Листья другого дерева

      Река уже давно куда-то свернула, а мы продолжали ехать вперёд по какому-то ущелью, на стенах которого росли травы, кустарники и круглые кактусы. На самом деле, как мне кажется, мы ехали в какой-то оазис, так как изредка я могла увидеть деревья.       Ну, хоть одежду постирать я успела, да и сама ополоснулась… о чём теперь жалею. Так, всё! Хватит! Не думай об этой глупости!       Я сидела почти на хвосте страусовой лошади, и, если кто-то считает, что это легко — вы ошибаетесь. Во-первых, мне постоянно грозила возможность съехать и упасть, во-вторых, было тяжело увидеть дорогу. Ну, то есть, скучно. Конечно, я могла бы сесть вперёд или посередине, но… нет. Сзади сейчас лучше всего.       Воспоминания пробрались в голову, из-за чего щёки будто загорелись изнутри. Я мотнула головой, стараясь избавиться от наваждения. Вот ещё об этом мне волноваться, конечно!       Айро, сидящий прямо передо мной, весь извертелся. Вероятно, ему всё ещё трудно выносить длительные путешествия на страусовой лошади, ведь, признаю, это не самый удобный вид транспорта. Хотя, судя по слишком уж громким и театральным вздохам, генералу просто хочется немного отдохнуть. Ну… я не против. Зуко, которого, по всей видимости, достали эти охи-ахи, резко остановил Марусю, из-за чего я едва не врезалась в спину Айро. Вот ведь.       Принц спрыгнул на землю, за ним его дядя, после уже я. Генерал, оглядевшись, нашёл какой-то каменный выступ, к которому и направился, продолжая стенать. Нет, знаете, я много раненых видела, много больных, такие стоны меня не проведут. Однако осознав, что если не включу режим доктора, то придётся стоять рядом с Зуко, я тут же направилась к Айро. Да… всё-таки странные и внезапные случаи могут очень сильно повлиять на отношения между людьми. И на возможность общения этих людей. А ведь до последнего привала всё было… хорошо!       Как я и думала, Айро симулировал. Повязки были в норме, температура у него не поднялась. Понимающе кивнув, отошла от генерала. Если ему хочется немного посидеть, пусть сидит, мы никуда не торопимся. Я потянулась. Да… Айро почти выздоровел. И энергия во мне начинает скапливаться.       Я чувствую её. Забавно, не могу с ней взаимодействовать, но вот ощущать — пожалуйста. И мне остаётся только «наблюдать» за тем, как её становится всё больше, как она начинает гореть во мне. Придётся искать иной способ выплёскивания энергии. Тем более, там дальше Ба Синг Се, и в нём мне придётся провести много времени. Много спокойного времени. Там ведь только под самый конец кошмар начнётся, как я помню.       Я снова потянулась и тут же высвободила цеп из наруча, услышав треск ломающихся веток и приближающийся топот. Зуко тоже насторожился, принимая боевую стойку, и только Айро остался сидеть на месте, считая, видимо, что опасность незначительна. Ну, не знаю. Когда со всех сторон на нас высыпались очень угрюмые мужики на чёрных носорогах, я решила, что это — значительная опасность. И так, кто присутствовал: мужчина с гуань дао, лучник, качок с боласом, солдат в маске и… видимо, маг огня. Просто у последнего не было оружия, так что вывод сам собой напрашивался.       Передо мной был солдат в маске. Из оружия у него только сумка. Вероятно, что-то скрывает там. Пока Айро заговаривал банде зубы, я судорожно вспоминала, что знаю о них. Так, они были в деревне Чин… они охотники за головами… точно! Тот, что в маске — подрывник. Значит, в сумке бомбы. Бомбы… это может быть полезно. Я завела левую руку за спину и высвободила цеп с лезвием. Начала глубоко и ровно дышать, сосредоточившись.       Мужчина с боласом метнул цепь в Айро, но генерал ловко её отбил. Не теряя времени, бросилась вперёд, и тогда подрывник среагировал. Он быстро вытянул из сумки бомбочку и прицельно швырнул в меня, но я успела перехватить её цепью и отшвырнула в солдата. Пока тот отвлёкся на опасность, я подбежала к носорогу и полоснула лезвием по ремню сумки. Перехватив это сокровище, я резко отпрыгнула назад и перекатилась, успев до взрыва. Примерно в этот же момент Айро и Зуко разобрались с остальными врагами. Хотя… судя по тому, что я увидела, лучник просто лука лишился и отступил.       Айро ловко, слишком ловко для того, кто несколько минут назад стонал от боли, запрыгнул на Марусю и погнал её вперёд. За ним в седло с носорога спрыгнул Зуко. Проезжая рядом, принц схватил меня за руку и втянул на лошадь. И вот снова я сижу почти на хвосте, только теперь не хватаясь за одежду генерала, а обнимая за талию принца, утыкаясь носом ему куда-то в шею. Ну, ещё сумку с бомбами ему в живот впечатывая. Мда…       Лошадь перепрыгнула какую-то небольшую кочку, из-за чего я чуть не свалилась. Пришлось правую руку переместить выше и ухватиться за одежду на груди Зуко, а бомбы прижать к его животу ещё сильнее. И без того неудобная позиция стала ещё более неудобной. Нет, не в физическом плане, больше в эмоциональном. Это странно всё…       Я чувствовала жар, исходящий от принца. И ощущала его запах. Такой… такой… смесь гари, пота, тепла и чего-то ещё. И всё это вместе создавало какой-то особый, свой терпкий запах. Горьковатый такой, но приятный…       Чуть отстранилась, насколько было возможно, и мотнула головой. Так, всё, фу, выкинь из головы несвязный бред. Это всё из-за того привала, точно говорю.       — Зачем тебе бомбы? — внезапно обернулся ко мне через плечо Зуко. Больной глаз, и так вечно сощуренный, стал ещё уже. Принц явно хмурился. Впрочем, как всегда.       — Подумала, что это может пригодиться. Мало ли что, — уставилась я на парня, выдав ему одну из своих фальшивых «никто-ещё-не-отличил-от-настоящей» улыбок. Принц как-то дёрнулся, поджав губы.       — Сама нести будешь, — фыркнул он, продолжая внимательно на меня смотреть.        — А как же, — кивнула я, случайно задевая носом плечо принца, — Вам я их не доверю. Вы и без них хорошо взрываетесь.       Осознав, насколько уродски у меня получается говорить и шутить, а также насколько велика пропасть между моими мозгом и языком, я сконфуженно ухмыльнулась, искренне надеясь, что меня за такие слова не выкинут. Зуко несколько секунд просто смотрел на меня с совершенно непонятной эмоцией, а потом внезапно будто что-то осознал. Резко поджал губы, глаза широко раскрыл, сглотнул и… отвернулся. Отвернулся, оставив меня в недоумении. Не поняла. Это что такое было?       Правой рукой почувствовала, что сердце Зуко, кажется, забилось чуть быстрее. Хотя, неудивительно, мы всё ещё бежим от возможного преследования… Тут же расцепила пальцы, планируя вновь переложить руку на сумку. Помотав головой, ткнулась лбом принцу в спину. Ему это, судя по всему, не понравилось, так как он резко качнулся вперёд и выпрямился. К моему несчастью, в этот же момент и Маруся решила подпрыгнуть, поэтому я снова чуть не свалилась. Ещё и рукой правой не успела ухватиться. В ту секунду, как я уже планировала схватить хотя бы попону Маруси, моё запястье внезапно сжали и потянули вперёд. И вновь я врезаюсь лицом в спину перед собой.       — Не думай, что, если ты свалишься, мы за тобой вернёмся! — внезапный рявк со стороны Зуко меня удивил. Так, что я не нашла, что ответить.       А ещё меня немного напрягало то, что, прижав мою руку к груди, принц и не подумал её отпускать. Хотя я, вроде, нормально ухватилась за одежду…        Бедной Марусе пришлось тащить нашу компанию на своём хребте ещё около километра. В итоге она просто встала и не двигалась, а когда мы с неё слезли, упала, поджав лапки, и тяжело вздохнула, наградив всех нас таким взглядом, что стало понятно, что мы — самые неблагодарные, отвратительные, мерзкие и злобные хозяева в её жизни, и зря она тратила на нас своё время. Не сказать, что я с ней не согласна, но всё равно обидно.       Генерал Айро, увидев моё приобретение, немного удивился, но, пожав плечами, сказал, что в хороших руках взрывчатка может быть весьма полезным инструментом. А ещё объяснил, что Ян Лу, — имя того подрывника, — в бомбах разбирался, так что вещь стоящая. Честно, радостная новость. Я ещё не знаю, где и как я смогу использовать это богатство, но уверена, когда время придёт, оно сыграет свою роль.        Примерно полчаса потратила на то, чтобы рассмотреть и рассортировать взрывчатку. Оказалось, что в сумке было семь дымовушек, десять самоподжигающихся бомб и пять бомбочек с фитилём. Неплохо. Даже очень неплохо. Я рассмотрела одну самоподжигающуюся и с удивлением обнаружила, что работает она по методу зажигалки. Ну, не газовой, скорее, кремниевой, но всё-таки! Что за чудо!       — Уверен, тебе было бы интересно побеседовать с Ян Лу, — внезапно сказал Айро, смотря на то, как я любуюсь своим приобретением, — он профессионально разбирается в разных типах взрывчатки.       — Он не выглядел очень разговорчивым сегодня, — пробормотала я, убирая бомбу в сумку.       — Ты тоже часто кажешься угрюмой, — улыбнулся генерал.       — Возможно, — я хотела сказать что-то ещё, но заметила, что рука начала дрожать. Закусив губу, нахмурилась, — если Вы не против, я пойду немного потренируюсь, хорошо?       Айро с подозрением посмотрел на меня, но я лишь махнула рукой, нервно улыбаясь. Всё в порядке. Энергии не так много, чтобы прям через край литься, но она уже начала давать о себе знать, значит, пора её сбивать. Не хочу вновь доводить до того, чтобы истекать кровью из носа, трястись и бухаться в обмороки. Мало я Айро изводила, так тут теперь ещё и Зуко рядом. Мало ли как он среагирует на мои приступы.       Потянулась и направилась к стене каньона. Забравшись наверх, осмотрелась и, выбрав неплохую поляну с большими валунами, пошла туда. Вспоминая все мои попытки выплеснуть энергию, я могу сделать вывод, что самый действенный — кое-как направить излишки в руки и начать что-нибудь бить. В данном случае — камень. Встав перед понравившемся валуном, я сжала руки в кулаки и постаралась позвать энергию. Сначала она никак не реагировала, но потом внезапно всколыхнулась и потекла к кистям рук, обжигая сосуды внутри. Ладони зачесались, будто под кожу насовали раскалённых углей. Я сжала губы, стараясь не зашипеть. Больно. Как же чертовски больно.       Глубокий вдох и удар на выдохе. Боли в костяшках пальцев почти не почувствовала, только раздражение. Улыбнулась, немного нервно. Давай же… удар, ещё удар, ещё. Удар ребром, кулаком, снова ребром ладони. Энергия постепенно уходила, рассеивалась, и мне становилось спокойнее. Конечно, я не в критической ситуации, даже не близко, но всё равно, чувствовать, как в тебе растёт что-то, что ты точно знаешь, приведёт к очень неприятным и, в какой-то мере, смертельно опасным последствиям, это… ужасно. Ты знаешь, что случится, но предотвратить это никак не можешь. Это как наблюдать за извержением вулкана или гигантской волной.       Да, хорошее сравнение. Проблема только в том, что от волны, в теории, я могла спрятаться…       Осталось избавиться только от самой малости. Я продолжила дубасить камень. На самом деле, я всё никак не могу перестать думать. Нет, ну, так-то я всегда этим грешу, но в данном случае по делу. Тут вот какая беда… Ба Синг Се. То есть… понятно, что я доберусь до города с Зуко и Айро, но что делать потом? Во-первых, сложно пробраться из Нижнего кольца в Верхнее. Но с этим… можно справиться. Важнее другое. Когда? Если сразу уйду, это вызовет вопросы. Зуко не следует знать, что ребята в Ба Синг Се, он начнёт их преследовать, и кто знает, к чему это приведёт. Самым логичным будет… дождаться того момента, как принц сам обо всём узнает. Уверена, тогда ни он, ни Айро не удивятся, что я уйду.       Но как долго ждать! Ведь до этого команда провела в городе где-то месяц! Значит, и мне придётся провести в Ба Синг Се столько же времени. Какое издевательство. Быть в одном городе с теми, кто так тебе дорог, и не иметь возможности с ними встретиться. Какой кошмар! Очередной удар по камню, слегка потрескавшемуся, был внезапно остановлен. Я сначала даже и не поняла, что происходит, а оттого дёрнулась и чуть не врезала свободной рукой Зуко в глаз. Единственный целый. Парень ловко увернулся, продолжая держать мою правую руку за запястье.       — Что ты делаешь?!       — Что Вы делаете?       Вай, одновременно. Принц смотрел на меня, хмурый, нервный. А я смотрела на своё запястье, которое он сжал. Ну… зачем? Что тебе это дало? Меня вот ты остановил, и из-за этого я не избавилась ото всей вредоносной энергии.       — Принц Зуко, отпустите меня, пожалуйста.       — Чтобы ты продолжила разбивать свою руку? Ты сошла с ума? За нами по пятам гонятся, моя сестра хочет нас поймать, — парень начал активно жестикулировать, а мою руку, кстати, так и не отпустил, — а ты решила сломать себе пальцы?       — Но со мной всё в порядке, — я попыталась хоть как-то объяснить своё поведение.       Потому что, знаете, а я Зуко понимаю. Если бы я увидела, как кто-то из моих знакомых остервенело избивает камень, я бы тоже задавалась вопросами. Принц, смерив меня очень странным взглядом, поднял мою руку и молча показал мне. Я с удивлением обнаружила сбитые в кровь костяшки, порез на ребре ладони и кучу ссадин. О, как интересно…       — …хм.       — Ты на всё реагируешь так эмоционально?       — Задумалась. Странно, я этого не заметила, — лицо Зуко на секунду вытянулось. Уверена, соври я ему, что принадлежу Народу Огня, он был бы удивлён намного меньше, — к тому же, это не такие уж сильные раны. Их надо только обработать, и я о них забуду.       — Ты и правда… — видимо, не придумав, что именно я, принц громко фыркнул, и у него изо рта повалил дым.       — Принц Зуко…       — Что?       — Отдайте мне мою руку, пожалуйста.       Зуко сначала удивлённо смотрел на меня, после чего перевёл взгляд на мою окровавленную руку. Ещё пару секунд пялился. А потом вдруг откинул моё запястье и сам отшатнулся от меня. Интересная реакция, однако. Как от прокажённой шарахнулся. Я начала тереть запястье, с удивлением отмечая, что энергия, которую я, по идее, так и не выбросила из себя, исчезла. С интересом посмотрела на окровавленную ладонь. Что случилось?       — И после этого ты мне говоришь быть аккуратнее с тренировками? — продолжал возмущаться принц, стоя на почтительном расстоянии.       — Я не тренировалась…       — Да. Ты пыталась разбить валун. Решила попробовать магию земли? — ого, сарказм. Видимо, не всё потеряно.        — Вы можете считать, что это вид боевой медитации. Мне помогает, — я отвлеклась от руки и улыбнулась, посмотрев на Зуко. Надеялась, что он от меня отстанет. Не хотелось объяснять в чем дело.       - Это помогает? — кажется, ему всё равно нужны объяснения. Чёрт. — Каким образом это может помочь?       