Листья другого дерева

      У меня определённо было далеко не самое лучшее настроение. Оно даже не было близко к упадническому, оно было далеко за гранью. Я совершила самый тупой, отвратительный и бессмысленный поступок. За всю жизнь подобного ни разу не творила. И тут на тебе.       В воздухе застыл запах пыли, из-за которого я постоянно срывалась на чих, вонь плесени и грязи, старой древесины, мокрых тряпок, крови и мяса. Не так уж плохо, на самом деле, если бы не пыль… ночной холод забирался под одежду, под кожу, заставлял непроизвольно дрожать и сжиматься. Было уже за полночь, а я всё не спала. Глаза болели, будто в них засыпали песка, челюсти ныли из-за постоянных зевков. Пальцы чуть немели от долгой работы. Но был один плюс — энергии поубавилось. Хоть что-то.       И вот мне бы спать, сопеть и не видеть сны, но нет. Моё дело сейчас — сидеть с угрюмой рожей, с зажатой в руке влажной тряпкой, и пытаться уговорить одного слишком уж упрямого индивидуума дать мне промыть ему рану на башке. Да, именно к такому я всю жизнь стремилась…       Да. Да, я — трусливое, эгоистичное и слабовольное создание, которое до последнего пряталось за стеной дома, дожидаясь, пока мои друзья улетят. Я не вышла к ним! Я К НИМ НЕ ВЫШЛА!!! Я до последнего стояла, прижимаясь к стене дома, наблюдала за тем, как самые дорогие мои люди улетают прочь, как рушится надежда на посещение великой библиотеки. Все внутренности сжались, смялись, да так, что стало больно. Я смотрела, как Аппа, огромный десятитонный зубр, в небе превращается в маленькую чёрную точку, а после и вовсе исчезает. В голове была какая-то тяжёлая пустота, холодная и неприятная. В мыслях что-то звякнуло, будто разбилось на осколки.       Я встречусь со всеми в Ба Синг Се. Просто подождать надо чуть больше. Чуть-чуть. А библиотека… я придумаю способ. Не получится попасть в библиотеку, значит, перерою все доступные библиотеки. Не найду ничего там… попробую попасть в Мир Духов. Я попала из своего мира в этот, а такое, на мой субъективный взгляд, это гораздо сложнее! Я справлюсь. Я должна.       Зачем?       Глупый и назойливый вопрос тогда начал вертеться в голове и раздражать. Раздражать тем, что я не могла связно на него ответить, единственное, что приходило на ум: надо. Зачем? Надо! И всё, и больше ничего не надо.       Когда Аппа окончательно исчез из виду, я вышла из своего укрытия, еле переставляя ноги, ощущавшиеся ватными и мягкими, и направилась к Зуко и Айро. О том, как я чуть не получила хороший ожог в подарок от нервного принца, и о том, как я убеждала его, что хочу помочь, можно было бы рассказывать вечно. В конечном итоге мы, наконец, пришли к соглашению. Когда нашли удобное место для лечения, я отослала Зуко за водой. С огромным трудом, но он согласился. Как по мне, это — успех.       У Айро оказался хороший такой ожог, большое пятно по плечу и груди. Я такие видела, когда в лазарете была, да и лечила, так что особо проблем у меня не возникло. Кое-где прожгло до мяса, с этими участками приходилось быть очень осторожной. Работа кропотливая, тяжёлая, но привычная. Я, наверное, впервые задумалась о том, насколько же быстро для меня обыденностью стало всё это. Промывать, зашивать, перевязывать… большую часть движений руки будто исполняли сами.       А ведь в детстве я ни разу не задумывалась о том, чтобы стать врачом. Я боялась нести ответственность за жизнь людей. А теперь вот оно как всё повернулось… Удивительно.       Айро не просыпался. Я дала ему немного разбавленного в воде мёда, чтобы рана заживала быстрее. Меня так и подмывало сделать что-нибудь ещё, но я себя останавливала, всё-таки в оригинале всё и без меня обошлось, так что можно ограничиться простым наблюдением. Собственно, так я и сделала. Я сидела рядом с Айро в оставшейся половине дома на холме, следила за дыханием генерала, за его пульсом. А рядом сидел Зуко, ещё более хмурый, чем всегда. И кое-что мне не давало покоя… нет, не то, что Его Высочество молчит и удивительным образом не обращает на меня внимания, а его разбитая голова.       Я точно не помню, но, вроде, такого не должно было быть, не?       Собственно, вот так я и оказалась напротив нахохлившегося Зуко, сжимая в руке тряпку. Ну не могу я оставлять его в таком состоянии! У него мало того, что у самой линии роста волос просто неимоверных размеров ярко-розовая шиша, так там ещё и рана, неглубокая, но всё-таки. Но самое худшее — это всё было над шрамом. Ровно над шрамом. Думаю, это было одной из многих причин, по которым Зуко не хотел, чтобы я до него дотрагивалась. Боялся, что я буду его шрам мутузить? Он, конечно, в крови, но меня больше заботит другое…       — Мне нужно обработать Вашу рану. Пожалуйста, это не займёт много времени, — монотонно вещала я, еле удерживаясь от того, чтобы не закатить глаза.       — Ты сейчас должна помогать дяде. Так помогай! — огрызнулся он, однако я даже не поморщилась. Я видела, как сильно Зуко нервничал, как он переживал за Айро, так что могу его понять.        — Генерал Айро будет в порядке, — произнесла это как можно более уверенно, тут по-другому нельзя, — сейчас его состояние стабилизировалось, — помню, когда в детстве с бабушкой смотрела (и критиковала) сериалы по НТВ, часто слышала эту фразу. Забавная, — ему нужно поспать.       Зуко бросил болезненный взгляд на дядю, поджав губы и нахмурившись. Винит себя в том, что это произошло? Понятно. Я тяжело вздыхаю, к моему стыду, вздох переходит в зевок. Мда…       — Пожалуйста, дайте мне обработать рану. Вам нужно будет всего лишь несколько минут посидеть спокойно, — к тому же, Вы и так сидите, и ничего не делаете.       — Там нечего обрабатывать, — угрюмо посмотрел Зуко на меня, сморщив нос. Я всё-таки закатила глаза.       — Я, конечно, извиняюсь, но у Вас на лбу шишка розового цвета размером с яйцо уткочерепахи, а кроме того, там определённо рана. Крови много, и я не знаю, там просто кожа стесалась, или Вам разбили лоб. Это всё необходимо обработать.       Зуко задохнулся возмущением ещё на яйце уткочерепахи. Попытавшись воспользоваться его замешательством, я потянулась влажной тряпочкой ко лбу, но меня перехватили за запястье.       — Я сам с этим могу разобраться.       — Может быть, но у нас нет зеркала, чтобы Вы смогли сделать всё точно и чётко, — я скинула его руку, — к тому же, целитель тут я, и весьма успешный, так что пожалуйста, дайте мне сделать мою работу.       Зуко всё ещё смотрел на меня волком. Да ладно, серьёзно? Это действительно слегка раздражает…       — Принц Зуко, — кажется, прозвучало вымученно, — я просто не хочу, чтобы рана загноилась. А если пойдёт заражение? У Вас поднимется температура, будет лихорадка, бред, — принц наконец-то задумался, отведя взгляд куда-то в сторону, — а мне потом это лечить! Если Вам не нравится, что я интересуюсь Вашим здоровьем, воспринимайте это так: я боюсь, что потом мне придётся очень долго мучаться, чтобы вернуть Вас в более-менее адекватное состояние.        Не знаю, что именно на него подействовало: описание возможных последствий или же то, что я волнуюсь о себе, а не о нём, но, по крайней мере, он с тяжёлым вздохом прикрыл глаза и чуть приблизился ко мне. Я, слабо улыбнувшись, села поближе и стала осматривать рану. Ничего серьёзного, на самом деле, но промыть стоит. Может, ещё и чем-нибудь прикрыть…       Осторожно дотронулась тряпкой до шишки. Думаю, стоит сначала обработать самое больное место, а с остальным… с остальным Зуко и сам справится. Принц еле заметно дёрнулся и зашипел, на что я лишь усмехнулась. Парень дышал очень глубоко, будто пытался успокоиться. Ну, или он боится, хотя я в этом сильно сомневаюсь.       — Вам очень повезло, рана неглубокая, я быстро с ней разберусь, — в ответ на это Зуко лишь что-то недовольно пробубнил. И чуть отвернулся. Ой, тоже мне…       Я знаю, насколько больно бывает от таких незначительных ран. Попыталась быть осторожнее, но, кажется, получалось не очень. Оно и правильно, я привыкла к тому, что мои пациенты либо без сознания, либо в таком состоянии, что уже почти не ощущают боли… Мда… ранка оказалась небольшой, но я решила, что стоит всё же обработать её края. Жаль, что у нас тут нет льда. Или масла, оно неплохо помогает при таких шишках. Ну, зато у меня всё ещё есть мазь, которая может немного облегчить заживление. Задумавшись, ухватила отвернувшегося от меня принца за подбородок оставшимися пальцами левой руки и повернула его лицо к себе. Мне просто нужно было осмотреть шишку внимательнее. Кто знает, может, я что-то упустила…       Было темно, маленький недо костерок, который мы разожгли прямо внутри дома в небольшой чашке, не помогал, поэтому я чуть приблизилась ко лбу Зуко, прищурившись. К моему облегчению, ничего страшного не было, только совсем уж маленькие царапины, которые не стоили моего внимания. Кивнув сама себе и ещё раз дотронувшись до ранки тряпочкой, я как-то опустила взгляд вниз и внутренне дёрнулась. Зуко, широко раскрыв глаза, смотрел на меня снизу вверх, практически не мигая. Кажется, он ещё и дыхание задержал. И только в этот момент в мой глупый мозг заползла ехидная мысль о неправильности моих действий. Или, точнее, о том, что я несколько… фривольно веду себя, да.       Странно, что на меня ещё не огрызнулись, да.       И да, я всё ещё тупо пялюсь Зуко в глаза. Не, ну он тоже хорош, ведь тоже пялится на меня. Переборов панику и перестав, наконец, мысленно обзывать себя, я, глубоко вдохнув, прикрыла глаза и отстранилась, будто так и надо, начиная разбирать свои вещи в поисках мази. Услышала, как Зуко выдохнул.       — Я сейчас обработаю края раны мазью, ну и шишку саму намажу, чтобы всё быстрее прошло. Судя по Вашей реакции, сотрясения нет, так что самого худшего Вы благополучно избежали, — протараторила я как можно более бесцветным тоном, выуживая коробочку с нужной мазью, — сейчас, вероятно, Вы почувствуете небольшой холод, это нормально…       Я зевнула и клацнула зубами, закрыв рот. Мдя, манеры-манеры, где вы, мои манеры… Нигде. Их нет.       Повернулась к Зуко, который покорно (скорее, обречённо) ждал продолжение лечения. Аккуратно нанося мазь, думала о том, что за то время, что мы не виделись, принц очень сильно схуднул. Я бы сказала, болезненно. Мда, определённо, охотник из него не очень. Нужно будет в ближайшее свободное время найти нам мясо. Мысленно усмехнулась, осознав, что Зуко теперь дышит в унисон со мной. Не, я, конечно, слышала, что дыхание и сердцебиение может синхронизироваться у матерей и детей (а также у некоторых женатых пар), но тут-то в чём дело? Хотя, может, всё дело в том, что я тут действую как относительный успокоитель…       — Почему? — вопрос застал меня врасплох, но я была так сосредоточена на процедуре, что никак этого не выдала.       — Что Вы имеете ввиду?       — Там был Аватар, — будто бы нехотя проворчал Зуко. Я заметила, что он упрямо, слишком упрямо смотрел куда угодно, только не на меня, — ты могла уйти с ним. Разве ты этого не хотела?       — Хотела, — мне тут нечего скрывать. Я пошла-то с Вами изначально именно за тем, чтобы вернуться в команду.       — Тогда почему ты здесь?!       Зуко повысил голос и резко мотнул головой, заставив меня отстраниться. Секунду мы смотрели друг на друга, после чего синхронно обернулись к Айро, проверяя, не потревожили ли его. Генерал спал. Я боялась, что он может проспать так несколько дней.       — Почему? — упрямый вопрос, но на этот раз тихий. Я нехотя перевела взгляд на Зуко, который смотрел на меня исподлобья.       — Вам честно ответить, или так, как я себе это объясняю? - Парень нахмурился, и я тяжело вздохнула, — ну… я убеждаю себя в том, что являюсь достаточно странной особой, которой необходимо признание, а потому я решила лечить генерала Айро. А ещё я говорю себе, что остаюсь здесь по той причине, что у меня что-то не так с энергией, а Ваш дядя любезно согласился с этим помочь.       Зуко выслушивал всё это с хмурым выражением лица и, кажется, не верил. Я убрала мазь в сумку, вытерла руку своим грязным платком с неотстирываемыми кровавыми разводами и хмыкнула.       — Ну, а если честно, — я посмотрела парню прямо в глаза, — я не знаю. Не уверена. Но я здесь, — я развела руками и тут услышала, как Айро болезненно застонал во сне. Всё моё внимание тотчас переключилось на бессознательного генерала.       Но я всё равно услышала это тихое и неразборчивое:       — …здесь.       ***       С утра в каньоне было удивительно холодно. Возможно, Лизе только казалось, что лёд внезапно решил покрыть её тело тонкой, но прочной коркой, но от ощущения всё тело мелко дрожало. Рыжая чувствовала на себе взгляд Аанга. Этот взгляд то появлялся, то исчезал, но всегда был слишком уж пристальным, залезающим и под воображаемый ледяной панцирь, и под кожу. Лиза кусала щёки, пытаясь успокоиться. Она совсем не слушала Тоф, которая объясняла Аватару, что тот должен делать. Иди и толкни камень. Всё просто.       