткая и несолёная рыба осталась у нас подольше. К сожалению, она закончилась быстро. Даже слишком.       Голод — прекрасный учитель. Я продолжала ловить рыбу, и пусть большинство моих попыток оказывались безрезультатными, я не сдавалась. На третью неделю минимум одна рыба на всех была у нас каждый день, но до этого мы радовались, если удавалось поймать что-то хотя бы раз в два-три дня. Конечно, не я одна еду добывала, да и вообще, в оригинале Айро и Зуко вполне благополучно справились со всем сами, так что не думаю, что от меня хоть сколько-либо ощутимая польза была. Ну, я хотя бы показала, что не абсолютно бесполезная, уже что-то.       Другой ужасной проблемой была жажда. Мы, точнее, Айро и Зуко, выпаривали воду, как могли, но её, естественно, всё равно было мало, так как энергию необходимо было экономить. Сначала было полегче, так как мы ещё не уплыли далеко от полюса, и то тут, то там попадались льдины. Лёд — пресная вода. Лёд был спасением. А вот потом стало совсем плохо. Иногда доходило до такого, что я всерьёз задумывалась над возможностью сожрать рыбу сырой, чтобы хоть немного утолить жажду. Правда скорая мысль о том, что так я получу целый букет всевозможных паразитов, от которых потом ещё и избавляться чёрт знает сколько времени, отрезвляла.       Конечно, со временем рыба надоела так, что от неё чуть ли не тошнило, она ведь буквально стала единственным источником пропитания для нас. Но что мы могли найти кроме неё? Птицы так далеко от берега не летали, а дельфины-пираньи скорее сами бы нас сожрали. Хотя однажды, где-то на второй неделе, нам несказанно повезло. Одна из этих хищных рыб решила напасть на нас, и, пусть и с большим трудом, но мы отбились. Так как у нас были только моё лезвие и кинжал Зуко (который парень прятал и не хотел использовать по назначению), единственное, что мы смогли сделать — отрезать от туши плавники. Оставшееся утащили под воду другие дельфины-пираньи, а мы поторопились убраться подальше.       У нас было только три плавника, но как же все мы были счастливы! У меня чуть слёзы не потекли от радости. Несколько дней мы пировали. Чёрт, каким же вкусным оказался пережаренный и абсолютно безвкусный, жёсткий плавник! Я никогда не ела ничего более прекрасного! По крайней мере, так казалось тогда. И, думаю, этот вкус я запомню на всю жизнь. Пустой, пресный и спасительный.       Как только мне стало лучше, я поменялась местом для сна с Айро. Во-первых, мне действительно было неудобно лежать между ним и Зуко. Нет, тепло, конечно, безопасно, но я не могла отделаться от чувства, что я сильно наглею и пользуюсь хорошим отношением. Меня это нервировало. Хотя, если честно, вся эта ситуация в принципе меня нервировала.       И не только меня. Всё же по сравнению с оригинальным ходом событий кое-что кардинально изменилось. А именно то, что в чисто мужскую компанию на три недели затесалась я. Да… уверена, не я одна чувствовала жутчайшую неловкость. Путешествие на не самом большом плотике в течение трёх голодных недель… это совершенно не похоже на лёгкую прогулку. Это было что-то максимально неловкое, страшное, особенно когда в море внезапно начинается шторм, и ты не знаешь, за что хвататься, лишь бы тебя не смыло, невыносимое… продолжать можно долго. В любом случае, даже когда не было опасностей извне, на плоту всё равно было ужасно.       Единственное, в чём я, оказывается, победила жизнь — у меня не было морской болезни. Меня не тошнило из-за вечной качки. Из-за других проблем, например, из-за болезни, голода, усталости, прочего, но не из-за нахождения посреди моря.       Айро говорил, что это Северное море. Пока я лежала, пытаясь дышать и держать себя в сознании, генерал изредка что-то мне рассказывал. Например, про то, что Северное море обычно тихое и спокойное, но иногда налетают сильные ветра, которые его баламутят.       Когда за мной следил Зуко, он молчал.       В любом случае, стоило мне стать более-менее нормальной, живой, разговоры прекратились. И хорошо, а то мне и так было максимально неловко. Чёртов кашель не проходил до самого конца, разрывая лёгкие и горло, но, хотя бы, остальные симптомы ушли. По крайней мере, насморк прошёл достаточно быстро. И благодаря этому я сумела насладиться ужасной вонью сполна.       Запах солёной воды и рыбы, вонь грязных потных тел, смрад застаревшей крови и мочи, вонь сала и кусочков гниющей еды, старых тряпок, гари и содержимого желудков. Всё это смешивалось, сворачивалось, почему-то я чувствовала запах, напоминающий вонь свернувшегося молока. Странно. Мне было противно от самой себя. Голова чесалась так сильно, что часто я просто расцарапывала её, и под ногтями скапливалась грязь с кровью. Я была покрыта слоем сала и грязи (что, однако, помогало спасаться от холода), вся липкая и смердящая (от меня ещё разило гнилью и страхом, как от раненого в палатке целителей), моё лицо всё блестело, на шубе застыли кровавые пятна… ещё и плечо порезанное тоже воняло. Нет, с ним всё было относительно нормально, порез-то не самый глубокий, пустяк, по сравнению со спиной, но всё же из-за отсутствия лечения там скопилось немного гноя, от которого приходилось избавляться кустарными методами. Гной пах. Кровь тоже.       Ещё воняло сырым мясом. Постоянно. От этого даже голова кружилась.       И холод. Чёртов холод был всегда и везде, он проникал под кожу, он лез в горло и морозил лёгкие, он бил по ногам так, что иногда я не чувствовала ступней, лицо ночами практически застывало ледяной маской, а руки… а, о них даже говорить больно. Каждый день они болели так сильно, что хотелось их вырвать. Краснели, потом бледнели… страшно вспоминать. Слишком страшно и… слишком больно.       Мне стоило всё-таки взять себе перчатки или варежки…       Хотя, признаюсь честно, иногда я видела и что-то хорошее в своём положении. Ну, например, я выжила. Я оказалась с людьми, которые пусть и являются опасными, но по крайней мере я не могу назвать их жестокими и бессердечными. А ещё… ночи на плоту были красивые. Иногда.       Однажды, когда я долго не могла заснуть, я просто лежала на спине и смотрела на небо. Там, в эбонитовой ледяной вышине, сине-зелёными огнями горело Полярное сияние. То и дело в нём появлялись жёлтые, оранжевые и даже красные всполохи. Они причудливо извивались, растворялись в небесном пламени, не оставляя после себя ни следа. Это чудо завораживало, не давало отвести взгляд. Я с интересом наблюдала за игрой огоньков, за этим странным ледяным пламенем, поглотившим всё небо. Сев, я оглянулась: океанская вода, словно зеркало, отражала сияние. В ночи казалось, будто небо и океан — одно целое, будто плот находился в каком-то ином мире, мистическом, невероятном, наполненном всполохами.       — Северное пламя… — прошептала я, обхватывая себя руками. — Небесный огонь…       — Тебя снова лихорадит? — Тихий голос мог бы меня напугать, но я была настолько погружена в себя, что среагировала на него очень спокойно.       Обернувшись, увидела, что на меня недовольно уставился сонный Зуко. Его золотые глаза сейчас напоминали мне те самые всполохи, которые я видела на небе.       — Нет.       — Тогда спи. — Буркнул он, отворачиваясь. Хех…       А я ещё некоторое время сидела, рассматривая небо, и думая о чём-то своём. О том, о чём я никому бы не рассказала.       ***       Я ушла настолько далеко в лес, что вышла к какой-то деревне. Вот бы всегда так было, честное слово, жизнь бы стала намного легче. Я несколько мгновений наблюдала за тем, как копошились люди, неспешно перемещающиеся по широкой дороге, как пастух гнал куда-то стадо свино-овец. Милая маленькая деревенька, несколько домиков с чёрными крышами, два красивых озерца, длинный деревянный мост… Такая умиротворяющая картина, спокойная, приятная. Да… жизнь продолжается, а я, словно какой-то дикарь, ползаю по лесу, пытаюсь поймать какую-то полудохлую дичь и выжить. Хм… Что ж, не думаю, что жизнь в деревне намного легче, ведь кроме повседневных хлопот на них ещё и давит военное положение. Хотя спать не на земле, а хотя бы на татами или футоне, под крышей… да, в этом что-то есть. Просто даже мне не слишком нравится спать на голой земле, просыпаясь от того, что какие-то нахальные муравьи приняли тебя за пень или холмик и решили прогуляться. Я хмыкнула. Мда, мне ли жаловаться на такие незначительные неудобства…       Я оттолкнулась от дерева, которое служило мне подставкой, и направилась обратно в лес. В любом случае, я даже не знаю, какой сейчас момент времени, так что то, что тут рядом находится деревня, ничего не значит. Я запомню это, конечно, но не думаю, что это так важно. Хотя… однажды мы уже вломились в какой-то сарай, принадлежащий мужику, жившему где-то на отшибе, чтобы добыть одежду и еду. Так что есть вероятность, что мы опять будем грабить людей. Класс. Мне эта мысль претит, но есть проблема — буду нос воротить, останусь дохлой. Проблема. Большая, большая проблема.       