Листья другого дерева

      Я сидела на каменной дороге, свесив ноги вниз. Там пропасть, настолько глубокая, что я не вижу дна. Оттуда ветер летел вверх, бил в лицо. Интересно, если я туда свалюсь, сколько буду падать? Что буду чувствовать? А когда всё же упаду, я умру быстро? Или я буду лежать и мучаться? Не могу думать. Голова болит. Когда я спала последний раз? День назад? Может, два? Я не помню.       — Лера, давай, вставай. — Сокка потянул меня от края, поднял и крепко схватил за руку. — Мы уже открыли ход.       — …да…       Последнее время Сокка постоянно ходит со мной за руку. Он тащит меня за собой. А зачем? Я не знаю. Я даже не всегда знаю, куда и зачем мы идём. Сейчас хотя бы есть определённость: мы в Омашу. Зачем нам идти в Омашу? Ведь он захвачен… Что мы сможем там сделать? Ничего. Но мы туда идём. Зачем нам туда идти?       Сокка аккуратно затянул меня в огромную канализационную трубу. Я наблюдала за тем, как нечистоты, вязкие и тёмно-зелёные, льются вниз, пачкая мои ноги. Хм. Я подняла перед собой руку и махнула вбок. Смрадный поток свернул вправо, огибая меня. Значит, в этом много жидкости. Значит, я могу использовать магию.       — Это ты здорово придумала. — Сокка стал подталкивать меня в спину. — Катара и Аанг наверняка уже далеко ушли. Давай, ты же знаешь, этих сумасшедших нельзя оставлять одних, они обязательно влезут куда-нибудь.       Я шла вперёд. Труба уходила вверх, мне казалось, что если я поскользнусь, то полечу вниз и, не сумев затормозить, улечу в пропасть. И Сокку утяну за собой, ведь он прямо за моей спиной. Впереди темно, я слышу только шум льющихся вниз нечистот. Что там, впереди? Там нет света. Только темнота и вонь. И мы туда идём. А я не понимаю, зачем. От запаха здесь слезились глаза. Он был резкий и душный, даже для меня.       Думаю, если бы тут была Даша, она бы прикрывала нос воротом водолазки. Для неё сильные запахи были настоящим кошмаром. Я помню, что она даже наших одноклассников могла различать по запаху, настолько у неё был чуткий нос! Правда, ей это вредило, ведь тётя и мама часто использовали её, чтобы проверить еду на свежесть. Это странно, на самом деле. Она наверняка бы шла позади нас, чтобы не дать нам упасть. Только вот её нет. И не будет больше. Никогда.       А Лиза бы наверняка ворчала. Она бы говорила, что лучше бы лезла через стену, чем ползала здесь. Вот только она об этом не скажет. Потому что она исчезла. Когда мы спали на базе генерала Фонга, Лиза куда-то ушла. Ушла, ничего никому не сказав, ещё и забрала все вещи Даши. Зачем? Она не могла даже смотреть на них до этого.       Кажется, я остановилась. Сокка стал настойчиво толкать меня вверх. Но я ведь не хочу туда идти. Зачем? Мне там ничего не нужно. Но я всё равно иду. Через какое-то время труба выровнялась и перестала подниматься, а сбоку появился бордюрчик, чуть возвышающийся над рекой нечистот. Сокка затащил меня туда, после чего начал толкать дальше. Я продолжала смотреть на льющиеся вниз отходы, изредка откидывая магией от себя потоки. В какой-то момент мы нагнали Аанга и Катару, которые рассматривали уходящую куда-то резко вверх трубу. Вроде бы там были какие-то железные полукольца, по которым надо подниматься вверх. Только наверху темно. Там ничего не видно.       Аанг первый полез наверх. Кажется, до этого он что-то говорил, но я не слушала. Кажется, последнее время я вообще никого не слушала. Или не слышала. Что-то одно. Мама часто жаловалась, что я не слушаю и не хочу её слушать, хотя я старалась. Но ей, вероятно, было виднее. Наверное, я недостаточно старалась. Скорее всего. Сверху раздался неприятный лязг, и мне показалось, что я увидела немного света. Тусклого. Но света.       Катара без слов полезла вверх за Аангом. Сокка в очередной раз подтолкнул меня, и я машинально полезла наверх. Железные прутья, которые торчали из стены, были холодными и шершавыми. Даша наверняка задалась бы вопросом, пользовался ли кто-то этим ходом со времён Аанга… а Лиза, наверное, жаловалась, что никто не подумал о людях и не придумал чего-нибудь более удобного. Да, точно. Наверняка так и было бы.       Я вылезла наружу и оказалась посреди узкой каменной улицы Омашу. Я никогда здесь не была. Но сейчас поняла, что, наверное, к лучшему. Здесь всё из камня. Мне не нравится, когда вокруг песок и камни. Мне кажется, что это место мёртвое. Будто кто-то досуха высосал отсюда жизнь. Мне страшно. Я не хочу быть здесь, тут сухо и пусто. Тут нет жизни. Пока Катара смывала грязные остатки с нашей одежды, я оглядывалась, сжимая рукава. Страшно. Я не хотела оставаться здесь. Я хотела уйти. Сокка начал испуганно пытаться отодрать от себя маленьких фиолетовых осьминогов. Они похожи на Черничку. Я помню, как он ещё жил у Лизы в ведре…       Я прислонилась спиной к каменной стене дома и прижала руки к груди. Сердце колотилось. Как-то мне не по себе. Кажется, ребята пытались что-то для себя решить, но что я могла сказать? Я не знаю, что делать, я совсем не понимаю, что должно произойти. Я ничего не могу. Я абсолютно бесполезна. Ребята, кажется, начали ссориться. А я не могу как-то успокоить их или хоть что-то сказать им. Я не умею придумывать планы, я не умею импровизировать, я вообще мало чего умею. Мне даже магия исцеления не дана.       Какой-то шум привлёк моё внимание. Я чуть дёрнулась, повернувшись. Кажется, к нам кто-то шёл. Я почувствовала, как волосы на затылке стали подниматься дыбом. Я подобралась. Шаги приближались. Страшно. Омашу захвачен. В нём много врагов. Значит, и это враги? Что мне нужно делать? Предупредить друзей? Я была в панике. Я кое-как сделала несколько шагов к ребятам и вжалась в стену. Из-за угла вырулили солдаты Огня. Я не хочу с ними сражаться!       Солдаты увидели нас. Пока Катара закрывала спиной Аанга, Сокка отцепил меня от стены, сильно сжав за руку. Что мне делать? Как мне вести себя? Я совсем не знаю. Я не хочу с ними сражаться. Я не справлюсь. Кажется, я начала трястись. Сокка потянул меня за собой, ноги подкашивались. Но почему?       Я не знаю, почему мне так страшно. Когда мы были на Северном полюсе, я их так не боялась. Сейчас я не могу ничего сделать. Страшно… а если… а если я что-то сделаю не так? Если я всё испорчу? Что будет, если я наврежу ребятам? Если поломаю историю? Я всё разрушу… всем будет плохо…       — Стойте! А с этими что? — Мы остановились. Меня схватили за плечо и развернули.       — П-погодите! О-они… они больны! — Катара потянула меня назад, замахав руками и попытавшись как-то помочь.       — Больны?       Солдат не поверил. Сокка начал кашлять, он действительно выглядел больным… а я застыла. Что мне делать? Неужели я всё испортила? Пальцы сковало холодом. В меня вперились колючий тёмные глаза, а я могла только таращиться в них, дыша ртом.       — Чего это она? — Я напряглась и сжала кулаки. Вода в стоящей неподалёку бочке начала колыхаться.       — Э-это начальная стадия! — Катара встала передо мной. — Она только заболевает! Так что… лучше мы сейчас же отведём их домой. Болезнь очень заразная…       Солдат чуть ли не отпрыгнул от нас, а после и весь отряд унёсся куда-то. Мне показалось, что моё тело стало ватным, что я сейчас упаду. Сокка крепче сжал мою руку и потянул за собой. Как стыдно… я ничего не сделала… подвергла всех опасности… бесполезное существо. У меня голова болит. Я не должна жаловаться, но всё же…       — Лера, стой! — Сокка потянул меня назад. Оказывается, мы уже довольно далеко ушли, и теперь нам нужно было прятаться в переулках и за домами.       — Простите… — выдавила из себя. Меня шатает.       — Знаешь, — пробурчал Сокка, пока Аанг разведывал дорогу, — тебе всё же стоит поспать. Ты же на ходу засыпаешь!       — Простите… — я сжалась. На секунду мне показалось, что меня отчитывает мама. — Я не хотела… я не заметила…       — Когда закончим с нашими изысканиями, — Сокка потащил меня за собой, — мы с Катарой замотаем тебя в спальник, положим на Аппу, и не отпустим, пока ты не выспишься.       Но я не хочу спать… Наверное. Я не чувствую желания уснуть. Я не хочу закрывать глаза, а потом терять кого-то из виду. Я так крепко спала, что даже не заметила, как ушла Лиза. А что, если я засну, и ребята уйдут? Бросят меня? Зачем я им? Я ничего не могу. Я не могу давать советы или лечить, как могла Даша. Я не могу зарабатывать деньги или разряжать обстановку, как могла Лиза. Я могу только угрюмо молчать. И всё всем портить.       Мы шли по второму ярусу какой-то стены. Тут же были строительные леса. Кажется, люди Огня пытаются перестроить Омашу. Но зачем? Я не могу понять. Уверена, Даша бы смогла разобраться, что к чему. А мне даже пробовать не стоит. Я всё равно не смогу разобраться. Какой-то огонёк снизу привлёк моё внимание. Хм… там вдалеке кто-то приближается. Какая-то процессия. Почему они решили прогуляться ночью? Мы тоже сейчас на улице, но мы ведь не гуляем. Мы прячемся.       На длинных палках стражники несли фонарики. Эти огоньки мерно покачивались в такт движений людей. Лево-право, лево-право, вперёд-назад, вперёд-назад. Кажется, я больше ничего не видела, кроме этих качающихся огней. Оранжевые шарики среди океана темноты.       Сокка дёрнул меня назад очень резко. Я заморгала, растерянно глядя вперёд. Где-то что-то грохотало, Аанг нёсся куда-то вперёд… О, тут обвал. Я не заметила… я была слишком увлечена огнями. Но всё же… почему я не заметила такое? Это же ужасный грохот… и земля трясётся… Какой жуткий камнепад здесь устроили! Валуны катятся вниз… это страшно.       