Лиза смотрела куда-то вбок, пытаясь откинуть все нехорошие мысли. Ей, наверное, надо было радоваться нахождению в каньоне, урокам магии, но она не могла. Сложно. Очень сложно. Во рту появился солёный вкус крови.       Три дня прошло с той битвы… хотя, битвой Лиза бы то не назвала, так, дворовая драка против супер-мега-убийцы. Победили только совместными усилиями, да и то… не победили. Вот вообще. Рыжая цыкнула. Вот как так можно было? Как? Ну, хоть не в неё огнём пальнули, и то хлеб. А то руки все в ожогах, рожа и без того криво-косая, кожа постоянно слазит, шрамы повсюду… Влетел бы такой сгусток синего пламени в рожу, и всё, пиши пропало, здравствуй Призрачный гонщик. Или Всадник без головы. Не, Лиза конечно и так все взгляды приковывает своими рыжими волосами, ведь, о нет, бездушных людей тут, судя по всему, не водится, но без башки… без башки она бы произвела фурор. Мда… плюсы, правда, были. После битвы все были спокойные, тихие, измученные, никто не задавал никаких идиотских вопросов. А что ещё лучше, после все продрыхли чуть ли не двадцать четыре часа, это ж круто — ленивый день, восторг! А потом… потом было нехорошо…       ***       — Лиза, зачем ты это сделала? — Лера сверлила её холодным взглядом. Правый глаз, светло-голубой, выглядел как кусочек льда.       — Я ж сказала уже, — Лиза отмахнулась, пожав плечами. Ей всё это казалось неважным, — для безопасности. Я не хотела, чтобы тебя поджарили…       — Но, видимо, хотела, чтобы я разбилась, упав с Аппы, — внезапный холод в голосе заставил Лизу обернуться.       Нет. Нет, Лера так говорить не может, это же, ну… Лера. Рыжая моргнула, усмехнувшись.       — Валер, да ты чё. Я ж ради тебя стараюсь. Ты ведь не особо любишь драки, — Лиза дотронулась до плеча подруги почему-то дрожащей рукой, — а там была Азула…       — А ты не умеешь драться, но там была Азула, — сбросила Лера с плеча ладонь и поджала губы, — да, я не люблю сражения. Но я могу сражаться. Я могу защищаться. Способна защищать других, — у покорительницы чуть дрожали брови, будто она изо всех сил старалась не заплакать или не нахмуриться.       — Перестань, я просто о тебе забочусь, ладно? — Лиза нахмурилась.       Этот разговор был неприятным. Он был неправильным. Лера не должна была так реагировать. То есть, Лиза осознавала, что подруга, скорее всего, расстроится, но блин, это же Лера! Она должна была тихо подуться где-нибудь, может, нажаловаться Катаре, понять, почему покорительница земли так себя повела, успокоиться. Брюнетка всегда так делала. В конце концов, она постоянно прощала свою мать, своего брата, Лиза на их фоне явно выигрывала. Рыжая ведь сделала один сомнительный поступок, один, да и тот был направлен только на спасение Леры от проблем, от боли. В конце то концов, покорительница земли всё сделала правильно! Она приняла взрослое решение, она понесла ответственность за него. Она защищала свою подругу.       Тогда почему Лера так отреагировала? Обида начала душить? Как по-детски. Наивняк наивняком. Лиза чуть успокоилась. Ну, Лера всегда жила в своём странном розовом мирке, детском и прямом, как палка. Естественно, она обиделась. Детский каприз…       — Если бы ты обо мне заботилась, то не отравила бы меня втихаря, а поговорила бы, как взрослый человек, — эти слова будто ударили по макушке. Лиза несколько дёргано обернулась, напяливая на лицо кривую улыбочку. Кривую, странную…       Лера хмурилась. Лера поджимала губы. Она держалась за плечи, то ли пытаясь справиться со страхом, то ли пытаясь сдержать себя.       — Та ты шо? — Лиза раскинула руки и хохотнула, — Валер, а ты бы меня послушала? Зуйка вот ты не слушала, там, в Храме. Пришлось как-то выкручиваться…       — Это было несколько месяцев назад, с того дня многое изменилось! — дёрнулась Лера, делая полушаг к подруге, — Лиза, никогда больше так не делай. Это неправильно! Это… это как минимум нечестно! Ты должна была поговорить со мной! Мы могли это обсудить!       — Лер, с тобой бессмысленно обсуждать такое! — рыжая сорвалась на крик, но, увидев, как в глазах подруги промелькнуло что-то, напоминающее страх и боль, тут же успокоилась, — та-а-ак… я не то хотела сказать. Слушай… ну, короче… ты же видишь, как реагируешь? Ты бы начала упрямиться, вредничать, мы бы поссорились… так лучше.        — Лиза, — покорительница воды сделала шаг назад, потянув себя за пряди волос, — так не лучше! Это… это…       — Это нормальное, взрослое решение. Я должна отвечать за тебя, — Лиза потёрла переносицу, с раздражением замечая, что нос снова начал облезать, - я же старше тебя…       — Это не даёт тебе права решать за меня! — брюнетка сильно дёрнула себя за волосы, в руках остались чёрные нити.       Она глубоко дышала, рот скривился, и нижняя губа задрожала. Лиза почувствовала, как в груди что-то сжалось, как что-то укололо под рёбра, но реагировать она не стала. Нельзя. Взрослые остаются спокойными во время детских истерик, они решают проблемы без крика… Но всё равно руки холодеют и дрожат. Всё равно сердце куда-то падает. И в горле что-то застревает.       — Лера… слушай, ну… ну блин, это произошло уже. Может, хватит? Мы застряли на этом разговоре, и это тупо, — Лиза отвернулась и неуверенно хмыкнула, — давай просто… ну… отложим разговор. Потом поговорим…       — Но.!       — Лера, мы собираемся тренироваться, ты с нами?       ***        Да уж, впервые Катара пришла так вовремя. Лера не могла позволить людям увидеть, что ей плохо, да и не была она из тех, кто выставляет напоказ сор. Так что… всё разрешилось хорошо. Ну, относительно. Лиза фыркнула и тут же получила небольшим камешком в лоб, скривившись и недоумённо посмотрев на Тоф, что стояла прямо перед ней.       — Переговорщица, ты уснула, что ли? — нахмурилась Бейфонг, уперев руки в боки, — прости, что отвлекаем, но мне казалось, что обучаться магии земли во сне довольно трудно.       Снова взгляд Аанга. Бесячий такой. Мелкий смотрит так, будто в любой момент готов успокаивать разрыдавшуюся Лизу. Но Лиза рыдать не собирается, нет-нет-нет.       — Та я… это, отвлеклась на мыслишки малясь… — рыжая нервно хихикнула, закинув руки за голову и схватившись за узел налобной повязки, — чё как, чё делаем?       — Покажи, как сдвигать камень! — Тоф раздражённо запустила Лизе в лоб галькой и топнула.       Рыжая чуть поморщилась, но всё же подошла к камню, вздыхая. Видать, Тоф решила начать обучение Аанга с показа самого простого приёма, базы. Вообще, пусть Лиза с трудом это признавала, этот самый простой приём девушка изучала, по сути, больше двух лет… мда, о таком вспоминать не стоит. Только тошно становится. Лиза приняла стойку, широко расставив ноги, и со злостью посмотрела на валун. Всё это так… злило. Эти ранние побудки, эта обидка Леры, спина и рёбра, которые всё ещё, сука, болели из-за прыжка Азулы… этот страх… этот хренов страх!       Лиза оттолкнула от себя воздух, и валун отпрыгнул от неё и впечатался в стену каньона. В груди что-то горело, дыхание немного сбилось. Лиза сжала челюсти, дёсны заныли. Она ненавидела это ощущение. Чувство слабости. Первобытного страха. Это убивало, это гнало колючие нервные мурашки по рукам, это заставляло лёгкие и сердце сжиматься.       Сзади раздались лёгкие хлопки, и это явно была не Тоф. Тоф если бы и захотела поаплодировать, то хлопки были бы медленными и саркастичными.       — Неплохо, Переговорщица, — а вот и Бейфонг. Лиза чуть помедлила, но всё же ухмыльнулась и уже собралась ответить, как её перебили, — а теперь возвращай его обратно, Проворные ноги должен попробовать.       — Нафига? — возмутилась рыжая, оборачиваясь, — нельзя просто вытащить ещё один камень из земли?       — Можно, — ухмыльнулась Тоф, поковыряв пальцем в зубах, — вытаскивай.       — …сейчас я его верну.       Незаметно для себя Лиза скользнула взглядом по Аангу, который внимательно смотрел на неё своими слишком понимающими серыми глазами. Аватар улыбнулся, открыто, светло, и покорительнице земли стало гадко и больно, в груди что-то свернулось, как молоко скисшее. Девушка нервно отвернулась и направилась за валуном. Который оказалось не так-то просто выковырять из скалы. Чёртова каменюка будто насмехалась над Лизой. Зараза…       Доставив подарочек Аангу, девушка бухнулась на землю, поставила локти на колени, подпёрла голову и стала заинтересованно наблюдать за махинациями Аватара. Мальчик сосредоточился, идеально скопировал стойку, идеально повторил движение… и ударил воздухом. Камень не впечатлился, а Аанг весело улетел куда-то назад. Лиза… даже не ухмыльнулась. Сама она в своё время не могла вообще ничего сделать с камнем, пацан его хотя бы ветром обдул… успех, наверное.       Аватар танцевал вокруг валуна ещё час, может, два. Солнце успело вылезти на небо, вскарабкаться так высоко, что смогло немного согреть каньон. Лиза отсидела себе задницу, колени, отлежала живот, спину, бока, умерла со скуки, пару раз погрузилась в размышления разного рода… ну, сначала о том, что в ближайшем будущем рядом не предвидится никаких деревень, а значит, и прибыли, а потом о том, что надо бы извиниться перед Лерой. Второе размышление, правда, кончилось тем, что Лиза убедила себя в своей непогрешимости. Никому не надо извиняться. Это просто недопонимание.       Аанг не смог сдвинуть валун. Ну, рыжая была уверена, что из-за потоков ветра каменюка всё-таки прополз пару миллиметров, но всё же результата мальчик добился нулевого. Лиза даже посочувствовала. Парень старался изо всех сил, потел, краснел, бледнел. Обычно беззаботный, сейчас он казался настолько расстроенным, что девушка всерьёз испугалась того, что он может заплакать.       Но необходимо признать — упорства ему не занимать. Он пытался. Не получалось. Он пытался снова. Снова не получалось. Но он не сдавался.       А Лизу пинком погнали размягчать камни. Тоф заметила, что ученица слишком расслабилась, и немного возмутилась. Рыжая ненавидела это чёртово упражнение. Просто… просто ненавидела. Это требовало большой сосредоточенности, а Лиза не могла полностью и на долгий промежуток времени занять свои мысли камнем. И как только она хоть чуть-чуть отвлекалась, хоть немножечко, как пальцы с силой врезались в твёрдую поверхность. Ногтей у покорительницы земли и так никогда особо не было, а теперь о них оставалось только мечтать. На большом пальце правой руки ноготь вообще раскололся, там трещина теперь была. Еее, кайф…       Каменная пыль поднималась в воздух, пытаясь попасть в глаза, но Лиза отгоняла всё от себя движением головы. Всё же с пылью и песком у неё были настолько близкие отношения, что все движения совершались практически неосознанно. Рыжая хмыкнула. Да… маг пылищи, грязищи и мусора в принципе. А на что ещё она рассчитывала? Это, блин, вышка. Всё. Это не переплюнуть.       Вот так всегда. Лиза нахмурилась. Хочет преуспеть в магии — преуспевает исключительно в работе пылесосом, хочет вести себя нормально, как взрослая — появляются недовольные, оказывается, что всем хочется, чтобы она была несерьёзным шутом, хочет написать письмо, так его не с кем отправлять…       Руки уже по локоть входили в сероватый песок, но Лиза продолжала молотить его, совершенно этого не замечая. Её движения становились всё быстрее, яростнее, пыль подлетала всё выше, превращаясь в плотное облако. Это всё было так несправедливо! Это было неправильно! И почему-то больно! Больно где-то под рёбрами. И тяжело. Будто Лиза камень проглотила. И этот камень застрял где-то, сильно мешая дышать, глотать и вообще жить. И он резал всё внутри, впивался в позвоночник, протыкал лёгкие. И с каждым днём всё хуже и хуже. Всё больнее, всё тяжелее…       — Нет!       Лиза дёрнулась, резко отскакивая от практически разбитого в дребезги камня. Её руки дрожали от напряжения, подушечки пальцев были разбиты. Ей на секунду показалось, что Тоф, а это была именно она, обращалась прямо к ней. Оказалось, что Бейфонг ругала Аанга за то, что тот впервые решил попробовать сдвинуть камень другим способом. А ещё рядом откуда-то оказалась Катара. Лиза скрипнула зубами. Вот с Катарой встречаться совсем не хотелось.       С ней и так сложно было общаться, а после того, как Лиза слегка поссорилась с Лерой всё вообще пошло… под дно. Прямо под дно. Нет, Валера ничего никому не сказала, просто Катара… не глупый человек. Южанка смогла связать то, что подруги хотели поговорить и то, что Лера расстроилась. И после этого смотрела на Лизу исключительно как на человека падшего. Ну, как на окончательную предательницу, как на того, кому нельзя доверять.       Лиза уже не собиралась даже пытаться мириться. Зачем, если Катаре это не надо? Вот именно. Незачем.       