Я пыталась идти, сверяясь с зарубками на деревьях. Боже, надеюсь, что я не потеряюсь, это было бы моим самым фееричным провалом со времён попадания в плен к Зуко. Мне кажется, или все самые ужасные события случаются со мной исключительно в лесу. И исключительно если по сюжету где-то рядом шатается изгнанный принц страны Огня. Мне кажется, стоило сделать выводы. Давно уже стоило.       Я несу с собой немного орехов, тушку белки и какую-то птицу. С последней пришлось помучиться, даже раненая, она отказывалась умирать так просто, и свалила от меня в кусты с колючками. Там и издохла, а я её вытащила. Кажется, она оказалась даже толще, чем белка. Ну, в любом случае, хоть какой-то ужин я поймала, голодать не буду. Интересно, зажарить или сварить? Ммм, от мыслей и о том, и о другом, слюнки так и текут.       Честно, чувствую себя не очень хорошо. Меня бесит слабость, моя слабость. Я пыталась стать хоть немного сильнее, все эти три года я старалась чего-то добиться, а теперь всё просто… погибло. Я снова слабая, бесполезная и ни на что не годная. Единственное, что радует в этой ситуации — у меня есть немного времени, чтобы исправить положение вещей. Да и в той ситуации, в которой я оказалась, защищать мне некого. Ну, себя если только. Я неосознанно посмотрела на левую руку. Да… мне следует позаботиться о себе. А то я и так уже… не в полной комплектации.       Перемахнув через полусгнившее поваленное дерево (я его помню, значит, всё верно), свернула направо, в густые ярко-зелёные кусты. Забавно, что несколько дней назад я могла разглядывать всю эту зелень с неимоверным вниманием, изучать каждый листик, каждую веточку, запоминать рисунки на коре и прожилки. Это всё казалось настоящим чудом после месяца сплошных льдов и месяца пустого океана. А теперь чуда я не вижу.       Вон там переломанное дерево, которое жутко скрипело на ветру. На ветках кое-где качалась паутина, брошенная своими создателями. В ветвях деревьев шумел потерявшийся ветер, срывающий и кидающий вниз листья. Какие-то слишком быстрые и из-за этого недоступные зверьки шныряли по кустам. А я, кажется, становлюсь философом.       Задумавшись о бренности бытия, о собственной беспомощности и о скором ужине, я не сразу поняла, что плотные кусты передо мной начали подозрительно трещать и качаться. Всё же я слишком много думаю и слишком глубоко погружаюсь в свои мысли. А потому вылезший прямо на меня Зуко оказался неожиданностью.       — Ты здесь? — И опять у него такое выражение лица, будто я засадила ему цепом в голову. Да, такое было, но только раз и по делу! — Вылечи!       А знаете, я уже привыкла к повелительному наклонению в его речи. Думаю, это стоит списать на то, что Зуко — вполне реальный принц, а последние три года ещё и был главным на корабле. Командовать — привычка. Да, мне не особо приятно такое обращение, но спасибо, что он не всегда так разговаривает. Только в случаях, когда сильно волнуется, злится, когда раздражён или бесится. В остальное время Зуко либо не разговаривает со мной, либо ограничивается короткими нейтральными фразами.       Парень тянул меня куда-то в заросли, крепко, до боли, сжимая мою руку. Спасибо, что схватился он за правую, если бы это была левая, я бы наверняка начала истерично вырываться. Мда, проблемы у меня с руками, определённо проблемы… Кстати, не скажу, что принц разозлён, но явно пытался напустить на себя грозный вид, но, судя по всему, он больше испуган. Господи, да что с ним случилось?       Ответ оказался перед моими глазами, стоило нам вылезти из кустов на поляну. Случилось не с Зуко, случилось с Айро, который сейчас весь чесался, всячески изворачиваясь. Мужчина уже начал покрываться красными пятнами. Я застыла, мысли в голове пролетели так быстро, что я даже не сразу заметила их неправильность. Наконец-то я знаю, в какой я серии! Наконец появилась какая-то определённость!       Видимо мой пустой взгляд был истолкован как-то по-своему, посему Айро, попытавшись улыбнуться, внезапно попробовал объясниться:       — Боюсь, я немного ошибся с ингредиентом для чая…       — Белый Нефрит, как я понимаю? — Я склонила голову набок, подходя к генералу. Ух, а в жизни эта сыпь выглядит просто ужасно…       — Боюсь, что всё именно так…       — У нас мало времени. Вылечи его! — Зуко схватил меня за плечо и очень сильно сжал. Мы с Айро незаметно переглянулись (это уже стало привычкой, потому что, когда Зуко выходит из себя, что случается довольно часто, нам остаётся только молча поддерживать друг друга), и я повернулась к взволнованному принцу, пытающемуся прожечь в моей голове дыру.       — Да, времени мало. И нам лучше как можно скорее найти помощь.       — А ты на что? — Честно, сама не знаю, я тут вообще прицепом.       — Я скажу Вам прямо: чтобы это вылечить, нужны ягоды Бакуи, которых я здесь не видела, либо специальная целебная паста и травяная мазь, на готовку которых у меня просто нет времени. — Я даже не вру. На одну только мазь без учёта поиска ингредиентов уйдёт порядка часа. Кроме того, я не особо хорошо умею эту самую мазь готовить. На Болоте Белый Нефрит не рос, поэтому Хао только теоретически подготовил меня к встрече с этой цветочной гадостью.       Зуко мой ответ не устроил от слова совсем, я поняла это как только его глаза сузились, бровь нахмурилась, а рука на моём плече сжалась сильнее. Он когда-нибудь оторвёт мне что-нибудь, честно.       — Аргх, Духи… — меня отпустили, и принц резко приблизился к дяде, хватаясь за подбородок. Он часто так делает, когда о чём-то думает. Я закатила глаза и, перехватив тушки, вздохнула.       — Тут неподалёку есть деревня. — Айро заинтересованно взглянул на меня, а принц вскинулся, нахмурившись. Ну, да, он ведь считает, что я сплю и вижу, как бы сдать их магам земли… Нет, это логично, на самом деле, но мне уже немного надоедает такое отношение. — Если в этой местности растёт Белый Нефрит, то у местных точно должно быть лекарство.       Зуко продолжал сверлить меня настороженным взглядом. Он явно боролся с собой: с одной стороны, он сейчас на всё был готов, чтобы спасти дядю, с другой — попасть к магам земли не хотелось. Я пожала плечами.       — В крайнем случае, я могу попробовать украсть лекарство. — Ступаем на кривую дорожку… хотя в данном случае мне, скорее, следовало заткнуться. Мне выгодно, если Зуко и Айро попадут в больницу. Хоть поем нормально.       — Думаю, никто не откажет в помощи трём несчастным путникам. — Айро подошёл ко мне, улыбнувшись. Спасибо за доверие. Хотя, я уверена, что это не оно, просто генерал прекрасно понимает, что мне абсолютно не выгодно их сдавать.       Зуко пару секунд переводил взгляд с дяди на меня, как-то обречённо вздохнул и кивнул.       — Веди.       И снова дорога нам в кусты. Ааа, надеюсь, я не потеряю свои зарубки и не заблужусь. Ощущение, будто меня Кай экзаменует, или Хао… страшно, до жути. Во-первых, стоит мне заблудиться, повысится шанс смерти Айро от ядовитого чая (когда он вообще успел его заварить?), а я этого не хочу. Даже не от того, что мне самой эта смерть навредит, а от того, что я очень не хочу, чтобы мой хороший знакомый, да и в принципе положительный персонаж, погибал. Во-вторых, стоит мне заблудиться, как вслед за Айро на тот свет отправлюсь я посредством поджаривания. Если не успею убежать. А я, скорее всего, не успею. Может, опыт бегания по лесам у меня богатый, но вот беда — даже в своей лучшей форме от Зуко убежать я бы не смогла. Нет, принц, конечно, за всё это время, тоже силы подрастерял, стоит только взглянуть на него, чтобы понять это — он теперь не груда мышц, а просто очень худой молодой человек, но вот я, почему-то, уверена, что даже в таком состоянии он меня выносливее. Мда.       — Вот ведь какая беда: я был уверен, что передо мной — Белый Дракон, — Айро пытался как-то разбавлять молчание, — это ужасная несправедливость, что столь прекрасный цветок так похож на яд.       — Мой учитель говорил, что это — один из законов равновесия, — я неуверенно поддержала беседу, внимательно вглядываясь в деревья, пытаясь не пропустить ни одну зарубку, — так природа защищается.       — Я уверен, что это одно из жестоких чудес природы. — Айро охнул, снова зачесавшись. О, вот зарубка на кривом стволе, здорово, я пока не заблудилась. — Как жаль, что я совсем забыл различия между этими цветами.       — Дракон на самом деле красный, — пробурчала я, раздвигая ветки кустов. Знакомые кусты… точно, нам сейчас налево. Немного осталось…       — И где ты шлялась тогда со своими знаниями? — Достаточно громко буркнул Зуко.       Грубо, но терпимо. Я потрясла тушками белки и птицы, как-бы отвечая на заданный вопрос. Позади меня раздался раздражённый хмык. Привыкла уже к такому общению, да и, если честно, радоваться надо, что принц не развивает конфликт. Интересное наблюдение: Зуко может провоцировать конфликт, причём совершенно не осознавая этого, но развивать его, продолжать и истерить без повода — нет. Мне кажется, он в принципе не из тех людей, которые любят спорить. Забавно, учитывая, что когда-то давно он казался мне катализатором практически всех конфликтов. Теперь же, по прошествии времени и после личного знакомства со многими из мультсериала, я с уверенность могу сказать, что наиболее конфликтный персонаж здесь — миролюбивая Катара, а не вспыльчивый Зуко. Забавно.       — Ты вообще знаешь, куда идёшь? — Нетерпеливый он, в этом вся проблема. — Ты любишь теряться в лесу.       Ауч. Это нечестный удар, принц Зуко, напоминать мне о том случае… Я тяжело вздохнула, специально настолько громко, насколько возможно, и, не поворачиваясь, ткнула пальцем прямо в очередную зарубку на очередном дереве. Принц хмыкнул. Айро тихо засмеялся, сразу же попытавшись скрыть веселье кашлем. Мда, вот такая у нас компания. Я даже не знаю, хорошо это или плохо, но мне кажется, что даже несмотря на то, что моё общение с Зуко сведено к минимуму, Айро наслаждается этим сумасшедшим цирком. Ну, меня это не особо волнует.       Я имею ввиду, пока ситуация не становится опасной, пока я не вступаю в конфликт и пока ничего не становится угрозой моему нахождению в этой маленькой группе, всё хорошо. Мне нужно внимательно следить за своим поведением, если я не хочу нарваться на то, что когда-нибудь меня оставят одну где-то в лесу. У меня есть план, если буду его придерживаться, то смогу вернуться к своим подругам. Нужно просто стараться не высовываться.       Ещё пару раз Зуко что-то ворчал, пока мы не дошли до последнего отмеченного мной дерева. Я вывела огневиков на пригорок, с которого открывался прекрасный вид на мирную деревеньку.       — Ну так… мы пойдём туда, или мне красть? — Вопрос тупой, признаю, но всё же я должна была его задать.       Зуко посмотрел на Айро, потом с подозрением покосился на меня. Видимо, принц до сих пор считает, что есть возможность моего побега. Ну, логика в его размышлениях, повторюсь, имеется. Она противоречит моей логике, но кто я такая, чтобы рассуждать об этом. Парень вздохнул, прикрыл лицо широкополой соломенной шляпой (я точно помню, как он спёр её у какого-то несчастного фермера) и хмуро направился вниз по склону. Нам с Айро оставалось лишь следовать за ним.       — Спасибо, что привела нас сюда. — Улыбнулся мне Айро, почёсывая расползающееся по лбу алое пятно сыпи. Я неопределённо пожала плечами.       — Это лишь счастливая случайность. Уверена, вы бы и без меня нашли это место.       — Определённо. — Буркнул впереди идущий Зуко.       Хм… я сочту это за «спасибо». Заметила, как Айро с сожалением поглядывает на мою поджатую левую руку, сразу постаралась её распрямить. Плохая привычка, надо от неё избавляться.       ***       Я практически привыкла к жизни на плоту, успела приспособиться ко всем проблемам и неудобствам, даже к отвратительному вкусу гнили во рту. Но однажды всё поменялось. Я была слишком небрежной и слишком неосторожной, и вот… вот к чему это всё привело.       Разбитые губа и нос зажили довольно быстро. Плечо через некоторое время тоже практически перестало меня беспокоить. Я думала, что самое худшее — голод, который должен был совершенно убить мою мускулатуру, но как-то забыла про холод. Забавно… я же пеняла Джао, что он недооценивает врагов, а тут сама попала впросак. Недооценила холод.       Я проснулась от того, что практически не ощущала левую руку. Оказалось, что во сне я её как-то так положила, что она немного свалилась с плота, и мои мизинец и безымянный пальцы коснулись воды, совсем чуть-чуть, но этого хватило. Рука не двигалась, будто я отлежала её. Внутренне холодея, я постаралась как можно быстрее и незаметнее подтянуть конечность к себе, поджала её к груди и с ужасом осмотрела. Сама рука была мраморной, абсолютно белой и холодной, кисть уже окрасилась в ярко-красный, а кончики мизинца и безымянного пальцев натурально синели. Я почувствовала, как сердце истошно забилось о рёбра. Твою мать…       Пока Зуко, следивший этой ночью за направлением нашего плота, был занят, а Айро спал, я переодела шубу, спрятав руку в тепло. У меня совершенно не было лекарств, которые могли бы помочь с обморожением, поэтому я постаралась сделать хоть что-то — согреть повреждённую конечность. Я знала, что это глупое решение, но я надеялась, что оно сработает. Так надеялась…       — Чего ты возишься? — Зуко всегда был внимательным, и иногда это бесило.       Я как-то неловко пожала плечами, отползая к краю плота и занимая позицию рыболова. Я так надеялась, что он не заметил ничего подозрительного в моих движениях! Тогда я всё ещё судорожно размышляла о том, как бы не показаться слабой или бесполезной. Только бы не показать этого, только бы от меня не решили избавиться! Почему-то именно эти мысли занимали мою голову. Глупо? Возможно. Но мне было так страшно. Нельзя было ошибиться. Я не могла позволить себе оступиться ни на шаг…       Скоро рука начала отогреваться, и я почувствовала просто ужасающую боль. Будто кости ломались в теле, скручивалось мясо. Я несколько раз сжимала плечо, пытаясь перебить эту боль другой, но эффекта не было. Весь этот день я не могла сосредоточиться на рыбалке, лезвие в руке дрожало, удары уходили в молоко. Иногда я вся скручивалась, кусая губы, пытаясь не завыть от боли. Изредка начинала тихо мычать какую-нибудь песню, чтобы хоть как-то облегчить всё это. Странно, но, казалось, боль отдавалась у меня в челюсти, в моих зубах. Хотелось свернуться, лечь на бок, как-нибудь сжать руку, только бы перестать чувствовать боль.       Моё поведение не могло укрыться от Айро. Я замечала, как генерал с подозрением коситься на меня. В какой-то момент он подошёл и прямо спросил, что случилось. Сказал, что я бледнее чем обычно. Что я выгляжу так, будто болезнь вернулась с новой силой. А что я могла ответить? Что по дурости отморозила руку и сижу теперь, мучаюсь от того, что она разболелась? Я отмахнулась, сказав, что мне просто немного нехорошо, что у меня разболелся живот. Я видела, что мудрый генерал мне не поверил, но настаивать на правде он не стал.       Со временем кроме боли я начала ощущать жжение на кисти. Она начала чесаться. С опаской я приподняла шубу и высунула повреждённую конечность, пытаясь осмотреть. То место, что было ярко-красным, воспалилось и опухло, а посинение, кажется, пошло дальше. Я убедила себя в том, что мне лишь показалось. Боже, какая это была ошибка! Я спрятала руку обратно. Я знала, что ничем не могу себе помочь. У меня не было в карманах мази, которая помогала бы при обморожении. Всё, что я могла сделать — использовать мёд, который на несколько часов придал мне энергии и чуть притупил боль. Ещё я незаметно использовала цигун на плече и предплечье, пытаясь восстановить кровообращение. Хоть что-то.       Рана на плече ныла с удвоенной силой, а шрам на спине напомнил о себе небольшой болью. Кстати, про живот я не особо соврала. По некоторым причинам, и не только из-за голода, он действительно болел. Казалось, жизнь меня за что-то жестоко наказывает. Уже под вечер я смирилась с тем, что боль не уйдёт, и принимала происходящее более философски. Однако на самом деле я лишь пыталась избавиться от того удушающего страха, который цеплялся за меня своими липкими пальцами. Это не очень помогало.       Я попыталась забыться. Легла на бок и стала размышлять. Я помнила, что путь Айро и Зуко занял где-то три недели, но, к сожалению, в уравнении появилась лишняя переменная — я. Меня пугала возможность того, что из-за моего вмешательства временные рамки могли сдвинуться. Может, мы будем плыть дольше? Или вообще собьёмся с курса? А сколько мы уже плывём? Рукой я погладила небольшие зарубки, которые я делала на досках. Здесь было уже десять чёрточек. Но я не могла быть уверена в том, что правильно всё посчитала. В конце концов, я не знаю, сколько дней провела в бреду, сколько времени пропустила… но уже точно прошла половина срока. Значит, осталось не так долго. Я прикрыла глаза и нахмурилась. Только переждать. Только дождаться.       Я попыталась уверить себя в том, что последнее время стало чуть теплее. Чуть лучше, чем раньше.       В очередной раз я посмотрела на свою руку: на кисти начали образовываться овальные волдыри желтоватого и кровянистого цветов. Они зудели, болели, а я закусила щёку, с ужасом наблюдая за этими мерзкого вида шарами. Это плохо. Это значит, что сильно повреждены верхние ткани, кожа. От этих пузырей не избавиться так просто, так их ещё и не следует трогать. Я чуть не завыла. Придётся лежать с открытой рукой, надеясь, что во сне я не скину конечность снова в воду, или что не сотру волдыри. Мне только зияющих ран не хватало.       Ночь была беспокойной. Я просыпалась чуть ли не каждый час, подрываясь от боли и ужаса. Я не могла больше обманывать себя — это не просто обморожение. Моё тело умирало. Это звучит в какой-то больной степени поэтично, но в тот момент я чуть ли не плакала. Я быстро и обрывисто дышала, наблюдая за тем, как отмирают мои мизинец и безымянный палец, как плоть чернеет. Самое страшное — я этого не чувствовала. Оно просто надвигалось, ползло всё ближе и ближе… а я не чувствовала этого. И главное — я не могла ничего сделать. Совсем ничего. Только смотреть.       Я подтянула руку к себе и свернулась калачиком. Носом уткнулась в воротник шубы, пытаясь заглушить всхлипы. Однако я не дала себе плакать долго. Это глупо, подозрительно и совершенно бесполезно. Да, плакать от боли — не позор, но вот отдирать потом от щёк замёрзшие слёзы — не очень здорово. Разнылась… сама виновата. Это всё твоя вина, так что будь добра, прими свою судьбу нормально.       