Я молчала. Ну, серьёзно, рассказывать Зуко о своих проблемах с энергией, о приступах, о прочем? Нет уж. Мало мне того, что генерал Айро обо всём в курсе, постоянно волнуется из-за этого, наблюдает за мной? Страшно даже представить, как Зуко отреагирует на такое. Может, он посчитает, что это опасно. Винить я его не буду, так как оно, по сути, так и есть, но всё равно…       Я довольно долго стояла, глядя перед собой. Придумать какую-нибудь отговорку, которая бы объяснила, зачем я избиваю камень, сбивая руки в кровь, было невозможно. Собственно, кровь я и сама объяснить не могу ничем. Нет, можно предположить, что я настолько погрузилась в мысли, что даже не заметила, как всё себе разодрала, но это же бред!       — Если собираешься так стоять, то, может, хоть кровь остановишь? — буркнул Зуко, сложив руки на груди. Я перевела взгляд на свои руки, в очередной раз удивившись тому, насколько же я невнимательна.       — Вы правы. Кстати, — я склонила голову набок и приподняла правую бровь, — Вы что-то хотели?       — О чём ты? — вновь хмурится.       — Ну, Вы же сюда зачем-то пришли…       Вновь немая сцена. Зуко смотрел на меня, удивлённо моргая. К его чести, в себя он пришёл очень быстро, мотнув головой и отвернувшись от меня.       — Подумал, что ты опять пытаешься тренироваться, — а, понятно. Я кивнула.       — Мы же договорились. Я бы сказала Вам, если бы это было так.       Принц кивнул, скорее, своим мыслям, чем моим словам, а я, немного помявшись на одном месте, медленно повернулась и медленно направилась к нашей стоянке. Разговор окончен, ни я, ни Зуко больше ничего сказать не могли, так что… лучше уйти, пока молчание не стало совсем уж неловким. К тому же, у меня сейчас были куда более важные дела, чем разговоры. Я должна была понять, почему не почувствовала боли, когда рассекла кожу на кистях рук, и куда исчезла энергия, которую я так и не выплеснула с помощью удара. Мне нужно было разобраться с этим.       Я чувствовала, как энергия, практически иссякнувшая, вновь начинает заполняться. Что ж, думаю, если постоянно буду сбрасывать её, до приступов не дойдёт. Надеюсь, что я права. Надеюсь.       Позади были слышны шаги. Принц Зуко не подходил ко мне слишком близко, но не выпускал из виду. Странно это всё-таки, но, думаю, я могу привыкнуть к постоянной слежке. Я вообще ко всему могу привыкнуть. Мне только нужно немного времени. Только и всего.        ***        — Что значит твоё «успокойся»? Сука, сам успокаивайся! — ревела Лиза, пытаясь откинуть от себя Сокку, ухватившего её под локти, — дай мне уйти! Эти твари забрали Лерку!       — Ну и куда ты пойдёшь? Ты даже не знаешь, куда они её увезли! — пыхтел Сокка, которого яростно атаковали песчаные струи, — и даже если представить, что ты… тьфу! Что ты найдёшь её, что ты будешь делать?        — Не знаю! Хоть что-то! Пусти меня, или я закопаю тебя здесь так глубоко, что ты снова встретишься с совой!       Лиза пнула парня в колено, но он не прекратил её удерживать. Более того, он повалил рыжую на песок, не давая двигаться.        — Перестань!       — Отпусти!       Лиза рыдала. Она не переставая рыдала, захлёбываясь слезами, мешающимися с летевшим в лицо песком. Почему, ну почему, почему она такая дура?! Какого чёрта ей в голову влезло, что Лерку не могут украсть?! Почему не осталась? Мало того, что просрала записи, так теперь ещё и подругу потеряла! Дура, дура, бесполезная, тупая дура! Жалкий кусок идиота!       Лиза не могла думать ни о чём, кроме пропажи Леры. Она же больная! А что, если ей станет хуже? А что, если её продадут? И кому? Лиза даже представлять подобное не хотела. Единственное, что она представляла с радостью — как находит похитителей и давит их песчаным гробом! По одному. И главаря давит последним, чтоб он полюбовался на оставшуюся от своих подчинённых кашу! Но для того, чтобы это сделать, нужно до них добраться. Лиза тяжело дышала, сжимая руки в кулаки, песок вокруг неё закручивался в небольшие торнадо. Она их всех передавит, как чёртовы сливы.       — Мы не сможем найти её, Лиза! Пустыня огромна!        — Но мы должны хотя бы попытаться что-то сделать, Сокка! — внезапно вступилась за Лизу Катара, — Мы не можем бросить Леру и Аппу!       — Я не предлагаю их бросать! — возмутился воин воды, поднимая Лизу, — Я предлагаю сначала придумать план! И немного подумать! Если рванём сейчас неизвестно куда, скорее, сами… потеряемся, — парень явно не хотел произносить неприятное и пугающее слово, — я тоже хочу их найти, но сначала нам нужно выбраться.       Все замолчали. Слышны были только отчаянные всхлипы Лизы и шорох песка. Мысли всех были тяжёлыми и пугающими, и никто не хотел делиться ими. Внезапно Аанг, до этого угрюмо молчащий, подал голос:       — Я полечу на поиски.       — Аанг, нет!       — Сверху я смогу увидеть больше, к тому же я — единственный, кто не потеряется в пустыне, — мальчик выпрямился, поудобнее ухватив свой посох, — а вы пока попробуйте найти выход.       — Если ты уверен… — тихо протянула Катара, кивая.        — Хорошая идея, — кивнул Сокка, отпуская внезапно затихшую Лизу.        Рыжая сидела на песке, прикрыв лицо руками. Всхлипов уже не было слышно, лишь плечи девушки слегка подрагивали. Аанг, бросив печальный взгляд на друзей, бросился вперёд, подгоняемый воздушными потоками. Проводив Аватара взглядом, Катара тяжело вздохнула и подошла к Лизе. Неуверенно помявшись, южанка положила ей руку на плечо.        — Вставай. Нам нужно идти…       — Нет.       — Лиза, сейчас не время… — Катара осеклась, увидев, как рыжая отнимает ладони от лица и поднимается, — Лиза?       — Идти нам не нужно. Мы будем плыть.       У Лизы было красное мокрое лицо, брови изломаны, глаза горели каким-то безумным блеском. И улыбка. Девушка улыбалась, нервно, дрожаще, но широко. Почти скалясь. Покорительница подняла руку и резко вогнала в песок, закручивая. Песчинки вокруг начали собираться, сливаться в твёрдый песчаник, превращаться в большую платформу. Катара ошарашено наблюдала за тем, как под ногами у неё образовывается твёрдая поверхность. Небольшой и рваный квадрат песчаника теперь возвышался над рассыпающимся песком.       — Тоф, — хрипло позвала Лиза, отряхивая руки, — сможешь, если что, удерживать форму этого кирпича?       Девочка, поднявшаяся на песчаник, села на одно колено и ощупала поверхность.       — А ты во мне сомневаешься?        — Отлично, — Лиза подошла к краю платформы и встала лицом по направлению, куда улетел Аанг, — все на корабль! Мы уберёмся из этого чёртового места, найдём похитителей и…       — И что? — спросила Катара, замечая, как по мановению руки Лизы её ноги прибиваются к песчаной платформе.       — И разорвём их на мясную нарезку, — прошипела рыжая, начиная размахивать руками.       Поднявшаяся пыль не дала Катаре ничего сказать, а внезапно движение платформы и вовсе заставило качнуться и упасть. Песчаник плыл по барханам, песок летел всем в лица, молчание затягивалось.       Лиза злилась, и злость подгоняла её, придавала сил. Только добраться… только бы добраться до этих уродов, и можно успокоиться. Можно заставить песок лететь в них на полной скорости, срывая кожу. Можно запечатать их в песчаном гробу. Можно… многое можно. Надо только найти.        Бескрайняя пустыня напоминала море. Волны-барханы, на которых маленькая лодочка подпрыгивала, дёргаясь и дрожа. Комки песка, летящие в лицо вместо брызг. И ветер. Хотя он и появлялся только из-за того, что песчаник двигался с невероятной скоростью, оставляя после себя широкий след. Солнце пекло голову, но благодаря потокам воздуха это ощущалось не так сильно. Лиза чувствовала, как начинают ныть мышцы рук, непривычные к таким активным движениям. Во рту пересохло, от злости рыжая прокусила губу. Кровь была солёная и не особо помогала, но зато отвлекала от плохих мыслей. Сова… записи… Лера…       Какого чёрта?       Зачем этим пустынникам вообще понадобился Аппа? Сожрать его хотели? Но нет, они собирались его продать. Почему? У них настолько всё плохо?       — Лиза! Остановись! — пробился сквозь поток мыслей голос Катары, и покорительница земли резко затормозила. Облако пыли и песка поднялось в воздух, но Лиза заставила всё развеяться.       — Ну, что?       — Прости, — Катара стёрла пот со лба, — нужно выпить воды… а во время движения…        — Ясно. Только давайте быстрее.        Лиза распласталась на платформе лицом к небу. Солнце слепило глаза и кусало кожу, заставляя девушку нервно морщиться. И надо было им остановиться? Тут, блин, каждая секунда на счету! Хотя, на самом деле, покорительница и сама хотела остановиться. Руки у неё болели, особенно плечи, дыхание сбилось. Нужен был небольшой перерыв, всего несколько минут, только собраться с силами и…        — Вот, — отреагировав на внезапную тень, Лиза открыла глаза и встретилась с обеспокоенным взглядом Катары, — тебе тоже нужно попить.        Рыжая кивнула и открыла рот, куда тут же влетел глоток отвратной на вкус воды. Такой… с запахом и привкусом тины, небольшим налётом жаб и пыльцой жёлтых цветов. Хмуро проглотив воду, Лиза приподняла одну бровь, уставившись на южанку.       — Знаешь, мы на Болоте, перед тем как пить, воду всё-таки фильтровали.       Где-то на заднем плане закашлялся Сокка, начиная возмущаться. Катара неловко отвела взгляд и пожала плечами.       — Это вода не для питья. Но другой у нас нет…       — Ну ты бы спро… а куда поплёлся наш недальновидный друг? — Лиза приподнялась на локтях, с интересом всматриваясь в убегающего Сокку. Тот радостно нёсся к одинокому кактусу, покрытому цветочками.        — Что… о, нет, Сокка, стой! — сорвалась с места Катара.        — Тоф, чего не остановила нашего горе-исследователя? — кинула Лиза, лениво создавая на песке стрелочку на случай, если забудет верное направление.       — Ну, извини, я просмотрела! — развела руками покорительница, усаживаясь на платформу. Щёки Бейфонг были покрыты нездоровым румянцем, сама она покачивалась.       Лиза, пару раз моргнув, полезла в свою корзину, выудила оттуда зонтик и подошла к Тоф.       — На, держи. Такое себе, но хоть что-то.       — О, Духи! — на платформе оказалась Катара, тянущая за собой вытанцовывающего какую-то мамбу-джамбу Сокку. Момо, тоже неадекватный, висел у парня на шее, будто платок, — ты только посмотри на них! Что с ними делать…       — Предлагаю прибить к платформе, чтоб никуда не совались, — угрюмо пробормотала Лиза. К собственному удивлению, Катара на такое лишь кивнула.       — Так будет безопаснее. Всем.       — Да… кстати, по поводу воды, — Лиза методично вмуровывала конечности балдеющих от существования Сокки и Момо в платформу, — у меня целый запас питьевой.       — И ты молчала! — возмутилась было Катара, но тут же успокоилась, — хотя, это хорошо. Нам всё равно следует экономить.       Лиза кивнула. Да… у них есть вода, еда, даже деньги — не зря же Лиза все свои вещи потащила с собой в библиотеку. А вот у Леры ничего нет. Она одна. Больная. Беззащитная. Слабая. Наверняка напуганная. Рыжая помотала головой и направилась к своему месту, намереваясь продолжить путь, но её остановила Катара, схватив за предплечье. Южанка смотрела на покорительницу земли своими огромными синими глазами с таким выражением, что Лизе невольно захотелось вырвать руку и уйти в песчаную даль.       — Мне кажется, мы можем немного отдохнуть. Благодаря тебе мы быстро движемся, так что…        — А пустынники движутся ещё быстрее, к тому же, у них фора по времени! — рявкнула рыжая, вырываясь, — так что нечего тут разлёживаться…       — Лиза… если ты не сможешь больше управлять песком…       — Смогу!       — То всем будет хуже. Сейчас ты — единственная, кто не потерял большей части сил, — покачала головой Катара, — пожалуйста, отдохни ещё хотя бы несколько минут.        — За эти несколько минут мы все изжаримся! — топнула покорительница земли, привлекая к себе внимание блаженного Сокки. Его глаза расширились ещё больше, и парень заулыбался.       — Пылающая Принцесса Пингвинов, я нашёл тебя! — Лиза закатила глаза.       — Вот! Чем дольше мы торчим на одном месте, тем больше херни происходит! И ладно Сокка, он, не в обиду сказано, и в обычном состоянии иногда ересь несёт, но что там с Лерой? А если те твари её уже продали? Или… или… — договаривать, что «или» не хотелось совершенно.       — Я понимаю, — совсем уж тихо произнесла Катара, — но мы ничего не можем поделать.        — И это мне говоришь ты?! — взорвалась покорительница земли, отпрыгивая к краю платформы и начиная неистово размахивать руками.        Где-то позади ойкнула Тоф. Там же заржал Сокка. Песок полетел в лицо, царапая кожу. Лиза щурилась, часто моргала, а в голове у неё было пусто, совсем пусто. И в груди что-то горело, пекло, будто прожигало насквозь, раскурочивало грудную клетку и пережаривало мясо. Хотелось броситься на кого-то, расцарапать ногтями рожу, разбить кому-нибудь нос в кровь.       Вот только кому?       ***       На самом деле, это всё было даже ожидаемо. Драться в пустыне с магами песка — занятие изначально провальное. Лера нахмурилась, ворочаясь в седле Аппы, пытаясь избавиться от верёвок на запястьях. Было неудобно. Бизона тряхнуло, и девушку подкинуло. Она ударилась всем телом о седло, поморщилась.        Этот бой изначально был проиграшным. Вообще-то, Лера просто попыталась спасти Аппу, сказав ему улетать. Покорительница думала, что если бизон будет в воздухе, то его не поймают. К сожалению, когда маги песка сбили девушку с ног, Аппа почему-то резко спустился на землю, где его и схватили. Лера чувствовала, что в этом есть её вина. Сейчас она изо всех сил старалась освободиться. Руки и ноги ей крепко связали, во рту был кляп — какая-то грязная тряпка. Во время предыдущей остановки пустынников Лера услышала обрывок их разговора — они не хотели похищать её, их целью был только Аппа. Девушку они схватили исключительно из-за страха, что она сможет их найти и опознать, а теперь не знали, что с ней делать.       Лере не очень хотелось быть проданной кому-нибудь в слуги, поэтому она сейчас пыталась подобраться к кинжалу Сокки, валяющемуся под свёрнутым спальным мешком. Нужно только как-нибудь ухватиться за него, перерезать верёвки на руках, а потом… девушка не знала. Она могла попытаться освободить Аппу, но что, если пустынники заметят это? Они нападут… Лере не хотелось вновь ощущать их песочные захваты на себе. То, как песок, изначально кажущийся неопасным, резал кожу… то был кошмар. Сейчас вся Лера была покрыта маленькими царапинами, которые безумно чесались и болели из-за солёного пота.       