Катара на Лизу даже не посмотрела. Южанка была заинтересована только в проблемах Аанга. Ну, оно и к лучшему. Рыжая, не удержавшись, всё же подошла ближе, желая узнать, что происходит. Происходило следующее — Тоф настаивала на нормальном пути обучения, Катара, видимо, считала, что юному монаху где-то лет пять, а потому наказывать его нельзя, нужно с ним сюсюкаться и гладить по головке за любое действие, вне зависимости от результата. Лиза морщила нос, наблюдая за тем, как Аанг, выслушивая это, краснел и всё больше грустнел. Ну, да, наверное, это унизительно, выслушивать подобное…       Лиза на секунду задумалась. Вот её Тоф постоянно валяет, но ничего унизительного она не ощущает. И Катара всегда смотрит, как на врага народа. Как на разочарование. Но нет, плевать. Вот раньше, когда мнение матери ещё чего-то стоило, тогда да, тогда подобное Лиза чувствовала. Но Катара же Аангу не мать, хотя, ведёт себя именно таким образом. Аватар любит покорительницу воды. Возможно, так даже хуже.       Аанг внезапно посмотрел на Лизу, перевёл взгляд ей за спину, снова уставился на девушку. Лиза нервно дёрнула уголком рта, но всё же смогла нормально улыбнуться, после чего скосила взгляд на шушукающихся Катару и Тоф. Аватар проследил за взглядом рыжей, тяжело вздохнул и виновато развёл руками. Девушка лишь усмехнулась и кивнула. Ну, а что тут говорить? Всё же и так понятно.       — Ладно, я всё поняла, — вот, даже Тоф всё поняла! Непонятно, правда, что, но не суть, — тебя нужно подготовить, Проворные ноги, ты пока не готов к простым приёмам. Тебе нужно…       — Заземлиться? — вклинилась Лиза, тут же получив кулаком в бок, — ау!       — Итак, начнём сближать тебя с землёй! — Тоф проигнорировала возмущённое восклицание рыжей и хищно улыбнулась, — давай, Аанг, ты наконец прочувствуешь силу покорения!       Аватар воспринял сие опасное предложение с каким-то безумным энтузиазмом. Ну, Лизе такое поведение казалось сумасшедшим, так как она кожей ощущала, что Бейфонг собирается по большей части веселиться, а не тренировать Аанга. Рыжая, которую Катара, всё ещё находящаяся здесь, почтила взглядом, полным презрения, решила, что самый хороший ход — сбежать. Но не успела она отойти и на метр, как земля схватила её ноги, и Тоф притянула ученицу к себе.       — А ты куда собралась? Твои тренировки ещё не закончены! — Бейфонг злорадно хмыкнула, видимо, почувствовав, как дрожит Лиза.       — Я сделала каменную муку, что ещё мне делать? — обречённо спросила рыжая, закатывая глаза.       — Будешь носить камни! — радостно возвестила Тоф.       — …сука…       — Что?!       — Я говорю, если у меня появится межпозвоночная грыжа, то именно ты будешь оплачивать моё лечение, сифу…       ***       — Мне кажется, Тоф перегибает палку, — всплеснула руками Катара, продолжая взволнованно бормотать, — да, может, у Аанга не всё получается, но он же старается! Нельзя просто так хватать его за шкирку и ругать!       Лера кивнула. Последние полчаса южанка говорила об одном и том же, не прерываясь ни на секунду. Она говорила, что из Тоф получается плохой учитель, что она это подозревала, что Аанг так будет только считать себя никчёмным и замкнётся, что покорению нужно обучать мягко и плавно, что Аватар расстраивается… Лера всё слушала, изредка кивая. Вставить хоть слово в монолог Катары было невозможно, поэтому девушка просто спокойно варила суп.       Слишком много конфликтов. Слишком много.       Лера чувствовала тяжесть воздуха. Такую влажную, липкую. С одной стороны девушка была в восторге — она могла вытащить из воздуха много чистой воды, с другой стороны — такая погода никогда её не радовала. Она всегда предвещала ливень. А с ливнем… у Леры были связаны не лучшие воспоминания.       Пустынный пейзаж каньона был таким… сухим. Жёлто-серый, с вкраплениями красного и коричневого, пыльный, потрескавшийся. Здесь было так мало деревьев, а практически все кустарники и травы оказались совсем высушенными. Лера не могла поверить в то, что здесь должен пройти дождь. Это просто не укладывалось в голове. Девушка скорее поверила бы в то, что в этом месте вода с неба никогда не шла. Но надвигалась гроза. Лера это чувствовала: шло нечто большое, нечто страшное, тяжёлое. Брюнетке это не нравилось.       Кроме того, что воздух был липким и тяжёлым, Лера чувствовала себя очень плохо. Внутри. Она… сорвалась и поссорилась с Лизой. Она не смогла нормально поговорить с ней. Взбесилась. Дура! Лера очень хотела вернуть время назад и ударить прошлую себя по щеке.       Однако… она не могла сказать, что считает себя неправой. Лиза… перешла черту. Она не имела права так делать, не имела права решать всё за неё. Лера может сама принимать решения, она способна нести ответственность за них. Да и в конце концов, ну если Лиза так сильно переживала, то она могла сказать об этом. Они могли обсудить… да, была погоня, да времени оставалось мало, но это не тот разговор, который занял бы несколько часов. Лера посмотрела на кипящий суп. Наверное, раньше она бы попыталась придумать, как извиниться, но сейчас… нет. Покорительница воды не будет извиняться. То есть…       Вероятно, она всё-таки извинится за своё поведение, за то, что закричала. Но не за сам разговор. Потому что сейчас Лера чувствовала, что была права. Никто не может решать за кого-то другого, что тому делать. Девушка чуть поморщилась. Так… странно думать об этом. Перед глазами на несколько секунд вспыхнул образ мамы, вспыхнул ярко, так, что Лера чуть не отпрыгнула. Мама будто пыталась что-то сказать. Хорошо, что это… воспоминание исчезло так быстро.       Покорительница воды поджала губы и с трудом сглотнула небольшой комок, что вдруг объявился в горле. Мама всегда говорила, что Лера должна делать, что Лера не должна делать, как и в какое время. И для кого. А Лера слушалась. Всегда. И вот теперь, когда, казалось бы, она освободилась от этого, пришла Лиза и сделала… то, что сделала. Будто… будто за шею вновь схватили и сдавили, так резко, что чуть не сломали.       До слёз обидно и больно!        Лера пыталась понять, почему подруга так поступила. У неё не получалось. Она подозревала, что всё было как-то связано с Зуйком, но как? Зуйка… Даши давно нет рядом. Есть только её записи, но Лера была уверена, что там не могло быть ничего, что говорило бы: «иди и помыкай своей подругой!». Да и сама Зуй никогда такого не делала. Да, она часто подталкивала к нужному решению, она могла показать правильный путь, и она иногда пыталась упросить подруг сделать что-то, что ей казалось правильным, но она никогда не заставляла их. Никогда. Смотрела своими пронзительными тёмными глазами, чуть хмурилась, но потом отступала, давая делать глупости. Да… глупости. Она не ругала никого потом, лишь лечила и успокаивала.       Лиза же всё решила сама, ничего никому не сказала, усыпила Леру, а потом ещё и… да. Потом всё пошло наперекосяк.       — И что ты думаешь? — Впервые за всё это время Катара обратилась к Лере, — думаешь, мне стоит ещё поговорить с Тоф? Или, может, мне последить за их тренировками?       — Может, тебе просто оставить их? — качнула головой Лера, переводя на подругу немного пустоватый взгляд.        — Что? Разве ты не слышала, что происходит? Эти тренировки… они странные.       — Но ведь это тренировки магии земли, а не воды, — пожала плечами девушка, — знаешь, магия воды совсем не похожа на магию земли, и покорители тоже не похожи. Так что… вероятно, Тоф всё делает так, как надо.       — Ты не понимаешь! Аанг очень чувствительный, если она будет так на него давить, то ему будет плохо, — нахмурилась Катара, в её глазах плескалось беспокойство. И, кажется, что-то ещё… вот только Лера не могла понять, что.       — Катара… магия земли очень резкая и тяжеловесная. Думаю, чтобы покорить эту стихию необходимо быть упрямым, сильным и стойким. Тоф как раз учит его этому, — Лера вытащила суп из котелка и отправила его в плошку, — к тому же, я думаю, что никто, кроме Тоф, не знает магию земли так хорошо.       — Есть ещё Лиза, — неуверенно пробурчала Катара, отводя взгляд, — то есть, не подумай, я знаю, что она сама только учится, что у неё не очень хорошо получается и что она… кхм… весьма неприятный человек, — Лера дёрнулась и ошарашено посмотрела на подругу, но та не замечала, — но она училась у многих, уверена, она могла бы подобрать метод обучения гораздо… мягче.        — …я, кажется, понимаю, что ты имеешь ввиду, но мы не можем забыть о том, что именно Тоф пришла Аангу в видениях на Болоте.       — Мы даже не уверены, что эти видения что-то значат!       — Значат, — строго оборвала Лера, тихо и спокойно, — поверь мне, значат. Тоф была суждена Аангу, — девушка заметила, как на этих словах Катара еле видно дёрнулась, — и мы не сможем этого изменить. Только она сможет научить его покорению земли. И если она использует такие методы, значит, они верные. Катара, я понимаю… ты переживаешь. Но… ты ничего не знаешь о магии земли.       Южанка нахмурилась, как хмурилась всегда, когда была с чем-то несогласна, но не могла продолжать спор. Она надулась и, отведя взгляд, кивнула. Лера понимала, что Катара всё равно решит всё сделать так, как пожелает, но успокаивала себя тем, что сама сделала всё, что могла.       — И ещё кое-что, — южанка заинтересованно посмотрела на девушку, — пожалуйста, не надо говорить плохо про Лизу.       — Но?..       — Она этого не заслуживает. Ну, то есть, возможно, заслуживает, но не так, — сбилась Лера, нервно поёжившись, — но всё равно. Ей сейчас трудно. Думаю, она запуталась.       — Но она ведёт себя так… нагло! Так… злобно!       — Знаешь, не думаю, что я могу об этом говорить, — Лера задумчиво посмотрела на дымящийся суп в плошке, — но у Лизы есть причины вести себя так, как она себя ведёт. Точнее… нет, не так. У её поведения есть одно объяснение, о котором я не могу рассказать. И… поверь, она просто не может по-другому, вот…       — Хочешь сказать, что тому, что она ведёт себя как дельфин-пиранья, есть объяснение? — недоверчиво выгнула бровь Катара, — мне казалось, всё дело в плохом характере и отсутствии воспитания.       — Характер неплохой, а воспитание… оно было страшным, — голос Леры дрогнул, она поднялась на ноги и вздохнула, — но это не я должна говорить. Прости, — она виновато улыбнулась, — я… не умею объяснять, если бы здесь была… она бы рассказала всё так, что стало бы понятно.       С этими словами покорительница воды ушла. Она подумала, что это глупое и детское завершение сложного разговора, но другого выхода из подобной ситуации придумать она не смогла. Катара бы продолжила не очень приятный разговор, а у Леры не хватило бы сил его продолжать. Брюнетка шла по каньону с супом в плошке, пытаясь найти тихое и спокойное место, где можно было бы отдохнуть и подумать. Подумать о своём поведении, о жизни, о разговорах. Лера любила думать.       Что она не любила — так это пустынные открытые пространства. Сухость камней, шуршание летящих куда-то песчинок, обилие желто-серых оттенков, всё это вызывало в ней неприятные чувства. Будто кожа высохла, будто что-то тёрло её наждачкой. Лере не нравился запах каньонов, пустошей, пустынь — запах пыли, сухости, жара. В носу из-за этого чесалось.       Другое дело Лиза. Подруге очень нравились подобные места, несмотря на то что её кожа ненавидела солнце. Покорительница земли всегда любила жару, сухость, горячий песок и нагретые камни. Лера мягко улыбнулась. Подруги, которые совершенно непохожи. Им нравятся разные вещи, они ведут себя совсем по-разному, на все ситуации смотрят с разных сторон… они подружились только благодаря Даше. Она… была тем человеком, который удивительным образом умудрялся объединять совершенно разных людей. Находила точки соприкосновения.       Вероятно дело в том, что сама Даша… будто бы одновременно любила всё. Ей будто нравились диаметрально противоположные вещи. Может, она только притворялась…       Лера нашла неплохое место, где большой и плоский камень лежал в тени сухого высокого дерева. Ну, тень — это сильно сказано. Покорительница забралась на камень и прислонилась спиной к дереву. Жара, давящее чувство, липкий воздух, переживания, головная боль — всё это смешалось, заставляло чувствовать себя выжатой. Лере казалось, что она — апельсин, который решили уничтожить ради сока. Девушка вдруг слабо рассмеялась. Вот ведь как всё вышло… только она подумала, что смогла избавиться от своих проблем, от давящих рук матери, как оказалось, что всё может стать только хуже.       Из-за неё.       Она была не готова.       Дерево скрипнуло. Оно передавало Лере своё мертвенное спокойствие. Дерево росло здесь, среди жара, камней, раскалённого песка. Оно росло, тянулось к палящему солнцу, обжигаясь, скукоживаясь, теряя живительную влагу. Лера будто видела все эти странные образы. От ростка к гиганту. Сначала всё скрыто из-за большого камня, потом этот самый камень уже стал казаться всего лишь маленьким препятствием. Трудно, тяжело. Радостно, свободно.       