Кажется, я слишком долго рассматривала валуны. Я не заметила, как меня резко потянули, как за нами погнались. Я только моргнула, а всё поменялось. Как это произошло? Я не знаю. Я знаю только, что мы бежим. Но от кого? Я обернулась. Катара сбила двух солдат вниз, но на нашем ярусе тут же появилась девушка в тёмной одежде. А это ведь… Точно.       Меня будто током прошибло. Она же… я не помню имени, но она ведь мастер метательного оружия… Это может быть опасно! Черноволосая девушка легко перепрыгнула водяную преграду, созданную Катарой. Южанка приблизилась к нам, и я вырвала руку из захвата Сокки, чуть отступая. Нельзя… нельзя допустить, чтобы кто-нибудь пострадал! Достав из своего бурдюка достаточное количество воды, сформировала вокруг себя вращающееся кольцо. Девушка метнула в нас сразу три ножика (я не знаю, что это), и я, прицелившись, швырнула в ответ льдинки, которые ударились о железо и не дали снарядам попасть в нас.       Я сформировала из всей воды огромную стену перед собой, сделала из отдельных струй ледяные иглы и метнула их в нападающую. Это задержит её на несколько секунд, так как иглы летят хаотично. Я подбежала к ребятам как раз тогда, когда Аанг обрушил строительные леса за нами. Я налетела на невовремя остановившегося Сокку и сразу же попыталась встать. Сформировав вокруг нас водяной щит, я приготовилась отражать нападение. Очередной нож влетел в нас, отрикошетив от стены, но я смогла отбить его, вовремя укрепив часть щита. Катара швырнула в бегущую на нас девушку несколько ледяных стрел, но та ловко уворачивалась от них. В этот раз она метнула в нас несколько дротиков, часть которых перехватила Катара, а другую часть я схватила водяным хлыстом и отправила обратно их хозяйке. Она была уже близко, перебравшись через завал из строительных лесов, неслась к нам, но в этот момент земля под нами разверзлась, и мы полетели вниз. Я перевела всю воду из щита под нас, сделав водяную подушку, на которую мы и упали.       Я стояла на коленях, дрожа и сжимая руки в кулаках. Сердце гулко стучало в груди, в голове всё перемешалось. Что… что я сделала? Зачем я это сделала?! А если бы из-за этого что-то пошло не так?!       — Это было здорово, Лера! — Сквозь мысли прорвался голос Аанга. Я повернула голову, недоумённо глядя на него. Он улыбался. — Спасибо, ты выиграла нам время.       — Я… ничего… — я проглотила комок в горле, — да… не за что.       А ведь и правда, не за что.       Мы оказались в туннелях под городом. На самом деле эти туннели больше похожи на какой-то подземный город. Тут всё освещалось зелёными кристаллами. Слишком спокойно. Пока мы стояли перед всеми людьми, пока Аанг о чём-то спрашивал капитана Юнга, я тряслась и, кажется, чуть шаталась. Я натворила дел. У меня кружится голова.       Я внимательно осмотрела руки. Дрожат. Последнее время они всегда дрожат, только когда я занимаюсь магией становится хорошо. Я всегда пытаюсь уединиться где-нибудь рядом с водоёмом. Там тихо, там не нужно ничего говорить. Вода сама о чём-то рассказывает, успокаивающе журчит. Она не требует объяснений, не пытается навязать жалость. Просто ведёт рассказ о древних временах. Убаюкивает.       Моё внимание привлекло то, что Аанг внезапно предложил повстанцам уйти из города. Странно. Он говорит, что целая армия, состоящая из магов земли, не сможет сопротивляться захватчикам. Сразу вспомнился Храм Воздуха. Там он настаивал на том, чтобы мирные жители сопротивлялись армии.       Даша тогда попыталась предотвратить битву. А я тогда обидела её…       Аанг говорил, и его слова напоминали мне о ней. Так странно. Я раньше не задумывалась о том, как много для меня значили подруги. Последнее время мне казалось, что они были рядом всегда, что они являлись чем-то естественным. Однако теперь я вспоминаю, как всё было, когда Даша ещё не подошла ко мне в школе. Когда я была одна…       Пока Аанг уговаривал повстанцев попытаться выбраться из города, я слушала его и начинала улыбаться. Странно? Наверное. Но я не могу выкинуть из головы то, что его слова напоминают мне слова Даши. Будто она не умерла, будто была здесь, совсем рядом. И, кажется, мою улыбку заметили. Когда повстанцы решили переговорить друг с другом, чтобы принять решение, Аанг покосился на меня.       — Что-то случилось? — Я только помотала головой.       — Нет. Просто… — я вздохнула, — мне показалось, что ты говоришь как Зуёк.       Аанг на секунду застыл. Я вздрогнула. Я сказала что-то не то? Я всё испортила? На лице мальчика появилась грустная улыбка.       — Наверное, ты права. — Помолчав, он сделал шаг и неуверенно сжал мою руку. — Спасибо.       Повстанцы приняли решение, и договорились начать вылавливать пентапусов для их плана ранним утром. Сейчас все направлялись спать. А я думала о том, что о Даше всё-таки будут помнить… пусть и не как о Даше. Я подошла к краю площадки и села, свесив ноги. Множество людей в зелёном бродили туда-сюда по подземному городу, перетаскивали пожитки, переговаривались. Всё так… спокойно. Не по-хорошему. Как в могиле. Будто все смирились со своей смертью, похоронили себя и просто ждали, когда всё кончится. И, может быть, они правы…       — Эй… — рядом оказалась Катара и потрясла меня, — мы собираемся спать. Нам выдали одеяла, и… в общем, нужно выспаться. Пойдём.       Я несколько секунд просто смотрела на Катару, пока она не потянула меня за собой. Кажется, я не до конца поняла, что она от меня хотела. Южанка мягко подвела меня к выделенному нам кусочку земли и усадила на пыльное рваное одеяло. Я благодарно кивнула и легла на бок, поджав ноги. Всё равно я не усну. Я не хочу спать. Я не могу спать. Последний раз, когда я спала, пропала Лиза. Я надеюсь, что она в порядке. И, кажется, я знаю, почему она ушла. Это всё было из-за меня. Я опять думала только о себе… я снова повела себя эгоистично. Я снова забыла обо всех…       ***       Я не могла прийти в себя. Всё было так внезапно, так неправильно… Я даже не видела Дашу до того, как она пропала. И я решила искать Аанга, а не сражаться на поле боя. Может, если бы я была с подругами, ничего бы этого не случилось. Может, Зуёк была бы жива. Может, Лиза бы не получила такие травмы.       Лизе было плохо. Она с трудом дышала из-за трещин в рёбрах, у неё болела голова из-за сотрясения. А её руки… все были прожжены. И она переживала смерть Даши в таком состоянии. А я даже не пробовала помочь ей. Я только рыдала навзрыд, практически каждый день, до того, пока слёзы не заканчивались. Пока усталость не сваливала меня. Лиза всегда была рядом со мной. Она ничего не говорила, не плакала, просто смотрела в сторону. Мне было так плохо… но как плохо было ей? Я об этом не думала.       Вещи Даши никто не трогал. Когда пришло время положить их в седло Аппы, этим занялся Сокка. Ни я, ни Лиза даже смотреть на них не могли. Даже когда мы все покинули Северный полюс, боль не утихла. И, кажется, страх. Страх, что я потеряю ещё кого-то. Страх, что я сама тоже погибну.       С каждым боем я всё больше понимала, что шанс сильно пораниться, остаться калекой — далеко не призрачный. Но я не думала… не думала, что кто-то из нас может умереть. Ведь главные герои неприкасаемы! Хотя… кто сказал, что мы — главные герои? Мы лишь были рядом с ними, только и всего. Даша умерла… умерла по-настоящему, навсегда. И мы тоже можем…       Я не могла не думать об этом. И от этого лишь сильнее хотела плакать. Я даже не спрашивала, как себя чувствует Лиза. А ведь ей должно было быть также плохо, как и мне, если не хуже. Вместо того, чтобы хоть немного помочь ей, я только закуталась в свои мысли. Меня даже есть заставляли, хотя еда не лезла в горло. Кажется, все крутились вокруг меня. А я даже не пыталась хоть как-то от этого отмахнуться. Принимала, как должное? Наверное. Ленивая эгоистка.       К концу нашего путешествия на корабле племени Воды я немного успокоилась. Возможно, смирилась. Ведь ничего нельзя изменить. Разве что умолять Духов сделать невозможное — вернуть подругу. Духи этого не могут. Они даже защитить себя не могут. От мыслей об этом я дотронулась до левого глаза. Он стал тёмно-синим. Юи сказала, что Дух Океана Ла таким образом отблагодарил меня за спасение Туи. Вот только… что это за благодарность? Старейшины, которым меня показали, объявили, что меня благословил Океан. Но что мне с того? Это не поможет вернуть Дашу. Не поможет вернуться домой. Не поможет защитить никого. У меня просто теперь разные глаза, и всё. Хотя… почему бы мне это должно было что-то дать? Юи тоже благословили, подарили ей жизнь. Но никакого дара у неё нет. Наверное, и у меня ничего не будет.       Да и с чего бы мне что-то получать? Я должна быть рада уже от того, что меня поблагодарили. Это честь… но я бы предпочла, чтобы благодарность выражалась в чём-то ином. Может, это слишком неправильно звучит, но раз я спасла Духов, что им стоило спасти Дашу? Вопрос без ответа.       На базе генерала Фонга я впервые крепко заснула. До этого я часто просыпалась от кошмаров или слёз, а тут уснула. Я не помню, что мне снилось, но проснулась я от того, что меня тормошили. Меня пытался разбудить Сокка. Он выглядел по-настоящему взволнованным. Из всего шквала вопросов я смогла понять только одно: Лиза исчезла. Все были обеспокоены, Сокка вообще был в панике. Я застыла. Я не могла поверить, что Лиза могла исчезнуть. Как? Почему? Что случилось? Неужели сюда пробрались враги?       