Я прикрыла глаза, снова пытаясь уснуть. Бесполезно. Но необходимо. Тихо, так, чтобы никто не услышал, я взвыла от боли и безысходности. Твою мать. Кошмар. Конец.       Почему со мной всегда такое происходит? Не то, чтобы такое заслуживал кто-либо другой, но всё же, почему? В голове внезапно всплыло предсказание гадалки. Три разрыва на линии жизни… Три смерти с тринадцати до шестнадцати. Горько усмехнулась. Что, неужели черёд второй смерти уже пришёл? А если я против? Если я не хочу?       Нет. Я не верю в судьбу. Не верила, не верю и верить не собираюсь. И умирать я тоже не собираюсь.       Я прикрыла глаза. Боже, пожалуйста… я так хочу жить. Пережить хотя бы ночь…       Я промучилась с рукой долго. Не знаю точно, сколько времени, я была так занята своими пальцами, что со всем перестала обращать внимание на то, что происходило вокруг. Я внезапно ощутила такое желание жить, что все переживания ушли на второй план. Волдыри чесались просто невообразимо сильно, но их никак нельзя было трогать. Вот нету у меня с собой отвара из календулы, чтобы хоть немного всё обработать, нету! Следовало, конечно, набрать с собой больше разнообразных лекарств.       А когда-то меня лечили другие люди. Почему-то именно в это время мне в голову лезло такое количество воспоминаний, что все необходимые мысли в неё не помещались. Например, я очень ярко и чётко вспомнила, как однажды заболела почти на всю весну. Дело в том, что я поймала в школе ветрянку, и меня экстренно заперли в комнате, чтобы я не померла от этой мерзкой детской болезни. Сначала всё было прекрасно, волдыри вообще не чесались, я чувствовала себя замечательно. А потом внезапно температура в один день подлетела к тридцати девяти и отказывалась снижаться несколько недель. И я чувствовала такую слабость…       На улице весна, небо такое яркое, синие, воздух свежий, а солнце ласковое-ласковое, и где-то расцвела сирень… а я лежу в кровати, не имея сил даже головы поднять, чувствую себя абсолютно разбитой. Мне казалось, что это такая вопиющая несправедливость. Один раз я кое-как поднялась и подползла к окну, выглянув наружу. Вдохнула воздуха, как можно больше. А потом в комнату вошла мама и, обеспокоенно крича, уложила меня в постель. А потом она читала мне нотации, из-за которых голова разболелась ещё сильнее. Зато на следующий день, только проснувшись, я увидела, что рядом с моей кроватью стоит табуретка, на которой была ваза с веткой сирени. Цветы издавали чудесный запах, да и сам их вид давал мне ощущение того, что весенняя свежесть пришла ко мне в комнату. Мама косилась на веточку с подозрением, и я поняла, что это мне подарок от папы. И этот подарок был для меня дороже всего…       Ох… в те времена, когда я болела, обо мне всегда заботились. А сейчас у меня отмирают пальцы, и я, плывущая непонятно куда в окружении малознакомых мужчин, отчаянно пытаюсь выжить хоть каким-нибудь образом. Эхх… стоило ценить все те моменты с родителями. Теперь кажется, что я всегда относилась к родителям слишком безразлично. Боже… уродский я человек, в самом деле. Постоянно всех обвиняю в своих проблемах, постоянно сваливаю вину на окружающих… Ох, как меня терпели-то? Я ж сама себя с трудом выдерживаю.       К сожалению, руку я так и не вылечила. Каждая моя попытка, обречённая на провал ещё на стадии рождения, приближала меня к полнейшему отчаянию. И вот, смотря на полностью чёрные фаланги двух пальцев, на то, как омертвение пробирается уже на середину второй фаланги, я с ужасом понимала, что в голове, словно набат, бьёт единственная мысль: «смерть».       Мы всё ещё были в океане. Ни одной птицы, которая могла бы показать, что мы близки к берегу, не было. Вылечить это не было возможности. И мне предстоял трудный выбор.       Я уже понимала, что единственное, на что я способна в данной ситуации — ампутация. Если ткани продолжат отмирать, то я могу умереть, а остановить это можно, только избавившись от уже отмерших частей. У меня был выбор, и совсем не радужный — вся рука, кисть или два пальца. Естественно, я решила, что отрежу пальцы. Мне было трудно сказать себе, что я должна это сделать. Всё моё существо твердило, что нужно сохранить тело, что я не смогу… от мыслей о предстоящей операции желудок не иллюзорно сжимался, меня тошнило желудочным соком.       Полдня я пыталась примериться. Я решила отрезать две фаланги каждого пальца. Безопаснее было бы срезать всё под корень, но так я оставляла себе немного помощи. Сердце стучало, как сумасшедшее, в голове было пусто. Я не хотела этого. Но я должна была.       Всё это время я прятала руку, поджимая её и баюкая. Я никому не позволяла взглянуть на неё… но мне нужна была помощь. Я уже оттёрла своё лезвие от рыбьей крови, но этого не хватало. Я собиралась не просто отрезать фаланги. Мне было необходимо их прижечь. А для этого нужна помощь мага огня. Выбор пал на Айро. Я знала, просто знала, что он не будет ни задавать вопросов, ни злиться, ни ругаться. Это сейчас лишнее.       Ещё некоторое время я не могла заставить себя подойти к генералу, а потому просто качалась на месте, пытаясь успокоиться и всё-таки решиться на дело. В голове всё ещё неубедительно и тонко звучала мысль, что, возможно, всё наладится, что так радикально всё решать не надо, но… нет. Я достаточно разумна, чтобы понимать, что происходит.       Пошатываясь, я подошла к Айро. Он будто ждал этого от меня. И когда я попросила его отойти со мной к краю плота, возражать генерал не стал. Я мялась несколько секунд, так как не знала, как сформулировать мысль, как объяснить, что произошло. В итоге меня хватило на скупое и дрожащее: «мне нужна помощь» и показ руки. Айро мягко взял меня за предплечье, осматривая поражённую конечность, и, могу поклясться, я видела, как на его лице менялись эмоции: от удивления до сожаления.       Устроилась, поджав колени. Я протянула генералу лезвие, а руку положила на плот ладонью вверх. Так легче прицелиться, ведь чтобы быстро всё отрезать, бить надо по суставу. Айро кивнул, начиная нагревать лезвие в руке, а я чуть опустила правый рукав и обернула им ладонь, чтобы не обжечься.       — Ты уверена? — Тихий вопрос, но я поняла, насколько мой голос по сравнению с этим глухой и дрожащий. Кажется, я в панике. — Иногда человеку нужна помощь. Если тебе трудно, я могу…       — Нет. — Я мотнула головой, сальные пряди волос ударили по лицу. — Если это будете Вы, я не справлюсь. Я просто… просто…       Просто закричу и не смогу дать Вам руку. Просто убегу. Айро понимающе кивнул и передал мне раскалённое лезвие. Я скрючилась над рукой и поняла, что по носу у меня потекли слёзы. Зажмурившись и махнув головой, выдохнула. Сейчас, или никогда. Маленькая жертва, или последующие страдания.       Я буквально упала на лезвие, вдавила его в податливую плоть всем своим весом. Пришлось проделать такое дважды, но так как опыт уже имелся, справилась я быстро. Плоть шипела, когда я прижигала открытые раны раскалённым металлом. Айро быстро смахнул чёрные обрубки в воду.       Так странно. Первые мгновения я совсем ничего не чувствовала. Только слышала мерзкий шипяще-хлюпающий звук и чувствовала сильный железный запах крови, который быстро сменился ароматом жаренного мяса. А потом… потом пришла боль. Я не знаю, как можно её описать, да и не хочу знать. Я просто сжала запястье левой руки, отбросив лезвие, скорчилась и, до крови прокусив губу, пытаясь не заорать, стукнулась лбом об окровавленные доски. Так я и застыла, тихо воя сквозь сжатые губы. Во рту чувствовался солёный привкус крови, по лицу текли неконтролируемые слёзы боли.       Айро продолжал сидеть рядом, он положил мне на спину руку, молчаливо поддерживая. Кажется, к нам подходил раздражённый Зуко, но он быстро ушёл. Я не знаю, сколько так полулежала, но в какой-то момент Айро решительно распрямил меня и, оторвав от своей одежды кусок ткани, стал заматывать мои обрубки. А я просто сидела, какими-то абсолютно безумными глазами пялясь перед собой. Боль чуть притупилась, свежие ожоги чуть сочились липкой сукровицей, а я почувствовала какую-то всепоглощающую пустоту. В голове было легко, будто на плечах у меня воздушный шарик был.       Весь день меня не трогали. Более того, Айро посадил меня в самую середину плота и следил, чтобы я не двигалась. Хотя я при всём желании не могла бы двигаться нормально: меня мутило и шатало.       Ночью меня уложили посередине. Кажется, два мага огня о чём-то за моей спиной сговорились, пока я была в неадеквате, потому что когда я отползала на своё место у левого края, то была довольно грубо утянута Зуко назад. Я подозреваю, что я чего-то не знаю. Но тогда мне было плевать практически на всё происходящее. Я отрезала себе пальцы, у меня лопнули несколько волдырей, теперь на левой кисти несколько открытых ран — вот, что занимало мои мысли.       