Лера улыбнулась. Да, наверное, ей нужно перестать так реагировать. Жизнь никогда не будет лёгкой и спокойной, всегда рядом объявятся трудности, которые надо преодолеть, чтобы затем подняться к солнцу. Она уже смогла справиться с попаданием сюда, с магией, с войной, даже… со смертью лучшей подруги. Значит, с остальным она тоже сможет справиться.       Жара будто медленно вытягивала из Леры все силы, будто схватила тонкую нить и начала тихо, осторожно тащить всё из тела. Мучительно, болезненно. Девушка прикрыла глаза. Интересно, а Хью на болоте также общался с деревьями? Они передавали ему своё настроение, свою память? Великий Баньян не просто дерево, так что он не считается. Лера вообще была уверена, что Сердце Болота связано с миром Духов.       И всё же… порой девушка думала, что на Болоте все могут чувствовать растения. Эта удивительная, практически необъяснимая связь жителей племени с их домом всегда восхищала. Лера чувствовала, как окружение помогает людям, а люди — окружению. Наверное, она и сама всегда хотела почувствовать такое же единение. И раньше она его чувствовала. Чувствовала эту удивительную, тонкую связь с подругами. А потом… сначала всё лишь немного натягивалось, а потом порвалось, и теперь Лера пыталась подобрать эти кусочки, чтобы связать их вместе, но… то ли ей не хватало мастерства, то ли кусочки рассыпались в руках, но ничего не получалось.       Надо стараться больше. Стараться, а не ныть. Лера посмотрела на остывший суп и парой движений заставила его нагреться. Она научилась этому не так давно, просто подумала, что если может топить лёд, то и нагревать воду тоже сможет. Оказалось, что её предположение правдиво.       Вот как. Она хорошо справляется с покорением воды, она может придумывать интересные способы использования своих сил, но не может придумать, как справиться с подругой. Или… или как справиться с самой собой. Это глупо. И это звучит… довольно смешно. Вот только Лера понятия не имела, ей смеяться или плакать. Ни того, ни другого не хотелось.       На небе было ни облачка, но покорительница чувствовала, практически кожей ощущала приближение грозы. Она просто знала, что вскоре должны появиться тяжёлые свинцовые тучи, которые грозно нависнут над всем каньоном, провисят так некоторое время, нагоняя тоску, а после прольются ледяной водой, смывая грязь, припечатывая к земле пыль, радуя редкие растения и давая надежду животным, что прячутся в расщелинах. Но Лере, почему-то, не приносили эти мысли облегчения. Она лишь чувствовала нарастающее напряжение, тревогу. Что-то надвигалось.       Быть может, всё дело в том, что уже совсем скоро они должны были найти библиотеку и вероятный путь в тот мир. Леру… это напрягало. Ранее она думала, что будет чувствовать радость, облегчение. Сначала из-за того, что сможет вернуться домой, после из-за того, что они найдут то, что было важно Даше. Теперь… Лере казалось, что они идут к чему-то страшному. К чему-то очень странному.       В супе плавала разваренная картофелина. Абсолютно разваренная. Лера склонила голову. Да. Почему-то сейчас она чувствовала себя вот этой самой картофелиной, что плавает в супе из остатков.       ***       Три дня, бессонные, наполненные переживаниями, сменами повязок, бесконечными изготовлениями дополнительных лекарств и тратой безумного количества полезного мёда. И, знаете, я способна была это пережить. Даже несмотря на жуткую головную боль из-за тотального недосыпа. В конце концов, плюс во всей ситуации был — я тратила энергию, как ненормальная, и приступов не было. Однако… всегда есть какое-то однако, но…       Принц Зуко. Нет, он помогал с перевязками, таскал воду, искал еду… но его было просто невозможно заставить уснуть! Да и вообще, он постоянно лез, ворчал, и чем больше он не спал, тем более раздражённым он становился. И из-за этого Зуко всё больше сходил с ума, умудрялся замечать в моих действиях какие-то подвохи. Кажется, уже к вечеру второго дня он уверился в том, что я что-то замышляю, начал проверять лекарства и огрызался. В общем, да, недосып определённо очень плохо влияет на Зуко. Ему нельзя не спать.       Как минимум по той причине, что из-за его поведения у меня начинается что-то вроде мигрени. В итоге всё, что я смогла придумать — подлить Зуко наспех сделанный настой от укачивания. Побочный эффект — долгий и крепкий сон. Ха, вот так вот, не смейте связываться с человеком, который прекрасно разбирается в лекарствах! Правда, принц всё же не дурак, а потому проснувшись сильно на меня обиделся. Сверлил грозным взглядом и наказывал меня молчанием. Я, собственно, не против, тем более после сна у него в голове прояснилось и подозревать меня во всех грехах перестал. Спасибо ему.       Утром третьего дня я чувствовала себя вывернутой наизнанку, помятой, грязной и вообще полумёртвой. Будто вся моя кожа покрылась какой-то сальной плёнкой, в глаза насыпали камаз песка, а во рту кто-то будто сдох. Что сказать, я практически всё время проводила рядом с Айро, на себя времени не было. Да, собственно, даже если бы я и тратила на себя драгоценные секунды, разницы практически не было бы. Я и так постоянно сонная, с постной рожей, лохматая и, последнее время, не особо чистая. Так что…       Нет, зубы всё равно следует почистить. У нас ещё остался порошок, насколько я помню. Да, когда разберусь со всем этим, так сразу… вырублюсь. А потом почищу зубы и умоюсь.       Сегодня на рассвете я заметила, что Айро, вроде бы, легче. Он дышал спокойнее и, кажется, ему снился сон. Это важно, ведь значит, что он, наконец, вышел из небытия. Я потянулась, зевнула и потёрла глаза. Что ж, видимо, генерал должен скоро очнуться. Это значит, что я могу позволить себе уснуть, часика на два.       — Так. Айро стало намного легче, — пробормотала я, отдавая Зуко плошку с разбавленным мёдом, — по моим подсчётам он должен будет очнуться сегодня-завтра. Если вдруг что-то будет не так, разбуди меня.       — Что?       Я отползла к стене и стала укладываться, а точнее просто упала на бок и прикрыла лицо рукой. Когда очень хочется спать, всё вокруг кажется идеальной кроваткой, мягкой и удобной.       — Ну, пни меня, тряхни, ударь… я сплю чутко, так что проблем… не возникнет… — мои глаза закрылись, а веки были настолько тяжёлыми, что я поняла, что не подниму их по меньшей мере час.       — Нет. Ты сказала, что что-то может пойти не так. Что именно? — принц Зуко говорил удивительно спокойно. Хотя, может, мне так лишь казалось, ведь я почти заснула…        — Ну… дыхание тяжёлое… температура… лихорадка… ещё… что-то…       Я ещё что-то пробормотала, но всё же умолкла. Сложно заснуть во время разговора, тем более мне. Я и так-то всегда засыпаю с трудом. Вот и в этот раз я очень долго лежала рожей в стену, дышала пылью и плесенью и думала о всяком. Например, о том, куда катится моя жизнь.       В тринадцать лет я точно знала, что будет дальше — доучиться до выпускного, поступить в институт на филологию, доучиться до конца и, скорее всего, начать работать в школе. Никогда не хотелось там работать, ведь я не способна прогибаться под наглых детей и их родителей, но другого выбора у меня, вроде как, не было. Сдать русский язык, английский, литературу, возможно, обществознание и историю — это я могла, а по поводу остального у меня были сомнения. Ну, не только у меня, но это не так уж важно.       А потом… всё поломалось. Я отгоняла от себя плохие мысли, пытаясь сосредоточиться на одной цели — попасть домой, вернуть всё назад. Но если подумать… вернуть всё не выйдет. Даже если я окажусь дома… всё будет совсем не так, как раньше. Я потеряла три года, совершенно точно изменилась. Я, чёрт возьми, жила в племени! На Болоте! Среди магов! Это точно повлияло на меня, пусть я пока не знаю точно, как.       Я, мать его, воевала. Я была в гуще средневековых фэнтезийных боёв, я уже не тот тихий подросток-книголюб. Я, конечно, всё ещё люблю читать, этого не отнять, но… эхх… Не в этом дело. Я привыкла к иной пище, к иному быту. Я выучила письменный китайский и практически забыла школьную программу английского. Я научилась латать раны и готовить травяные настои, мази и бальзамы. Я вся в шрамах, которые на случайность списать трудно.       Я. Убивала. Людей.       От этой мысли я вздрогнула. Я убивала людей. Скольких уже? Даже сосчитать трудно. Может, каждый раз, когда я лечила раненых, я думала, что так смогу… исправить это. Что количество спасённых мною перевесит. Не знаю. Но… это просто так не пройдёт. Я убивала людей, пусть они и были моими врагами. Нет, я не чувствую себя ужасно, но всё-таки… сложно объяснить, но это слишком сильно повлияло на меня.       А если родители узнают? Папа, возможно, сможет понять меня, но мама… уверена, в её глазах я стану чудовищем. Чудовищ не прощают.       Я закусила губу. Да. Возвращение будет таким же тяжёлым, как и попадание сюда. А может и тяжелее, ведь я буду одна. Люди, которые поддерживали меня всё это время, исчезнут навсегда… и, боюсь, я всё-таки поддамся тоске, пусть и на некоторое время. Да…       Там мир и спокойствие, там вселенная стен, там всё чётко и по правилам, а здесь… здесь страшнее, опаснее… свободнее. Вот, я это сказала. И что мне с этим делать? Я не знаю. Но мне кажется, что здесь мне… легче дышать. Это пугает, на самом деле. Слишком пугает. У меня есть подозрения, что если я вернусь, то почувствую себя в клетке. С другой стороны… в этой клетке со мной будет семья. Те люди, что дали мне жизнь, что растили меня. И я навсегда останусь там с ними.       — Дядя…       Голос Зуко был очень тихим, что меня удивило. Я всё ещё не заснула, прошло-то где-то полчаса-час, и вот очнулся генерал Айро. По-хорошему я сейчас должна подняться и проверить его, но… не хочу влезать в разговор. Особенно сейчас, когда в мозгу у меня стучит только мысль о том, что я убийца. Я со своей скорбной рожей только всё испорчу, да и вообще, мне нельзя вмешиваться в важный семейный диалог. Правда, подслушивать я бы тоже не хотела, но тут уж извините, мне для этого пришлось бы уходить спать на улицу.       В принципе, ничего нового я не услышала. Зуко захотел научиться новому, Айро согласился его учить. Канон не изменился. Я нахмурилась. Мне ведь теперь до самого Ба Синг Се с ними идти. В городе уже можно будет попробовать добраться до команды, но кое-что меня останавливает. Во-первых, будет очень подозрительно выглядеть мой побег. Во-вторых, есть у меня ощущение, что бомжам из Нижнего кольца путь выше заказан. С этим нужно будет что-то сделать. Нужно будет что-то предпринять…       Ухх, голова раскалывается, не могу нормально подумать…       — Не думал, что Зуёк останется… — донёсся до меня как сквозь слой ваты голос Айро. Я секундно нахмурилась. Пожалуйста, не надо, это не я, это тряпьё тут бесхозное валяется… — девочка так отчаянно хотела вернуться к своим друзьям…        И всё ещё хочу, пожалуйста, не напоминайте мне о моей же тупости!       — Она хотела тебе помочь, — нет, принц Зуко, я просто не хотела в глазах всех вокруг казаться тварью, это разные вещи, — сидела здесь… мало… наконец спит…       Кажется, я начинаю засыпать, поэтому и слышу всё через раз. А ещё Зуко по какой-то причине почти шепчет, так что… да, слышимость так себе.       Они ещё что-то говорили, и я более чем уверена, что по крайней мере часть была про меня. Наверняка обсуждали моё странное решение остаться. Не могу их винить, не могу…       Перед тем, как провалиться в долгожданный сон, я почувствовала лёгкие шаги, будто кто-то приблизился ко мне, а после на меня что-то упало. Последнее, что я чувствовала — кто-то подтыкает мне тряпку, которая служила всем нам одеялом. Хм…       Наверное…       Спасибо…       Знаете, порой бывает такое, что ты засыпаешь, проваливаешься в темноту, такую тёплую, мягкую и обволакивающую, а потом тебя резко будят, и кажется, что прошла от силы секунда? Вот, вот именно это со мной и произошло. Разбудил меня громкий взрыв, от которого я подскочила, как ошпаренная. Сердце в страхе забилось, и первые несколько мгновений я отчаянно озиралась, пытаясь найти врагов. Мне казалось, что я каким-то образом попала на поле боя. И слава Богу, на самом деле я всё ещё лежала на пыльном полу носом к стене. Под грязной тряпкой, которую мы именовали одеялом.       Решив, что мне только показалось, что кошмары из-за стресса и недосыпа начали пугать меня так, что я аж стала просыпаться, я потёрла лицо и собралась лечь обратно, но тут взрыв повторился. Вздрогнув, я постаралась встать, но запуталась ногами в одеяле и чуть не упала. Чёрт… мой заслуженный отдых… ну, ладно, засну ночью. Как нормальный человек. А сейчас… стоит привести себя в порядок и потренироваться. Или наоборот.       