Я была в ужасе. Но, может быть, я боялась не потерять Лизу. Может, я боялась того, что потеряю последнего важного человека. Что останусь одна. Эгоистичный страх…       Аанг не мог помочь в поисках, он должен был найти способ войти в состояние Аватара, а Катара должна была быть рядом и помогать ему. Поэтому мы с Соккой отправились искать Лизу. Мне было сложно подходить к находящимся на базе солдатам и спрашивать их, я никогда не могла спокойно говорить с незнакомыми людьми, поэтому я пыталась искать за пределами базы. Лазила по горным ущельям, бессмысленно выкрикивая имя подруги, высматривая её силуэт среди теней. Только Лизы не было. Она исчезла, пропала. Уже к полудню я еле ходила, задыхаясь от всхлипов. Беспомощная, бесполезная! Как я могла допустить, чтобы Лиза в одиночку ушла куда-то?! Это ведь опасно!       Я опустилась на колени где-то на горе и заплакала. Это всё моя вина, это я виновата, я и только я! Я совсем не обращала на неё внимания, я даже не пыталась поддержать её, помочь ей! Она ушла из-за меня… только из-за меня…       На базу я вернулась под вечер. Помню, что Катара обняла меня, наверное, боялась, что я тоже исчезну. Сокка начал расспрашивать меня, дёргая за рукава, нашла ли я Лизу, или хотя бы её следы, но что я могла ему ответить? Я лишь качала головой. Я ничего не нашла. Я лишь поняла, что всё произошло из-за моего эгоизма и только из-за него. Из-за моей невнимательности. Из-за моего пренебрежения. Из-за меня…       Когда мы вернулись в комнаты, то обнаружили ещё кое-что, что стало для нас ударом. Пропали вещи Даши. Всё, что от неё оставалось. Лиза забрала их. Она не оставила ничего. Последнее напоминание. Последнюю связь…       После этого я села на кровать и не произнесла ни слова за весь следующий день. Просто сил на это не было. Всё происходило как в тумане, будто проходило мимо меня. Что случилось? Почему? В голове было абсолютно пусто. Я ничего не понимала, я ничего не чувствовала. Словно что-то сорвалось, что-то сломалось. Я ощущала подобную пустоту до этого всего два раза в жизни: когда только попала сюда и осознала, что случилось, и когда… когда отец пропал. Только тогда не было времени горевать. Дома нужно было помогать матери, растить брата, здесь — выживать и учиться. А вот теперь… я не знала, что делать. Я не знала, зачем что-то делать.       Я плохо помню, что происходило потом. Всё смешалось в одну кашу: полёты на Аппе, остановки, взволнованные лица. Я потеряла счёт времени, я потеряла сон. Всё смешалось. Лишь когда мы оказывались рядом с водоёмом я могла взять себя в руки. Обычно я уходила, начинала заниматься магией. Я создавала потоки, я играла листьями, заставляла траву двигаться в такт моим движениям, формировала ледяные шары и разбивала их на снежинки… это единственное, что отвлекало меня от бесконечных мыслей. Это хоть немного успокаивало.       Я практически не запомнила, как мы оказались в пещере, ведущей в Омашу. Я помнила только, что, как всегда, отвлекалась на воду, а потом внезапно услышала песни. Я подошла к ребятам, немного послушала кочевников. Они были такие цветастые, такие счастливые… Они пели. Мы с Дашей и Лизой тоже иногда пели. Вернее, они пели, а я слушала. А иногда Лиза просила Дашу спеть. Как на Новый год.       Ещё я знаю, что Дашин папа любил петь. Даша всегда говорила об этом с какой-то гордостью. Он и пел, и играл на гитаре. А Даша всегда печалилась, потому что она играть не научилась.       Пока я думала об этом, ребята уже решили улетать. Они и меня взяли… хотя не удивительно. Последнее время они постоянно таскали меня за собой. Сокка таскал. Он держал меня за руку, чтобы я не потерялась. А ещё ребята следили, чтобы я ела. Они подкладывали мне больше еды, но много всё равно не лезло в горло.       В полёте мы попали в засаду. Люди Огня обстреливали нас. Всё это напоминало преодоление блокады, всё это напоминало войну. Тогда я будто проснулась ото сна. Я не могла отбить большие горящие снаряды в воздухе, но я могла защищать нас от обломков. Я могла тушить шкуру Аппы. Я это и делала. Будто всё отступило на задний план, усталость, страх, печаль. Мне нужно было защитить тех, кто был рядом. Спасти от огня, от гари, от смерти…        Аанг повернул назад. Он решил, что мы не справимся, что мы не сможем пролететь к Омашу. Я прикрывала нас от огненного дождя, пыталась как-то защитить всех… а потом мы приземлились в безопасное место.       Сперва я всё ещё чувствовала себя хорошо, но потом… потом всё снова смазалось. Снова превратилось в кашу из отдельных картинок. Мы куда-то шли, меня тянули за руку… кочевники пели, иногда что-то понятное, иногда нечто, напоминающее бессвязный набор звуков. Я не заметила, как мы подошли к лабиринту, не заметила и то, как мы в него вошли. На какое-то мгновение меня привёл в себя звук взрыва, но, когда опасность прошла, я снова стала теряться. Пещера. Каменные стены. Расщелины. Тени, из которых может выпрыгнуть что угодно. Танцующие отблески факелов на камнях. Эхо от шагов.       Лизе бы понравилось здесь. Ей нравились места, в которых много камней, песка, пыли. Не знаю, почему. Может, потому что она — маг земли? Но пыльные и тёплые пустыри ей нравились и в том мире… не могу понять, почему. Мне больше нравилось там, где шумит листва и трава… а где нравилось Даше? Она не говорила. Я помню, что мы всегда чередовали совместные прогулки. Даша то вела нас в парк, то вела на каменную набережную… видимо, она никогда не вела нас туда, где нравилось ей. Хм…       Она иногда рассказывала, как отдыхала с родителями на море. Кажется, ей там нравилось. Хотя, она и про походы в лес так рассказывала, и к реке. Может, ей нравилось везде, где есть природа? Или, быть может, ей нравилось везде… Сложно сказать. Возможно, мне стоило спросить. Возможно, мне стоило чаще спрашивать.       Я пропустила тот момент, когда на нас напал волк-летучая мышь. Но помню, что во время суматохи меня швыряло из стороны в сторону, от человека к человеку. Перед глазами скакали гигантские чёрные пятна и пятна света, в ушах гремело. В какой-то момент я увидела, что на меня бежит испуганный Аппа, но я просто приросла к месту. Тогда мне в бок врезался Сокка, откидывая в сторону. Так мы оказались заперты вместе с кочевниками и Момо. Весь путь Сокка тащил меня за руку, потому что я на поворотах врезалась в стены. Я просто не могла сосредоточиться. Я не понимала, куда иду. Я думала о другом.       Я вспоминала о том, как здорово было, когда не было боёв, когда мы просто были на Болоте, когда я училась магии, Лиза торговала, а Зуёк тренировалась с Каем и обучалась целительству. Было так спокойно и хорошо. Никто не был в опасности. Никто не был в ужасе. Никто не был ранен. Никто не погибал.       Я плохо понимала, как такое происходит. Почему я так теряюсь в своих мыслях. Просто… просто так мне было легче. Будто я была не здесь, совсем одна, а там, там, где рядом были дорогие люди, подруги… Я не хотела терять это.       Но я потеряла. Я всё потеряла. Я всех потеряла. Я осталась одна.       И мне некого винить, кроме себя.       ***       Я так и не заснула. Я не хотела. Да и зачем? Я обошла весь подземный лагерь, рассмотрела каждый кристалл. Нашла место, где около стены лились нечистоты. Видимо, здесь всё пересеклось с канализацией. Я остановилась рядом с вонючим потоком. Не зная, что делать, решила наловить пентапусов заранее. Я нашла пустую бочку, никому не нужную, приволокла к зелёной жиже. Управляя потоками, вытягивала маленьких фиолетовых созданий и помещала в тару. И почему им нравится там жить? Там темно и страшно. Хотя… пентапусов очень много, наверняка они живут семьями, им не одиноко. Они все вместе, им хорошо…       Я заполнила бочку пентапусами. Конечно, я не оставила их сохнуть, я помещала их в бочку вместе с жижей. Надеюсь, это хоть немного поможет. Надеюсь, я хоть здесь ничего не напутала. Ничего не испортила. А, может, не нужно было? С сомнением покосилась на бочку. Может, их вылить?       Помотала головой. Оставлю так. Наверное, хуже не будет? Голова болела. Надо что-то делать. Надо куда-то идти… Оглянулась. В тёмной расщелине рябит силуэт мамы. Когда он появился? Вчера? Не помню. Недавно. Когда я пытаюсь сосредоточить на нём взгляд, он рассеивается. Я понимаю, что это нереально. Что это галлюцинация. Но почему? Неужели я так долго не спала? Иногда ребята говорят, что я могу заснуть на ходу. Но я этого не помню. Я только знаю, что иногда появляются вот такие рябящие силуэты. Это не всегда мама. Иногда это брат. Или Лиза. Или Даша. Или какие-то непонятные образы, яркие пятна, кляксы.       А иногда это кто-то в крови. Те, с кем я сражалась. Они все просто стоят, смотрят на меня. Иногда пробегают мимо. Почему-то я на них не реагирую. Почему? Я не знаю. У меня голова болит.       Здесь нечего делать. Здесь мало воды. Я чувствую себя так, будто часть меня просто оторвали. Что мне делать? Я не знаю. Я совсем не знаю.       