Моё бездействие повторилось и на следующий день. Не по моей воле, совсем, меня просто вновь заставили сидеть на месте и, не знаю, следить за своей культей? Понятия не имею. Работу рыбака взялся выполнять Зуко. Что странно, на меня не фыркали, не хмыкали, даже не смотрели на меня недовольно. Меня просто оставили мариноваться в мыслях и сожалениях.       Я даже не стала смотреть, как дела с рукой, знала, что там всё плохо. Я лишь проглотила немного мёда, понадеявшись на его целительную силу. В какой-то момент, устав всматриваться в океан, я просто легла, поджав руку, и уснула. Мне снилась какая-то болезненная белиберда, снились Лера и Лиза в огне, окровавленный Кай и какой-то неизвестный мне беловолосый мужчина, что-то пишущий. Снились цветы сирени, которые сгорали и падали мне под ноги пеплом. А потом снежная буря. И в ней было так болезненно холодно… мне казалось, будто всё происходит на самом деле. Будто снег набивается мне в глотку, заполняет желудок, будто я промерзаю изнутри.       Я не из тех, кто ищет в снах скрытый смысл, но проснулась я в холодном поту. Слишком много всякой дряни на меня вывалилось. Я уставилась на небо, где во всепоглощающей черноте блестели бесчисленные белые искры. Иногда мне начинает казаться, что я не справляюсь. И это, в принципе, правильно, ведь кто я, на самом деле, такая? Просто не самый сильный и не самый умный человек, который… пытается выжить. Пытается вернуться домой. И медленно теряет на это надежду. Хах. Я очень депрессивное существо, если так подумать.       По крайней мере, я жива. Я нахожусь со знакомыми людьми. Я всё ещё помню сюжет. И несмотря на частичное отсутствие двух пальцев, во всём остальном я в порядке. Так что… не так уж и плохо мне, да?       Меня трясло и лихорадило после всего случившегося. Даже не знаю, что это такое было, но мне казалось, что я просто вскипячусь и умру. Кажется, Зуко и Айро, к моему стыду, опять выплясывали вокруг меня. Я уверена, что они уже раз двадцать, если не больше, пожалели о том, что выловили меня на свою голову. Когда-нибудь я им отплачу. Точно отплачу. Меня не нагружали работой несколько следующих дней, из-за чего я натурально начала чувствовать себя абсолютным нулём. Мне нужно показать себя хоть сколько-то полезной, а так я практически всё время провожу в коме!       Однако мои порывы были остановлены, когда антисанитария и общее ослабление организма дали плоды — загноилась рука. Теперь приходилось раскорябывать рану и постоянно чистить её от скапливающегося желтоватого гноя. Мало того, что сама процедура была болезненной и неприятной, так ещё и это месиво воняло ужасающим образом. Ну, по крайней мере, я нашла себе занятие на следующие… не знаю, недели.       Порой я задумывалась: как родители отнесутся к моим двум обрубкам? Да и про шрам на спине забывать не стоит… Тётя наверняка скажет, что всё это из-за плохого воспитания, из-за моего неуправляемого характера и из-за моей несообразительности. А мама согласится с ней, как и всегда.       Но до этого мне ещё предстояло дожить. А в идеале — дожить хотя бы до того счастливого момента, когда на горизонте появится берег.       Я насчитала где-то семнадцать дней, когда практически отчаялась. Я была готова в скором времени ампутировать и обрубки пальцев, так как раны всё никак не хотели заживать, и смотреть на них уже было тошнотворно, ведь выглядели они мокрыми и какими-то тёмными.       В тот день я, наконец-то, вернула себе законное место рыбака, а потому сидела на краю плотика, целясь в сверкающие серебристые рыбьи силуэты, мелькающие в воде. К сожалению, рыба ловиться не хотела, поэтому я на секунду выпрямилась, начиная смотреть в небо. Шея сильно болела от вечного сгорбливания.       Что-то чёрное промелькнуло в небе, и я, не сразу поверив, прищурилась. Снова чёрный силуэт. Точно. Не галлюцинация.       — Птица! — Наверное, первый раз за все эти недели мой голос звучал так громко и радостно.       Айро и Зуко вскинули головы, тоже замечая юркий силуэт в небе. И на их лицах появились улыбки.       — Наконец-то хорошие новости! — произнёс Айро.       А во мне затеплился огонёк надежды. Птицы не отлетают слишком далеко от берега. Мы спасены!       ***       Знакомый запах бинтов, мокрых тряпок, лекарств и дерева успокаивал. Возможно, мне стоит пересмотреть свою жизнь, если запах лазарета вдруг стал для меня успокаивающим. Здешняя больница мне нравилась: просторное и светлое помещение с большими окнами и прозрачными бумажными дверями. Здесь было несколько больших комнат, в каждой из которых находились кушетки, лавки, маленькие печки, полки и ящички, наполненные лекарствами… В той комнате, в которой Айро намазывали зелёной мазью, находился ещё один пациент — мужчина, которому ставили банки. Я чуть улыбалась, глядя на это. Кое-что всё же объединяет наши миры. Вездесущие банки.       Нас приняли практически без вопросов. Наверное, наткнись мы на какого-то другого целителя, а не на эту девушку с коровьими глазами, с нас бы начали требовать денег. Но мы встретили Сонг. Милая такая девушка, красивая, ухоженная, с косичкой. Глаза у неё запоминающиеся — большие такие, круглые, красивые. Очень светло-карие. Я бы даже сказала, серо-карие.       Добрая и сострадательная Сонг, только увидев практически полностью красного Айро, сразу же провела нас в больницу, и сейчас хлопотала вокруг генерала, причитая и периодически ругая мужчину, который нет-нет, да начинал чесаться снова. Мда, ветрянкой генерал явно никогда не болел, учитывая, что он не может заставить себя не чесаться. Кстати, мне кажется, или наш пожилой казанова глазки строит милой медсестре? Ну… если сердцем молод, то почему бы и нет… Наверное. Правда, учитывая, что Айро немного так, на половину, опух, глазки строить было проблематично… ай, ну это всё.       Зуко хмуро уселся на скамеечку, гордо игнорируя расспросы и вообще всё. Ещё и шляпой прикрылся, ну чисто как какой-нибудь загадочный герой женского бульварного романчика. Кстати, образ этот, кажется, сработал на Сонг — девушка изредка кидала в сторону угрюмого принца любопытные и смущённые взгляды. Мило. Я внимательно осмотрелась, начиная медленно и незаметно, шаг за шагом отходить к тумбам с лекарствами.       После прекрасно проведённого времени в океане и не только, в моих карманах был полный беспорядок. Часть вещей испортилась, пришлось их выкинуть. Ну, хоть наиболее важное осталось — баночка с мёдом, малюсенький флакон паралитика, флакон со слюной ширшу (подарок Леры), остатки мази от ожогов (её настолько мало… ну, правильно, я свои культяпки всё-таки мазала) и дымовая бомбочка пиратов. Всё же на славу они их делают. Ну, ладно, дымовой бомбочки у меня уже нет, но раньше была… а, всё! В любом случае, лекарств сейчас катастрофически не хватает, как и денег, но про них вообще молчим. И да, мне жизненно необходимо пополнить запасы. А времени на то, чтобы самостоятельно всё изготавливать практически нет, поэтому… эх, поэтому Даша сегодня ворует.       Зуко с подозрением проследил за моими махинациями, но ничего не сказал, а я дойдя, наконец, до желанной тумбочки, прислонилась к стене рядом с ней, будто отдыхая. Ещё раз внимательно осмотрелась: врач, ставивший мужчине банки, ушёл, сам пациент был занят своим лечением, Сонг хлопотала рядом с Айро, а больше никого, кто бы мог меня заметить, не было. Внимательно осмотрев тумбочку, я заметила несколько банок мази от синяков, лечебную пасту против отравления Белым Нефритом, заживляющие бальзамы… понятно, значит, здесь у нас содержатся лекарства исключительно для наружного применения… ясненько. Значит, настоек мне не видать… ну, ладно, большинство настоек сделать легко. А вот то, что здесь нет мазей от ожогов — плохо. Мне как раз нужно пополнить запас. Я ещё раз внимательно всё осмотрела, сложила руки за спиной и шагнула вбок, спиной закрывая тумбу. В этот момент Сонг внезапно решила поинтересоваться, как же зовут таких интересных гурманов, пьющих яд с чаем. Забавно, конечно, было слушать, как у Зуко голос дрожит от волнения… хм… так, в моих руках баночка. Маленькая, круглая, с немного побитым краем. Насколько я помню, это — мазь от синяков…       — А как зовут Вас? — Сонг с любопытством уставилась на меня. У неё довольно мелодичный голос…       — Зуёк. — Привычно каркнула я, дёрнув плечом. Так, сейчас, когда она отвернётся, надо будет спрятать банку в карман штанов.        — Какое… интересное имя. — Сонг склонила голову, умилительно сведя брови и неловко улыбнувшись.       — Ну…       — Просто она — из одного из племён… южной части Царства. — Внезапно влез Зуко, жутко сверкая на меня целым глазом. Чё я такого сказала, эй? Если тебе не нравится моё прозвище, то моё имя тебе и подавно поперёк горла встанет, так что радуйся этому! И вообще, до тебя никто не жаловался. Или… ааа, ясно всё. Он боится, что моё имя (признаемся честно: действительно редкое для этих мест, да и вообще для всех мест в принципе) на слуху. Что меня признают, как «подружку Аватара», предложат мне помощь, а я благополучно сдам Зуко и Айро. Ничего себе, какое обо мне мнение сложилось… и ничего себе, какая паранойя у нашего принца…       — Правда? Я редко когда встречала выходцев с Юга. — Сонг покачала головой, переведя взгляд на Зуко. А мы — оп! — и сопрём мазь. Так, что там ещё есть… маленькая вытянутая банка… заживляющий бальзам. Пригодится. — Я слышала, местные племена оккупировал народ Огня… Наверное, трудно было сбежать…       — О, тут можно не волноваться. — Проскрипел Зуко сквозь сжатые зубы, уже полностью поворачиваясь ко мне. Ну вот что ему надо? Я улыбнуться могу, если хочет. — Она мастер побегов.       — Да. — Я растянула губы в широченной улыбке, повернув лицо к Сонг. Но прикрытые глаза я скосила на принца. — На самом деле люди Огня не слишком внимательны к пленникам, так что сбежать от них не такая уж большая проблема.       Зуко от гнева побелел сильнее обычного. Не, а что? Я всё ещё не забыла тот плен. Он мне весь живот отбил! Из-за спины Сонг высунулось заинтересованное лицо генерала Айро. Умный дед предпочитал не вмешиваться в такие глупости, и просто наслаждался шоу. Ну, телевизоров ведь здесь нет…       — Вы, вероятно, очень храбрая! — Улыбнулась Сонг, и я мягко улыбнулась ей в ответ. Не удержалась. Милая девушка. Леру мне чем-то напоминает.       — Как раз наоборот. Потому и сбежала. — Я пожала плечами.       Зуко хмыкнул. Ой, вот что ты хмыкаешь, принц несчастный, вот что? Да, быть пленницей страшно, я даже и не думаю отрицать. А быть пленницей у тебя ещё и неудобно, как я успела выяснить. Хотя, справедливости ради, сейчас я не то чтобы в лучших условиях — я валандаюсь непонятно где без еды и иногда без воды, рядом постоянно ворчит Зуко… почти плен. Только руки-ноги не связаны.       Итак, за время задушевного разговора с Сонг, исходом которого стало приглашение на ужин (Зуко хотел, конечно, отказаться, но мы с Айро, голодные и упрямые, не дали ему и шанса) и пополнение моих запасов на два бальзама и две мази. Противоядие от Белого Нефрита я брать не стала, так как Айро точно запомнил убийственный цветок, Зуко не испытывает тяги создавать чаи из подручных материалов, а я ем исключительно проверенное.       Перед тем, как направиться к девушке в гости, нам пришлось часа два ждать, пока Айро вернётся к своим нормальным неопухшим размерам. Зуко сидел на лавке, источая волны неприязни ко всему сущему, а я, благородно положившая к ногам прекрасной дамы-спасительницы белку и птицу, напросилась помочь по больнице. Сделала я это, конечно, с корыстной целью: побродить по зданию и пособирать ещё немного лекарств. План сработал: я носилась за девушкой по всем помещениям, помогая ей расставлять всякие банки и проверять больных, а сама по-тихому тащила лекарства. Настойка противопростудная — две штуки (она помогает немного против аллергии, в моём случае это жизненно необходимо), настой тысячелистника — одна штука, настой для пищеварения — две штуки (с нашим рационом можно было и три взять, но я не настолько жадная).       В общем, я собой недовольна, но зато я набрала лекарств, если что, не помру. А вот мазь от ожогов придётся самой делать.       Кстати, Сонг изредка бросала взгляды на мою культяпку. Я, конечно, не очень-то её демонстрировала, но, когда надо что-то взять, подержать, переложить задействуются обе руки. Так вот, спасибо девушке, она предпочитала не затрагивать тему получения мной такого… и правильно. Наверняка она себе напридумывала какую-то грандиозную историю про мой побег, а на самом деле… это просто моя тупость. Заморозить руку! Надо ж было додуматься…       Ну… жива, и ладно. И дальше проживём.       ***       Я никогда не думала, что буду так радоваться песку, камням и траве. Что люди могут вызвать во мне такой восторг. Когда на горизонте замаячила земля, все на плоту оживились. А когда эта земля оказалась под ногами, все мы на некоторое время просто выпали из реальности, сидя на песчаном пляже и радуясь спасению. Живы! Выбрались из адского ледяного плена!       Даже дальнейший подъём в белые горы, покрытые деревьями с красной и розовой листвой, не испортил мне настроения. Кажется, мою болезненную радость заметили, но особого внимания на это не обратили. Естественно, общая слабость сказывалась на нас — мы шли очень медленно, часто делали привалы, но всё было лучше сидения на плоту в окружении воды. Где-то в вышине, посреди гор, мы обнаружили широкую реку, которую Айро каким-то образом быстро опознал и с радостью назвал Су Оку.       Пришлось ещё долго идти вверх по течению, прежде чем я, наконец, смогла увидеть цель генерала: деревню над самым водопадом, расположенную посреди реки. Белые дощатые мостики, белые одноэтажные здания с треугольными красными крышами с золотыми вставками, розовые деревья. По левому берегу также были построены домики. Когда мы подошли ближе, я заметила, что рядом с домами, находящимися у самого берега реки, в больших белых камнях были выдолблены углубления, что создавало подобие ванн.       Чем ближе мы были к деревне, тем меньше мне хотелось туда идти. Это ведь деревня Страны Огня… вряд ли мне будут там рады. В какой-то момент я настолько задумалась о своём вероятном провале, что сильно отстала. Тогда я даже подумала, что можно было бы сбежать прямо сейчас… вот только куда? Я же даже не знаю, где я нахожусь…       Из размышлений меня вывел Зуко, который, найдя меня, грубо схватил за правое предплечье и потянул за собой, ворча про то, что я — неторопливая, вечно теряющаяся заноза, за которой постоянно нужно следить. В результате я всё же попала в эту деревню. Не знаю, о чём там Айро успел договориться, пока я рассматривала ближайшее дерево, но нас резко подхватили под руки (из-за чего я дёрнулась, как мышь испуганная) и потащили по милым ухоженным домикам. Там меня услужливо доставили прямо до кровати и оставили. Ничего не понимая, я несколько мгновений сидела без движения, а после просто свалилась на мягкую перину и вырубилась. Плевать мне было, что я среди врагов и вообще не знаю, что происходит, я хотела только спать.       Судя по свету за окном, меня разбудили только в полдень. Две девушки в светло-розовых одеждах принесли мне в комнату небольшую тарелку с джуком — белой массой, которая представляет собой полностью разваренный рис, настолько разваренный, что он буквально стал жидкостью. Понимаю. Эта штука — лечебная, да и не жирная, после долгого голодания самое то. Я поблагодарила девушек, после чего поймала на себе очень удивлённые взгляды. Девушки ещё немного поосматривали меня, будто я — какая-то диковина, выползшая со дна морского, и молча ушли, поклонившись. Эх, не люблю, когда кланяются. До зубной боли.       Джук съеден был быстро. Я немного огляделась — в домике, куда меня запихнули, была кровать, столик и тумбочка. А прямо над кроватью гигантское окно. Миленько. Вздохнув, я стянула с себя тунику, жутко воняющую, всю в каких-то дырах, с подпаленным подолом, и начала нещадно вскрывать карманы. Вытащив всё припрятанное и разделив на «полезное» и «мусор», я поднялась, чуть шатаясь, взяла тарелку и выглянула из домика, нос к носу столкнувшись с девушками в розовом. Они поклонились мне, извинившись, хотя за что? Я тоже извинилась, а потом поинтересовалась, куда девать тарелку. И если после моего скомканного «простите» девушки впали в лёгкую прострацию, то после того, как они уставились на тарелку в моих лапах, их, кажется, кондрашка хватил.       Посуду вырвали, меня под локоть довели до кровати. Что с ними, ума не приложу. Я выгляжу и пахну как ожившая помойная куча, а носятся со мной так, будто я старинная китайская ваза. Девушка, проводившая меня, объяснила, что вот сейчас я немного посижу, поперевариваю джук (хотя, что там переваривать, непонятно), а потом меня вкинут в купальни. Надеюсь, не топить. Но, на самом деле, купальня — это хорошо. Только, боюсь, вместо мочалки мне придётся требовать себе натурально скребок, потому что грязевой налёт на мне уже давно стал хорошей такой бронёй по типу носорожьей кожи. Это только отдирать… да и… ну… в общем, это не так уж важно, но уверена, что некоторым местам на моём теле может позавидовать даже свинообезьяна. И с этим надо что-то делать, чисто из соображений гигиены.       В купальню меня вели под конвоем из нескольких розовых девушек. Миленько. В общем, сначала меня стирали в какой-то просторной бадье, практически в кипятке. И употребляя слово «стирали» я не преувеличиваю! Я пыталась отбиться, но их напор был слишком силён. И мать моя женщина, мне одного взгляда на себя хватило, чтобы всю процедуру просидеть с закрытыми глазами, изнывая от стыда. Серьёзно, я выглядела как персонаж какого-нибудь фильма о выживании.       Единственное, что я смогла сделать — убедить девушек, забирающих мою одежду, оставить тунику и штаны мне. Работницы скривились, но пообещали, что после стирки одежда вернётся. Тогда я ещё не знала, что надо было и про водолазку упомянуть…       Меня быстро перевели из одной бадьи в другую, так как некогда чистая вода окрасилась в какой-то грязно-коричневый с сильным перекосом в красноту. Уфф, и это только первый слой грязи, который с меня соскребли…       В общем, меня ещё раза три-четыре перекидывали из бадьи в бадью, потом на некоторое время оставили мокнуть в тёплой водичке в гордом одиночестве, а потом вообще перевели в какую-то природную ванну в камне под открытым небом. Ну, это место было, конечно, обнесено заборчиком, но всё равно странно. Зато… эхх, какое же это было блаженство, понимать, что с тебя скинули лишнюю липкую и жутко чешущуюся массу, которая воняла, мне кажется всем: потом, кровью, солёной водой, рыбой, гноем… ну, ещё много чем другим. И голова… Боже, у меня чистая и лёгкая голова! Она не чесалась! Волосы больше не выглядели сальными сосульками! Я чувствовала себя на вершине блаженства.       