Сложив одеяло и поднявшись, наконец, на ноги, я заметила, что недалеко от меня стояла плошка, в которой находилась… жареная картошка? Ох, нет, пережаренная картошка. Практически в уголёк. Но картошка, точно. С каким-то замызганным куском бумаги рядом. Я с сомнением подняла оставленный «подарок» и записку. Кто-то накарябал углём очень и очень кривое послание, да ещё и бумажку смял. Судя по всему, человек, писавший это, сильно нервничал.       «Если проснулась — съешь. Ты давно не ела. Ты можешь заболеть…»       А потом кусок обуглен. Очень, очень странно. Но, собственно, чего я ожидала? Тут надо удивляться, что записка вообще есть. И что есть эти съедобные угли. Удивляет ещё и то, что вот это произведение кулинарного искусства приготовил мне явно Зуко. Это его навыки готовки на таком… недосягаемом уровне. Мне… надо его поблагодарить, наверное. Чёрт, это странно…       Кое-как жуя угольки со слабоватым привкусом картошки, я убеждала себя в том, что всё, в общем, нормально и правильно. Я, вроде как, вылечила его дядю. Это — благодарность. Правда, у меня от неё вполне может заболеть живот, но всё же… всё же…       Покончив с картофелем, я покопалась в сумке, вытащила все банные принадлежности, подхватила уже пустое ведро и всё же выползла наружу. Вообще, мне не было нужды прятаться, так как у этого дома полностью отсутствовала половина, и все мои поползновения были прекрасно видны, по крайней мере, Айро. Принц Зуко был слишком занят тем, что отлетал на огромные расстояния после каждого взрыва. Так, отлично, мне придётся создать ещё больше мазей от ссадин и синяков. Намного больше.       Я шла к реке, держа в руках такое дорогое моему сердцу мыло из дёгтя, зубной порошок и тряпку-полотенце. Единственный водоём находился достаточно далеко, так что я решила, что за то время, пока я буду идти обратно, все мои мыльные старания пойдут насмарку. Я запылюсь и вспотею, и всё это несколько раз. А Зуко ведь сюда по несколько раз на дню бегал, да ещё и с ведром. Завидую его выносливости и целеустремлённости.       Моя голова ужасно болела, и эту боль я прекрасно знала. Приближалась внезапная, резкая гроза. Погода слишком неожиданно меняется, и моя голова пытается изо всех сил донести это до меня. «Обожаю» эту способность, она абсолютно бесполезная и потрясающе вредная. Но что поделать, это у меня врождённое, от такого не избавляются.       Берег реки весь был завален гигантскими камнями. За некоторыми из них можно было легко спрятаться, что мне, несомненно, нравилось. Бесцельно побродив по берегу, послушав звонкий, задорный голос быстрой и мелкой речушки, посмотрев на яркий блеск воды, я, наконец, выбрала самое удобное место с наиболее большим валуном и скинула все вещи. Можно было не бояться, что кто-то сопрёт их, ведь кроме нас с Айро и Зуко здесь никого не было.       Отойдя от реки, я начала разминку. Пришлось потратить на это много времени, всё же я три дня проторчала в одной и той же позе, практически не разгибаясь. Мне казалось, каждая мышца во мне затекла. Ужас какой… заниматься под палящим солнцем было трудно, но я заставляла себя. Мне предстоит ещё много битв впереди, нельзя расслабляться. Я должна быть сильной, если не хочу сдохнуть. Хотя… в нынешней ситуации я могу помереть просто от собственной энергии, так что… а, не суть.       Устав и пропотев, я почувствовала себя… лучше. Да, видимо, мне не хватало тренировок, кажется, я стала зависимой от этого всего. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Наверное, всё же хорошо. Зайдя за свой валун, я с превеликой радостью стянула грязную одежду и свалила её рядом с другими вещами. Было так жарко, что я практически не почувствовала разницы. Минуту я просто стояла, скрытая камнем, а потом, повинуясь какому-то странному детскому порыву, сделала шаг вперёд, вытянула руки вверх, развела их в стороны и потянулась, подставившись солнцу. Обжигающие лучи коснулись кожи, мне показалось, что они оставят на ней видимые следы.       Я прищурилась и улыбнулась. Хорошо. Спокойно. А где-то вдалеке взрывы.       Осторожно коснулась пальцами ноги воды. Та оказалась на удивление прохладной, из-за чего по телу пробежала толпа мурашек. Немного щекотно. Зашла в реку по щиколотки, немного постояла, пальцами вороша мелкие камешки и песок, походила, почему-то не решаясь пойти дальше. Странно, но впервые за долгое-долгое время в голове не было ни единой мысли. Так… спокойно и приятно, удивительно.       Оказалось, что речка очень мелкая, в самом глубоком месте мне было по грудь. Я несколько раз окунулась с головой, с удовольствием отмечая, как становится чуть легче. Освежающая прохлада. Ещё немного поплескавшись в воде, удовлетворяя своё по истине детское желание повеселиться, я направилась к берегу за мылом. Веселье и прохлада, конечно, хорошо, но чистота — залог здоровья, особенно в походных условиях. Я, конечно, не боюсь, например, налысо побриться, если бы вши внезапно появились в моей жизни, но я понимаю, что могут выявиться проблемы и похуже.       Мне всегда нравился крепкий запах дёгтя. Такой терпкий, растительный. Это единственный сильный запах, на который у меня никогда не было аллергии, что тоже несомненный плюс. Мне в принципе очень нравились травяные запахи, запахи полевых цветов, хвои, грозы… запах сирени. Но дёготь… дёготь был среди фаворитов, если можно так сказать. Такой… горький.       С мамой пришлось сражаться за возможность пользоваться дегтярным мылом. Хехе… она была убеждена, что я должна использовать что-то цветочное или сладкое. Я… затрудняюсь сказать, почему она так решила. В любом случае, я победила. Я хотела пахнуть дёгтем — я пахла дёгтем.       Что ж, на всю помывку-постирушку я потратила часа три. Не только из-за страстного желания поплавать, но ещё и из-за того, что пришлось ждать, пока одежда высохнет. Солнце палило, как ненормальное, так что я не застряла в реке надолго. Правда, судя по всему, я-таки умудрилась слегка загореть… не то, чтобы это была проблема, просто факт. В принципе, я не слишком опечалилась из-за того, что пришлось проторчать тут столько времени. Я привела себя в порядок, немного успокоилась и расслабилась. Эх, надо, наверное, изредка отдыхать вот так.       Вдалеке всё ещё раздавались взрывы. Господи, серьёзно, он настолько целеустремлённый? Он готов себя прибить, чтобы выучить приём, но не готов попробовать понять, что делает не так? А мне ведь потом его лечить. И, зная, как он относится к моей персоне и к моему лечению, мне придётся тяжело. Я шишку его еле обработала, уверена, раны на других частях тела мне придётся осматривать после того, как я вырублю принца. Это единственный вариант.       Как бы то ни было, назад я шла в приподнятом настроении. Должно и в моей странной жизни происходить что-то хорошее. Мокрые волосы быстро сохли под обжигающими касаниями солнца, сухой ветер играл роль фена, чистое тело свободно дышало… даже голова, казалось, болела меньше. Умела бы я свистеть, точно бы насвистывала какую-нибудь мелодию, но увы. Мне оставалось только напевать. Всё равно никто не слышит, так что не страшно.       Охотиться не было смысла, да и оружие своё я оставила, так что даже если бы я захотела, ничего бы не вышло. Странно, но я не чувствовала себя… беспомощной. Обычно, когда приходилось снимать наручи, ощущение было… ужасное, будто с меня стянули всю одежду, а сейчас мне спокойно. Может, я просто слишком устала от всего происходящего, чтобы бояться. Может, я слишком занята взрывами…       Когда я поднялась к домику, то первым делом закрыла лицо. В воздухе плотной массой стояла пыль. Практически ничего не было видно, от одного вдоха хотелось вычихать всю слизистую носа. Айро стоял в отдалении, держался за рану и только печально качал головой. Я бочком подобралась к нему.       — Вы в порядке? — генерал лишь через несколько мгновений посмотрел на меня и улыбнулся, — только сегодня очнулись, а уже на ногах…       — А ты долго не спала, но тоже не отдыхаешь.       — У меня была пара часов, — отмахнулась я, — надеюсь, Вы понимаете, что мне в любом случае сейчас придётся сменить Вам повязки? Я знаю, Вы тренируете Зуко, но можно сделать перерыв, — в этот момент принц вновь взорвался и спиной проехал несколько метров по направлению к нам, — я уверена, что нужно сделать перерыв.       — Вероятно, ты права. Боюсь, Зуко до сих пор не может понять, что делает не так, — скорбно прохрипел Айро, наблюдая за тем, как его пыльный племянник поднимается на ноги.       — Зато он старается.       А что мне ещё сказать? Зуко — упрямый, как стадо баранов, он будет биться головой в стену, пока та не рухнет. И сейчас он именно этим и занят. Я покачала головой.       — Старается, это правда. Но, боюсь, этого мало, — генерал, вздохнув, направился к Зуко, а я, немного понаблюдав за этим, пошла к дому.       Положив вещи к сумке, я достала чистые бинты, мазь, несколько нужных тряпок. Ждать Айро пришлось не так уж долго, он очень скоро появился, сел на своё место и поморщился. Вот, теперь начал показывать, что ему больно. Перед Зуко старался выглядеть так, будто ему всё нипочём.       — Значит, перерыв?       Я даже не успела закончить, как раздался взрыв. Поморщившись, я сначала взглянула на улицу, где снова поднялась пыль, а после перевела взгляд на Айро. Тот хмурился, пристально вглядываясь в поднявшуюся пыль, и чуть покачивал головой.       — Значит, нет.       — Увы, — кивнул генерал, — Зуко… думает, что так добьётся результата.       — Так он добьётся только кучи синяков и дыр на одежде, и поверьте, я их не буду зашивать.        Айро усмехнулся, но взгляд у него всё ещё был печальным. Я не знаю, что можно было ему сказать, чтобы успокоить, ведь я прекрасно понимаю, что никак не смогу этого сделать. Зуко — упёртый, твердолобый и мало кого слушает, он всё равно будет творить, что в голову взбредёт, а его дяде остаётся только терпеть, волноваться и печалиться. А мне… ну, тоже терпеть, но в меньшей степени.       Перевязка теперь занимала меньше времени, ведь Айро помогал, по возможности. Мы не говорили, так что мне было легче. Ожог хорошо заживал, так что я даже особо не волновалась. Хуже не сделала, и на том спасибо. Я жмотяра та ещё, так что я старалась хоть немного, но экономить мазь, но, естественно, всё насмарку. Нет, я не жалею, просто думаю о том, что придётся постараться, чтобы сделать её самостоятельно, так как снова тратить деньги я не хочу.       — Признаюсь, я удивился, что ты не вернулась к своим друзьям, — я еле заметно дёрнулась, — мне казалось, что ты больше всего хотела именно этого.       — Да, я… просто так сложились обстоятельства, — я чувствовала, что генерал смотрит на меня, и я совершенно не знала, что сказать, — а ещё Вы были ранены и…       — Я всего лишь хотел сказать спасибо, — рука Айро внезапно легла мне на плечо, заставив вздрогнуть, — тебе нет нужды искать оправдания. Я лишь рад, что ты оказалась здесь. Не знаю, как бы мы справились без тебя.       — …рана только выглядит очень серьёзной, но, на самом деле, можно было бы справиться и без меня, так что…       — Тебе нужно научиться принимать благодарности, — я слышала, как Айро усмехнулся.        — Да… пожалуй… пожалуй, я закончила, — я чувствовала, что внутри всё будто остановилось, перестало работать, а воздух в лёгких внезапно превратился в камень, — Вам… нужно немного посидеть здесь, а я… попробую отговорить Вашего племянника от самоистязания.       Из дома я сбежала, ощущая на спине слишком внимательный взгляд, чувствуя, что мозг отказывается работать и переваривать полученную информацию. Спасибо… спасибо, блин. Я хотела Вас бросить! Чуть не заорала об этом прямо Вам в лицо! Меня не за что благодарить, совершенно не за что. Я ведь просто опоздала, поэтому мне пришлось остаться, а так… я бы ушла. Меня нельзя благодарить.       И вообще, я ничего не сделала! Я только чуть-чуть облегчила заживление, всё! Я не помогла генералу очнуться раньше, не успокоила Зуко, вообще ничего не сделала! Я вцепилась ногтями в плечи, и долгая неприятная боль хоть немного привела меня в себя. Ладно… ладно, я допускаю, что с их стороны это кажется в какой-то степени благородным, что я осталась с, по сути, врагами, а не с друзьями, да ещё и для того, чтобы лечить их. Да, наверное, со стороны это выглядит неправильно. Определённо.       Но от этого ничуть не лучше!        Очередной взрыв заставил меня вздрогнуть и повернуться к звуку лицом. Из облака песка и пыли, плотного и огромного, вылетела спина Зуко. Принц проехал по земле к моим ногам, и теперь я смотрела на него сверху вниз, глупо моргая. Парень некоторое время не подавал признаков жизни, и мне даже показалось, что он выбил из себя всё, что только можно, но вдруг он поморщился, как от боли, захрипел и, приподнявшись, приоткрыл глаза. Сначала он часто моргал, пытался сфокусировать взгляд. Я только надеялась, что принц не заработал себе сотрясение. Будто шишки ему мало… ну, она хоть поджила.       