В очередной раз её подкинуло. Покорительнице казалось, что с каждой секундой она всё отдаляется от кинжала. Но Лера не сдавалась. Она продолжала ползти к нему. Ещё немного. Ещё совсем чуть-чуть… оказавшись, наконец, рядом со спальником, девушка повернулась к нему спиной и стала пытаться ухватиться за рукоятку. Запястья, туго стянутые грубой верёвкой, жгло. Лера поморщилась, продолжая. Рукоять постоянно выскальзывала из потных ладоней, пальцы плохо слушались. Ещё немножко…       Да! Лера не сдержала победного мычания. Она покрепче ухватилась за рукоять, холодея от одной мысли, что та может выскользнуть. Теперь осталось только как-то перерезать верёвки. Девушка завозилась, случайно подмяв под себя спальник. Теперь она лежала в очень неудобной позе, так ещё и кинжал впивался в поясницу. Лера замычала, пытаясь как-то спуститься, но тут Аппу тряхнуло. Покорительница не заметила, как внезапно подлетела чуть вверх, а потом и вовсе ударилась животом о борт седла и повисла так, не в силах забраться обратно. Девушка начала съезжать вниз, на хвост Аппы. Она пыталась залезть обратно в седло, но делала только хуже. В руках всё ещё был зажат кинжал.        Очередной бархан, и Лера скатилась по хвосту вниз, отчаянно мыча. Приземлилась на песок и некоторое время продолжала катиться вслед пустынникам и Аппе. Девушка чувствовала, что вся состояла из песка, живот и бока болели, кинжал выпал. Песок забил нос, не давая нормально дышать. Пару секунд Лера просто лежала, стараясь унять головокружение и тошноту. Потом зашевелилась. Кое-как поджала ноги и, напрягшись, поднялась. Ну, как поднялась, теперь она стояла на коленях, неестественно выпрямившись. Волосы налипли на лицо, пряди мешали осматривать местность. Лера потрясла головой, надеясь хотя бы песок стряхнуть. Не вышло.       Чёрная рукоять кинжала нашлась в метре от девушки. Покорительница запыхтела, пытаясь хоть как-то подобраться к ней. Приходилось ползти. Песок обжигал. Все открытые участки тела, соприкасаясь с ним, едва ли не плавились. С кинжалом пришлось повозиться, но, в конечном итоге, Лера смогла кое-как перевернуть его лезвием вверх. Когда руки, наконец, были освобождены, девушка так радовалась, что совсем не обращала внимания на порезанную ладонь, с которой текла кровь.        Справиться с верёвками на ногах и кляпом было уже легче. Некоторое время после освобождения Лера просто сидела и отряхивалась, пытаясь прийти в себя. Солнце припекало, пот градом лился по лицу. Последнее девушку радовало — если есть пот, значит, в организме ещё есть вода. У самой Леры воды почти не было. Только небольшой бурдюк, в котором жидкости хватило бы глотка на три.       Девушка поправила свою накидку, надеясь, что она хоть немного спасёт от теплового удара в случае чего. Оглядевшись, Лера решила идти в направлении, противоположном тому, куда увезли Аппу. Что она сможет сделать, если пойдёт за ним? Ничего. Только снова попадёт в плен. К тому же, Аппа ведь вернётся. Нескоро, но вернётся. А ей нужно увидеть друзей. Встать и повиниться, что не смогла помочь. Девушка кивнула сама себе. Сейчас надо вернуться к библиотеке, а оттуда… идти на север? Единственное, что пришло в голову.       Ноги проваливались в раскалённый песок, из-за чего Лера шла медленно, пошатываясь. Было больно. Было жарко. Всё тело чесалось. Иногда покорительница воды против воли останавливалась, нервно кивая. Пот заливал глаза, по-другому Лера сказать не могла. Пустыня казалась бесконечной. Если бы девушка не кидала кинжал перед собой каждый раз, отмечая тем самым верное направление, то уже заблудилась бы и начала ходить кругами. Абсолютно одинаковый вид, куда ни глянь.       Казалось, солнце не двигается, приклеенное к небу, в самом центре. Казалось, Лера не двигается, сколько бы шагов она ни сделала. Казалось, здесь время застывает.       Ни одной мысли в голове не было. Лера не могла думать о том, что делать и что делает сейчас, куда идёт и зачем. Она лишь бездумно тащилась вперёд, чувствуя, как кожа на руках стягивается и горит.       Изредка в мозгу вспыхивали различные картинки. Кусочки детства. Кусочки беззаботного прошлого. В очередной раз чуть не упав, Лера остановилась, увидев впереди какую-то тонкую чёрную загогулину. Мираж это или нет, об этом девушка не думала. Она просто шла к этому чему-то, выделяющемуся на фоне одинаковых жёлтых барханов. Оказавшись рядом, Лера с удивлением поняла, что это чёрное нечто — усохший куст. Девушка воткнула в песок кинжал, рукоять склонив в сторону, в которую следовало идти. Обошла куст. Потрогала его пальцем. Нет, это, всё-таки, не мираж. Или слишком реалистичный мираж.        Поджав высохшие губы, Лера напряглась, пытаясь вытащить из скрюченного растения хоть что-то. На задворках сознания прыгала мысль, что нельзя поступать так с кустом, но покорительница это игнорировала. Надо было… хоть чуть-чуть…       Бедное растение заскрипело, так протяжно и жалобно, что Лере захотелось плакать. Но вместо этого покорительница дрожащими руками вытащила из него немного влаги, совсем чуть-чуть. Жидкость переливалась на солнце. Девушка отделила несколько капель и направила их себе на руку. Вода как вода, ничего такого. Кивнув, Лера подлила воды в свой полупустой бурдюк. Пригодится.       Лера ещё несколько минут стояла и смотрела на иссохшее растение, думая, что выглядит сейчас точно так же.        Потом Лера потеряла кинжал. Вернее, он был на месте, но девушке пришлось три раза обходить растение, чтобы обнаружить воткнутое в песок оружие. Как она его проглядела, она не знала. Хотя, она часто бывала рассеянной. Но только в детстве.       Продолжая идти вперёд, Лера задумалась. Детство… у неё было детство. И тогда она позволяла себе быть рассеянной. Потому что рядом был папа. Девушка вспомнила один очень, очень жаркий день, когда они с папой гуляли по городу. Просто гуляли, без какой-либо цели. Мама, почему-то, осталась дома тогда. Хотя, она практически никогда не гуляла с Лерой и папой.       В тот жаркий день Лера потеряла свою панамку. Положила на скамеечку, а потом забыла. Девушка помнила, что очень громко плакала из-за этого, ведь то была её любимая панамка. Папа успокаивал Леру, но у него плохо получалось. Вообще, он всегда был очень мягким, понимающим, улыбчивым, но не умел успокаивать. Странно. Тогда папа решил проблему, направившись на поиски панамки.       Лера, чуть качнувшись, усмехнулась. Так глупо было переживать из-за какой-то панамки… но тогда можно было. Да. К тому же, папа её всё-таки нашёл. Всё завершилось хорошо. Лере даже мороженое купили, чтобы она не плакала.       Медленно бредя по пустыне, покорительница воды почти засыпала. Она чувствовала невыносимую слабость, прибивающую к земле, и жару, пытающуюся расплавить несчастную девушку. Ещё её тошнило, вот только… чем? Если только тем коктейлем из Туманного оазиса… но его она, кажется, уже выблевала, когда пустынники так удачно ударили её в живот, откинув в башню библиотеки. Лера остановилась, снова делая из кинжала указатель, села на песок и вытащила немного воды из бурдюка. Глоточек… всего один глоточек…       Глоточка было мало. Пересохшее горло требовало ещё. Казалось, вода впиталась в организм, не дойдя до желудка. Лера вздохнула, покачав головой. Надо экономить воду. Надо экономить.       Она снова шла вперёд, согнувшись и тяжело дыша. Волны жара расходились изнутри, из-за пота все чесалось, особенно голова. Порез на руке жутко болел, щипался и кололся. В какой-то момент Лера упала, и открытая рана заболела ещё невыносимее, так как в неё попал раскалённый песок. Лера сжалась в комочек, прикусив губу и завыв, но быстро, хоть и с трудом, поднялась, продолжая свой путь.       Пытаясь отвлечься, она снова стала вспоминать своё детство. Обычно, если она гуляла с папой, то домой они приходили только поздно вечером, почти ночью. Лера никогда не задавалась вопросом, почему, а сейчас ей казалось, что стоило. Всегда повторялась одна и та же сцена, из раза в раз. Вот Лера с папой подходят к подъезду. Вот папа усаживает девочку на скамейку и говорит подождать. Вот заходит в подъезд… и возвращается очень, очень нескоро. Усталый, взъерошенный, с очень печальным взглядом. Он, обычно, улыбался Лере, мягко, грустно, и вёл её домой. Мама к тому моменту уже спала… или так казалось Лере.       Она очень хорошо помнила, что частенько чувствовала странный запах. Горький такой. Неприятный. Щиплющий ноздри. Папа никогда не объяснял, что это.       Лера снова упала. Снова поднялась. Голова раскалывалась. Но хуже всего — девушка ощущала своё бессилие. Магия была при ней, всё ещё ощущалась, но была такой слабой, такой призрачной… казалось, ещё немного, и она испарится, как вода. А Лера не могла этого допустить. Магия… не просто инструмент. Это возможность узнавать мир. Общаться с миром. Это возможность быть. Существовать. Что-то значить. Кто Лера без магии? Никто.       Девушка продолжала медленно идти вперёд.       ***       Удивительно, как опоздания порой могут помогать. Мы прибыли в Туманный оазис, пыльный крохотный посёлок, и я занялась тем, что пыталась пристроить куда-нибудь Марусю. Страусовой лошади очень не нравилось, как на неё смотрели местные жители. Мне это тоже не нравилось, однако намного больше возмущало другое. Почему здесь всё настолько плохо?       Ну, то есть. Совершенно разваленные глиняно-песочные домики, люди, одетые в сотни раз перешитую одежду и какие-то откровенные обноски… даже стена вокруг этой… перевалочной станции рядом с пустыней, и та изношена. Я бы предположила, что это последствия некогда активных военных действий, но… нет. Если верить словам Айро, сюда солдаты не заходили, так как тут нет ничего важного: ни торговых путей, ни плодородных земель, ни полезных ископаемых. Значит, это место в таком состоянии не из-за войны.        А ещё… мне жалко жителей пустыни. Опять же, я понимаю, что моя жалость им не нужна, и, может быть, они привыкли к такому образу жизни, но всё же. Эти люди уже не за чертой бедности, они где-то на грани пропасти! Понятно, что в пустыне сельским хозяйством не позанимаешься, да и с минералами должно быть туго, но они же могут что-то продавать? Брать деньги за помощь в пересечении пустыни? Налаживать, в конце концов, торговлю? Но здесь всё выглядело так, будто этих людей все вокруг стали показательно игнорировать. Мол, нет людей — нет проблем. Обидно. И несправедливо.       Так вот. Я нашла, где можно спрятать Марусю, правда потратила на это порядочное количество времени, а потому в таверну пришла позже, чем Айро и Зуко. Даже к леднику не подошла, хотя было интересно. Удивительная шутка природы. К тому же очень притягательная. Не знаю, может, это только на меня так действует, но хотелось дотронуться до льда. Я, конечно же, это странноватое желание проигнорировала, но факт того, что оно было, отрицать не приходится.       В таверне я краем глаза заметила подозрительно пялящихся на Айро и Зуко магов земли. Не желая попадаться им на глаза, наскребла себе монетку для бармена и спокойно купила напиток из манго. Мне он показался слишком солёным, но это не так важно. К тому моменту Айро уже обнаружил старика за столиком для пай-шо, и я, притворяясь, будто меня заинтересовала игра, направилась к нему. Подозрений, вроде, не вызвала. Запомнила кодовую фразу, хотя она настолько лёгкая, что, уверена, её с первого раза кто угодно бы запомнил. А вот партию я в точности не воспроизведу. Нет, выложить лотос фишками смогу, фигура не такая сложная, на самом деле, но есть у меня подозрения, что тут необходимо соблюдать определённую последовательность, которую я так с наскока и не вспомню. Мда… жаль. Не уверена, что это мне бы хоть как-то в будущем может помочь, но всё же стоит готовиться к неожиданностям.       Собственно, к чему было это огромное вступление: благодаря тому, что я немного опоздала в таверну, охотники за головами не приняли меня за сообщницу Зуко и Айро. И я считаю, что это большой плюс, так как не хочу я потом ехать через пустыню в цветочном горшке. Просто есть у меня подозрения, что из-за аллергии я в этом самом горшке стану удобрением. Неприятно.       Однако ещё более неприятно другое. Сидеть в цветочном магазине, когда со всех сторон нападают запахи. Сильные. Раздражающие. Я не удивлюсь, если на утро окажется, что содрала кожу с запястий и шеи, так как чешутся они просто невероятно сильно. А ещё у меня из носа текут сопли, и с этим ничего нельзя поделать. Только вычихать слизистую оболочку носа.       Ненавижу свою аллергию, просто ненавижу.       — Ты в порядке? — нет! Нет, у меня всё плохо! Я перевела взгляд на Зуко, который стоял боком ко мне на расстоянии шагов в пять.       — …за, — тьфу ты, почему это звучит так глупо? — но могло быть и лучше.       — Выглядишь плохо, — а я догадывалась, знаете, — как в том монастыре.        — Причина моего нынешнего внешнего вида такая же, как и тогда, — в завершении фразы я громогласно чихнула. Знаете, становится ещё более неловко, стоит вспомнить, что тут за дверью члены ордена Белого Лотоса решают важные проблемы. А я чихаю, — ох… аллергия замучила.       Справедливости ради, я сижу у самой двери и пытаюсь дышать в щёлочку, чтобы хоть немного справиться с творящимся кошмаром. У меня, конечно, есть настойка противопростудная, которая, технически, может помочь мне дышать, вот только с остальными симптомами она не справится. Так что мне либо терпеть, либо уйти, погулять, успокоить чесотку, выпить настойку, вернуться и сразу уснуть. И я всё больше склоняюсь к тому, что мне придётся так сделать… хотя, пока что ничего страшного не происходит.       — Аллергия? — переспросил Зуко, которому явно было нечего делать. Я скорбно кивнула.       — Ага. Всё время пытается меня убить, — я усмехнулась и громогласно чихнула, — тогда, в монастыре… из-за духов. Духи, цветы — это ад… это пытка для меня. Чешусь вся, чихаю, опухаю… задохнуться могу, — я задумчиво почесала шею, — а, ещё на пыль у меня аллергия. Но там всё безопасно. Чихать буду, чесаться буду, но смерть от удушья мне не грозит, — я улыбнулась, мысленно отмечая, что раз губы зачесались, значит, пятна там уже появились, — так что уборщицей работать могу!       Снова чих. На этот раз еле поймала его, сопливого и, отчего-то, слюнявого. Господи, всё, я не могу это терпеть. Если и есть на свете что-то, что выводит меня из себя — вот оно. Но пока всё терпимо. Вот если глаза опухнут, тогда весело будет…       — Как ты можешь смеяться над этим? — и в голосе принца сквозило такое искреннее удивление, что я даже опешила.       — А что мне, плакать? Я такой уродилась, мне надо с этим жить. Если постоянно ныть из-за такой мелочи, можно с ума сойти, — я пожала плечами, расчёсывая запястье, — да и не всё так печально. Духи я в принципе не особо люблю, так что не велика потеря, а из цветов предпочитаю полевые, на них у меня аллергии нет. И цветы сирени. Они для меня тоже безопасны.       Очередной громогласный чих. Кажется, вон та подвешенная ваза с цветами качнулась… мда…       — Сирень? — протянул Зуко, нахмурившись, будто пытаясь что-то вспомнить, — что такое сирень?       Ах, да… точно. Одно из самых больших разочарований в моей жизни: судя по всему, сирень в этом мире не растёт. По крайней мере, я нигде её не видела, да и Хао, знающий о растениях, пожалуй, всё, что только можно, про неё не слышал. Так что… да, это моя личная маленькая трагедия. Хотя, тут и о медведях никто никогда не слышал, но у Царя Земли он есть, так что надежда всё ещё теплится в груди!       — Сирень — это такой большой куст. Он выглядит обычным, но где-то под конец весны начинает цвести. И тогда, — я как-то особенно задумчиво чихнула, — начинается чудо. Маленькие цветочки, собранные в такие «ёлочки», метёлки. Белые, лиловые, розоватые, сиреневые… такие красивые. И запах, — я блаженно улыбнулась, шмыгнув носом, — он лёгкий такой, ненавязчивый, сладкий и очень нежный. Невероятный такой…        Я всегда получала веточку сирени, каждую весну. Папа, кажется, специально подкарауливал тот момент, когда цветы распустятся, чтобы сорвать для меня одну метёлку. Рвать цветы, конечно, не самое благородное занятие, но это была наша традиция. Маме она, правда, не нравилась. Я только не знаю, почему. Папа и ей цветы носил, причём чаще, чем мне.       — Я… никогда не видел такое растение, — Зуко смотрел на меня, будто ждал, что я сейчас ему что-то важное скажу. Я лишь кивнула.       — Это неудивительно. Сирень росла там, где росла я. А тут… тут её скорее всего нет, — услышав какое-то обречённо-печальное «ясно», я сразу осознала, что меня неправильно поняли, — нет, Вы не подумайте, ничего, что было бы связано с войной. Просто… я жила очень далеко. Даже слишком. Поэтому и говорю так.       — Разве ты жила не в Женьшао?       Кажется, моё лицо очень отчётливо выразило всё мои удивление и недоверие, так как Зуко очень быстро осознал, что только что ляпнул. Я, вроде, никогда особо не распространялась, откуда я. Принц сжал челюсти так, что желваки заходили, резко отвернулся, будто заинтересовавшись каким-то цветочком в горшке. Я медленно качнула головой, чихнула, перевела взгляд на свои руки.       — Нет. Но, в силу обстоятельств, чуть больше двух лет я провела на Болоте. Это недалеко, — я с раздражением почесала шею, — и да, там сирени тоже нет.       Тяжёлое молчание прерывалось только моими редкими чихами. Принц Зуко усиленно делал вид, что его здесь нет и никаких разговоров он не вёл. Ну… удачи ему. Я-то помню, что он сказал. Расчёсывая щёки, я хмурилась. Нет, можно предположить, что Зуко решил, что я из Женьшао, потому что помнит порт, где мы встретились. Он находится не так далеко от города… но я с таким же успехом могла жить и в соседнем городке, и в поселении совсем рядом. Почему же именно Женьшао? Единственный раз, когда кто-то в разговоре со мной упоминал этот город был в доме господина Синдзи… подслушивал? Да бред… хотя…        В то время Зуко подозревал меня во всех грехах сразу. Вероятно, он думал, что я могу быть в заговоре с господином Синдзи, вот и подслушал наш разговор. Даже не знаю, хорошо это или плохо.        — Вот мы говорим про сирень, про то, что она росла в моей… у моего дома, — я почесала спину, — а что растёт в стране Огня? — Зуко заметно напрягся, застыв, как статуя, — Не подумайте неправильно, мне просто интересно. Я знаю, что там растут арбузы…        Потому что один мой безногий пациент ими бредил. Зуко молчал, напряжённо рассматривая стоящий перед ним цветок в горшке. Кажется, говорить парень не был настроен. Я чихнула, потом ещё раз. Ну, собственно, а чего ты, Даша, ожидала? Ты задала ему вопрос о его Родине, это изначально болезненная тема…        — Яблони, — внезапно выдал Зуко, заставив меня недоумённо моргнуть, — ещё камелии. Сакура. Она тоже красиво цветёт, как и сирень. Только розовым, — принц вздохнул, опустив голову.       Ого. Он всё-таки рассказал. Нет, это, конечно, не какие-то страшные военные тайны, но всё равно удивительно. Я думала, что Зуко промолчит, не собираясь делиться воспоминаниями о доме, это, всё-таки, личное. Мне-то легче, я хоть и скучаю, но не изгнана из своего мира, не являюсь «предателем» и, в перспективе, всё ещё могу вернуться, а вот у него, на данный момент, ситуация совсем плачевная.        — Ещё берёзы…*        — Берёзы?       Я чего-то не поняла, или он реально это сказал? Какие ещё берёзы? Кажется, мои уши меня обманывают… удивление, отразившееся в моём голосе, заставило Зуко вопросительно на меня уставиться. Я попыталась придать лицу адекватное выражение.       — То есть… такие деревья полосатые, да? — я поджала губы, скосив глаза в сторону. Ну, нет, это слишком…       — Да, — кивнул Зуко, оглядывая меня с каким-то зарождающимся подозрением, — её кору используют, чтобы понять, родился ли ребёнок магом. Откуда ты знаешь, как выглядит берёза?       — В детстве видела, — совершенно не задумавшись ответила я.       Хм… не знала, что здесь существуют берёзы. Помню, когда была маленькой, собирала берёзовые серёжки и вешала себе в волосы. Зачем — не знаю, но тогда казалось, что это весело. Я ещё папе их в волосы вплетала… а он только улыбался. От воспоминаний я тоже улыбнулась, правда сразу после этого разразилась тройным чихом. Ох, чёрт, ненавижу это всё.        — Странно…        — Фто? — Зуко там что-то пробормотал, но я, к сожалению, не расслышала. Принц смотрел на меня каким-то изучающим взглядом, будто увидел впервые. Мне это не понравилось.       — Нет, ничего, — он моргнул, будто стряхивая наваждение, — ещё у нас растут огненные лилии.       — Наверное, красиво.       И опасно. Лилии, особенно белые — для меня смертельно опасны, я даже не преувеличиваю. Конечно, я встречала какие-то рыжие лилии, которые не вызывали у меня почти мгновенного опухания горла, но я всё равно стараюсь держаться от этих цветов подальше. Лилии-панды в Макапу меня серьёзно так пугали, и не зря… хорошо хоть я только с одной такой заразой встретилась…        — По поводу берёз, — что, у нас продолжается эта тема? Я не против, если Вы собрались рассказать, каким образом берёза выявляет магов огня, — в стране Огня их очень много. Я слышал, что на одном из островов их целые рощи.       — Это красивое зрелище, — кивнула я. Принц как-то помялся, поджав губы.        — Наверное. Когда-нибудь я вернусь домой.        — И посетите тот остров? — улыбнулась я, вытирая тряпочкой нос.       — …да. И… ты, кажется, хотела посмотреть, как выглядят дома в стране Огня, — я напряглась, и сердце в груди стало биться быстрее, будто подготавливая тело к побегу, — я подумал, что если ты захочешь, то…       — АПЧХА!!!       Я, тихо обзывая свою аллергию, поднялась, прижимая к носу тряпку, которую, по-хорошему, следовало бы уже выкинуть. Справившись, наконец, с последствиями своего чиха, повернулась к Зуко, который сейчас всем своим видом выражал такое термоядерное удивление, смешанное с разочарованием, что было даже слегка смешно. Я потёрла глаза, неловко улыбнулась и почесала затылок.       — А-а, простите… аллергия совсем замучила… думаю, мне всё же нужно немного подышать свежим воздухом, — продолжала говорить я, пятясь к двери, — так… Вы что-то сказали?       — …нет! — рявкнул вышедший из ступора принц, отворачиваясь.       — Тогда… я пойду.        Шмыгнув на улицу, я сделала глубокий вдох, чихнула, высморкалась. Да уж… да уж… решив, что мне всё равно сейчас надо погулять подольше, я направилась к Туманному Оазису. Он недалеко отсюда, так что не заблужусь. Всё равно хотела этот айсберг осмотреть… всё равно надо голову проветрить.       Я к тому… ЭТО ЧТО ТАКОЕ БЫЛО?! Господи… чуть не рванула оттуда безо всяких объяснений, так испугалась. Ужас… сердце всё продолжает колотиться, как безумное. Я всё услышала, и хорошо, что очередной чих решил появиться именно в это время. Я, конечно, перестаралась, он вышел слишком уж громким, но… так лучше. Я не знаю, что делать в такой ситуации, что думать в такой ситуации! Конечно, вряд ли Зуко подразумевал что-то… с иной эмоциональной окраской, скорее всего, он просто подумал, что мне, видевшей берёзы в детстве, захочется увидеть их ещё раз, а так как мы сейчас в более-менее дружеских отношениях, если это вообще можно так назвать, то вот это вот предложение оказалось первым, что пришло ему в голову.       Да. Буду думать так. По крайней мере, я надеюсь, что всё это совсем не связано с тем… привалом.       И вообще, учитывая, как складывается мой путь, в страну Огня я так и так попаду. С командой. Так что… да. Это всё значения не имеет. Зуко ведь всё равно перейдёт на сторону Азулы в катакомбах. В конце концов, дело не в том, что он, несмотря на все те ужасы, которые увидел в Царстве Земли, всё ещё поддерживает завоевательские настроения своего народа, нет. Просто у него всё ещё пунктик «для отца я разочарование, нужно получить признание отца, только отец может вернуть мне честь». Это буквально единственное, что из Зуко всё его изгнание до сих пор не выбило. И не выбьет, пока парень не получит, что хочет, и не поймёт, что ему это всё не нужно.       Так что… да, не стоит обращать внимание на вот эти его слова сейчас. Мы в любом случае разойдёмся, он в любом случае забудет и про сирень, и про берёзы.       Пока я шла по пустынной дороге, нос прочистился, да и чесотка прекратилась. Ну, нет, шея и руки всё ещё слегка чесались, но уже было намного легче. К тому моменту, как я дошла до Туманного Оазиса, симптомы аллергии вовсе прошли. В ночи это место казалось… чуть менее запущенным, что ли. Из мелких окон вырывался тусклый свет, только таверна изнутри светилась ярко, будто большой фонарь. Айсберг находился прямо напротив входа и выглядел в ночной тьме волшебным. Я встала так, что таверна оказалась за ним, и могла насладиться тем, как сияет, почти горит лёд. Красиво. Правда, чем-то напоминало мне осаду Севера, но я не привыкла не любить что-то только по той причине, что оно мне что-то напоминает.        Открыла настойку и сделала два глотка. Поймала себя на мысли, что, стоя где-то в темноте посреди полумёртвого посёлка, пялясь на таверну и выпивая нечто подозрительное из очень подозрительной бутылочки, я очень точно вписываюсь в пейзаж. Этакий грустный алкаш, у которого не хватает денег на то, чтобы зайти в таверну. Пустынный бомж. Ещё раз огляделась. Всё было спокойно, но мне, почему-то, было не по себе. Будто кто-то наблюдал за мной. Я попыталась найти кого-нибудь подозрительного и, в конечном итоге, обнаружила какого-то мужчину, похожего, скорее, на охотника за головами, чем на жителя пустыни. Судя по тому, как он покачивался, он был пьян. И он смотрел на меня.       Поймав мой взгляд, он тут же встрепенулся и, делая вид, что ничего не было, поплёлся на выход из оазиса. Меня передёрнуло. Тьфу, гадость какая…       Я смотрела, как одинокие пустынники выходят из таверны, пошатываясь, изредка падая на песок. Некоторых выносили их товарищи. Моё внимание привлекла небольшая компания, состоящая из людей в абсолютно разной одежде: один в бинтах, один с головным убором из панциря жука в руках, пара в бело-жёлтых халатах, ещё несколько в одежде, сильно напоминающей наряды людей из деревень Царства, только штопаной-перештопаной. Эта компания о чём-то шушукалась. Я заметила у одного из них что-то, сильно похожее на гусли. В конечном итоге, пустынники о чём-то договорились и уселись прямо на землю. Тот, с гуслями, начал играть. Удивительно, как мелодия, весьма простая, прекрасно слилась со звуками ночи, превращаясь во что-то совершенно волшебное. Я прикрыла глаза, вслушиваясь в спокойную музыку. А потом один из пустынников запел.        — В ночь уходит караван,       Пыль стоит столбом.        Не забудь про мой курган       Под сухим песком…        Сквозь холодный мрак дорог        Ты ко мне приди.        Ты прости, что я не смог        Путь домой найти.        Ты прости, в песчаной мгле        Я ослеп, пропал.        Просто знай, в предсмертном сне        Лишь тебя я звал…       Они замолчали уже несколько минут назад, даже разошлись, так как старшие пришли за ними. А я всё стояла, смотрела на лёд, в котором отражался свет огня из таверны. Мне казалось, что я вижу там картины какой-то древней истории, печальной, трагичной. Оттолкнувшись от стены, к которой я уже давно прислонилась, я подошла ближе к айсбергу. Ночью здесь и так холодно, а от него веяло льдом. Огонь причудливо танцевал внутри, изгибался, ломался. Я чувствовала какое-то умиротворение, но вместе с тем — волнение энергии. Она будто тянулась к этому льду, хотела до него дотронуться.       Я с сомнением посмотрела на руку. Энергии было мало, спасибо моему «избиению камня», но она ощутимо щипалась в середине ладони. Может, стоит попробовать… может, так я что-нибудь пойму… Сжала и разжала ладонь. А если будет хуже? Я нахмурилась. Это шанс что-то понять… хоть немного. Вдохнув поглубже, я осторожно протянула руку к леднику и положила на него ладонь. Сначала ничего не происходило. Я хотела уже отойти, но… не смогла. На моих глазах ледник вдруг разросся, стал таким большим, и меня ослепил яркий солнечный свет. Множество звуков, людской гам, пыхтение животных, влилось в мои уши, голова заболела.        Рука горела. В неё будто влили раскалённое железо, и оно продолжало течь по венам к сердцу. Я в ужасе пыталась отодвинуться, но меня будто приварило к этому куску льда. Краем глаза я увидела фигуру, протягивающую ко мне руки. Я отшатнулась, падая на колени. На секунду мне показалось, что у фигуры была белая голова…       Очнулась я, сидя рядом с айсбергом. Ночь. Никаких посторонних звуков, никакого гула. Ледник всё такой же маленький. Рука чертовски болела, будто все мышцы в ней горели. Дыхание прерывистое и тяжёлое. Голова раскалывалась, а сердце стучало, грозясь в какой-то момент остановиться от перенапряжения. Потрогала, блин, ледник…       Я поднялась, шатаясь, как те пьянчуги, которых выволакивали из таверны. Опершись о стену, я постаралась успокоить дыхание, но это не помогло. Здоровой рукой, — по иронии судьбы, ей оказалась левая, — изо всех сил ударила по обмазанной глиной поверхности. Даже концентрировать энергию в ладони не было необходимости — она буквально разрывала меня изнутри. Сквозь гул в ушах послышался неприятный треск, как если бы что-то разбилось. Я осмотрелась. В глазах рябило. Оставаться здесь — не вариант, могут и ограбить, поэтому я заставила себя идти вперёд. Внутри черепа будто кто-то дубасил кувалдой. Во все стороны. Мне казалось, моя голова скоро развалится. Ох, чёрт…       Как я дошла до городка, я не помнила. Но могла что угодно поставить на то, что по дороге можно было бы найти кучи вмятин на песке. Я часто падала. А ещё, кажется, я озверело избивала попадающиеся на пути камни и кактусы, чтобы хоть как-то успокоить вулкан внутри. Помогало… но не сильно. Горло горело. Я будто выдыхала огонь. Он пылал в моих лёгких, отчего грудь неистово болела. Энергия бушевала внутри. Слишком много… слишком… мне нужно как-то избавиться от этого…       — А ты знаешь, что маленьким девочкам, — на плечо легла тяжёлая ладонь и болезненно сжала, — пить вредно?       