Что бы делала Лиза? Она бы спала. А потом, вместе с Соккой, шла бы в числе «больных», пыталась бы напасть на стражников, пугая их. Возможно, даже толкала бы нашего воина, стараясь уронить. А что делала бы Даша? Она бы спала. Потом спокойно прошла бы мимо стражи. А потом… потом, наверное, придумала бы, как действовать дальше. Как себя вести. Как сделать так, чтобы ничего не случилось, чтобы ничто не пошло не по плану.       Но здесь нет Лизы, способной самый скучный день превратить в невероятно весёлый. И здесь нет и никогда больше не будет Даши, которая могла продумать всё, что угодно. Здесь есть только я. Я, которая не может ничего, кроме как сидеть и плакать.       Я помню, что точно была такой. Давно. Десять или девять лет назад. Когда отец пропал. Когда пришлось помогать маме. Когда оказалась в школе, где все незнакомые и чужие. Вокруг было много людей, но я всё равно оставалась одна. Всё проходило мимо меня. Уроки. Перемены. Какие-то внешкольные занятия. Всё пролетало, а я была лишь зрителем. Как и сейчас. Я вместе с командой Аватара, но меняет ли это что-то? Нет. Я просто зритель. Я наблюдаю за приключениями ребят. Но ничего не меняется.       В школе всё поменяла Даша. Она просто… появилась рядом. Просто стала со мной говорить. Просто улыбалась. Она тянула меня из класса на перемене, она заставляла меня иногда отвечать на уроках. А потом стала помогать носить продукты домой, стала звать меня гулять, и в гости… как-то вплелась в мою жизнь, так, что практически все мои воспоминания связаны с ней. А потом она привела Лизу. И тогда стало хорошо. Будто я снова начала жить.       А сейчас… я не знаю, что мне делать. Ни Даши, ни Лизы. Никого.       Вздохнула. Поняла, что обошла всю пещеру и вернулась к месту, где спали ребята. Вот тут сопел Аанг, прижимая к себе Момо. Вот спала Катара, даже сейчас изящная и милая. А вот развалился Сокка, храпя и пуская слюни. Даже сейчас он хватался за свой бумеранг.       Но тут рядом должна была спать Лиза, раскинув ноги и руки. Она должна была толкать Сокку, а утром обвинять его в том, что он занял её место. А здесь должна была свернуться калачиком Даша. И я бы не могла просто так встать и уйти, потому что она бы сразу же проснулась. Всегда спала очень чутко.       На глаза снова набежали слёзы. Я смахнула их, понимая, что это уже слишком. Я и так всё проплакала. Лизу, например.       Села на своё место, поджав ноги. Может, мне нужно вернуться на Болото? Меня ведь примут там, да? Но куда идти? Я не знаю, где Болото находится. Я даже не знаю, где именно находится Омашу. В горах. Но Болото ведь в низине, да? И рядом с берегом. А здесь берега нет. Получается, мы далеко? Или?..       Брать карту бессмысленно. Я не умею её читать. Я вообще ничего не умею! Схватилась руками за голову. Я совсем ничего не понимаю. Раньше всё было более определённо. Раньше всё было легче. Я легла, вытянув ноги. Я запуталась. Потерялась. Снова в темноте видится какой-то силуэт. Не могу его различить. Не хочу его различать.       — Нецо де камини, но та мири трари… — почему-то этот мотив оказался очень прилипчивым. А ещё каким-то… не таким? Нездешним. Чужим…       Я тихо напевала. Надеюсь, я никого не разбужу. Ребята постоянно хотят уложить меня спать. Но я не могу. Да и не хочу.       На потолке пещеры огромные кристаллы зелёного цвета. Интересно, они когда-нибудь падали? И что будет, если они упадут на нас? Меня раздавит, если они обрушатся? Или поразит осколками, как многих воинов во время осады, когда ледяные глыбы крошились и разлетались острыми обломками? Или мне придавит лишь часть тела, и я умру от боли и потери крови? Я не знаю. Но почему-то ни один из этих вариантов не пугает меня.       Я чувствую себя так, будто из меня выкачали энергию. Но мне нельзя жаловаться. Скорее всего, я просто придумываю всё. Возможно, я лишь пытаюсь пожалеть себя. Заставить других жалеть меня. Пытаюсь показать, что мне хуже, чем есть на самом деле, чтобы вокруг меня носились. Чтобы почувствовать, что я всё-таки не одна.       Я ужасный человек. Я эгоистичный человек.       Когда я заметила, что люди вокруг наконец начали просыпаться, я притворилась, что сплю. Не хотелось, чтобы ребята снова переживали. Вчера, или, может, позавчера, Катара сказала, что под моими глазами такие синяки, что кажется, я специально намазала там чем-то чёрным. А ещё она говорила, что я теперь совсем бледная, настолько, что все вены видно. Кажется, я становлюсь прозрачной. Может, так лучше? Чтобы никто меня не видел. Чтобы никто не волновался. Чтобы меня не было…       Катара «разбудила» меня. Она, как и всегда, мягко потрясла меня за плечо. Надеюсь, никто не увидит, что я совсем не сонная. Да, надеюсь…       — Лера, пора вставать. — Голос Катары, такой нежный и заботливый, раздался над ухом. Я потёрла глаза кулаком и кивнула. — У нас есть немного времени, поэтому сейчас мы поедим, а потом отправимся собирать пентапусов…       — Я уже… — я зевнула. Случайно. Я не хотела зевать.       — Что «уже»? — Катара нахмурилась, взволнованно глядя на меня. Я пожала плечами.       — Я наловила. Там, — я неуверенно ткнула пальцем в сторону, — бочка пентапусов. Возможно, их мало, но…       — Ты опять не спала, да? — Южанка схватила меня за плечи. — Лера, это же опасно! Тебе ведь самой будет плохо…       — Н-нет… я спала… просто я проснулась… — Даша всегда говорила, что я плохо вру. Наверное, так и есть. — А потом… пентапусы… и я подумала… подумала, зачем терять время…       — О, Духи… — Катара нервно дёрнула бровью, поднимая меня. — Лера, наловить пентапусов мы бы успели, а тебе необходимо выспаться. Ты же на ходу спишь!       — Не сплю… — посмотрела за плечо Катары. На этот раз силуэт был очень хорошо виден. Даша смотрела на меня, нахмурившись.       — Конечно. — Хмыкнула южанка. — Я это вижу.       Не поняла, о чём она.        — Но, всё равно, спасибо тебе. — Девушка мягко улыбнулась. Я смогла только кивнуть. Спасибо… но я ведь ничего не сделала…       Катара подвела меня к небольшому котлу, вокруг которого сидели завтракающие ребята. У меня в руках оказалась миска с какой-то жижей. Наверное, она казалась зелёной из-за зелёного освещения. Я не чувствовала вкус. Просто жевала, жевала, хотя жевать там было нечего.       — …ера… Лера! — Голос Катары заставил меня вздрогнуть. — Ты же сейчас ложку сжуёшь!       Оглянулась. Ребята настороженно смотрели на меня, их миски уже были пусты. Я, кажется, съела только одну ложку жижи. Перевела взгляд на щербатую посудину в своих руках — полная. Как так получилось? Кажется, Катара заметила, что я в полной растерянности. Она вздохнула, покачав головой, а я как можно быстрее заработала ложкой. Давясь жижей, я смогла проглотить всё как можно быстрее. Всё. Ничего такого. Я со всем справилась. Вот. Я не сплю. Я ем. Всё хорошо.       Катара нахмурилась, но говорить ничего не стала. Наверное, это хорошо. Миску у меня забрали и, пока ребята убирали всё и готовились выходить на поверхность, я была одна. Я смотрела на то, как повстанцы собирают немногочисленные пожитки. Как женщины пытаются объяснить детям, что им предстоит сделать. Как мужчины обсуждают, что нужно будет попытаться вынести больше вещей. А ещё я видела, как окровавленный силуэт пару раз мелькнул сбоку от меня. И… дерево?       Я резко обернулась, из-за чего голова разболелась сильнее. Дерево… странно. Всё гудело. И плыло. Поднявшись и покачнувшись, я попыталась пройтись, но уже знакомая ладонь обхватила моё запястье и остановила меня. Сокка протягивал мне что-то, но именно тогда перед глазами у меня всё плыло, и я не могла понять, что именно он держит. Я несколько раз моргнула, недоумённо смотря на парня. Он что-то говорил, но гул в ушах не давал мне понять, что именно. Кажется, мне нехорошо…       — …оложить их …умаю, тебе хватит …уки … — Я мотнула головой. Через какое-то время звук перестал рассеиваться. — Вот. Что скажешь?       — Я? Я… да… да, всё хорошо… — я почувствовала, как щёки начинают гореть. Сокка осмотрел меня скептически, вздохнул, положил мне в руку что-то и медленно, почти по слогам, проговорил:       — Нам нужно притвориться больными. Возьми пентапуса, приложи к руке. Потом мы его снимем. Тебе хватит и рук. — Он внимательно на меня посмотрел. — Поняла?       — А… да. Да! — Голос сорвался. Сокка с подозрением осмотрел меня, кажется, он боялся, что я всё-таки не поняла его. Вздохнув, отпустил мою руку.       Прицепив пентапуса себе на руку, я села, ожидая, когда маленький фиолетовый осьминог закончит свою работу. Так странно. Чтобы он отцепился, его надо погладить. Когда-то давно Даша говорила, что Лиза ведёт себя подобным образом — проявляешь к ней доброту, она сразу выпускает колючки, лишь бы отдалиться. Получается Лиза — пентапус? Странно. Хотя, она ведь подружилась с Черничкой… но Черничка — не пентапус…       Ко мне снова подошла Катара. У неё на лице красные пятна, на руках тоже. Она сняла с меня маленького жителя канализационной системы Омашу и, потянув за руку, заставила пойти за собой. Так, значит, мы теперь идём наверх? И пытаемся сбежать из города… Ммм… то есть просто надо идти. Я могу идти.       Снаружи прохладно. Но, наверное, мне лишь казалось. Солнце только начало освещать город, значит, было раннее утро. Я первый раз буду в Омашу днём.       