С волосами на теле тоже разобрались. И вот об этой конкретной процедуре я вспоминать не хочу. Это не так больно, как всё, что уже со мной проделывали, когда раны обрабатывали, например, но всё же…       В общем, мытую и довольную меня высушили (высушилась я сама, и так уже меня мыли, вытереться я сама могу, иначе просто от стыда сдохну), нарядили в какое-то белое платье, поверх которого нацепили розовую накидку-халатик, и потащили в лазарет. Первым делом меня осмотрели, потом дали кому-то указания, как меня кормить. Потом мне начали теребить рану на плече. Милая старушка, похожая на сухофрукт, всё причитала, каково же мне, такой молодой девушке, было во время путешествия. Я не отвечала, понимая, что бабуле просто по должности положено так говорить.       Рана на плече не так уж пугала, так как она изначально не была глубокой и опасной, а вот мои пальцы привели всех в ужас. Ну, меня саму коробит, когда я на них смотрю… дальнейшее действие можно было бы назвать пыткой во благо. Сначала мне всё вскрыли, естественно, практически без обезболивающего, потом стали там ковыряться, отрезая омертвевшие ткани и вычищая раны. И каждое действие я ощущала, каждый момент я чувствовала. В зубы предусмотрительно сунули скрученную ткань, чтобы я окончательно не отгрызла губы. Всё это действо длилось час, может два, потому что всякой мерзости на ране накопилось будь здоров. Зато потом меня отпустили с Богом и новой свеженькой повязкой.       До домика меня опять вели под конвоем. Там и оставили, пообещав, что скоро подадут ужин. Интересно, опять джук? Скорее всего. Вот только я всем всё напортила, так как одежда, которую мне выдали, пахла чем-то цветочным. Нет, запах приятный, но для меня он — яд замедленного действия. Бедные девушки оказались весьма озадачены, потому как теперь им следовало найти одежду, которая бы не пахла. Я ошарашила их тем, что, вообще-то, пока вы её ищете, могу и в одеяле походить, мне не страшно. Кажется, бедные девушки уже который раз с ума сходят из-за меня.       Одежду мне нашли через час — такое же белое платье, такой же розовый халат, только без запаха. А ещё позже мне принесли — что бы вы думали — джук. На этот раз к нему прилагалась тарелка с двумя кусочками фруктового хлеба из пепельных бананов. Моё «спасибо» снова повергло всех в шок.       Следующие дня три были весьма скучными: мне приносили еду, меня пуляли по разным целительным процедурам (единственное, что мне понравилось — массаж, ибо мои спина и шея до этого болели на постоянной основе), все пугались, когда я их благодарила. Кстати, на второй день краем глаза я заметила Зуко, который очень хмуро шлялся по окрестностям. Принц, кажется, следил за мной, видимо, опасаясь, что я натворю фигни и сбегу. Бывает.       Я всё ещё не понимала, кто я в глазах местных, почему со мной так по-царски обращаются и почему никто ко мне не цепляется. Нет, я не противилась, но сия загадка не давала мне покоя. Я ждала подвоха.       Не то, чтобы подвох, но кое-чего я дождалась: где-то на четвёртый день ко мне соизволил прийти его высочество принц, с такой кислой рожей, что стало понятно, что я что-то сделала. Непонятно только, что…       Мне тогда как раз принесли мои вещи — полностью дырявую, но хотя бы чистую тунику, штаны и сапоги. Остальное кануло в Лету, к сожалению. Я, как обычно, поблагодарила девушку, а когда та ушла, Зуко фурией налетел на меня с претензиями.       — Что ты творишь? — Он пытался сдержаться и не орать, видимо, чтобы никто не услышал. — Зачем ты благодаришь слуг? Хочешь, чтобы каждый здесь решил, что ты не дружишь с головой?       Я лишь удивлённо смотрела на принца. Так, мне, типа, нельзя быть вежливой? Видя, что слова его не произвели на меня никакого эффекта, Зуко раздосадовано ушёл, махнув руками, а я решила, что в таком случае буду просто молчать. Может, хоть так не напортачу?       Вопросов после этой встречи стало только больше. Поэтому, когда перед ужином ко мне пришёл Айро, я немного обрадовалась. Может, хоть сейчас я пойму, что мне делать?       — Рад видеть тебя в добром здравии. — Генерал улыбался. Почему мне кажется, что розовый халат на нём смотрится слегка комично?       — А я рада видеть Вас. Без общения как-то скучновато. — Я чуть улыбнулась.       — Слышал, мой племянник заходил к тебе сегодня. — Видя, как моё лицо скривилось, Айро тут же перевёл тему. — На самом деле, я собирался на пляж, собирать ракушки. Я надеялся, что ты составишь старику компанию.       — С удовольствием. — Я подошла к генералу. — Спасибо, что пригласили меня.       До берега мы шли по узкой дорожке, которая петляла меж скал. Айро рассказывал мне о здешних деревьях, упоминая, что нам очень повезло оказаться здесь именно в момент, когда они окрасились розовым. Я соглашалась, хотя мне розовые деревья надоели уже на второй день пребывания здесь. Обижать мужчину не хотелось, поэтому свои мысли я благоразумно держала при себе. Айро не говорил о чём-то важном, игнорировал встречающихся людей, которые кланялись ему, улыбался, а я просто шла вслед за ним, иногда обращая своё внимание на океан. Он теперь не казался бескрайним, чёрным и пугающим, и лишь мерно блестел на солнце, так ласково и по-доброму. Сказать, что меня смешила эта странная ирония — ничего не сказать.       Мы вышли на светло-жёлтый, практически белый пляж. Морской воздух вошёл в мои лёгкие, вызвав очень и очень неприятные воспоминания.       — Должно быть, у тебя есть множество вопросов. — Айро подошёл к самой воде и вытащил из песка двустворчатую раковину белого цвета. Этакая белая морская бабочка. — Я решил, что сначала тебе стоит немного окрепнуть, а уже потом узнавать новое.       — Вы правы. В обоих высказываниях. — Я тоже подошла к воде. — Больше всего меня сейчас занимает вопрос: зачем я вам? Сейчас я абсолютно бесполезна.       — Ну, во-первых, мы не могли позволить тебе просто умереть. — Айро пожал плечами. — Особенно после твоей неоценимой помощи нам.       — Вы тогда меня спасли. Я просто пыталась отплатить. — Я поймала какую-то маленькую розовую ракушку с вертикальными полосками. Дамский веер…       — Возможно. Но оставить тебя мы всё равно бы не могли. А ещё, — Айро с печалью оглядел обломок ракушки и вздохнул, — мой племянник считает, что, когда мы продолжим поиски Аватара, ты сможешь пригодиться нам.       — Но я ведь не знаю, где он. — Я даже не вру. Вот конкретно в этом отрезке времени я действительно не понимаю, где может находиться команда. — Да и… ну…       — У Зуко нет команды. — Правильно истолковал мои потуги Айро. — Ты права, боюсь, теперь у него осталась только моя поддержка… но он ведь не сдастся так просто.       — Он очень целеустремлённый. — Согласилась я, выуживая очередную раковину из песка. На этот раз это какой-то сиреневый рожок.       — И порой это идёт ему во вред.       — Я поняла. Тогда можно ещё вопрос? — Айро посмотрел на меня с таким видом, мол, я же для этого тебя сюда и позвал. — Почему ко мне тут относятся так… странно?       — Ммм, я должен был догадаться, что тебе, скорее всего, будет неудобно от такого непривычного отношения. — Генерал чуть извиняющееся покачал головой. — Дело в том, что я немного… приукрасил твою биографию. Здесь тебя знают, как солдата Страны Огня по имени Ю, помогшего нам выжить. Так что к тебе относятся, как к герою. Надеюсь, ты не против, что я так всё… изменил.       — Нет, что Вы. Конечно, мне было бы легче, если бы я знала об этом заранее, а так… я благодарна Вам. Да и ходить с чужим именем мне не привыкать. — Я усмехнулась. Это уж точно.       — Я рад. — Генерал улыбнулся, поднимая ещё ракушку. — У тебя есть ещё вопросы?       — Много, но на них я теперь и сама смогу ответить. Большое спасибо. — Я улыбнулась.       — Я не хотел вводить тебя в заблуждение. — Айро кивнул. — Что ж… я надеюсь, что ты, всё же, не откажешься ещё пособирать со стариком ракушки. — Генерал засмеялся.       — Конечно же нет! Я буду только рада.        Собирать ракушки я люблю. Мы с папой часто собирали на пляже раковины или красивые камешки, которые потом дарили маме. Она, правда, не очень понимала, зачем ей этот мусор. Помню, однажды мы с отцом нашли зелёное бутылочное стекло, которое так долго омывалось водой, что стало гладким и круглым и напоминало мне изумруд. Папа обещал мне сделать браслетик с ним, но маме не понравилось, что мы возимся со стекляшкой, поэтому мой бутылочный изумруд куда-то исчез. Обидно было…       Мы вернулись к ужину. Все ракушки я отдала Айро — мне их попросту негде было держать. Вздохнув, я съела джук и улеглась на кровать, смотря в потолок. Именно в этот самый момент я решила, что раз уж ситуация сложилась именно так, то мне необходимо придумать план. Дано: я, Зуко и Айро. Задача: вернуться мне в команду. Решение? Примазаться к огневикам и ползти с ними. Насколько помню, ещё до пустыни Зуко пересечётся с командой, поэтому вернуться получится. Но тут появляются проблемы: во-первых, как мне заставить их взять меня с собой? Во-вторых, как мне избежать встречи с Азулой?        