В мою сторону пахнуло перегаром. Я обернулась. Тот мужик, что пялился на меня ещё в оазисе, сейчас скалился, смотря на меня каким-то мерзким, липким взглядом. Постаралась отойти, но меня только крепче сжали и попытались притянуть к себе. Я извернулась, и рука пропала с моего плеча, но мужчина явно не собирался отступать. Ну, понимаю, в его глазах я сейчас выгляжу слабой и явно перепившей. Не то чтобы я волновалась из-за этого урода, но кое-что меня пугает.       Энергия. Если до этого она пыталась бесцельно испепелить каждую клетку в моём теле, то теперь она перестала это делать. Она будто ощетинилась. Ощущение такое, будто она превратилась в сотню игл и пытается прорваться сквозь кожу. И жар… его больше не было. Был только холод. Ужасающий, давящий холод.       — Не… подходите… — едва выдавила из себя я. Чёрт, да я в таком состоянии даже сделать ничего по нормальному не смогу, я едва ли что-то вижу…       — Перестань, я просто хочу тебе помочь… — протянул мужчина, скользко улыбаясь.       Он приближался, энергия внутри клокотала. Руки дёргались.       — Не… надо…       Чёрт, да уйди! Неужели не видно, что человек перед тобой ведёт себя, как полный псих?! Дышать больно…       — Давай, я помогу…       В голове какая-то каша, будто мозг расплавился, а после замёрз. Такой давящий холод и… злость. Просто злость, дикая, неконтролируемая. Твою мать… давай, Даша, тебе нужно успокоиться… ну же…       Меня настойчиво схватили за запястье. Правая рука всё ещё невыносимо болела, а от прикосновения стало так мерзко, что меня чуть не вытошнило собственными внутренностями. В одно мгновение энергия будто взорвалась.       — Отпусти!       Сама не заметила, как ударила. Вложив всю энергию в кулак. От самого удара мужчина лишь отлетел на метр, видимо, не ожидая подобного. Он врезался спиной в стену дома. Он не должен был от такого потерять сознание, но я видела, как он, словно обессиленный, сполз на песок, как тряпичная кукла. А я чувствовала в себе энергию. Какую-то тяжёлую. Не такую, как вся остальная.       Рухнула на песок. Снова обжигает. Снова чертовски больно. Кажется, из носа полилась кровь. Она горячей вязкой жижей потекла по губам, заставляя сплёвывать. Чёрт, он же не умер? Он не мог умереть… кое-как поднялась, сделала пару шагов к валяющемуся мужчине. Да что ж так давит-то? Кто-то схватил за руку.       — Ты что творишь?       Я в ужасе обернулась через плечо. Чёрт, а он зачем на улицу вылез? Его же ищут! Зуко хмуро посмотрел на меня, но потом его взгляд скользнул чуть ниже по лицу и, видимо, остановился на кровавой дорожке из носа. Шмыгнув, быстро вытерла рукавом. Поздно. Голова раскалывается. Принц перевёл потемневший взгляд на мужчину и потянул меня за собой.       — Нет… тьфу… мне нужно…       — Нам нужно уходить. Пошли.       — Ему плохо.        Зуко обернулся и наградил меня таким взглядом, что даже в том больном состоянии, в котором я пребывала сейчас, я смогла понять вопрос: «ты сейчас серьёзно?». Парень вновь потянул меня за собой.        В цветочном магазине я сползла по двери на пол и схватилась за одежду на груди. Чёрт… Зуко ходил где-то рядом, нервно меряя шагами помещение. Я вновь оттёрла кровь. Начала стучать кулаком по полу, стараясь хоть немного энергии сбросить. Помогало плохо, очень плохо.        — Да что с тобой? — подняла взгляд. Чёрт, я задыхаюсь…       — Слишком… много энергии. От этого… очень плохо, — слова давались мне с трудом.        Несколько секунд, или минут, я не знаю, Зуко стоял рядом, только нервно кривя губы.        — Нужно позвать дядю…        — Нет! — я ухватилась за штанину принца. Чёрт, нельзя, Айро там пытается наши жизни спасти, договаривается обо всём, — он занят… это не так важно…       — Ты себя видела? По-твоему, это не важно?!        Ответить не смогла, лишь сильнее сжав челюсти и с трудом выдохнув. Понимаю, почему принца это волнует. Меня бы такая картина тоже испугала… тяжело. Будто сердце сдавливает…       — Дыши, — что? Приоткрыла глаза. Зуко сидел передо мной на корточках, — нормально дыши. Глубоко. Давай.       — Больно…        — Если это не огонь, горло не сожжёшь, — твёрдо сказал парень, — так что дыши. Ну!        Поджала губы. Прикрыла глаза. Энергия жгла сосуды. Глубоко вдохнула. Выдохнула. Горло и лёгкие опалило. Поморщилась. Заново.       — Постарайся с выдохом выпускать свою… энергию, — голос Зуко звучал где-то далеко.        Я видела подобное. Продолжила дышать, с каждым разом всё сильнее ощущая боль в горле. Это же техника огня? Энергия выходит за пределы тела и становится огнём… Чёрт. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.       Главное — дождаться Айро. И чтобы аллергия не вмешалась. Умирать я ещё не хочу. Не теперь, когда появилось столько новых вопросов.       ***        — Мне кажется, что мы здесь уже были…       — Нет, видишь вон ту корягу? Она другая. В прошлый раз там была коряга похожая на… на… на Сокку.       — А эта разве не похожа?       — Эта больше похожа на Аанга с палкой.       — Решайте быстрее, пока нас не изжарило, хорошо? — протянула Тоф, останавливая перебранку Катары и Лизы.       Девушки переглянулись. На самом деле они не ругались. Просто Катара изо всех сил пыталась потянуть время, чтобы не дать Лизе продолжать измываться над собой. Рыжая выглядела просто ужасно: красная, как варёный рак, какая-то мятая, дышащая, как измотанная собака, мокрая. Её руки безвольно вытянулись параллельно телу. Но покорительница земли всё равно отчаянно стремилась продолжать путь, хотя всем было ясно, — ну, как всем, Катаре, так как Тоф ничего не видела, Сокка продолжал воспевать красоту золотого моря и огненной принцессы, Момо пытался поймать собственную тень, а Аанг так и не вернулся, — больше Лиза не выдержит.       Солнце катилось к горизонту и пекло теперь только с одной стороны, вот только легче от этого не становилось. Песок окрасился в красновато-бордовый с отблесками розоватого и золотого, казалось, будто недавно в пустыне прошла чудовищная битва, и всё пропиталось кровью. Часть барханов же были насыщенного оранжево-золотого оттенка. Тени неимоверно удлинились, стали такими причудливыми, такими странными. Само небо казалось чёрно-фиолетовым, с редкими вкраплениями красного.       А ещё над головами ребят кружили какие-то совершенно омерзительного вида твари с длинными кривыми шеями. Вот это не добавляло абсолютно никакой радости. А Лизу, кажется, ещё и раздражали, так как кружась, издавали очень громкий звук, напоминающий мушиное жужжание. Рыжая, которая всё же послушалась Катару и улеглась на песок отдыхать, наблюдала за этими птице-насекомыми. Стервятники. Только и ждут момента, чтобы напасть. Напасть и разорвать. Мерзкие падальщики.       В какой-то момент Лиза подумала, что эти твари — отображение тех пустынников, что похитители Леру. Ярость заклокотала в горле, дала сил, и покорительница резко подскочила, напугав Катару. С рыком размахнувшись, рыжая подняла песок и швырнула в тварей, на лету превращая рассыпчатую массу в относительно твёрдый песчаник.        — Лиза!        Но песочный снаряд уже сбил одну их трёх жужжащих гадин на землю. Остальные всполошились и заметались, а после быстро понеслись куда-то подальше. Сбитая тварь, долго и нудно жужжа, поднялась и отряхнулась, полетев за сородичами. Из-за мятого крыла летела она медленно.        — Задрали, твари, — прорычала Лиза, грозя улетающим кулаком, — мы ещё живы!        — Лиза, успокойся! — попыталась достучаться до девушки Катара, но та лишь дёрнулась в сторону.        — Посмотрела бы я на тебя, если бы его, — рыжая ткнула пальцем в Сокку, пытающегося сейчас победить Момо, — стащили какие-то песчаные бомжи!       Южанка явно хотела что-то сказать, но передумала, вместо этого положив Лизе руки на плечи и заставив осесть на песок. И при всём этом смотрела такими чистыми, такими невероятно сочувствующими глазами, что становилось плохо.       — Мы найдём её, — и почему-то в тихом голосе звучала уверенность, такая знакомая, такая… родная, — не можем не найти.        — Можем, — хрипло сообщила Лиза, чувствая, как из угла глаза выбирается никому на хрен не упавшая слезинка, — один раз не нашли.       Последние слова она почти шептала, но Катара услышала. Услышала и вздрогнула, будто её ударили по рукам. Южанка села рядом с Лизой, продолжая смотреть. Так жалостливо, так… понимающе. Покорительница земли попыталась отстраниться, но Катара внезапно потянула её к себе и крепко сжала, обнимая. От такого рыжая застыла, не зная, что делать и думать. Просто сидела, чувствуя чужое тепло, чувствуя руки на лопатках, пытаясь не начать выть и потея глазами. Потому что она не плакала. Нет.       — Прости меня, — голос Катары звучал как-то слабо, но в нём слышалось искреннее сожаление. Лиза хмыкнула, утерев слёзы и неловко хлопнув девушку по спине.       — Да норм всё. Я — говно, ты - одуванчик, это норма, что у нас на всё взгляды разные.       На удивление, со стороны южанки послышался короткий смешок.       — Ты, скорее, кактус.        — Такой же ядовитый и сводящий с ума? Кстати, твой брат всухую проиграл лемуру и сейчас пытается закопать голову в песок.       — Такой же колючий, — с небольшим укором произнесла Катара, отрываясь от Лизы и вставая, со вздохом обращая внимание на Сокку, — я только хотела сказать… мне жаль. Я была не права. И…        — Да проехали уже…        — Эй, а можно не шептаться, когда рядом ещё люди? — обиженно протянула Тоф, сложив на груди руки. Лиза и Катара переглянулись и рассмеялись, напряжённо, слабо, но искренне.        — Как скажешь.        — В следующий раз будем шептаться тебе в уши.        — Да я и без этого всё прекрасно слышала.        Внезапно на песке мелькнула тень, будто в небе пролетела огромная птица. На бархан, поднимая клубы пыли, приземлился Аанг, измученный и, кажется, уменьшенный. Хотя, может, Лизе казалось. Катара, вытащившая Сокку из песка, подбежала к валившемуся с ног Аватару, взволнованно подхватывая его под руки. На вопросительный взгляд мальчик среагировал только удручённым качанием головы. Лиза зажмурилась, пытаясь успокоить сбитое дыхание. Больно и обидно, обидно и больно.        — Их далеко увезли.        И вот от этих слов лучше не стало. Лиза зарычала, скорее, от безысходности, чем от злости. Она осмотрелась. Кажется, все собирались спать. Оно и правильно: ночь буквально свалилась на пустыню, стоило моргнуть, и последние отблески солнца исчезли, поглощённые тьмой. Всего через пару минут стало заметно холодать. Такой странный контраст: днём — невыносимое пекло, а сейчас ощущение, будто ад замерзает. Буркнув что-то, Лиза подняла перед собой руки, стараясь хоть что-то сделать. Песок затвердевал, превращаясь в жалкое подобие убежища, но девушка считала, что это во всяком случае лучше, чем ничего.        — Хорошая идея, — похвалила Катара, под руку приводя Тоф под кривоватый песочный навес.        — Иногда на меня снисходит, — Лиза повела плечом, которое, после всех сегодняшних манипуляций, жутко болело.       Следующей задачей было уложить Сокку. Парень яростно отбивался, решив, что его сестра помогает Момо. Лиза решила проблему радикально — закопала парня по шею. Катара, явно уставшая бороться с полубезумным братом, лишь рукой махнула. Так, мол, он хоть никому не навредит и не сбежит посреди ночи в пустыню.        Момо, кстати, тоже пришлось закапывать.       Катара предложила самоубийственный план — ползти по звёздным картам через всю пустыню. К сожалению, иных вариантов не было, так что Лиза, из-за внезапного холода натянувшая выцветшую толстовку, согласилась. Решено было немного поспать, а после продолжить путь. И рыжей, как единственному доступному транспортному средству, надо было бы отдыхать, но нет. Сна не было ни в одном глазу. Девушка выползла из укрытия и развалилась на песке, раскинув руки и ноги и уставившись в небо. И, честно сказать, это было самое звёздное небо, которое она только видела.        Лиза… никогда особо не обращала внимание на небо. Ну, оно есть, и это хорошо. Все эти созвездия, луны, месяцы, облака и прочее… не её это. Её туда не тянуло. Лиза часто видела, как залипают, рассматривая небо, Лера и Зуй, но никогда не понимала, что в этом такого. Сейчас, лёжа в пустыне, потеряв почти всё родное, что у неё было, она вдруг поняла.       То были миллиарды звёзд. Ими было усеяно всё небо. Белые, синие, голубые, красные, желтоватые, маленькие и большие, будто кто-то высыпал вперемешку бриллианты и бутылочное стекло разных цветов на чёрную скатерть. А ещё там какая-то дымка была. И тоже необычная. Не белая, а какая-то серовато-розовая с вкраплениями фиолетового. Как цветная пыль, рассеянная в небе. В ночном небе над пустыней.        Не было ветра, ни единого звука, если не считать уставшее сопение ребят. Был запах нагретых камней и сухого песка. Были барханы, в свете звёзд кажущиеся серебряными волнами. И была Лиза. Такая маленькая и забытая всеми зелёная песчинка, валяющаяся посреди огромной, бесконечной пустоши.       И почему-то от этого становилось спокойнее. От осознания своей ничтожности. От чувства одиночества. Как-то сразу становилось свободнее.        Лиза чихнула. В какой-то момент в её ещё не выплаканные остатки мозга влился вопрос: а Лерка сейчас тоже это видит? Но рыжая быстро выкинула это из головы. Ну его к чёрту, о таком думать, только хуже становится.        — Не спится? — звук сыплющегося песка вместо звука шагов. Катара села рядом, обнимая колени.        — Типа того, — буркнула Лиза, вытерев нос рукавом, — небо такое… нормальное.       — Да, — просто согласилась южанка, склонив голову, — я хочу тебя поблагодарить. За то, что было в библиотеке. И за всё, что ты сделала в пустыне.        — Чё, удивилась, что я на что-то способна?        — Немного. На самом деле, — Катара замялась, — я не ожидала, что ты поможешь. Думала, что сбежишь. Прости меня за это. Правда.       — Ты уже извинялась. Или начались проблемы с памятью? — оскалилась Лиза, неловко отодвигаясь. Катара тяжело вздохнула.       — Слушай… я знаю, что я была не права, обращаясь с тобой… так, — последнее слово она особенно выделила, — но попробуй меня понять. Ты ведёшь себя… странно. Всегда огрызаешься, ругаешься, кричишь…        — Для меня это норма. — Перебила девушку Лиза, недовольно ёжась. — И, типа… ну, мне обидно, конечно, но не очень. Мой характер без вопросов и обид только Зуй терпела.       Взявшееся из ниоткуда перекати поле прервало разговор. Оно медленно прыгало по песку, оставляя после себя еле заметные следы. Кажется, оно специально задержалось рядом с девушками, желая подслушать их разговор, но осознав, что они замолчали, продолжило свой путь. Клубок колючек покатился дальше, свалившись с бархана.        — Зуёк… была очень хорошей. Мы мало общались, — Лиза понимающе хмыкнула, — но на неё можно было положиться.       — Вот мы и положили, — рыжая почесала нос, похлопала себя по покрасневшим за день плечам, — сто-о-оп, а на меня положиться, типа, нельзя?!        — Долгое время мне так и казалось, — кивнула Катара, — но теперь я знаю, что ошибалась. Думаю, — чуть помолчав, произнесла девушка, — что мы просто разные. И жили по-разному. Поэтому… не понимаем друг друга.       — У вас в семье все друг друга любили?       — Конечно!        — Тогда да, жили мы вообще по-разному. Я бы даже сказала, — покорительница земли почесала затылок, усмехнувшись, — мы в разных мирах жили.        — Ха-ха… — тихо засмеялась Катара, а Лиза лишь неопределённо качнула головой, — точно. Знаешь… ты никогда не рассказываешь о своей семье…        — Я нервы ваши берегу, поверь.        — …но я понимаю, что тебе, видимо, было очень трудно. Я не буду заставлять тебя всё объяснять, — южанка повернулась к Лизе и посмотрела ей в глаза, — просто хочу, чтобы ты знала: я тебе доверяю.        — Теперь? — усмехнулась рыжая, отводя взгляд.        — Навсегда.        И почему-то в глазах Катары было так много всего, что Лиза на мгновение потерялась. Лишь через несколько долгих минут она вздрогнула, нервно ухватилась пальцами за налобную повязку и криво улыбнулась, смотря куда-то в сторону.       — Я всё ещё буду ворчливым куском трусости и не перестану тебя доставать.        — И это хорошо, — южанка поднялась и отряхнула подол туники, — потому что, когда ты не доставала меня и вела себя странно, ты была намного невыносимее.        На возмущённый писк Лизы Катара ответила плутоватой улыбкой. Рыжая даже не злилась. На что? Правильно. Не на что.        Покорительница земли вновь перевела взгляд на небо, бескрайнее, как пустыня. Так странно. В груди, почему-то, легче. Глупый разговор с Катарой. Глупые разговоры о доверии. Глупое всё.       Лиза подняла немного песка и закрутила в кольцо над ладонью. Перебирая пальцами, она заставляла песчинки собираться в шипы, вытягиваться, крутиться и извиваться. Наблюдая за тем, как эти малюсенькие частицы камней меняли своё положение, сталкивались друг с другом, пересыпались и распадались, Лиза успокаивалась. Может, это странно, но это так.        Песчинки — маленькие камни. У них много граней, они совсем разные. Есть чёрные песчинки, есть полупрозрачные и бесцветные, есть всех оттенков жёлтого и оранжевого, есть коричневые, большие и крошечные, блестящие и матовые. Если схватить горсть песка в руку и сжать, рыжеватая тёплая масса посыплется вниз. По ощущениям она похожа на шёлк, мягкая, гладкая. Но если как следует разогнать песок, он станет ужасающим оружием. Песчинки будут оставлять после себя тонкие порезы, будут рвать кожу.        Не стоит недооценивать песок. Он выглядит спокойным и безопасным, как и пустыня. Но он смертелен.       Лиза разомкнула пальцы, и песчаная масса посыпалась вниз. Да. Всё именно так.        Лиза вновь посмотрела в небо. Там тоже летает песок. И звёзды — на самом деле песчинки вселенной. И планеты тоже.       Девушка вздохнула. Не, ну а фигли? Она тоже, знаете, иногда может подумать о всяких штуках… особенно, когда всё остальное настолько фиговое. Лера… она же не могла просто, ну… умереть? Нет. Пустынники, вроде, никого убивать не хотели. А если у неё состояние ухудшилось?! Они же не будут её лечить! А если?!       Лиза ухватилась за виски и сдавила их. Не думать, не думать, недуматьнедуматьнедумать!!! Если надумал хуже, чем есть, значит, зря разволновался, если угадал, то… лучше бы, блять, не угадывал. Лиза замотала головой. Не ситуация, а жопа. Тотальная жопа.        Где-то вдалеке зашевелился бархан. Лиза прищурилась, готовая дать кому-нибудь лепёшку, если этот кто-то докажет, что она не спятила. Гигантский песчаный холм пылил и плыл куда-то вперёд. Через несколько минут рассматриваний, покорительница земли осознала, что это не бархан, а гигантский спинной плавник, рассекающий песок, словно волны. Лиза застыла, почувствовав, будто её всю сковало льдом. Она боялась отвести взгляд от мелькающего вдалеке плавника, но всё же на секунду она скосила глаза в сторону сопящих ребят. Чёртов плавник.        Лиза наблюдала за ним ещё несколько минут, после чего пугающая часть колоссальной твари скрылась из виду. Рыжая обессиленно упала на песок, хватаясь за одежду на груди. Да уж… да уж… теперь она, блять, точно не уснёт. Точно, сука.        Пустыня — это как океан. В ней тоже водятся стрёмные твари. В ней тоже можно утонуть.       ***       Она шла весь этот день. Она совершенно высохла, из неё будто последнюю каплю воды выжали. Неудивительно, что в какой-то момент, когда дюны окрасились в бордовый, Лера попросту свалилась в песок и уснула. Сон вышел беспокойным и странным, в нём было так много всего… много воспоминаний. Плохих. Таких, что лучше не помнить.       Например, Лера вспомнила, как однажды отказалась идти с братом и мамой в парк аттракционов. У девушки болела голова, ей хотелось только одного — сидеть в уголке и ничего не делать и не слышать. Ощущение было такое, что в голове идёт ремонт, и тараканы молотками бьют по черепу. Лера постаралась объяснить маме, что ей плохо, что она совсем не против, если мама и Витя уйдут без неё. Но мать начала кричать. Она говорила, что Лера притворяется, что ей просто хочется бездельничать дома, а ведь её брат так хотел в парк! Мама говорила, что они — семья, и раз так, то должны либо идти куда-то все вместе, либо вообще никуда не идти. Лера пыталась уверить её, что всё будет в порядке, но мама настаивала на своём. И кричала. И от этого голова раскалывалась сильнее.       Лера тогда согласилась. Она пошла одеваться. А когда подошла к маме, та обиженно объявила, что раз уж Лера не хочет идти, то все останутся дома. Наверняка она специально при Вите сказала это так громко. В конечном итоге на Леру все обиделись, и ей пришлось играть с братом целый день. И чувствовать себя при этом виноватой. И морщиться от непрекращающейся головной боли.       Или вот, другое воспоминание: класс собирался в поездку на фабрику мороженого. Конечно же, это всех взволновало. Все были в предвкушении. И Лера тоже. Она радостно сообщила об этом маме, та улыбнулась и сказала, что это очень интересно. Вот только… мама тянула до конца. Она постоянно оправдывалась, что забыла сдать деньги на поездку. Лера верила. А потом осталось только одно место. И тогда мама сказала, что раз так получилось, то Лера никуда не поедет, так как отпускать дочь одну ей страшно, и вообще, разве это честно, ехать на такую фабрику без Вити? И Лера с этим согласилась. Ей было обидно, до слёз, но она согласилась, что так нечестно, что лучше остаться дома.       Вообще, большинство воспоминаний были обидными. Хотя, может, Лере так просто казалось. Трудно сказать, ей всё-таки голову напекло.        Но было ещё воспоминание, которое Лера, уже отбросившая сон, всё прокручивала в голове, не останавливаясь. Она, на самом деле, всегда об этом случае помнила, такое, знаете, трудно забыть, но… но. Всегда есть какое-то но. Это воспоминание было одним из самых худших, если не самым.        Тот день был таким солнечным. Не душный, не жаркий, тёплый и ласковый. Был красивый рассвет, такой нежный, светлый. Лера помнила, как выбралась утром из кровати и, шлёпая босыми ногами по грязному холодному полу, юркнула в коридор, чтобы, как всегда, проводить папу. Смешно, но девушка уже даже не помнила, кем он работал. Помнила только, что уходил рано, очень рано.       Возможно, только возможно, наивность Леры была где-то на грани глупости. Иначе как объяснить, что девочка даже внимания не обратила на то, что вещей у отца в тот раз было больше, чем обычно? Или то, что он старался двигаться очень тихо? Или то, насколько напряжён он был? В любом случае, маленькая Лера ничего этого не заметила. Она только улыбнулась, как всегда, и пожелала папе удачи. А он, стоящий у входной двери, на секунду замер.       Отец развернулся и сел на корточки. Лера удивилась, ведь раньше он так не делал. Он долго смотрел дочери в лицо, чуть хмурился, меж бровей у него залегла глубокая складка. Папа открыл рот, хотел что-то сказать, но лишь усмехнулся как-то печально и покачал головой. Он протянул руку и взлохматил Лере волосы, и без того беспорядочные после ночи.       — Удачи, Лерчик…        Это были последние слова отца. Лерчик… только он её так называл. Пожелал удачи и… исчез. Из окна Лера видела, как он пересёк двор и скрылся за домами. И всё.       Через пару часов ушла мама. Она часто так уходила. Лера пробралась в комнату родителей к кроватке брата. Он был очень пухлым малышом, очень активным. Любил кидать в Леру игрушки, самым обожаемым снарядом была жёлтая свинюшка. Девочка кое-как вытащила Витю из кроватки и посадила на родительскую кровать, чтобы он мог поползать. Вообще-то, он уже мог ходить, но ленился.       День проходил как обычно. Лера сварила макароны. Лера следила за Витей. Вите не понравилось, как упала его игрушка, и он начал её игнорировать. Лера стирала ползунки. Витя уснул, и Лера почитала книгу. Витя заплакал. Лера готовила ему еду.        Мама внезапно вернулась в обед. Обычно она задерживалась дольше, но в этот раз она ворвалась в квартиру и стала беспорядочно рыться в шкафах и тумбочках, пытаясь что-то найти. На пол летели вещи, книги, коробки… Лера прижимала к себе заволновавшегося брата. Она подумала спрятать его в своей комнате, потому что мама пугала. Сразу после того, как Витя расположился на старом коврике, девушка прикрыла дверь, и попыталась незаметно прошмыгнуть на кухню. Не вышло. Мама набросилась на неё, она что-то кричала, обвиняла в том, что Лера не остановила папу… а Лера ничего не понимала. Она только плакала, напуганная.       Мама ведь даже дверь входную не закрыла… и когда, отбросив Леру в стену, сорвалась на улицу, тоже не закрыла.       Мамы не было до самой ночи. Лера всё не могла успокоиться, бегала к окну и пыталась рассмотреть улицу. Она надеялась, что папа вернётся и всё объяснит. Что всё окажется недоразумением. Что всё образумится…       Папа не вернулся. Вернулась мама. Она шаталась и хрипло стонала. Закрыла дверь и сползла по ней на пол, где лежала несколько минут, рыдая. Лера боялась к ней подходить. Она закрылась в своей комнате, стараясь успокоить разволновавшегося брата. У неё это почти получилось, когда мама вдруг пришла к ней. Она шаталась, лицо её посерело. Мама схватила Витю, сделав ему больно, он закричал и замахал ручками. Она ушла с ним в свою комнату и заперлась там. Лера, испугавшаяся за брата, пыталась уговорить маму открыть дверь, яростно стучала по деревянной поверхности кулачками, но ничего.       Она так и уснула там, прижавшись спиной к двери. Проснулась утром, сильно замёрзнув. Дверь была открыта. Витя спал в кроватке. Мама сидела на кухне. После того дня в их семье было запрещено вспоминать папу. А ещё Лера заболела, так как всю ночь она провела, лёжа на холодном полу. Кроме того, кроватка Вити теперь стояла в комнате Леры. Девушка не понимала, почему мама так решила, но спорить не хотела. Хотя нет, не то слово. Не могла.        Лера часто задавалась вопросом, что случилось с её папой. Она не могла поверить, что он их бросил, что он её бросил. Девочка знала, что у семьи были какие-то проблемы с деньгами. Может, всё дело в этом? Может, он погиб… со временем, вера в эту версию истончилась, как льдинка на солнце. Лера начала говорить, что папа ушёл. Без объяснений. Без подробностей. Он просто ушёл и не вернулся. И пусть загадкой будет то, почему он это сделал…       Сейчас, лёжа в пустыне, покрытая песком, Лера думала, что… он всё-таки просто их бросил. Не было никакой загадки. Он ушёл, пожелав своей дочери удачи… ха. Ха-ха. Спасибо. Это очень помогло. Сколько можно пытаться убедить себя, что ты была ему нужна? Не была. Он легко бросил тебя, оставил. Вот она, вот вся правда.        А мама? Лера кое-как перевернулась на спину, песок был повсюду, колючий и сухой, такой острый, неприятный. Небо над пустыней такое холодное и далёкое. Девушка облизала пересохшие губы. Вкус песка и пыли. Ха. Маме Лера тоже не нужна была. Она вообще никому не нужна. Такая вот… неизвестно зачем появившаяся девочка. Бессмысленно существующая. Забавно.        В небе кружились гигантские существа, напоминающие насекомых и птиц одновременно. Интересно, они решили, что Лера — падаль? Может быть. Наверняка сверху она действительно на это похоже… Девушка вздохнула. Кажется, она начала терять смысл. Зачем куда-то идти, если ты даже не знаешь, куда. Если воды на весь путь не хватит. Если ноги проваливаются в песок, и ты тонешь?       Лера повернула голову. Горизонт слабо светился красным и белым. Солнце лениво выкатывалось из объятий дюн, освещая песок. Барханы стали отбрасывать длинные тени, пугающие, тянущиеся к Лере. Пустыня, казалось, горела. Горела неистово, яростно. Небо медленно окрашивалось в тёплые цвета, звёзды гасли, будто кто-то гасил их пальцем. Ночной холод уходил, вслед за ним исчезало ощущение лёгкости, которое он давал. В ночи покорительница воды чувствовала себя чуть лучше. Сейчас же она с какой-то мрачной обречённостью ждала того момента, когда солнце вновь объявится на небе и станет высушивать её. Хотя куда уж дальше.        Лера чувствовала себя таранкой. Или вяленой воблой.       На небольшой песчаный холмик рядом с головой Леры упрямо полз какой-то жук. Он приковал к себе внимание, неторопливо поднимаясь всё выше. Толстый, похожий на сероватый камень с маленькими ножками, он цеплялся за песчинки, сбрасывая большую их часть вниз. В какой-то момент жук поскользнулся, истерично замахал лапками, но всё же упал вниз, перевернувшись на спину.       — Не повезло.       Жук был с этим не согласен. Он долго и упрямо раскачивался, маша ножками, и сумел-таки перевернуться. Остановившись, он недолго отряхивался и смахивал с себя песчинки, а потом уверенно пополз на холмик.       — Зачем ты это делаешь?       Жук не отвечал. Он хмуро продолжал свой путь, изредка съезжая чуть ниже и замирая, боясь упасть. Разгребал песок перед собой, стремился к вершине. А Лера не могла понять, зачем. Зачем он карабкается, прикладывает столько сил, почему продолжает восхождение, несмотря на падения? Лера приподнялась на локтях. Колючие песчинки впились в кожу.        — Куда ты идешь?       Жук снова упал, снова поднялся и пополз наверх. Лера неотрывно наблюдала за ним, за таким маленьким, таким беспомощным, но упрямым, борющимся за себя. Он полз по тёмному бархану, терялся, падал, но полз. Наконец, он добрался до вершины, и на свету его круглая фигурка казалась огромной. Тень, которую жук отбрасывал, была такой длинной, что достигала Леры, и жук казался настоящим гигантом.       Покорительница воды как заворожённая следила за маленьким жителем пустыни, после чего поднялась, чуть пошатнувшись. Она нетвёрдо стояла на ногах, её качало, песок рассыпался под стопами, и она проваливалась в него. Лера обернулась. Она тоже отбрасывала тень, не маленькой потерявшейся девочки, одинокой и слабой, но кого-то большого, кого-то сильного. Лера вздохнула. Впервые она посмотрела на пустыню незамутнённым взглядом, впервые увидела то, что, казалось бы, должно было попасть ей на глаза сразу.       