Зуко наконец-то рассмотрел, кто ему загораживает солнце, и привычно нахмурился. Согласна, моя физиономия не так красива, как небо. Его Высочество что-то для себя понял и, хмыкнув, стал подниматься. Я лишь вздохнула.       — Должна Вас предупредить, что зашивать одежду не собираюсь, — я сложила руки на груди и приподняла правую бровь, — а ещё мне бы не хотелось тратить лекарства из-за того, что Вы решили себя прикончить.       — Это тренировка, — буркнул Зуко, и, несмотря на то, что я смотрела ему в затылок, можно было точно сказать, что он сейчас морщится от боли.       — Меня на тренировках гоняли до полусмерти, били, впечатывали в валуны, закидывали ледяными стрелами, топили и жгли, но до такого состояния не доводили, — я обошла принца, и постаралась посмотреть ему в лицо, что сделать было трудно, ведь несчастный согнулся в три погибели. Бедолага, видать, всё себе отбил, — Вы так не научитесь чему-то новому, а превратитесь в глухого и побитого лежачего больного. Уверена, что нам обоим очень не нравится такая перспектива.       — Я знаю, что делаю! — отмахнулся от меня Зуко. Так, руки в полном беспорядке, в ссадинах, царапинах и ожогах, лицо тоже слегка пострадало… уверена, вся спина будет выглядеть как одна огромная гематома.       — Я этого не отрицаю. Вот только Вы явно не думаете о последствиях.       — Ты не понимаешь! — взорвался покоритель, вскидывая руки, и тут же скривился, — я должен выучить этот приём. Я должен стать сильнее.       — Но не посредством смерти от переутомления, — я покачала головой, — сейчас Вам нужно отдохнуть, восстановить силы… энергию…       Зуко как-то дёрнулся, сфокусировав взгляд на мне. Застыл, явно что-то обдумывая, а потом резко придвинулся, хватая за запястья. И если с правой рукой проблем не возникло, то стоило ему прикоснуться к левой, как я тут же резко отдёрнула её и, стыдно сказать, чуть не вмазала принцу по щеке. Не надо. У меня нервы.       — Ты права, — серьёзно? Я покосилась на него с подозрением. Ой, страх, у него в глазах зажегся какой-то маниакальный огонь, — верни мне мёд!       — Что?       — Твой мёд. Когда я его использовал, то чувствовал, что становлюсь сильнее! — Зуко слегка тряхнул меня, а я уже ясно ощутила, что происходит нечто нехорошее.       — Да, у него есть такой эффект. Но…       — Значит, если я его использую, то смогу вызвать молнию, — передо мной стоял вдохновлённый наркоман-фанатик. Как это иначе назвать, я не знаю. Мне не было страшно, однако то, как Зуко на меня смотрел — со смесью угрозы, надежды, больного возбуждения — меня волновало. Очень сильно. Вроде бы мёд не вызывает привыкания, так что тут, видимо, в другом дело.       — Принц Зуко, должна сказать…       — Это необходимо, понимаешь?! — он снова дёрнул меня за руку, заставив поморщиться.       Нет, если так дальше пойдёт, я ударю его в кадык и вырублю.       — Да, конечно. Но давайте подумаем, — даже не логически, просто, — мёд лишь кратковременно даёт усиление, и я не знаю точно, сказывается ли это на магических способностях, — как опасному психу объясняю, ей-богу, — даже если это и сработает, в чём я сильно сомневаюсь, то лишь на пару минут…       — Этого должно хватить. Этого хватит для создания молнии, а после я смогу всё сделать сам! — мне бы такую уверенность хоть в чём-то.       — Успешность любого приёма зависит от техники, а не от силы, — тут приврала немного, но что мне ещё делать? Эта зараза начал разогреваться… и моему запястью больно, — а я не могу постоянно скармливать Вам мёд. Его и так слишком мало.       — Ты должна!       — Нет, — я поняла, что моё запястье как-то странно колется, и дело не в том, что Зуко неосознанно начал обжигать мою кожу, — это опасно, бессмысленно и глупо.        — Ты не можешь так поступать! Мы должны сделать всё возможное, чтобы…        — Я знаю, насколько Вы упрямы, но поверьте — я ещё хуже, — я улучила момент и вывернула руку, освобождаясь от захвата. Ощущение огня на коже осталось, но покалывание вмиг прекратилось, да и чувствовать я себя стала чуть хуже. Будто… устала. Снова. — Вы не получите мёд. И я советую всё-таки немного передохнуть.       — Ты!..       — Зуко! — генерал Айро, нахмуренный и держащийся за бинты, шёл к нам. Я, чуть покачнувшись, отошла на пару шагов назад, — думаю, мы можем продолжить обучение. Зуёк, — он положил мне руку на плечо, — думаю, тебе нужно отдохнуть. Ты выглядишь уставшей.       Поверьте, я и чувствую себя ужасно. Кивнув, я поплелась в домик, понимая, что мне действительно нужно отдохнуть. Ноги были слабые и не держали меня, а глаза закрывались. Это слишком странно. Я чувствовала себя хорошо, а тут вдруг… ладно, уверена, это всё переживания. Из-за разговора с Айро… из-за ссоры с Зуко…       В домике я на всякий случай положила коробочку мёда себе во внутренний карман на груди — туда ведь Зуко не полезет, да? Ну, это на всякий случай. Предосторожность…       Я легла на своё место, носом к стенке, свернулась калачом и закрыла глаза. Нет, мне определённо всё это не нравится. То с энергией всё было в порядке, то теперь она уходит в никуда. То Зуко относительно спокойный, то набрасывается на меня с бредовыми идеями. То я живу спокойно, то меня благодарят ни за что.       Мне это не нравится. Слишком многое надо обдумать. Слишком долго ждать. Слишком сложно. Слишком давит.       Взрыв, который я услышала перед тем, как заснуть, был намного громче. И, судя по моим ощущением — сильнее, ведь я его почувствовала…       ***       Лера скривилась, но тут же успокоилась. Ей не очень нравилось смотреть на то, как Катара лезет в процесс обучения Аанга магии земли. Она понимала, что южанка просто очень беспокоится, что хочет как лучше, но она не помогает, наоборот, вредит! Сама Лера бы ни за что не влезла в обучение иной стихии, она ведь маг воды, она не понимает, например, огонь или землю. Но Катара считала, что раз она стала первой сифу Аанга (на самом деле минимум второй, после Пакку… а ведь до этого были маги воздуха, Джонг-Джонг…), то лучше знает, как его учить, хотя это не так.       Пакку научил Аватара многому, и он не использовал «мягкий» метод. Он заставлял мальчика работать, справляться с ошибками, заливал его, вмораживал в лёд, и это дало результат. Но Катара, почему-то, не хотела об этом вспоминать. И сейчас, когда Тоф, по сути, использовала тот же метод, что и Пакку, покорительница воды возмущалась. Лера не могла этого понять, но у неё были подозрения, что всё дело в том, что Тоф — девушка.       С какой-то стороны, наблюдать за этим было даже весело, но Лера хотела, чтобы обучение Аанга проходило хорошо и спокойно. Она хотела, чтобы Аватар стал сильнее, а для этого мало обучиться техникам, нужно… научиться быть магом другой стихии. Лера не могла этого объяснить, но ей казалось, что обучение Аватара заключалось не столько в том, чтобы стать мастером всех стихий, сколько в том, чтобы погрузиться в культуру всех народов, понять их. Ведь Аватар буквально совмещает в себе всех и вся, он показывает, что единство народов возможно.       А Катара пытается спрятать Аанга от влияния культуры и нравов Царства Земли. Лера не совсем могла понять, старается южанка оставить мальчика в законсервированном состоянии воздушного монаха, или хочет, чтобы он был больше похож на мага воды, но чувствовала, что это неправильно. Однако не решалась говорить об этом. Всё же… в этой ситуации Лера была лишней.       Тем более Аанг вполне справлялся сам. Лера видела, как он говорил с Катарой, и пусть ему самому обучение Тоф казалось страшным и обидным, он считал, что так правильно. Мальчик пытался понять саму суть стихии земли, и хотел донести до Катары, что та ему немного мешает. К сожалению, так как он не хотел обидеть свою возлюбленную, то выражался очень мягко и метафорично, поэтому южанка лишь уверилась в своей правоте и пообещала поговорить с Тоф. Аанг только руки в бессилии опустил. Бедолага.        Смотря на него, Лера подумала, что нужно быть твёрже, когда пытаешься поговорить с человеком, пусть даже тот может обидеться. И, на самое деле, девушка решила, что эта её мысль, скорее, не к Аангу и его коммуникативным навыкам относится, а к ней. Поэтому, предварительно хлопнув себя по щекам, она направилась на поиски Лизы. В животе всё крутилось, и руки немели, как перед ответом у доски или перед боем. Хотя нет, перед боем было не так страшно.       Небо наполовину закрылось тяжёлыми, тёмно-серыми тучами с вкраплениями фиолетового. Рыжее небо с золотыми прожилкам неохотно сдавалось наступающей темноте. Лере показалось, что она слышала грохот грома, приглушённый, почти призрачный. Это нервировало. Это казалось каким-то странным, ужасающим предзнаменованием.       Лиза нашлась, лежащая под закатным солнцем в пыли лицом вниз. Потная, усталая, она тяжёло дышала и что-то тихо ворчала. Кажется, она проклинала какие-то валуны, какие-то упражнения и несвежую морковь. При чём тут морковь, Лера не знала, и, хоть ей и было любопытно, разбираться она не хотела.       — Лиза… ты как? — она решила, что всё же не стоит сразу начинать неприятный разговор.        — Так, будто на мне возили гору, — промычала Лиза, переворачиваясь на спину, — а потом под эту самую гору закопали…        — Ох… ясно, — Лера нервно дёрнула уголком рта, — знаешь… я пришла поговорить.       — Валер, я сдохла, давай не сейчас, а? — прохныкала девушка, отворачиваясь.        — Нет, сейчас! — Лера подошла и встала рядом, — Лиза, давай ты просто меня выслушаешь, хорошо? Это важно!       Рыжая пару минут скептически осматривала подругу, после чего прикрыла глаза и махнула рукой.       — Х-хорошо… — Лера заломила руки, тяжело вздохнула, — слушай… я знаю, что нам сейчас трудно. Я понимаю, что многое произошло. И… и знаешь, мне кажется, что ты слишком это в себе держишь…       — Лер, я же говорила…       — Нет, выслушай меня! — девушка махнула руками и начала нервно расхаживать туда-сюда, — слушай… мне тоже тяжело. Мне страшно. Я не знаю, что происходит, и не знаю, что нам делать. То есть… я знаю, что мы пойдём в библиотеку, будем искать путь домой, но… но знаешь, я не знаю, что мне делать дальше, что нам всем делать дальше… и… это пугает, я знаю, но я думаю, если мы будем честны друг с другом, я думаю, так мы сможем… мы разберёмся…       — Лера, окей, хорошо, я тебя услышала, — Лиза внезапно поднялась на ноги и схватила подругу за предплечье.       — Но я не…       — Ты хочешь знать, что будет дальше, так? — покорительница земли странно дёрнулась, будто пытаясь успокоиться, — слушай, я вот что скажу: хрен знает. Ты говоришь, что хочешь идти в библиотеку…        — Я не так сказала…       — Вот что: я не хочу туда идти, окей? Я должна, потому что это то, чего хотела Зуй, но знаешь, не хочу! — Лиза дёрнула Леру за руку, отошла на пару шагов, нервно запустила пятерню в волосы и отвернулась от подруги, — потому что я изначально считала эту затею тупой. Потому что это бессмысленно! И знаешь, что?       Она резко повернулась на пятках и улыбнулась, хотя это было больше похоже на оскал. Безумный такой. В зелёных глазах сумасшедшими огненными всполохами отражалось закатное солнце.       — Если мы найдём хренову возможность попасть домой, всё рухнет нахер! Потому что я знаю, что ты уйдёшь!       Лиза ткнула в Леру пальцем, почти толкнула, а после взмахнула рукой, чуть не задев лицо подруги. Покорительница воды заставила себя остаться на месте, но внутри у неё всё перевернулось, и голова похолодела, будто её окружил лёд.       — Лиза, я не…       — Вот только не надо меня успокаивать, ладно? Я не тупая! — Выплюнула Лиза, пиная перед собой воздух и случайно подняла из земли каменную пирамидку, — знаешь что? Я в жизнь не поверю, что ты отказалась от своей идиотской идеи вернуться! У тебя же там семья-я-я!        Последнее слово девушка протянула, специально повысив голос, практически запищав.       — У тебя там мать, что ездит на тебе, как я на Гоше, только знаешь, с Гошей я обращалась и то лучше, а он — хренов таракан!       — Лиза…       — Там твой братик, маленький даун-садист, который считает тебя не более, чем принадлежащей ему собачкой!       — Лиза!       Тучи всё бежали вперёд, прикрывая небо. Солнце практически скрылось за горизонтом, начал дуть прохладный ветер, путающий волосы.       — И я в жизни не пойму, какого хуя ты к ним хочешь вернуться! Типа, окей, окей, у всех свои странности, Зуй тоже домой тащилась, но у неё хоть всё не так плачевно было! — Лиза истерично засмеялась, но в уголках глаз у неё поблёскивали маленькие солёные капельки, — я знаю, что ты у нас житель розовой страны мечтаний, у тебя везде все добрые, милые, приятные, цветочки-радуга-облачка!       Лера почувствовала, будто её ударили чем-то раскалённым и тупым. Она вздрогнула, ощущая, как страшные, колючие мурашки начали ползти по коже. Девушка захотела что-то сказать, но воздуха не оказалось. Она открыла рот для вдоха, но ничего не получилось. А Лиза продолжала.       — И, блин, знаешь, я пытаюсь как-то укрыть тебя. Спрятать от всей этой грязи, от этого ужаса. Да, да, я типа трус, но тут происходит такая адова… такой кошмар, что я не могу… — Лиза истерично хихикнула, дрыгнув плечами, — но ты… ты всё равно лезешь, всё равно! Я не понимаю, дура ты или просто наивная! Я знаю, знаю, что этот мир не для тебя…       — Лиза, пожалуйста, прекрати…        Какой-то жар, болезненный, страшный, неправильный распространялся по телу. У Леры горело всё, ей казалось, что кожа на лице, на руках, даже на ногах плавилась, варилась. Сердце стало стучать так быстро, что было больно. В горле застрял ком, который крутился, ворочался, раздражая, заставляя давиться.       Ветер становился холоднее, яростнее, он уже не путал волосы, он рвал их. Где-то вблизи послышался звук грома.       — Но возвращаться тоже не вариант! Да блин, — рыжая резко подошла ближе к подруге и махнула руками, — даже твой папаша от такой семейки сбежал, а ты!..        Договорить она не смогла, ведь в этот момент Лера, смотрящая совершенно пустыми глазами, вдруг резко выкинула вперёд руку, и Лизу окатило потоком ледяной воды прямо из воздуха. Покорительница земли упала, закрыв лицо руками.        Лера смотрела вперёд себя, но всё было как-то размыто, абсолютно пусто. И в голове пусто. Только сухой, колючий ветер, будто шершавый. Рука горела и тряслась. Моргнув, девушка с ужасом и внезапным осознанием взглянула на свою ладонь, потом на Лизу, потом снова на ладонь.       — Ты… ты чё? Ты чё, больная? — залепетала Лиза, её голос был необычайно тихим и сухим. Рыжая попыталась встать, но поняла, что приморожена к земле, — Валер… Лера, алё, какого хрена?..       — Я не знаю, что взбрело тебе в голову и почему ты решила, что я собираюсь уйти. Я не знаю, почему ты отказываешься слушать, что я тебе говорю, и видеть, что я могу, — Лера медленно подошла к подруге и села рядом на корточки. Её трясло, ноги были такие слабые, — но я хочу сказать: я больше не боюсь боёв. Я знаю, что здесь опасно.       Небо темнело, тучи практически полностью закрыли его. Где-то грохнул гром. В воздухе вокруг начали появляться маленькие водяные шарики, всё увеличивающиеся и увеличивающиеся. У Леры тряслись губы и руки, дыхание её было частым и нервным.       — Я не собираюсь возвращаться, — она медленно покачала головой, — мой дом здесь. Да, я скучаю по своей семье. Но я никогда не вернусь. Я знаю, я наивная, я очень глупая, я часто нерешительная. У меня много отрицательных черт, это точно! Но знаешь, если уж мы говорим начистоту… Я хотя бы пытаюсь это исправить. Пытаюсь стать собой. А ты… пытаешься стать Зуйком.       Глаза Лизы расширились, и вся она застыла в нелепой позе, кривой и робкой, какой-то сломанной, как кукла, которую бросили на землю. Лера покачала головой.       — Но ты не она. Ты выглядишь, как кривая и нелепая пародия, оскорбительная даже… это неправильно. Лиза должна быть Лизой. Так будет лучше для всех… и для тебя тоже.        Водяные шарики упали на землю, а вслед за ними полетели и дождевые капли. Лера разморозила лёд вокруг Лизы и, покачиваясь, поднялась. Отвернувшись и сжав кулаки, она сделала несколько шагов вперёд, но остановилась. Сверкнула молния.       — Тебе не стоило говорить про моего папу, — она нервно дёрнулась, — но… мне не стоило так реагировать. Прости меня… надеюсь, сможешь.       Лера шла вперёд и чувствовала, что в груди каким-то образом оказался огромный айсберг, безумно ледяной, тяжёлый. Было так пусто… рука казалась чужой. Лера остановилась, подняла лицо и посмотрела в небо. Чёрно-фиолетовое. Ледяные капли падали вниз, били, словно куски льда.       Лера не чувствовала стука сердца. Лера не могла плакать.       ***       Лиза сидела в самодельной каменной палатке, дождевая вода просачивалась в огромные щели, ветер рвал одежду. Молнии будто с ума сошли, всё сверкая и сверкая, и девушка всё ждала, когда они уже врежутся в её убежище. Чтоб раз, и всё. И ничего. Может, так было бы легче. Может, так всем было бы легче.       Но была проблема — умирать Лиза не хотела. Вот вообще. Боялась, наверное, но, скорее всего, просто не хотела. Рано. Да и вообще, какого фига она должна вдруг помирать? Она ничего для этого не сделала! Она не творила какой-то непонятной фигни, не делала зла, ну, такого, чтоб за это можно убить…       Ей было плохо. Ей было страшно. Ей было обидно. Ей было больно.       Почему всё идёт не так? Какого чёрта?! Она хотела только как лучше! А Лера… это была не Лера. Или не та Лера, которую Лиза знала… или Лиза вообще её никогда не знала. Она… даже не обиделась, что подруга облила её водой. Было за что. Отец для Леры был чем-то… будто священным. Его нельзя было трогать, про него нельзя было говорить, даже упоминать, так что… Лиза понимала. Но вот всего остального она не понимала.       Лера вела себя странно. Лера не должна была вести себя так, как повела. Лера должна вести себя как Лера, а не как…       «Лиза должна быть Лизой»        Да твою мать! Лиза подскочила, ударилась головой о камень и упала обратно. Лиза… Лиза была никчёмной! Кому она нафиг сдалась? Кому она нужна такая? Такая нелепая, глупая, неловкая, вечно куда-то падающая, вечно попадающая в какую-то жопу и мешающая всем и вся!       Среди жуткого шума дождя, завывания ветра и грохота грома промелькнуло что-то, напоминающее человеческий голос. Будто кто-то кого-то звал. Лиза это проигнорировала.       Если она такая плохая, то на фиг она никому не нужна! Лера не Лера, Катара только рада будет, если Лиза где-нибудь подохнет под кустом, Аанг и не заметит этого, Сокка… потеряется где-нибудь, Тоф уже приобрела новый… тренировочный манекен. Лиза никому не нужна. И не была нужна никому. И никогда не будет нужна.       Моргнув, Лиза всхлипнула, помотала головой, чихнула. Ей не нравилось то, что происходит. Впервые за долгое время она обратила внимание на то, что творится вокруг. Если в команде Аватара всё, вроде, проходило так, как и должно было, то вот вне её всё шло непонятно куда. Хотя нет, понятно куда, в задницу всё шло! И даже дальше. Лера с ума сходила, приближалась библиотека, а дальше… дальше вообще неизвестность. Ну, ладно, они выберутся из пустыни вместе с командой Аватара, а дальше что? Ползти в Ба Синг Се, подставлять задницы под огонь и холодное оружие, геройствовать? Кому это надо?!        Лиза стукнула кулаком по земле, взвыв прямо во время грома.       — Твою мать! Ненавижу эту херню! Чтобы вас всех!!! Сдохните!        — Я сегодня почти это сделал, если тебя это успокоит.       Внезапный голос испугал девушку, она вздрогнула и стукнулась боком о стену. Сокка, промокший насквозь, нахмурившийся, лохматый Сокка стоял перед ней, дрожа и держась за плечи. Внимательно осмотрев Лизу и её убежище, парень как-то удовлетворённо хмыкнул и кивнул.       — А ну, двинься.       — Чё?       Сокка бесцеремонно влез в каменную палатку, пихая девушку в бок локтем и начал устраиваться, впихивая несчастную в стену. Лиза сдаваться не собиралась, поэтому стала толкать вредного, занимающего много места и мокрого, а от того холодного парня. Он отвечал тем же, из-за чего в итоге рыжая и сама стала сырой. В конечном итоге они пришли к молчаливому соглашению, и уселись, тесно прижавшись друг к другу и вжавшись боками в стены.       — Ты знаешь, что сильно перепугала всех, когда так и не вернулась? — поинтересовался Сокка, мелко подрагивающий от холода.        — Серьёзно? По-моему, всем должно быть плевать.       — Ну, мы все, кроме Тоф, отправились тебя искать. Тоф тоже хотела, но, — Сокка плотнее прижался к Лизе, и та почувствовала его слабое тепло, — кто-то должен был остаться и охранять лагерь.       — И она так просто согласилась?       — Нет. Она проиграла в вода-земля-огонь-воздух Аангу. Естественно, ему за это прилетело, — Лиза невесело усмехнулась, — но Тоф всё же осталась. И пообещала загрузить тебя работой, чтоб больше такого не было.       — Узнаю её подход.       Оба замолчали, пытаясь прижаться друг к другу посильнее и избежать холода. Лиза дрожала, трясла головой, когда капли падали ей на голову, Сокка старался вообще не двигаться, он почти окаменел.        — Так… ты меня возвращать будешь?        — В такой ливень? Ты шутишь? — приподнял бровь парень, — переждём здесь.       — Мы в любом случае мокрые и замёрзшие.       — Хочешь, чтобы всё стало хуже?        Лиза не ответила. Ей нечего было отвечать.        Она лишь задумалась о том, что самые отвратительные дни в её жизни всегда связаны с ужасающими ливнями. День, когда они перенеслись сюда, день, когда застряли где-то на скале, и Лизе в голову влезли воспоминания о прошлом, сегодня… гадство. Полнейшее гадство.        — Знаешь, я сегодня почти весь день просидел в дыре, — увидев удивлённый взгляд Лизы Сокка махнул рукой, — долгая история, связанная с моим самопожертвованием, неожиданной дружбой и саблезубыми лосельвами. В общем, я был совершенно один, посреди пустоши, под палящим солнцем, не мог пошевелить даже пальцем… поэтому у меня было время подумать. О многом подумать.       — Поздравляю, а то у тебя не часто выпадал такой шанс.        — Я предпочитаю сделать вид, что не слышал этого, — Сокка толкнул подругу, — так вот… я не буду рассказывать тебе обо всех гениальных идеях, что посетили мою голову, но кое-что всё же скажу. Я понял…       — Уже пугает.       — Что у тебя проблемы.       Лиза скривила губы, глядя на то, как Сокка смотрит на неё с какой-то победной ухмылочкой.        — Серьёзно? И кто следующий попытается меня в этом убедить, а? Катара? Тоф?! Может, Момо?! — девушка фыркнула, но получился всхлип, из-за чего ей стало стыдно и вместе с этим страшно, — вы достали меня с этим! Проблемы у меня, ещё что-то у меня, а то и вовсе я не я! Что за нафиг?!       — Если тебе интересно, то последнее время ты правда не ты, — кивнул Сокка.        — А кто? Азула в маске?!       — Нет. Скорее, Лиза в маске.       — Что? Да что ты…       — Послушай, — Сокка дотронулся горячей ладонью до Лизиной руки и сжал, — не знаю, что с тобой происходит, и, на самом деле, мне обидно, что я этого не знаю, но…       — У меня ничего не происходит! Я просто веду себя взрослее, разве не ясно? Или вам нужен шут? — девушка вырвала руку и огрызнулась.       — Если выбирать между шутом и тобой, которая ты сейчас, то я определённо предпочту первое.       — Потому что ты идиот.        — Нет. Потому что так будет лучше, — взгляд Сокки внезапно стал таким тёмным, таким серьёзным, что Лиза резко замолчала, — знаешь, когда умерла мама… я смог увидеть, как из-за этого поменялась Катара. То, что ты видишь сейчас, то, как невыносимо она себя ведёт… это всё появилось именно тогда. Я понимаю, что когда… теряешь дорогого человека, сложно оставаться собой, но эти изменения… не всегда хорошие.       — И на фига ты мне это рассказываешь?       — Катара изменилась сильно, но она и до этого была ответственной и старалась походить на маму. А ты, — Сокка помялся и отвёл взгляд, — ведёшь себя так, будто заставляешь себя быть кем-то другим. И получается, если честно, примерно, как у Аанга, когда он притворяется очередным Пипенподлапсокополисом.       — Спасибо, блин, за комплимент. Только я не притворяюсь!       — Притворяешься. И тебе самой это неприятно. Я тебя знаю, и ты не такая…       — Чел, ты меня вообще не знаешь! — рявкнула Лиза, и в этот момент в ближайший валун ударила молния, — твою мать!       От страха парень с девушкой вцепились друг в друга, с ужасом смотря туда, где ещё недавно сверкала смертельная кривая линия. Лизу било крупной дрожью, она никак не могла вдохнуть. Взгляд всё никак не мог оторваться от места удара. Сокка, кажется, что-то говорил, но девушка его не слышала.       — Твою мать…       Она всё продолжала повторять это, тише и тише. Всего одна вспышка заставила воспоминания и о Джао, и об Азуле возникнуть перед глазами, и животный страх захлестнул девушку с головой. Сокка вздохнул, прижав Лизу к себе, и начал гладить по волосам. Неловко, неаккуратно, но тепло.       — Да-а-а… поговорить не получится. Ну, хватит, а? Всё хорошо, нам и хуже вещи приходилось встречать… — бурчал парень, стараясь держать себя в руках, — ну, ладно тебе… всего лишь молния… всего лишь в паре шагов от нас…       — Вс-се-сего лишь зажарит на-ас в твои любимые ко-котлеты… — Лиза сильно сжала воина за бок, из-за чего несчастный сморщился и зашипел.       — Тогда это будут очень большие и невкусные котлеты.       — В худшем случ-чае — угольки. Да сожрут нас тараканы…       — Вот, теперь узнаю Лизу, — хохотнул парень, легко тряхнув подругу, — то самое рыжее недоразумение, которое помогает справится со страхом и грустью даже в самых стрёмных ситуациях.       — Стрёмных?       — Я быстро учусь новому.       — Не тому новому ты учишься, — дрожа пробормотала Лиза, продолжая цепляться за Сокку, — зато можешь радоваться, вернулся трусливый клоун…       — Говори так сколько хочешь, но ты всё равно умудряешься помогать другим перебарывать себя. Особенно когда не делаешь из себя… как ты говоришь? Хрен пойми кого.       — Не говори так, тебе нельзя.       — К тому же, — продолжил парень, пропустив всё мимо ушей, — именно ты мой лучший друг. Такая ты, а не… то, что появилось.       — Лучший друг?       Лиза подняла взгляд на Сокку и встретилась с его глазами. Несколько секунд парень смотрел на неё, кажется, пытаясь что-то понять. Он чуть хмурился, поджимал нижнюю губу, а взгляд его блуждал по веснушчатому лицу. Наконец воин что-то для себя решил, и синие глаза загорелись тёплым светом, а на лицо налезла глуповатая широкая улыбка.       — Да. Друг, — он взъерошил и без того лохматые волосы, — и по тому открою тебе секрет, — он шутливо обернулся, будто высматривая кого-то, кто мог подслушать, а после нагнулся к Лизе ближе, — Аанг и даже моя сестра безумно скучают по прежней Лизе. А новая Лиза пугает их больше той сумасшедшей с синим огнём.       Сокка вдруг куснул воздух прямо перед носом Лизы, клацнув зубами, а когда та пихнула его за это в бок, только расхохотался. А покорительница земли сидела и не понимала, чего хочет больше: наорать на этого болвана и выкинуть из палатки, или заржать вместе с ним, а потом разрыдаться.       И не знала, что делать дальше. Как вести себя потом. Новая Лиза, Старая Лиза… а есть ли где-то Нормальная Лиза?       Уставшая Лиза решила, что решать такие проблемы нужно на свежую голову. А сейчас… можно разреветься.        Перед другом нестрашно.       ***       Сколько раз я уже говорила, что не матерюсь и слегка жалею об этом? Не знаю. Но сейчас я снова хочу сказать это! Потому что мне кажется, что только матом можно описать ситуацию, в которую я вляпалась.       Я под проливным дождём бегу куда-то за истерично уехавшим принцем. Ну, не куда-то, а на самую высокую гору, ловить молнию. Как там было? «Надо-ж выдумать такое — во дурак!». Да… эта песня здесь просто идеально подходит. Ужас какой… я ж так помру из-за него! И сам он помрёт!       Хотя что я говорю. С ним всё должно обойтись, по канону по крайней мере. Но! Я не собираюсь потом бегать за упрямым принцем Зуко и пытаться вылечить его от простуды. Он меня доконать решил, заболев? Почему, почему мне достался человек, предпочитающий самые радикальные и неадекватные способы решения своих проблем? И какого чёрта я за него волнуюсь? Ох, голова моя…       Как я невовремя проснулась! Надо же было очухаться именно в такой момент, именно тогда, когда эта зараза, обидевшаяся на весь мир, на своего дядю, на молнию, на меня, — ну, это нормально, — на себя, решила свалить в закат! Но больше меня раздражает не это, а то, что я почему-то решила остановить это безумие. Оправдываюсь тем, что просто не хочу становиться вечным лекарем и тратить дорогие лекарства, трудные в приготовлении, на глупца, что решил поохотиться на природное электричество.       Вот сейчас промокну, замёрзну и заболею вам на зло, посмотрим, как будете меня лечить! Хотя нет, не надо. Они наверняка сделают что-то не так, или вообще… нельзя заболевать. Нельзя. Я себе запрещаю.       Самую высокую гору я здесь заприметила ещё днём, до неё не так уж и далеко было добираться, но на лошади, конечно, быстрее. Радует только, что Маруся упрямая, в дождь она ни за что не будет бежать, как бы Зуко не заставлял её. А вот я буду. Я же всё равно сумасшедшая, так что можно.       Запыхавшаяся, промокшая, немного подмёрзшая я всё же добралась до горы. Была уже ночь, к тому же гроза с плотными тучами, так что видимость близка к нулю. Во время вспышек молний я старалась высмотреть где-нибудь двигающийся силуэт, и, когда я уже почти отчаялась, мне улыбнулась удача. Не придумав ничего лучше, чем сначала заорать, а потом побежать. К сожалению, гром разрушил мои планы, поэтому Зуко меня не услышал, но сдаваться я не собиралась. Я решила начать этот дурацкий крестовый поход, значит, нужно его закончить.       Ноги болели, и пару раз я поскользнулась, а один даже свалилась прямо на каменистую дорогу, кажется ободрав себе ладони. Ну хоть штаны в порядке, не порвались. Дождавшись, пока гром бухнет в очередной раз и затихнет, я снова позвала принца, и на этот раз, судя по всему, успешно — страусовая лошадь остановилась. Почувствовав прилив адреналина, я помчалась вперёд с удвоенной скоростью.        Вообще, я уверена, что Зуко меня не послушает. Но! Если я хотя бы попытаюсь уговорить его отказаться от этой затеи, то моя совесть будет чиста, и спать я буду спокойнее. Достигнув, наконец, своей цели, я остановилась. Лёгкие жгло, но это мелочь по сравнению с тем странным воодушевлением от того, что я догнала сбегающего принца.       — Что ты тут делаешь? — интересно, он кричит, потому что раздражён, или потому что по-другому я его не услышу из-за дождя? А может, всё сразу? Но лицо удивлённое было, на пару секунд.       — Принц Зуко, — мне тоже приходится повышать голос, — я пришла попросить Вас не делать… того, что Вы делаете. Если молния попадёт в Вас неудачно, то я вряд ли смогу Вас вылечить, а если и удачно, то Вы легко можете простыть!       — А к тебе это не относится? — О, какой вопрос. Не ожидала.        — Когда я заболеваю, то это ненадолго и не тяжело, — я пожала плечами, — а вот с Вашим здоровьем я пока мало знакома…       — Неважно! — так на фига Вы спрашивали, скажите на милость? — Уходи и не мешай мне.        — Тогда давайте вместе уйдём! Ваш дядя волнуется…       — Он отказался мне помогать, так что это неважно, — важно, я же вижу, какое выражение лица у Вас было, когда я про это сказала, — если я хочу противостоять ей, то должен это сделать!        Он дёрнул поводья, намереваясь буквально уйти от разговора, но я не дала ему этого сделать, встав прямо перед Марусей. Страусовая лошадь посмотрела на меня уставшим взглядом и обречённо опустила голову, давая мне возможность хорошо рассмотреть недовольное и даже отчаянное лицо Зуко.       — Кому ей? Природе? — я развела руками, будто хотела поймать его, — смею заверить, таким способом победить её не выйдет. Провокации никогда ни к чему хорошему не приводят, они только заставляют противников бить сильнее!       Принц нахмурился сильнее и скривил губы. Он нервно покрутил головой, будто пытаясь скинуть с себя какое-то наваждение, а потом громко выдохнул, почти рыча, дымом.       — Ты не понимаешь, что несёшь, — проговорил он сквозь зубы. Где-то выше сверкнула молния, и принц тут же обернулся, одержимо уставившись туда, где ещё несколько секунд назад сверкала смертоносная энергия, — не отвлекай меня!       — Я уже. Принц Зуко, нам надо вернуться. Дождь только усиливается, легко упасть с горы, — я продолжала упрямо идти рядом со страусовой лошадью, — Вам же будет хуже…       — И что с того?! — он резко крутанул лошадь, заставив меня отскочить, поскользнуться и упасть на задницу, — ты просто не понимаешь! Я должен это сделать!       — Нет, Вы не должны…       — Это единственный способ покорить молнию! — он кричал, дождевая вода стекала по лицу, а глаза странно блестели. Он был разозлён, что заставляло меня вести себя осторожнее, немного боясь последствий, но ещё я видела что-то, что сильно напоминало отчаяние, — если я хочу стать сильнее, то должен это сделать!       — Так Вы станете не сильнее, а наоборот, — я снова встала на пути Зуко, — это не имеет смысла!       — Для тебя ничего не имеет смысла! — он внезапно взорвался, махнув рукой, и вокруг кулаков появились искры, — ты не понимаешь, что происходит, и не хочешь понимать!        Разозлился. Кажется, этот разговор случайно дотронулся до чего-то больного, что он прятал глубоко внутри. Я вытянулась, почувствовав, как становится страшнее, как внутри что-то сворачивается. Так… это становится опаснее.       — Тогда объясните…       — Ты всё равно не будешь слушать! — откуда такая уверенность? — Тебе же всё равно! Вы все просто не понимаете, я должен победить, мне нужно стать сильнее её!       — Не молнии, так? — я осторожно сделала шаг вперёд, чувствуя, как немеют пальцы, — Вы говорите… про Вашу сестру, так?       — Не делай вид, что тебе это важно! — принц дёрнулся и резко занёс руку, будто для удара, но я осталась на месте, — тебя ничего не волнует, ни твои друзья, ни возможность вернуться домой, — я чуть не отлетела в сторону, почувствовав себя так, будто меня ударили, — так что не притворяйся. Я не знаю, зачем ты так хочешь заставить нас с дядей тебе поверить, но я вижу, что на самом деле тебе плевать!        Молния ударила совсем близко, я могла видеть, как заряженные белые искры разлетались вокруг. Лошадь закричала, а я продолжала стоять, будто тело онемело, лишь в ушах оставался шум.        — Ты не сможешь понять, почему я должен это сделать, почему мне это нужно, так что не лезь, — в голове была какая-то каша, меня чуть покачивало, — тебя всё равно ничего не волнует…       «- …Саша не так давно занимается танцами, но уже делает успехи…       — Это здорово! Сашенька такая занятая девочка, всё время что-то делает.       — У неё так много увлечений, что я уже не знаю, где время брать! И везде успевает…       — Это же здорово. Хотела бы я, чтобы Даша была такой…       — Ну, не всем дано. Она у тебя такая тихая, может, у неё какие-то проблемы?       — Иногда мне кажется, что её совсем ничего не волнует…»       Не волнует       Волновало.       Я говорила тебе.        Ты не слышала.       Молния снова ударила где-то рядом. Я чувствовала, как брови сами по себе начали изгибаться, а губы поджиматься и дрожать, и я ничего не могла с этим сделать. Руки тряслись, но я старалась успокоиться. Это неважно. Никогда не было важным.       Сделала два шага вперёд. Подняла голову. Всё ещё не могла вернуть полный контроль над лицом. Глаза щипало, я надеялась, что это из-за дождя и ветра. Зуко всё ещё хмурился, он был бледнее, чем обычно. Я постаралась вдохнуть и успокоиться, но всё получилось рвано. Не знаю, чем моя рожа так испугала принца, но он на секунду вздрогнул.       Я смотрела ему в глаза, но ничего не видела, будто пелена какая-то. Меня трясло, и я надеялась, что это от холода. Ещё шаг. Я оказалась у шеи лошади. Зуко смотрел на меня сверху вниз, что-то в его взгляде изменилось. Я подняла руку и стала медленно тянуть вперёд. Осторожно. Тихо.       — Принц Зуко, — я пыталась говорить спокойно, но голос всё равно как-то дрожал и срывался, — пожалуйста, — я чувствовала себя, как в лихорадке, снаружи было холодно, а внутри разливался болезненный жар, будто варящий мои органы, — давайте вернёмся…       Молния вновь ударила, и Зуко резко повернулся к ней. Он поджал губы и тяжело сглотнул, я видела, как дёрнулся кадык.       — Пожалуйста…       Я дотронулась кончиками пальцев до побелевших костяшек. Зуко вздрогнул и перевёл взгляд на меня. Он сильно сжал руки в кулаки, держась за повод. На бледной коже недавние ожоги и ссадины выделялись слишком ярко. Не почувствовав сопротивления, я накрыла кулак своей ладонью, почувствовав дрожь. Зуко сжал повод ещё сильнее, напрягся, он сверлил меня ярко-золотым взглядом. Я чуть надавила. Моя рука впервые оказалась теплее его. Продолжала смотреть принцу в глаза.       — Надо вернуться…       Внутри меня колотило, будто я заболела гриппом, будто поднялась температура. Почему-то мне казалось, что дождевые капли нагрелись. Почувствовав, что хватка Зуко чуть ослабилась, я провела ладонью вбок, пальцами хватаясь за повод. Несколько секунд мы вместе держались за эту промокшую насквозь верёвку. Молния вновь сверкнула, но Зуко не отвёл взгляда. Он сжал челюсти, я видела, как заходили желваки. Потянув повод на себя, я заставила принца нехотя разжать кулак.       Сердце пропустило удар. Я медленно перекинула повод через голову страусовой лошади и почему-то прижала к груди. Шаг назад. Ещё. Ещё один. Повод натянулся. Я вздрогнула, кажется, от сильного порыва ветра. Рука тряслась. Я медленно развернулась, прерывая зрительный контакт. Вдох. Выдох, рваный, прерывающийся. Закусила губу, прокусила до крови.       Шаг. Ещё. Ещё один.       Сквозь шум дождя практически ничего не было слышно. Я прижала левую руку ко рту. В груди давило, из горла пытался вырваться то ли вой, то ли писк. Мне казалось, что позади я услышала какой-то звук, слишком знакомый, но невозможный. Не с ним. Не сейчас. Не со мной.       Будто вулкан в груди взорвался. Больно. Тяжело. Горячо. Осколки камней, вылетевших из жерла, под рёбрами, лава в лёгких. Нет воздуха.       Схватилась за одежду на груди, сжала. Давит. Всё это слишком давит.       Где-то загрохотал гром. Небо, затянутое тучами, секундно озарило белой вспышкой.