Азула опасна. Даже на пике своей формы противостоять ей я не смогу. А если она приедет и узнает, что я — часть команды Аватара, то точно не отпустит меня. Поэтому мне нужно не попасться ей на глаза.       Я перевернулась на бок. Итак, план на завтра: выползти из деревни и побродить по окрестностям, попытаться найти какие-нибудь пути отступления. Да, именно этим и следовало заняться.       Следующие два дня я ползала по горам, пытаясь выискать какие-нибудь тайные тропы. Я нашла какой-то длинный проход между двумя скалами, спрятанный за кустами. Я блуждала в нём с утра и до самого обеда, успела поверить, что умру среди камней, но всё же вышла к бамбуковой роще с другой стороны гор. Назад дорогу я тоже нашла. Хм… думаю, это можно использовать.       Розовую одежду я больше не носила, поэтому резко выделялась в своих тёмных вещах среди этого буйства светлого. Иногда я ходила с Айро собирать ракушки, иногда я пила с ним чай. Зуко продолжал изредка приглядывать за мной. Когда я в тот раз заблудилась в горах, меня отчитали даже. Кажется, принц тогда всерьёз подумал, что я куда-то сбежала. Мда…       Азула прибыла сюда через неделю после нас. Меня это расстроило — хотелось, всё же, отдохнуть подольше. Её гигантский корабль я заметила первой, ещё когда он швартовался. Мне показалось, что сия посудина слишком огромная и чересчур громоздкая. Я постаралась затеряться среди домиков, надеясь, что меня она не увидит. Не увидела. Зато я её увидела, издалека, правда, но мне хватило. Вот я в своей жизни видела двух принцесс — Юи и Азулу. И какие же они разные! Нет, есть небольшие сходства: идеально прямая спина, гордо поднятая голова, прямой взгляд, но Юи всё же была более мягкой, более плавной, тогда как движения Азулы напоминали одновременно и движения хищника, осторожные и аккуратные, и солдата, резкие и быстрые. Настоящая принцесса войны. От неё веет опасностью.       Я подождала, пока Азула поговорит с родственниками и уйдёт, после чего быстро направилась подворотнями к домику Зуко и Айро. Я услышала как раз конец их ссоры (хотя, ссорился тут, скорее, Зуко). Подождав в кустах, пока принц уйдёт, я показалась Айро. Генерал выглядел безмерно расстроенным и очень напряжённым. Осмотрев меня с головы до ног, мужчина о чём-то крепко задумался и вдруг кивнул, подходя ближе и кладя руку мне на плечо.       — Зуёк, я боюсь, тебе стоит бежать. — Я удивилась. Нет, правда, то есть, Айро беспокоится обо мне? Странно. — Тебе опасно здесь оставаться.       — Судя по Вашим словам, Вам стоит бежать со мной. — Хмыкнула я. Генерал нахмурился.       — Для нас происходящее не настолько опасно, как для тебя. — Ну, оно и понятно, я буквально враг народа, меня не убьют, так запытают.       — Но…       — Просто уходи. Прошу тебя.       Странный разговор. Но Айро я послушалась. Ночь провела, конечно, в своём домике, но забралась в него через окно и только когда стемнело. А утром, когда солнце только-только стало лезть ко мне, сбежала к горам, сверкая пятками. Не зря я всё здесь изучала. Если Зуко и Айро побегут, то единственный путь им — сюда. Ох, надеюсь, я смогу хоть как-то к ним прибиться…       Конечно, вступать в бой я не собиралась. Слишком слаба и слишком беспомощна. Тут нужно кое-что другое. Я засела на камне за бамбуком, начиная всматриваться в дорогу. Просидела я так долго, ведь Айро и Зуко, да и Азула, если уж на то пошло, не торопились отплывать. Когда же мои беглецы, наконец, появились, я возликовала. Погоня! За ними гнались два отчаянных солдата! Это было мне на руку.       Когда люди почти поравнялись со мной, я размахнулась и швырнула бомбу-дымовушку солдатам под ноги. Единственное, что я могла сделать. Негромкий взрыв, и всё заволокло дымом. Зуко и Айро недоумённо оглянулись, а я выкатилась к ним навстречу из бамбука, явно удивив. Не давая им задать вопрос, я ткнула рукой себе за спину, протараторив:       — Там есть проход в горе. Он ведёт на другую сторону.       Удивительно, но Зуко и Айро, быстро переглянувшись, кивнули и быстро последовали за мной. Я-то думала, придётся их уговаривать…       Бежать пришлось долго, но в конце концов, мы остановились у реки. Надеюсь, я канон не сильно поменяла, со своим желанием примазаться… Усевшись на камень, я с интересом наблюдала за ритуалом отречения от Родины. Грустно, конечно, но меня занимало другое. Через несколько минут огневики повернулись ко мне с немым вопросом. Я как можно более непринуждённо пожала плечами.       — Ну, я не могла оставить вас в беде.       Жизнь за жизнь, как говорится. Ничего более. Айро улыбнулся мне и поблагодарил. Зуко просто отвернулся. И я поняла, что всё же пойду с ними. План сработал.       Только много дней спустя я поняла, что Азула, вообще-то не искала меня в деревне. Я бы точно заметила это. И тогда в моей голове появился вопрос, который я так и не решилась задать никому.       Почему Зуко меня не сдал?       ***       Ужин был божественен. Жареная утка с рисом и овощами, лапша, немного выпечки… ммм, неописуемое блаженство. Хотя, наверное, после того, как мы все питались подножным кормом, любая нормально приготовленная еда будет казаться райским наслаждением. Хотя заслуги матери Сонг нельзя отрицать.       Я прихватила пару булочек с собой. Здорово было бы, конечно, спереть соли, но и без неё обойдёмся. Не первой необходимости вещь. Я вызвалась помочь матери Сонг с посудой. Знаю, учитывая, как мы собираемся их обворовать, это вообще ничто, но всё же… к тому же, а куда мне, собственно, податься? Зуко вышел на улицу, изображать таинственного и мрачного красавца, который размышляет о смысле жизни и одним нахмуриванием единственной брови делает атмосферу вокруг себя готической и гнетущей, Айро сидит за столом и блаженствует после прекрасного ужина. А мне что-нибудь делать надо! И нет, я не собиралась красть какую-нибудь тарелку, у нас и так есть с собой обшарпанные деревянные плошки. Их хватает.       Кстати, меня поблагодарили и за птицу, и за белку. Добрые люди. Слишком добрые. Но, возможно, это из-за того, что в нас, «беженцах», они видят отражение себя, только себя из давних-давних дней. Тогда мне ещё более гадко от осознания того, что мы их обкрадываем.       На прощание нам выдали котомку с едой. Зуко пытался уйти, не прощаясь и не благодаря никого, и в какой-то степени я его понимаю. Мне вот сложно сейчас улыбаться доброй Сонг и ей матери. Мы им таку-у-ую свинью подложим, что душе больно. Но я прекрасно справилась с задачей. Изображать эмоции я умею хорошо.       Когда Зуко забрал страусовую лошадь, Айро возмутился, а вот я промолчала. Хей, у меня у самой рыльце в пушку, зачитывать морали в моём случае было бы преступлением. Хотя в какой-то момент и генерал, и Зуко с ожиданием посмотрели на меня, из-за чего мне пришлось пожать плечами.       — Делайте, как считаете нужным. — А лошадь нам нужна, без сомнений. Зуко хмыкнул, протянув дяде руку.        Айро тяжело вздохнул, но, решив, что племянника не переспорить, помощь принял и забрался на лошадь. Зуко подождал, пока я заберусь следом за дядей (кхм, Айро по некоторым причинам занимал примерно два места, поэтому мне пришлось попотеть, чтобы как-то умоститься, не сползя на самый хвост), даже проверил, что я точно там, и мы поехали куда-то в темноту. Дорогу освещали только месяц и повылазившие изо всех щелей светлячки, которые мерно кружились повсюду.       Я тяжело вздохнула. Этот путь только начался, а я уже чувствую себя неправильно. И неловко. Но… я в любом случае не собираюсь задерживаться тут надолго, так что нужно просто потерпеть. Потерпеть, чтобы вернуться к своим подругам…       ***       — Нецо де камини, но та мири трари, — бормотала себе под нос прилипчивый мотив, которым нас мучала Лили, — парунэль асура, кэл дитера мари тта…       Мы поднимались в какую-то гору, Сокка тянул меня за руку, как всю дорогу в лабиринте. Кажется, он думает, что я не могу идти сама. Я могу. Я просто не хочу. Я не знаю, куда мы идём. Я не знаю, где мы.       — Нецо де камини…       Рядом никого нет. Рядом нет Зуйка, которая всегда знала, что происходит и что делать. И её больше никогда не будет рядом. Даже её вещей нет. Лиза забрала всё.       Лизы тоже нет. Она исчезла. Я не знаю, где она. Я совсем одна. Сокка отчего-то сжал мою руку крепче. Кажется, ребята что-то увидели. Я подняла голову. Омашу с вывешенным флагом Огня на стене. Понятно. Снова уронила голову.       Никого нет. Почему все исчезли? Почему все меня бросили? Я что-то сделала не так? Я знаю, я наговорила Зуйку лишнего. Я так и не извинилась… Я была груба с Лизой? Я не помню.       — …парунэль асура…       Что я сделала не так?