Мы шли очень долго. Вокруг шатались люди, стонущие и воющие. Люди Огня обходили нас стороной. Я кое-как переставляла ноги, находясь рядом с Соккой и Катарой. Омашу очень… одинаковый и скучный. Дома из камня, мосты из камня, улицы из камня… всё из камня. Торжество камня. Всё такое пустое, однотонное и слишком светлое. У меня слезились глаза. Мне больше нравится в тени. Или, когда солнце чуть прячется за облаками. От такого яркого света болят глаза. И кружится голова.       Я шаталась. Голова болела. Перед глазами плыли то невыносимо яркие белые пятна, то чёрные кляксы. Кажется, это неправильно. Несколько раз я видела силуэты, образы… они были рядом, казались такими реальными… потом я моргала, и оказывалось, что мы уже на другой улице, и что Сокка снова тащит меня за руку. Странно. Почему я этого не помнила?       Меня мутило. Несколько раз ноги подкашивались. Кажется, мне плохо.       Одинаковые дома плыли мимо меня. Одинаковые люди проходили мимо меня. Везде пыль, камни, песок… Лиза хорошо покоряла песок. Она даже училась делать фигурки… а ещё она училась ходить по воздуху, используя песок и камни. Она делала из них маленькие платформы, поднимала вверх, а потом пробовала вставать на них. Сначала она часто падала. Очень часто. Даша постоянно была рядом, ловила её… потом ей стало легче. Лиза быстро училась. Даша гордилась ею…       Интересно, мной она тоже гордилась? Я не знаю… а спрашивать было как-то глупо. И нескромно. Это бы звучало так, будто я напрашиваюсь на похвалу. Мама говорила, что так делать нельзя, что это по-детски, что это эгоистично и глупо. Она правильно говорила.       Мы уже вышли на большую площадь, к самой стене. Здесь было больше всего стражников, они охраняли выход, но, завидев нашу толпу, побросали оружие и попрятались. Где-то далеко раздался звук гонга. Из-за этого у меня в голове застучало, будто по ней застучали молотком. Я поморщилась, прижав руку ко лбу. Ох…       Меня шатало. В какой-то момент я споткнулась о собственную ногу… каменная улица начала вставать, подниматься ко мне… в глазах потемнело, я видела лишь какие-то крутящиеся светлые блики, но и они скоро исчезли… я слышала чей-то голос, будто меня звали… а потом темнота.       На несколько секунд я, вроде, очнулась. Всё тело будто затекло, оно ощущалось не моим. Вроде, меня кто-то куда-то нёс… потом я снова провалилась в темноту. Очнувшись в очередной раз, почувствовала, что у висков чуть вибрирует прохладная вода. Она успокаивала. Голова переставала болеть. Я пыталась открыть глаза или пошевелиться, но не могла. Кажется, я слышала голос Катары…       Я снова провалилась во тьму.       ***       Руки мамы лежали на моих плечах. Она надавливала на них, заставляя меня идти куда-то вперёд. Я не видела её. Я вообще ничего не видела. Темнота вокруг давила. Куда я иду?       Я чувствовала маленькую липкую ладошку брата в своей руке. Но я не видела её. Я вообще никого вокруг не видела.       Мамины руки холодные и твёрдые. Они вцепляются в мои плечи, как когти. Мама держала цепко, я не могла двинуться ни вправо, ни влево. Захотела бы я ускориться или замедлиться, мама бы мне не позволила. Меня медленно вели куда-то. И с каждым шагом я всё больше ощущала, что не хочу идти вперёд. Какая-то тревога какой-то страх заставляли меня желать остановиться, повернуть. По спине ползли неприятные мурашки, я задёргалась, но мама только сильнее сжала мои плечи. Брат потянул меня за руку. Нет… нет, я не хочу туда идти! Пожалуйста… пожалуйста, отпустите меня!       Впереди что-то блеснуло, и почему-то этот блеск так пугал… я пыталась что-нибудь выкрикнуть, пыталась попросить маму отпустить меня, но рот не слушался. Не открывался. Я не могла издать ни звука. Постаралась упереться ногами в пол, но ничего не помогало. Меня неумолимо вело к источнику блеска, к единственному, что я могла видеть в полной темноте. И я чувствовала, что всё моё существо противиться этому.       Вырваться не получилось. Несмотря на все мои старания, мы всё приближались к непонятному, внушающему страх предмету. Я беспомощно смотрела себе под ноги. Только не туда… только не туда…       Мы остановились, но я не поднимала головы. Спереди веяло чем-то холодным, чем-то опасным, чем-то… неестественным… брат дёргал меня за руку, мама сжимала мои плечи… и всё это в полной тишине.       — Кто ты? — Голос мамы звучал так устало и печально, что я вздрогнула.       Я — Лера…       — Кто ты? — Снова этот вопрос. Я мотнула головой.       Лера…       — Кто ты?       Твоя дочь… Я вздрогнула. Руки на плечах стали будто холоднее и тяжелее.       — Да. Моя дочь. — Руки мамы скользили по плечам ближе к шее.       — Кто ты? — Голос брата. Далёкий, тихий, но всё такой же капризный.       Лера…       — Кто ты? — Ладошка сжимается сильнее.       Дочь Анастасии Игоревны Моровой.       — Кто ты?! — брат больно дёрнул меня за палец. Я ойкнула.       Твоя сестра.       — Да. Сестра.       Брат снова потянул меня вперёд. Его ладошка стала вдруг холодной.       — Кто ты? — снова мама.       Дочь и сестра. Я сжалась, задрожав.       — Да. Посмотри, кто ты. — Меня толкнули в спину. Нет. Я не хочу смотреть. Я не хочу поднимать голову! — Посмотри!       Ледяные ладони обхватили моё лицо и начали поднимать его. Я пыталась сопротивляться. Я пыталась опустить голову, но у меня не выходило. Я пыталась закрыть глаза, но не получалось. Почему я не могла сделать даже этого?       Зеркало. Передо мной было огромное прямоугольное зеркало в каких-то разводах. В нём отражалась наша семья. Мама, печально улыбаясь, держащая меня за плечи. Брат, схватившийся за мою руку. Я… но что-то было не так. Я ощущала какую-то необъяснимую тревогу…       — Это — правильно. — шептала мама, а я чувствовала странный холод на шее. Какую-то тяжесть… мне не хватало воздуха. — Так правильно. Ты — моя дочь.        — И моя сестра.       Да. Всё так. Я продолжала смотреть в зеркало… нет. Что-то всё-таки было не так. Но что? Вот мама. У неё усталые серые глаза и чуть опухшее лицо. Улыбка, которая раньше казалась мне грустной. Теперь я вижу, что она вымученная и нервная. Уголки рта дёргаются. Вот брат. У него чуть глуповатый взгляд карих глаз. Он не улыбается, кривит пухлые губы, как и всегда, когда ему что-то не нравилось. А вот я. Стою, неловко сцепив руки в замок. У меня дрожат плечи. А на лице…       Тут я вздрогнула и попыталась отшатнуться. Меня остановила цепкая хватка мамы. Холодный пот прошиб меня.       — Смотри. Это правильно. — Голос мамы строгий и холодный.       У моего отражения не было лица. Не было бровей, глаз, носа, рта… даже бледных, практически незаметных веснушек не было видно. Просто пустая белая маска. Я в неверии подняла руки к лицу, чтобы ощупать его, убедиться, что оно на месте. Но кончиками пальцев я чувствовала лишь недвижимую гладкую поверхность. Я могла бы сравнить это с барабаном, который я видела в Болотном Племени. Туго обтянутый кожей барабан. Моё лицо… то, что осталось от него, ощущалось также. Натянутая кожа…       — Это правильно. Ты видишь?       Нет. Нет, нет, нет! Это неправильно! У меня… у меня есть лицо! У меня оно есть! Или… оно у меня было?       — Так правильно.       Нет…       — Так должно быть.       Нет…       — Всё хорошо.       — Нет!       Я дёрнулась вперёд, но что-то впилось мне в шею. В зеркале ничего не было видно. Я опустила ладони к шее и почувствовала на ней… цепь. Цепь с небольшими шипами. Что это? Почему? Но в зеркале этого нет… Бурые разводы будто менялись, будто рябили. Я задыхалась. Присмотревшись, я поняла, что это были не разводы. Что-то было за зеркалом. Что-то двигалось… Я снова рванула вперёд, шипы вонзились в кожу. Больно. Но я не могла кричать, ведь у меня не было рта. Я хотела заплакать, но у меня не было глаз. Я снова рванула к зеркалу, и в этот раз меня отпустили, но я поняла, что не чувствую опоры под ногами.       Я стала падать. Спиной ударилась о воду и погрузилась в ледяную пучину. Меня тянуло на дно, хоть я и пыталась противиться. Я пыталась покорять воду, но она не слушалась меня. Всё было бесполезно. Я барахталась, но продолжала тонуть. Я не могла захлебнуться, ведь у меня не было носа и рта. Неужели я проведу так всю жизнь? Просто буду тонуть в небытии… С цепями, обвивающими шею и руки… Рядом кружатся две рыбы, чёрная и белая. Кажется, я слышу какой-то шёпот…       Внезапно меня вышвырнуло куда-то вверх. Такое странное головокружительное ощущение… вроде, меня тянуло вниз, но теперь меня выкинуло вверх… Я стояла на коленях в воде, я это чувствовала. Вокруг меня бежали круги, белые линии… Я подняла голову.       Впервые в темноте я вижу что-то. Выходящие из чёрных вод зелёные стволы, сплетающиеся в огромный купол. Кое-как поднявшись, оглядываюсь. Прямо позади меня, в отдалении, стоит Баньян. Он светится мягким жёлто-зелёным светом изнутри, вокруг него маленькими светящимися шариками шныряли светляки. Когда я попробовала подойти к Баньяну, сверху что-то зашелестело. Подняв голову, я увидела, как вниз упали три листа. Берёзы, ивы и клёна. Давно я их не видела, но забыть их я не могла. Я заворожённо наблюдала за тем, как они, кружась, опускались в воду, как от них стали расходиться белые линии кругов. Как один из листьев ссыхается, рассыпается. Как другой загорается. А третий замерзает.       Я всё же направилась к Баньяну. Его мягкое свечение успокаивало, давало тепло и ощущение уюта… но цепи с шипами вновь впились в шею, не давая сдвинуться с места. Свечение становилось ярче и как-то агрессивнее, страшнее. Жёлто-зелёный и спокойный сменился на оранжево-красный и яростный, и я поняла, что дерево горит. Пламя вырывалось изнутри, прожигая древесину насквозь, прогрызая в ней обугленные дыры. Я рванулась вперёд, но не смогла и шагу сделать.       А Баньян горел, превращаясь в огромный факел, и в воздухе пахло гарью. Я тянулась к нему, несмотря на удушение и боль, но цепи держали меня на месте. Мне казалось, дерево кричит. Кричит, совсем как человек, даже как сотни людей вместе. Я задыхалась от страха и какой-то непонятной боли. А потом цепи вдруг перестали меня держать, и я свалилась в воду, не удержавшись. Я не могла всплыть и снова тонула, но только сквозь прозрачную воду я всё продолжала видеть, как горит Баньян, как ветви его падают вниз, проплывают рядом со мной, обугленные и сломанные…       Я вздрогнула, когда меня кинуло на что-то холодное и твёрдое. Поднявшись, поняла, что нахожусь в каком-то кубе. В каждой стене было что-то вроде зеркала, но в них рядом со мной кто-то стоял. В одном мама с братом, в другом Лиза, в третьем Даша… только в четвёртом всё было так, как в реальности.       Я села на пол, наблюдая за тем, как мне рисуют лицо. Мама с братом, Лиза… они рисовали очень похоже, очень красиво… но это было не моё лицо. Не знаю, как объяснить. Просто… не моё…       — Почему тебе самой не нарисовать? — Вопрос застал меня врасплох. Я повернулась к Даше, которая даже не смотрела на меня.       Я не умею рисовать. Никогда не умела.       — Тебе не нужно уметь рисовать, чтобы пробовать. Я же не умею.       Ты умеешь всё.       — Но я же не умела это с рождения.       Но ты всегда была талантливее. Все талантливее меня, это известно. Лиза храбрее, она лучше меня рисует и готовит, она быстрее обучается, она умнее и умеет шутить. Она красивее. Она такая яркая и уверенная! А ты… ты была храбрее. Умнее. Сильнее. Я всегда гордилась тем, что ты со мной дружила. Просто… вот вы — а вот я. И я… никто. Просто манекен. Я делаю то, что мне говорят. А когда делаю что-то сама — всё рушится.       — С таким отношением ты так и будешь сидеть тут.       Разве так не лучше? Так ведь ничего не произойдёт…       — Правильные мысли. Самоуправство никогда не доводило до добра. — Мама оставляет на моём лице мазок красной краски. — Нужно положиться на человека, который лучше тебя во всём разбирается. Одна ты не справишься. Тебе нужен совет. От кого-то, кто знает больше.       Да. Наверное. Я не знаю.       — Ой, да харэ заливать, а?! — Лиза стучит в стеклянную поверхность, отрываясь от рисования. — Нафиг их всех слушать, а? Просто плыви по течению, делай, чё хочешь.       А если я ошибусь? Если из-за меня пострадают окружающие?       — Наплевать на них! Какое тебе до них дело? Просто забей!       — И тогда ты сделаешь всем плохо, и все возненавидят тебя.       Мама и Лиза говорили такие разные вещи… слушать кого-то, кто умнее? Не слушать вообще никого? Делать, что скажут? Делать, что хочется? Волноваться о каждом шаге? Не задумываться о последствиях? Что мне делать? Я не знаю.       Я повернулась к единственному молчащему человеку — Даше. Она снисходительно наблюдала за происходящим. Она всегда так себя вела. Наблюдала. Заметив моё внимание, она вздохнула, запустив руку в волосы.       — Я не собираюсь ничего тебе говорить. — Но почему? — Это не моё дело.       Но… нет… мне ведь… мне нужен совет! Даша закатывает глаза и опускается рядом со мной на корточки.       — Ты спишь, понимаешь? Несколько дней без сна, понятно, что ты вырубилась. Это всё, — Даша повела рукой, — твой сон. И все слова, которые ты слышишь — твои. Это твои мысли. Твои домыслы. Сомнения. Страхи. Проще говоря, твоё подсознание сейчас разрывается. Часть тебя говорит это, — подруга указала рукой на маму, - а часть — это, — она показала на Лизу.       Но как тогда…       — Я не знаю. Я не знаю, почему ты решила именно мой образ использовать для того, чтобы произносить эти фразы. — Даша поджимает губы. Я только сейчас замечаю, что здесь она такая… эмоциональная… — Но то, что говорю я — думаешь ты. Можешь верить, а можешь нет.       Я покачала головой. Этого ведь не может быть. Даша пальцем поскребла стекло, разделяющее нас.       — Рано или поздно, ты проснёшься. И ты можешь либо сидеть здесь и слушать всё это, — она показала на продолжающих ссориться Лизу и маму, — либо ты можешь куда-нибудь пойти. Или что-то сделать. Как хочешь.       Но я не могу. Как я могу выйти из этого куба? И что будет, если я выйду? Даша хмыкнула, поднявшись. Она вернулась ко «мне», села напротив и потянулась.       — Я не собираюсь рисовать твоё лицо. Ты можешь нарисовать всё, что захочешь, но сама.       Но что мне делать?       — Я не знаю. — Даша скрестила на груди руки, отворачиваясь от меня. — И говорить тебе ничего не буду.       — Да ты и так никогда ничего не говоришь! — Выкрик Лизы резанул по ушам. — И не слушай её! Ломай здесь всё, круши — тут скучно!       — И кому какой от этого толк? Лучше просто сидеть, пока всё само не закончится.       Даша молчала. Совсем не реагировала. Почему? Почему она так поступала? Я не знала, что мне делать. Оглядевшись, увидела, что рядом со мной на полу валяется карандаш. Простой такой карандаш… провела по нему кончиками пальцев. Взяла в руку. Посмотрела на ту стену, что была простым зеркалом. Может?.. Начала водить карандашом по коже, вырисовывая лицо. Так, как могу. Так, как мне кажется правильным. Палочка… линия… кривая… дуга… кружочек…       Получилось криво. Напомнило мне каракули, которые иногда я рисовала на полях тетрадок. Неоконченные, неловкие… но мне так было легче. Посмотрелась в зеркало. С обеих сторон слышалась критика. Мама говорила, что я напортачила, сделала всё наперекосяк, переврала, а Лиза утверждала, что я слишком мало экспериментировала. Только Даша всё также молчала. Я поднялась и подошла к зеркалу. Коснулась своего отражения… и всё взорвалось множеством осколков. Меня потянуло вверх, я больно ударилась обо что-то головой и спиной.       Я… была под водой? Наверное, да. Мои волосы рассыпались вокруг, они закручивались и тянулись вверх. Я видела, как там, далеко, что-то горело. Бушующее пламя над водой, что-то падает. Снова ощущение цепей на шее и руках. Они приковали меня ко дну. Если я буду пытаться встать, ничего не получится. Как и всегда. Как и раньше. Я ничего не могла сделать… да?       У меня всё ещё был карандаш. Я вытянула руку вверх и посмотрела на него. Маленький, обычный… таких тысячи. Хмыкнув, приложила карандаш к цепи на шее и провела по ней. Я не могу её порвать. Я не могу бежать, не обращая на неё внимание. Но я ведь могу… могу просто снять её? Пусть так?       Цепь упала. Я вдруг почувствовала такое… облегчение. Меня потянуло вверх, так мягко, так легко… Мама говорила, что лучше просто ничего не делать. Слушать, что тебе скажут. Но что делать, когда слушать некого? Когда приходится решать самой? Лиза утверждала, что нельзя вообще кого-либо слушать. Что нужно делать только то, что хочешь… Но как же остальные? Что делать, когда от моих действий зависит, что будет с теми, кто рядом?       Даша не говорила, что делать. Почему? Она хотела, чтобы я решила всё сама?       Я плыла в толще воды, приближаясь к горящей поверхности. Вокруг меня кружились Духи. А я продолжала слышать шёпот.       «Жизнь за жизнь»       ***       Я проснулась. Вернее сказать, меня будто выкинуло из сна, пришлось нехотя разлеплять невыносимо тяжёлые веки. Солнце ещё не поднялось, и небо было окрашено розоватым цветом. Приподнялась на руках и тут же поняла, как сильно у меня болит голова. Почему… почему сейчас утро? Такое раннее? Мы ведь… мы ведь были у ворот, когда солнце стало достаточно ярким… Ничего не понимаю…       — Лера! Ты проснулась! — Внезапные объятия Катары выбивают меня из размышлений. — Ты хоть представляешь, как мы испугались?       Я непонимающе посмотрела на южанку, которая улыбалась мне, незаметно смахивая слезинки.       — Что… произошло?       — Ты…       — Ты внезапно свалилась прямо у ворот! — Ворчливый голос Сокки отрезвлял. Парень потрепал меня по голове. — Между прочим, мне пришлось нести тебя всю дорогу!       — И мы уже устали об этом слушать. — Фыркнула Катара, поднимая меня. — Не обращай внимания. На самом деле, он очень волновался.       — Эй!       — Пойдём, тебе нужно поесть.       Как ни странно, сегодня я чувствовала себя гораздо лучше. Может, потому что выспалась? Катара сказала, что я как заснула вчера утром, так и не просыпалась… Наверное, всё дело именно в этом. Я даже смогла почувствовать какое-то удовольствие от еды, хотя, наверное, это было сложно, ведь ели мы орехи и остатки супа. Рядом со мной сидели ребята, и выглядели они очень странно. Они были такими взволнованными и напряжёнными. Проглотив последнюю ложку супа, я, чуть поморщившись из-за головной боли, всё же спросила, что происходит. Ребята переглянулись.       — Просто… — Катара помялась, но продолжила. — Каким-то образом в лагере оказался сын губернатора Омашу. И теперь мы собираемся обменять его на Буми.       — Ох… понятно… — да, я помню что-то такое, — хорошо. Когда мы пойдём?       Ребята переглянулись. Катара положила ладошку мне на плечо и посмотрела на меня с сочувствием.       — Лера… ты слишком устала. Мы подумали, что… может, тебе лучше остаться здесь?       …что?..       — Если мы вдруг попадём в ловушку, ты можешь пострадать. — Сокка сложил руки на груди и чуть нахмурился. — Поэтому тебе лучше побыть здесь и отдохнуть.       Но… почему? В голове стучало. Я что-то не то сделала? Они решили оставить меня?       — К тому же, не думаю, что что-то случится! — Улыбнулся Аанг. — Губернатору нужно вернуть сына, так что я уверен, что всё пройдёт хорошо!       Как так? Я опустила взгляд на руки. Они дрожали. Как так? Почему? Они собрались идти без меня? Я настолько бесполезна? Я так им не нужна? А кому я нужна?       — Лера, — Катара сжала моё плечо, — ты очень сонная. Ты слишком долго не спала. Сейчас тебе нужно отдохнуть.       …да. Наверное. Я кивнула, не поднимая головы. Ну вот. Я опять всё испортила. И на этот раз я точно знаю, как. Я снова слишком много думала только о себе, жалела себя и совсем не обращала внимания на окружающих! Мне некого винить кроме себя. Я всех от себя оттолкнула… всех, абсолютно всех…       Ребята начали собираться. Как оказалось, встреча назначена была в полдень, и команда, не желая разоблачать себя, решили оставить Аппу в лагере. Я бы всё равно взяла бизона с собой просто потому, что с ним безопаснее. И спокойнее. Но если ребята думают, что так правильно… значит, так действительно правильно.       Пока они уходили, я смотрела им вслед. Глупо, но это всё, что я могла делать. Они всё отдалялись, а мне оставалось только рассматривать их спины. Они ведь вернуться? Здесь же остались Аппа и Момо… они точно вернутся. Хотя бы за ними. И тогда меня они не смогут оставить. Им придётся взять меня с собой. Да.       Погладив лемура по голове, я, пошатываясь, направилась куда-то в еловый лес. Ветви качались на ветру, тихо шелестели. Все звуки в лесу становились глухими, мои шаги казались практически неслышными. Мне не хотелось спать. Но мне стоило подумать.       Когда всё стало таким? После того, как Даша не вернулась из боя? Или, когда ушла Лиза? До этого я всегда знала, что делать, когда делать… Даша говорила, что произойдёт, чего ждать, что можно, что нельзя… Лиза была рядом, поддерживая… А теперь я одна. Что правильно? Что нет? Я не знаю. Мне никто больше не скажет, что делать. И никто не поддержит. Тогда как понять, что правильно, а что нет? Как не ошибиться?       И для чего, собственно, мне это? Зачем вообще что-то делать? Ради кого? Я остановилась, протягивая руку к еловой лапке, и, зачем-то, пожала её. Даши больше нет. Как и её плана. Значит, мне не за чем хоть что-то делать для его осуществления. Мне нечего делать для неё. Лиза ушла. Теперь мне некому помогать. А больше… больше мне не для кого стараться. Совсем.       Колючая еловая лапка живая. Я чувствую сок, текущий в ней. При желании я могла бы одним движением сорвать все зелёные иголочки и пустить их туда, куда хочу. Но я не собиралась вредить ёлкам. Да и зачем? Магию необходимо использовать только в тех случаях, когда хочешь кого-то защитить. А сейчас мне некого и не от кого защищать.       Иногда я думаю, что, защищая подруг, я всего лишь пыталась отплатить им. Они заботились обо мне… по правде сказать, они единственные, кто обо мне заботился. По-настоящему. Без лжи и желания получить что-то взамен. Так странно осознавать это… и так грустно. Даша всегда поддерживала меня во всём, не наседая, не навязывая своего мнения… а Лиза просто всегда была на моей стороне. Они обе значили для меня так много… но значила ли я для них столько же? Я никогда ничего не делала… никогда не поддерживала их. Так глупо.       И сейчас… мысли проносились в голове бесконечным потоком. Забота Катары, помощь Сокки, незаметная поддержка Аанга… Они тоже обо мне заботятся. А я… ничего не делаю. Как растение. Комнатное растение, какой-нибудь фикус, который даже не цветёт. Просто стоит в углу комнаты. Одинокий, скучный. А ты его поливай…       Тогда я очень эгоистичное и себялюбивое растение, которое только принимает помощь, но ничего не даёт взамен. И я уже знаю, к чему такое приводит. Я потеряла двоих самых важных людей в моей жизни… а теперь делаю всё, чтобы потерять ещё и своих дорогих друзей!       Осознание резко бьёт в голове. Друзья… да. Уже давно у меня намного больше друзей, чем раньше. И если я продолжу вести себя, как какой-нибудь куст, то просто потеряю их всех! Я не одна… пока что. У меня есть те, кого я должна защищать! И даже если я плохо помню, что должно произойти, я могу, более того, я обязана помогать команде. Они ведь волнуются обо мне… они дорожат мной… а я… я…       Сердце бешено колотилось, пока я бежала к Аппе. Такая глупая! Совсем глупая! Отпустила их одних… даже не поинтересовалась, как они. Даже не поблагодарила за помощь! Глупая, глупая, глупая эгоистка!       Управлять Аппой не так уж сложно, ведь большую часть работы он делал сам. Мы летели к Омашу, а солнце вредно светило прямо над моей головой. Неужели уже полдень? Неужели я опоздала?! Руки нервно дрожали, глаза щипало. Чёрт, нет! Их надо найти! Надо им помочь… хоть что-то сделать…       Внезапно Аппа взревел, мотнув головой, и резко начал снижаться, будто повинуясь какому-то зову. Сначала я удивилась, но потом, вспомнив о свистке, который есть у ребят, испугалась. Значит, они в опасности? Им нужна помощь? Ох… Аппа направлялся к гигантской фигуре в середине города. Вокруг неё находились строительные леса. Присмотревшись, я смогла заметить, что на них дрались Катара и две девушки, та, с ножами, и розовая. Наверху висел какой-то металлический гроб на цепочке, а на нём уже висел Аанг, к которому подбиралась Азула. А чуть ниже… Сокка пытался убежать вместе с ребёнком на руках. Поморщившись от ветра, бьющего в лицо, повела Аппу к парню. Сокка обрадовался бизону, но увидев спускающуюся меня застыл, удивляясь.       — Лера? Что ты…       — Уводи ребёнка, потом вернёшься! — Я сама удивилась тому, насколько мой голос был твёрдым. Было страшно… — Я пока помогу Катаре.       — Но…       — Всё хорошо! — я улыбнулась, подбираясь к строительным лесам. — Вы спасали меня, теперь я буду помогать.       Я не стала ждать ответа: нужно было как можно скорее забраться на строительные леса. Ранней весной в воздухе много, очень много воды. И собрать её очень легко, пусть на это и придётся потратить немного времени. Сформировав два водяных хлыста и «надев» их на свои руки, я, тяжело вздохнув, схватилась за деревянную перекладину и поднялась над землёй. Только бы не испортить всё… Подниматься по лесам с помощью водяных хлыстов легко, как ни странно. Я просто подкидываю себя и цепляюсь за балки. И всё же сердце бешено колотится. Ведь в сериале эта ситуация была? И там справились без меня… значит… да ничего это не значит! Я помотала головой, оказываясь прямо под деревянным настилом, на котором Катара сражалась с врагами. То было в оригинале! Это — не оригинал! Здесь есть я!       Катару лишили магии, и я на мгновение застыла, боясь сделать хоть что-то. А если меня схватят? Что мне тогда делать? Без магии я ни на что неспособна! Подруги Азулы встали бок о бок, и я, мотнув головой, оказалась прямо под ними. Деревянная площадка вся в щелях… Сосредоточившись, я избавилась от одного водяного хлыста, превратив его просто в шар, и швырнула вверх, тут же замораживая. Услышав вскрики, подобралась к одному большому просвету и поднялась наверх. Обе девушки были вморожены в лёд и не могли двигаться. Только головы я оставила им вне льда. Я немного покачалась на пятках, пытаясь прийти в себя. Меня мутило.       Катара удивлённо уставилась на меня, а я лишь подбежала к ней, хватая за руку.       — Пошли, нам нужно уходить…       Сверху раздался треск и звон цепей, и мы с Катарой застыли, ошарашенно наблюдая за тем, как металлический гроб с Буми и Аангом падал куда-то вниз. Маленький Аватар с помощью магии слегка поменял траекторию падения и улетел куда-то за строительные леса. Мы на секунду замерли, пытаясь осознать происходящее, и синхронно вздрогнули, увидев, как следом за Аангом откуда-то с крыши сиганула Азула. Я подбежала к краю лесов и посмотрела вниз: гроб с нашими друзьями ехал вниз по почтовому жёлобу, а Азула в ящике для перевозки почты стремительно их догоняла. Не очень понимая, что делать, я сформировала два водяных хлыста, собираясь уже направляться на помощь, но тут меня подхватила Катара.       — Постой. Мы не сможем догнать их таким образом. Аанг использует магию воздуха, а она… — Катара сглотнула, испуганно глядя вслед Азуле, — голубой огонь…       — Мы можем использовать воду. — Я пожала плечами. Голова болела, а в глаза будто насыпали песка. Я ущипнула себя за щёку. — Думаю, можно скользить по льду…       — Уже не успеем… — Катара сжала кулачки и приподняла брови. Такой растерянной и испуганной я её видела только когда Хей Бай украл Сокку… — О, Духи…       Я схватилась за ворот халата и потянула за него. Нет… нет, это плохо, очень плохо… Что же делать? Почему я не могла действовать быстрее?!       — Эй, подвезти вас? — голос откуда-то сверху сопровождался рыком Аппы.       — Сокка! — Катара улыбнулась, подбегая к приземлившемуся Аппе. Я выдохнула. Хорошо, может, мы сможем помочь…       Я не собиралась оставлять воду, ведь на то, чтобы набрать её, требуется много времени, поэтому забралась к ребятам, держа над головой большой булькающий пузырь. Аппа смог быстро нагнать Аанга и, кажется, Аватар собирался перепрыгнуть к нам на седло вместе с гробом, но Азула тут же кинула в нас сгустком синего пламени. Я в ужасе прижалась к седлу, но, вспомнив, что мне необходимо помочь, выпрямилась и приготовилась защищать Аппу. Я пыталась убедить себя, что всё будет как тогда, при пересечении блокады…       Но Азула казалась страшнее боевых кораблей. Синее пламя оказалось гораздо более горячим, чем обычное, даже самый толстый водяной щит, шипя, превращался в пар от соприкосновения с ним. Мне казалось, вокруг разлетаются кипящие капли. Я уже ощущала жар огненных ударов на коже, но с этим не сравнится ничто. Ужасающее, бушующее пламя…       Азула успевала и отгонять Аппу от жёлоба, и нагонять Аанга. Как она умудрялась совмещать это всё? Когда она в очередной раз заставила нас отлететь подальше, я попыталась попасть ледяной стрелой в ящик, но принцесса Народа Огня заметила это и легко отбила мою атаку. Пискнув, я упала на седло, и надо мной пронеслось синее пламя. Если бы… если бы я не упала, оно попало бы мне в голову…       Поймать Аанга мы не смогли, он вместе с Буми улетел куда-то, портя крыши и стены. Зато от Азулы сбежал. Нам пришлось уводить Аппу, чтобы принцесса не подожгла его. Тяжело охнув, я распласталась в седле. Сердце бешено стучало, меня била дрожь. Слёзы подступили к горлу, но я проглотила их. Страшно… страшно… очень страшно…       Голова всё ещё невыносимо болела, а глаза начали закрываться. И пусть я пыталась бороться со сном, он всё же был сильнее…       Была ли я хоть немного полезной? Не знаю. Смогла ли я отплатить им за доброту? Нет. Но я уже решила, что обязана сражаться. Как могу. Потому что я не могу подводить тех, кто пытается мне помочь. Потому что я не могу подводить Юсу, которая так старалась обучить меня. И я не могу подвести своих подруг, которые делали всё, чтобы я оставалась живой. Ради них всех… ради всех тех, кто дорог мне… нужно сражаться. Я просто… просто не могу подвести их.       Только бы я ничего не испортила…       ***       Я знаю, что они не хотели, чтобы я всё это слушала. Они специально убедились, что я сплю, и даже отошли подальше, но… я тогда не могла спать. И, конечно же, я всё слышала. Ребята обсуждали, почему Лиза сбежала. Почему ничего никому не сказала. Сокка был таким подавленным и печальным…       Интересно, почему они так не хотели, чтобы я всё слышала?       — И всё-таки, может, у неё была какая-то причина… — неуверенно шептал Аанг, — всё же, солдаты Огня так с ней поступили… да и Зуёк… — он замолчал, и молчание это казалось очень болезненным. Я сжалась.       — Я не понимаю, а вы ожидали от неё чего-то другого? Почему мы вообще должны об этом волноваться? — Внезапно выпалила Катара.       — Катара… ну что ты…       — А что? Будто вы сами не видели. — Катара хмыкнула. — Ей же было абсолютно наплевать на всех. Она никогда не помогала, да и в бой вступила лишь один раз, и то, наверное, по ошибке.       — Не стоит её обвинять, — попытался успокоить девушку Аанг, — ты же знаешь… ну, что она плохо знала, как управлять магией. Естественно, что она пыталась избежать боя…       — Она всегда делала лишь то, что хочет. Я совершенно не удивлена, что она сбежала. — Катара немного помолчала, а после понизила голос ещё сильнее. — Единственной, кто мог её хоть как-то контролировать, была Зуёк. Без неё Лиза стала просто неуправляемой.       — Не говори так. Просто… каждый горюет по-своему. Ей, наверное, было очень больно. — Аанг замолчал, тяжело вздыхая. — Должна же быть причина, по которой она ушла… может, она захотела вернуть вещи Зуйка домой? Наверняка ей это было важно…       — И не предупредила нас? Это выглядит так, будто она нас просто обворовала! — я уверена, Катара взмахнула руками. — Ну… то есть… обворовала Леру. Это же всё, что осталось от Зуйка! Это память о ней! А она… она просто взяла и забрала её. Разве это не кажется неправильным?       — Ребята… — голос Сокки, глухой, совсем не такой, как обычно.       — В конце концов, оставила бы записку! Мы бы всё поняли. — продолжала Катара, распаляясь. — Все мы теряли близких… мы знаем, каково это! Мы бы могли помочь ей. Но она просто не хотела принимать помощь!       — Может, она не привыкла…       — Ребята! — Сокка говорит громко, из-за чего Катара шикает на него. — Может, не будем об этом?       Он такой подавленный, что мне стало его жалко. Сокка был таким с того момента, как мы поняли, что Лиза исчезла. Он не находил себе места, всё никак не мог успокоиться и порывался отправиться её искать. Однако нам нужно было идти дальше…       — Но мы…       — Сейчас нам бы подумать о Лере. — Я вздрогнула. Голос такой… усталый, почти отчаявшийся, но всё же твёрдый. — Она ведь теперь совсем одна осталась. И вы оба видели, каково ей.       Я еле сдержала всхлип. Ребята молчали. Вскоре Катара вздохнула.       — Да. Думаю, ты прав. Лиза ушла, и мы этого уже не сможем изменить. Но, — судя по звукам, Катара поднялась, — по крайней мере, мы можем сделать так, чтобы Лере было легче. Мы ведь должны поддерживать друг друга, так?       — Да! — Кажется, Аангу стало легче, как только тема сменилась. Он не хотел и дальше обсуждать Лизу… обсуждать её исчезновение.       Я чувствовала, как Катара поправила мой спальный мешок. Слышала, как ребята разошлись по сторонам. Через несколько минут я приоткрыла глаза. Рядом с костром, сгорбившись, сидел Сокка. Он печально ворошил угли палочкой, думая о чём-то. Меж бровей залегла складка, глаза будто потемнели. Возможно, мне всё это лишь показалось. В какой-то момент Сокка нахмурился сильнее и отшвырнул палочку в сторону, хватаясь руками за виски. А я…        А я не смогла смотреть на это дальше.       ***       «Юн, сын мой. Всем нам было печально сознавать, что бывший адмирал Джао не оправдал возложенное на него доверие Хозяина Огня, и из-за его действий впервые за сто лет войны Народ Огня потерпел крупное поражение в битве. Однако мы не должны обращать внимание на такие мелкие неприятности. Всё, что нам стоит сделать — вынести урок из ошибок недостойных и двигаться вперёд, избегая их.       Благодаря этому досадному происшествию, место адмирала северных войск занял я. Так что теперь ты, Юн, должен готовиться не только занять моё место в военном совете, но и стать когда-нибудь адмиралом. Так как сейчас ты вовлечён в военные действия, твоя первоочерёдная задача — выделиться, продвинуться по службе и завладеть вниманием вышестоящих чинов, однако я обязан предупредить тебя, что с этого момента ты также должен изучать основы кораблестроения и тактики морского боя. Я надеюсь на тебя, сын. После гибели Зихао именно ты являешься моим наследником, так что не смей позорить меня и нашу семью.       Я слышал, что твой брат выжил. Учитывая, что он ничего не добился во время осады и не смог показать себя образцовым солдатом, я постараюсь поднять свои связи, чтобы никто не знал о его позорном участии в битве. Если Кай не очнётся и умрёт, будет меньше проблем с назначением тебя моим преемником, но если он выживет, боюсь, придётся отослать его в Царство Земли. Я слышал, что военный министр Цинь готовит масштабную операцию, так что отправлю Кая именно к нему. Если он покажет себя на поле боя, то, возможно, сможет достичь хотя бы звания капитана, если же погибнет, то не очернит честь семьи, так как можно будет сказать, что он погиб, как герой.       Западное озеро у Змеиного перевала охраняется нашими войсками. Я уже подписал документ о перенаправлении тебя. Сейчас, когда военно-морские силы Царства Земли повержены, это наиболее безопасное и спокойное место…»       Юн смял письмо, так и не дочитав, а после поджёг. Бумага горела, чёрные кусочки отлетали от неё, падая на палубу корабля. Солдат выкинул подожжённое письмо за борт и, ссутулившись и схватившись за перевязанный бок, направился в каюты. Корабли должны были дойти до ремонтной базы через несколько дней, а до того всех раненых разместили по каютам. Большинство солдат погибло, так и не дождавшись помощи, их тела выкидывали за борт, так как оставлять мертвецов на корабле просто не было возможности.       Вздохнув, Юн спустился вниз, в смрадный и тёмный закуток, наполненный стонами и воем. Запах застаревшей крови и гноя въелся в грязное железо и старые бинты. Солдат осторожно обходил раненых, раскиданных на импровизированных койках, или просто на полу, подбираясь к своему брату, лежащему в отдалении. Кай выжил, хоть и был весь изранен. Несколько недель он провёл без сознания, а Юн каждый день сидел рядом с ним, ожидая, что брат очнётся, что он, как и всегда, что-нибудь скажет, что-то такое, что успокоит.       И Кай очнулся. Очнулся, только говорить отказывался. Он совершенно не обращал внимания на происходящее, на брата, на свои раны. Просто лежал и смотрел в грязный чёрный потолок. Юн пытался его разговорить, растормошить, но всё было без толку. Брат только иногда смотрел на него, и в его тёмных глазах было столько боли, столько горечи, что сам Юн уже не хотел ни о чём его расспрашивать.       А по ночам, когда Каю казалось, что никто не увидит, он плакал. Юн узнал об этом случайно. Он пришёл проведать старшего, и услышал, как тот всхлипывает. Кай не кричал. Не стонал. Не выл. Он просто плакал, смотря куда-то вверх. И это не было похоже на слёзы горя или обиды, или боли. Нет. Последний раз брат так плакал, когда узнал о смерти Зихао.       И Юн боялся даже спрашивать, почему Кай плачет сейчас.