Солнечный свет заливал дюны, песок казался золотым, он сверкал. А от каждого бархана валил пар. Будто облака спустились с неба чтобы посидеть в пустыне. Присмотревшись, Лера заметила, что песок блестит не просто так. В ярком солнечном свете стали видны маленькие, рассыпанные по дюнам, подобно осколкам алмазов, капли росы. Вода. Это была вода.       Лера вновь перевела взгляд на жука, чувствуя, что в ней будто что-то просыпается. Песчаный странник не просто так забрался на холмик. На панцире его оседала роса. Он собирал её. Он лез наверх, упрямо, долго только для того, чтобы собрать воды. Чтобы выжить. Чтобы встретить новый день и бороться с новыми трудностями. Чтобы жить.       Был ли смысл в его существовании? Может, был. Может, не было. Но жук явно не задавался этим вопросом. Он хотел жить и делал для этого всё, что мог. Возможно, это правильно?       Лера покачала головой. Она всё ещё чувствовала себя слабой. Сломанной. Иссохшей. Она всё ещё с трудом ощущала свои силы. Но разве… разве это важно? Сила всё ещё есть. И есть возможность её использовать. Лера вытянула перед собой руки и напряжённо стала пытаться поднять воду. Роса не поддавалась. Девушка продолжала свои попытки. Маленькие капли, круглые, ничтожные, медленно отрывались от песка и взмывали в воздух, собираясь рядом с ладонями, сливаясь в более крупные. Они дрожали, чуть ли не падая обратно.       Лера провела руками круг. Пар стал медленно, словно нехотя, стекаться к ней, становясь плотнее. Она заставляла его охлаждаться, превращаться в воду, смешиваться с собранной росой. Лера тяжело дышала. Движения сейчас давались ей с трудом, вода слушалась её так, как в самом начале обучения, если не хуже. Но она собиралась. Её становилось больше. И вскоре посреди пустыни, сверкая и переливаясь в солнечном свете, появились танцующие, двигающиеся водные струи. Лера вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.       — Кажется, мы оба получили то, что хотели, — обратилась она к уверенно топающему домой жуку, чей панцирь блестел от собранной росы, — удачи тебе. И спасибо.       Девушка жадно начала пить. Вода была с привкусом пыли и песка, какая-то сладковатая, зато прохладная. Лере казалось, что вкуснее воды она никогда не пробовала. Пара капель пробежали по подбородку и прошлись по шее, теряясь где-то под одеждой, соединяясь меж грудей.       Покорительница воды подняла взгляд на небо. Стервятники всё ещё кружились над ней, видимо, ожидая, что она свалится без сил. Ну, Лера, конечно, могла это сделать, но не собиралась. Теперь нет. Она всмотрелась в этих странных птиц. Кажется, они появлялись в сериале… да… к ним в гнездо лезли ребята! Примерившись, Лера создала из части воды ледяное копьё и запустила прямо в одного падальщика. Тот, закричав, свалился на песок, а двое других, нервно завизжав, направились к Лере. Подпустив их поближе, девушка ударила по вытянутым мордам кнутами, стараясь экономить воду. Птице-жуки улетели. Оставшийся раненый тоже смог подняться в воздух, но из-за подбитого крыла двигался он теперь медленно.       Лера улыбнулась. Теперь, она могла дойти до гнезда. Теперь она не так боялась. На её стороне — вода, на её стороне — ночь и предрассветные сумерки.        Собрав всю воду вокруг себя, изо всех сил пытаясь не потерять ни капли, покорительница направилась за падальщиком. Немного подумав, заставила воду крутиться, как подвижный вертикальный щит. Если не прерывать поток, постоянно заставлять его ехать по песку, а самой стоять на нём, то можно быть быстрее… как водный самокат. Надо только сосредоточиться… не упустить ни капли. И набрать ещё воды по пути. Да… Лера будет жуком. Маленьким, ничтожным, но стремящимся выжить. Стремящимся жить.        Она будет кому-нибудь нужной. Но в первую очередь… она будет нужна сама себе.       ***       Мне лучше. Насколько это возможно, я всё равно чувствую энергию и… честно говоря, боюсь этого. То, что творилось ночью… я не знаю, как это объяснить. Какие-то галлюцинации… и тот взрыв злости… я не хотела бить того урода. Ну, то есть, хотела, конечно, но не так. Кажется, я становлюсь неуправляемой. Кстати, с утра я пыталась найти того мужика, но не смогла. Меня немного успокаивает этот факт, ведь я надеюсь, что он всё же остался в живых. Хотя… кровь на стене и на песке рядом всё же была. Так что, может, тело просто нашли и куда-то унесли…       Одно мне теперь известно точно — если рядом какое-то наполненное энергией место, и я его чувствую — подходить нельзя. Одного удара мне хватило, я там чуть не умерла на месте. А ещё… техники покорения огня вполне помогают с энергией. Айро, конечно, уже давно это предполагал, но считал, что это может быть слишком опасно. Зуко ничего не предполагал и не считал, он просто на интуиции решил, что мне нужно попробовать технику контроля дыхания. Удачно решил, надо сказать. Хотя, потом нам всё равно попало от генерала, за то, что мы его не позвали. Нет, ну, так-то за дело.       В любом случае, я лишь рада, что умудрилась вырубиться тогда. И что смогла проснуться. Правда, состояние у меня было разбитое, будто я ползала где-то в пустыне несколько дней подряд, и вся рожа в крови перепачкана была, но, в целом, всё хорошо. Даже смогла спокойно проводить горшки с розовыми кустами до ближайшей станции перевозчиков из племени Хами. Один куст был крайне недоволен своим положением, о чём постоянно сообщал громким фырканьем. Вообще, хорошо, что меня в вазу не запихнули, мне после всего произошедшего только этого для полного счастья не хватало.       Кстати, у меня теперь есть паспорт! То есть, я больше не бомж, я официально (хоть и не совсем легально) гражданка Царства! Имя мне не поменяли, так что я осталась Зуйком. Хотя мне-то что, хоть как назовите, я стерплю. Для меня всё это не больше, чем прозвища.       Станция перевозчиков представляла из себя несколько палаток, кучу каких-то ковров и огромное количество кораблей песчаного народа. И толпу пустынников, конечно же. А ещё тут были эти огромные звери, коричневые помеси слонов с верблюдами. Судя по всему, на них тоже перевозят людей, но я подозреваю, что путешествовать на кораблях гораздо быстрее. Я зевнула. Да… всё-таки мне очень хочется спать.       Айро и наш проводник — Ин, пытаются сейчас договориться с одним пустынным перевозчиком, чтобы нас взяли. Судя по всему, здесь принято долго и упорно торговаться. Хах, Лизу бы сюда, она в этом мастер. Сбила бы цену до такого минимума, до какого никто и никогда не сбивал! Хах… да… скучаю по этому, скучаю.       — Ты не собираешься в пути сходить с ума? — о, здравствуйте, давно не виделись. Я посмотрела на Зуко и пожала плечами.       — Скорее всего, во время пути я потрачу много энергии, так что можете не волноваться, — развела руками, — ещё я постараюсь поменьше есть. Тоже должно помочь. В общем… Вам не о чем беспокоиться.       — Кроме того, что ты вновь влезешь в проблемы, — честно скажу, я очень не хочу в них лезть, оно само так получается. Зуко с минуту что-то обдумывал, после чего подошёл ко мне почти в плотную, — почему ты всегда обращаешься ко мне на «Вы»?       О, какой вопрос неожиданный. Я склонила голову набок. Мне казалось, что всё очевидно. Осторожно осмотревшись, я зашептала:        — Ну… потому что Вы — принц. Это логично?       — Изгнанный принц, — со злостью выделил первое слово Зуко, — а теперь ещё и считаюсь предателем, — было видно, как больно ему говорить это. Я уже собиралась ответить, но он продолжил, — ты всегда обращалась ко мне на «Вы». Это выглядит, как издевательство.       Здравствуйте. Так вот о чём он, Господи, ну какого ещё человека может волновать такая глупость? Ох, недопонимания — наше всё…       — Не знаю, с чего Вы так решили, — медленно начала я, — но это никогда не было издевательством. Я вообще не особо люблю смеяться над окружающими, — я покачала головой. — Это просто констатация факта. Вы — принц, Вы родились им, выше меня по статусу, нужно обращаться к Вам с уважением. А изгнание на это не особо влияет.       Принц слушал меня, хмурясь всё больше и больше. И вот что ему в моих словах не понравилось? Хотя, он по жизни хмурый, вероятно, это выражение лица у него уже в привычку вошло, как у меня смотреть исподлобья. Так что… не надо жаловаться, надо учиться с этим жить. В конце концов, Зуко что-то там решил и, опустив руки, уставился на меня.       — Переставай, — заметив мой удивлённый взгляд, он закатил глаза, будто усомнившись в моих умственных способностях. Не зря, вообще-то, но обидно, — мы сейчас беженцы. Если ты будешь так ко мне обращаться, то это будет вызывать подозрения.       Я помолчала. Ну, в принципе, он прав, но всё равно странно. Раньше его такое не беспокоило. Я зажевала нижнюю губу, задумавшись. А потом усмехнулась. Такая перемена настроения от Зуко не скрылась, и он вопросительно уставился на меня.       — Я подумала… на самом деле, после того как Вы увидели меня, — парень напрягся и на его щеках проступили розоватые пятна, и я быстро поняла, что он не то вспомнил, — во время приступа, — я аж услышала облегчённый выдох, — было бы странно сохранять вежливую дистанцию.       Я протянула принцу руку, тут же замерев. Чёрт… это напоминает разговор в доме господина Синдзи. Я уставилась на свою руку, подумав, что всё-таки являюсь дурой, но внезапно Зуко пожал мне ладонь. Я подняла голову, чуть прищурившись. Лицо парня разгладилось, некоторое время он смотрел на наши сцепленные руки, будто сам не верил в то, что только что сделал. Потом заговорил, поднимая взгляд.       — Да… после того, как ты видела меня, притворяющегося кустом с розами, твои «Вы» звучали ещё более странно.       И я клянусь, на его лице была скомканная, короткая улыбка. Она не продержалась и пяти секунд, но она была! От неожиданности я тоже улыбнулась. Подумать только, он пошутил про куст! Мы как-то механически расцепили руки, продолжая смотреть друг на друга. Странно. Но… не могу сказать, что плохо. От неловкого молчания нас спас Айро, зовущий на корабль. Я мысленно облегчённо выдохнула. Но кое-что не давало мне покоя. На полпути к кораблю я обошла Зуко и, не сдержавшись, тихо проговорила:       — И всё же, я надеюсь, что такого, как на том привале больше не повторится.       Судя по моментально вспыхнувшим и быстро исчезнувшим алым пятнам на бледной коже, Зуко прекрасно понял, о чём я. Он резко кивнул, со слишком уж явным энтузиазмом.       — Не повторится.       Ну, я надеюсь…       ***       Скала посреди пустыни казалась чем-то совершенно неуместным. Лиза сонно моргала, глядя на это странное чудо. Конечно, эта скала превратилась для ребят в этакий… островок надежды. Катара наделась, что оттуда можно найти путь к Ба Синг Се, Тоф — землю, Сокка… высказал предположение, что этот «айсберг посреди океана» может быть домом его обожаемой пингвиньей принцессы… Лиза, как и Аанг, надеялась встретиться с похитителями. Причём, если удивительно спокойный Аватар хотел с ними сделать… не совсем понятно, что, то Лиза мечтала загнать уродов в песчаный гроб и допросить.       И, может, раздавить их потом. Заслужили.       Перед тем, как начать взбираться на гору, Лиза заставила песок плотной коркой покрыть её руки и ноги. Двигаться это не мешало, к тому же песок после ночи был достаточно прохладным и не обжигал. Девушка подумала, что пытаться тащить за собой громадную песочную массу слишком муторно, а вот использовать Суна но Йорои было легко. Почему Лиза раньше не додумалась нацепить на себя песчаный доспех? Это ж удобно! И полезно.       Сокка с самого утра, то есть, с момента, когда солнце еле-еле выглянуло из-за горизонта, вёл себя удивительно тихо и отстранённо. Вообще, он сейчас немного напоминал Лизе мать, которая проснулась на утро после попойки. Девушка решила пока его не трогать, всё-таки мамаша сильно раздражалась, если её в таком состоянии отвлекали. Мешать Катаре тоже не хотелось — девушка сейчас активно исследовала скалу, надеясь обнаружить какие-то подсказки. Тоф вообще впервые за всё время, проведённое в пустыне, радовалась жизни, играясь в земляных ангелов, отвлекать её было бы кощунством. А Аанг, весь такой спокойный и сосредоточенный, казался идеальной жертвой для разговоров.       — Ты удивительно спокоен. Я думала, будешь в ярости, — говорила Лиза, пока ребята забирались на скалу.        — Я в ярости, — спокойно ответил Аанг, крепче сжимая посох в руке, — но я… стараюсь не дать этому помешать мне.        Рыжая качнула головой. Как-то невовремя она вспомнила про дневник Зуйка и про записи в нём. Там, вроде, было про то, что в пустыне Аанг чё-то с ума съедет, будет истерить и вообще станет опасным. Но… Лиза этого не видела. Ну, да, он, типа, был напряжён, расстроен, но никаких истерик-криков-терактов не было. Он был… спокоен. Так… страшно спокоен.       — Истерить нормально. Иногда даже полезно. Наверно… — Лиза тяжело вздохнула.       — Возможно, — слабо улыбнулся Аанг, обернувшись, — но я подумал… когда я зол, я могу принимать не самые… правильные решения. И они влияют на окружающих, — Аватар нахмурился, будто вспомнил о чём-то. — Так что… я стараюсь сдерживаться. Сейчас нам всем тяжело.        Девушка прищурилась. Что-то было не так. То ли она неправильно запомнила записи, хотя и перечитывала их дохреналлион раз, то ли Аанг реально ведёт себя не так, как должен… и почему-то ей казалось, что она даже в курсе, из-за чего. Вот только она не в курсе! Лиза дёрнула головой и фыркнула.       — Ты тоже выглядишь спокойной, — маленький Аватар посмотрел на Лизу, приподняв бровь. Рыжая усмехнулась, получилось как-то кровожадно.       — Только выгляжу. Я просто храню все свои чуде-е-есные эмоции для наших прекра-а-асных похитителей.        — Лиза…        — Ничего не говори, Аанг, — покорительница земли покачала головой, сжимая кулаки, — я тебя всё равно не буду слушать.        Монах всё-таки хотел что-то сказать, но, смерив Лизу печальным и каким-то очень понимающим взглядом, промолчал. Рыжая правда не собирлась выслушивать какие-то нравоучения и прочее. Эти твари украли Лерку. Ладно бы одного Аппу — он, конечно, друг и всё такое, но он гигантский бизон, а Лера… Лера человек. Да ещё и больной. И слабый… ну, сейчас. За это можно и убить. Какого хрена они вообще решили это сделать? Зачем она им? Зачем?!        Со злостью Лиза ударила по скале рукой. Песочный доспех не рассыпался, что покорительнице понравилось. Неплохая идея, всё-таки.        — Какое странное, всё-таки, ощущение…        — Друг мой слегка обдолбанный, ты вернулся! — Лиза резко развернулась к Сокке. Настроение было хреновее некуда, хотелось хоть как-то его поднять, — мы уже думали, ты совсем исчез.       — Ага, как же, бросил бы я вас одних, — скривился парень, потирая голову, — вы же без моего гения и двух шагов не сделаете!        — Ты прав, — внезапно влезла в разговор Тоф, сложив на груди руки, — без тебя мы сделали их гора-а-аздо больше.        — Эй!       — Как тебе кактусовый трип? Нашёл-таки свою Принцессу пингвинов? — Рыжая обхватила воина за шею.       — Что ты такое несёшь? — нахмурился Сокка, явно ничего не понимая.        — Я несу радость, деньги, удачу и запас песка… а ты практически весь путь что-то о принцессе вещал.       — Хотя никакой принцессы здесь я не видела, — вставила Тоф.        — По секрету скажу: он не первый раз её видит…        — Неужели он когда-то уже пил сок кактуса? Ему так понравилось? Может, и мне всё-таки стоило попробовать…        — Так, прекратите вы, ну! — замахал руками Сокка под смех двух девушек, — я этого не помню, значит, этого не было!        — Как удачно, что мы были очевидцами происходящего, — ткнула Тоф локтем Лизу.       — Да! И, как хорошие друзья, мы обо всём расскажем!        — Вам придётся подождать с этим, — махнула рукой Катара, призывая всех обратить на себя внимание, — здесь какие-то пещеры… может, в них можно немного отдохнуть.       Лиза посмотрела на скалу, в которой были будто просверлены длинные круглые ходы. Оттуда несло падалью и чем-то отвратительно сладковатым. Скривившись, Лиза отошла к самому краю скалы.        — Ребят, оттуда несёт, как из могильника, а ещё эта хрень слишком уж похожа на какой-то термитник-муравейник-улей. Давайте не будем лезть в эту вониздру?        — Я согласен, — кивнул Сокка, с подозрением косясь на пещеры, — это место пахнет хуже канализации Омашу.        Катара, внимательно посмотрев на Лизу, затем на своего брата, перевела уже неуверенный взгляд на дыры в скале. Видимо, взвесив все за и против, она кивнула, соглашаясь с их мнением. Аанг вообще, кажется, был только рад убраться отсюда. Тоф же, явно почувствовав что-то живое в горе, хмурилась. Лиза сжала кулаки. Если Бейфонг что-то не нравится, значит, это что-то пугающее.        — А… мы можем закрыть парочку этих дыр, чтобы какая-нибудь нечисть не вылетела на нас? — поёжившись, спросила Лиза. Тоф собиралась что-то ответить, как вдруг резко повернулась лицом к самой большой дыре и, топнув, подняла руки, создавая каменную стену, в которую с силой врезалось нечто, — а, да, кажись, мы не успели.        — Бежим!        Сокка схватил Тоф и Лизу за руки и оттянул к дороге, ведущей вниз, Катара и Аанг с Момо бросились за ними. Рыжая бежала впереди всех, надеясь добраться до песка как можно скорее. Она обернулась только один раз, чтобы увидеть кучу визжащих тварей с голыми шеями и фасетчатыми глазами. Эти стрёмные уроды размером были с корову. Лиза почувствовала, как волосы встают дыбом. Это, блин, страхолюдие ужасное, это и близко не Гоша…        — Это чё такое нахуй?        — Это… — прервалась Катара, чтобы ударить по подлетевшему насекомому, — оса-стервятник!       — Эти твари и по отдельности-то те ещё твари, а вместе ещё хуже! — поделилась своим мнением Лиза, перепрыгивая небольшой камушек и кувырком достигая почти конца тропинки.        Поднявшись и покачав головой, покорительница с ужасом увидела тянущуюся к ней морду твари. Взвизгнув, рыжая выставила перед собой руку, как раз в тот момент, когда оса раскрыла клюв, собираясь укусить. Укусить-то укусила, вот только попала прямо по твёрдому песчанику.        — Фиг те, собака летучая, — Лиза сжала руку в кулак, и песок окружил голову птицы. Парой простых движений девушка откинула осу подальше.        Выбежав на родной песок, покорительница резкими маховыми движениями начала поднимать и закручивать песок, превращая его в небольшое торнадо. Когда оно стало достаточно высоким, Лиза развернулась к скале. Ребята уже спустились вниз, а осы окружили их. Рыжая рыкнула.       — Аанг, помоги!       Мальчику хватило одного взгляда, чтобы понять, что нужно. Вместе покорители увеличили и ускорили режущее песчаное торнадо, после чего направили его прямо к осам-стервятникам. Потоки воздуха загоняли насекомых внутрь, а песок врезался в них и рвал крылья. Ещё не пойманные, но уже испуганные гады отлетали, пронзительно вереща.        — Да сколько там этих гадов?       — Хочешь узнать — попробуй разговорить их, Переговорщица! — прокричала Тоф, по наводке Катары кинувшая хороший такой валун в подлетающую осу.        — Они не выглядят слишком уж разговорчивыми, — заметил Сокка, успешно отбившись от своей соперницы бумерангом.        — Кажется, нам не хватило сока кактуса, — прорычала Лиза, пытаясь вместе с Аангом откинуть ос подальше.       Спасение пришло из ниоткуда — гигантская песчаная стена внезапно возникла перед ребятами, сбив слишком уж нахальных тварей. Лиза, увидевшая, как осы, ещё оставшиеся в живых, улетают в свой улей, свалилась на песок и расслабленно выдохнула. Хоть что-то хорошее в этом мире происходит…       Думала она, пока не увидела тех, кто помог избавиться от назойливых летучих тварей. Взгляд Лизы остекленел, стоило ему упасть на пустынников. Эти люди… эти стервятники… это они украли Леру…        Но кто именно? Кто посмел? Рыжая скользила взглядом по людям. Кто? Ни один из них не выглядел так, будто узнал Тоф. Никто не казался взволнованным… посмели украсть слабого, больного человека, а сейчас так спокойны, будто ничего и не было… Лиза скрипнула зубами. Ярость разгорелась в груди, кусаясь и плавя рёбра. Руки чуть подрагивали.       Разговор дошёл до кражи Аппы, и тут один из пустынников начал вести себя странно. Лиза уставилась на него, не мигая. Молодой парень с бегающими глазками. Нервный тип. Мерзкий тип. Это он. Это, чёрт подери, был он…        Что-то ледяное разлилось по всему телу, полностью уничтожив жар ярости. Стало невыносимо больно. Воздух будто перекрыли. Нужно только подтверждение… только подтверждение…        — Это он украл их! — ребята резко обернулись, услышав Тоф, — я узнаю его голос!       Аанг крепко сжал посох. Лицо мальчика исказилось, превратившись в гневную маску, пусть он и старался сдерживать себя, как мог. Маленький Аватар сделал глубокий вдох, собираясь заговорить, но не успел.        — Что ты с ней сделал?!        Песок рядом с напуганным парнем забурлил, и несколько песчаных хлыстов поднялись вверх, захватывая его ноги и руки. Пока удивлённые пустынники не опомнились, Лиза резко подняла парня над землёй и потянула к себе. Один из пустынников направил в сторону покорительницы волну, но девушка запрыгнула на неё, превращая под собой в песчаный торнадо, на котором и поднялась вверх.        — Ты похитил девушку, — почти прошипела Лиза. По её лицу катились крупные слёзы, а глаза светились каким-то безумным светом. — Что. Ты. С ней. Сделал?!       — Я… я… не хотел! Нет, я просто… она увидела! Мы хотели только… — сипел парень, лишённый возможности применить магию. Хлысты, держащие его, стали сливаться в один тугой кокон, а песчинки резали кожу.        — Отвечай на вопрос!        Кокон сжался ещё плотнее. Кто-то пытался дозваться Лизу, кто-то ударил по ней. Девушка избежала попадания в себя куском песчаника, лавируя на песчаном торнадо.       — О-она… она просто исчезла! Н-наверное… наверное упала…        — Что?!       На секунду всё будто застыло. Холод сковал всё тело, но даже так Лиза не отпустила пустынника. Она только стала сжимать его ещё сильнее. Эта сволочь не могла… не могла…       Парень в песчаном коконе хрипел, задыхаясь. Что-то происходило вокруг, но Лиза не видела ничего, кроме этого. И не слышала ничего, кроме шороха песка и хриплых стонов.        — Лиза!        Голос показался галлюцинацией, но этого хватило, чтобы Лиза на секунду вынырнула из этого ледяного болота, душащего и давящего. Среди жёлтого объявилось зелёное пятно в каком-то сверкающем пузыре. А потом покорительницу земли за ноги схватили водяные кнуты и сбросили в песок. Девушка ударилась спиной и зашипела. К ней медленно, очень медленно стало возвращаться понимание происходящего. Она закрыла лицо ладонями и завыла, мысленно кляня себя за всё, что произошло. Сил уже ни на что не хватало. Дайте, блять, ей затеряться в этой пустыне и сдохнуть, заваленной песком.       Кто-то там что-то говорил, кто-то что-то шуршал, делал. Лизе уже было всё равно. Было, пока чьи-то холодные ладошки не легли на её плечо. Девушка медленно отняла руки от зарёванного опухшего лица только для того, чтобы с безумной смесью радости и ужаса уставиться в разноцветные глаза склонившейся над ней Леры. Запыхавшейся, обгорелой, пыльной Леры.       — …скажи, что меня убили, и где-то тут ползает Зуёк, — прохрипела Лиза, роняя ослабевшие руки на песок. Лера качнула головой.       — Боюсь, придётся тебя разочаровать. И ты ещё жива, и я, и Зуйка здесь нет.       — Хорошо, — Лиза чувствовала себя абсолютно обессиленной. В один момент на неё навалилось и долгое отсутствие сна, и вся та усталость, что копилась два дня подряд. Рыжей казалось, что её, как кусок песчаника, взяли и разбили, — а то было бы обидно. Как ты…       — Долгая история, — Лера поджала потрескавшиеся губы.       — Тогда не рассказывай, — рыжая хохотнула. Там, на фоне, кажется, разбирались с пустынниками, о чём-то договаривались, а здесь Лиза пыталась разобраться, что с ней. Вот, вроде, надо радостно воскликнуть, налететь на Лерку, обнять, наорать, чтоб больше такого не было… а на деле хочется просто расслабленно упасть в сон, просто зная, что всё хорошо, — я так поняла, нам жизненно необходимо было снова потрепать ещё не подохшие нервы. Сначала я свалила, потом тебя цыгане спёрли…        — Справедливости ради, вернулась я раньше, чем ты.       — Попробовала бы ты задержаться где подольше, — буркнула покорительница земли, прикрыв глаза, — я бы сдохла.       — Зато теперь всё хорошо, — Лера улыбнулась. И Лизе показалось, что она видит улыбку впервые за многие дни, — и будет тоже хорошо.        — Хрен его знает, что там будет или не будет, — пробормотала уже отключающаюся рыжая. Однако в голове пролетела мысль, заставившая Лизу на секунду подскочить и ошарашенно уставиться на подругу, — если придёт лиса — не давай ей мои вещи, они книги воруют!        Не удостоив явно ожидающую хоть какого-то пояснения Леру больше ни словом, покорительница земли долбанулась о песок, будто её организм решил, что с него хватит, наработал он довольно, и отключился. Лера, не горевшая желанием влезать в разговор ребят с пустынниками (хотя была у неё мысль посмотреть своему похитителю в глаза), вздохнула и поправила Лизину толстовку-тюрбан.        Если Лизе что и снилось, то она этого не помнила. Помнила только, что сон был беспокойный и кусачий. Очнувшись, она поняла, что лежит на каких-то досках, прикрытая грубой тряпкой, и что её трясёт. Точнее, трясло то, на чём она лежала. Неудобно. Только девушка решила перевалиться на другой бок, как трясущееся нечто остановилось, и её свалило с твёрдых досок на другие твёрдые доски. Возмущённая, ударенная и запутавшаяся в тряпке Лиза барахталась, пытаясь найти выход из ситуации. Выход нашёлся сам: тряпка распуталась, накрыв её сверху, как покрывало, и рыжая выползла из-под неё, с интересом осматриваясь. Темень была непроглядная, но кое-как что-то всё же угадывалось, если присмотреться. Что-то вроде комнатки, маленькой, полностью деревянной, на две кровати-ящика. При желании сюда можно было и третью пихнуть. На соседнем ящике либо кто-то спал, либо валялся мусор, Лиза ставила на первое.       Три раза обойдя помещение по стене и потыкавшись носом во все углы, будто слепой щенок, пытающийся добраться до матери, она, наконец, обнаружила какую-то щеколду и, повозившись пару минут, смогла-таки выбраться. Снаружи пахнуло сухой ночной пылью и нагретым на солнце камнем, тёмной прохладой и высохшим деревом. Лиза вытащила себя наружу, прикрыв за спиной дверь, и поёжилась от осевшего на коже ночного пустынного холода. Будто водой в рожу плеснули, только воды нет. Оказалось, спала она в каюте на пустынном паруснике — снаружи это выглядело как ящик и дополнительно служило мостиком для рулевого. Рыжая обогнула свою деревянную коробку-комнату и вылезла на деревянный правый корпус лодки, где практически нос к носу столкнулась с пустынниками, свесившими ноги и болтающими о чём-то. Удивительно выглядели они без своих вечных тюрбанов и масок, закрывающих нижнюю часть лица. Кто-то из них установил на лодке фонарик, который неподвижно висел на тоненькой палке, освещая собой небольшой кружок. Рядом с пустынниками стояли два каких-то кувшина, пузатые и с тонким горлом, а каждый из присутствующих имел при себе блюдце, из которого что-то пил.       Впервые в жизни решив, что сия пьянка хорошо обойдётся и без неё, Лиза решила уйти, но не успела. Один из пустынников, весь забинтованный, смуглый, с какими-то удивительно живыми глазами цвета сильно разбавленного молоком чая, заметил её, поворачиваясь к кувшину. Сначала парень, может, старше Лизы года на два, просто смотрел, потом лицо его прорезала какая-то ухмылка, и он свистнул, привлекая внимание своих соплеменников. Те пооборачивались все, как по команде. Покорительница на них уставилась, готовая, если что, давать отпор.        — Ты, Аватарошная, — обращение ей не понравилось, но интонация, с которой были сказаны эти слова, не казалась злой, — иди сюда.       Помявшись на тёплых досках, Лиза всё-таки шагнула вперёд. Потом ещё. Решив, что лучше уж казаться наглой и самоуверенной, промаршировала к пустынникам. Те сразу всполошились, толкая друг друга, теснясь и беззлобно переругиваясь. Место для Лизы было-таки найдено, когда один из присутствующих свалился на песок под хохот остальных. Упавший и не обиделся, лишь поднял своё блюдце, отряхнул, и запросил себе ещё выпить, смеясь.       Тут была какая-то своя атмосфера, в которую Лиза не особо вписывалась. Она с удивлением заметила внизу, в песке, небольшую ямку с углями. Зачем?        — Ты ж та, которая Гашиуна промотала, — отсмеявшись, заговорил парень с чайными глазами. Лиза ощерилась.        — Извиняться не буду. — Да кому это надо, — махнул рукой сидящий с другого бока пустынник, — красть это одно, а людей похищать нельзя. Да и тем, кто в пустыне пропал, помочь нужно, так по правилам.       — А просто красть — норма? — Лизе в руки сунули глиняное блюдце.        — Тем живём, — пожал плечами говоривший, — вы, из Царства, если за чем к нам и ходите, то за редким краденым добром.        — Молчи, Ахамук, — тот, с чайными глазами, закинул говорящему горсть песка в лицо, — Аватарошная, тебя зовут-то как?        — Лиза. И я не «Аватарошная», я просто за компанию здесь, — поёжилась Лиза, глаза её бегали, пытаясь зацепиться хоть за что-то, — а чего стоим?        — А я — Джошкун, спасибо, что спросила, — смеясь своими белёсыми глазами, сказал пустынник, — а стоим, потому что акула недалеко. У них сейчас дети, они в это время злые.        — Акулы? — вспомнив гигантский плавник, Лиза резко вскинулась. Тяжёлая ладонь хлопнула по спине, чуть не выбив воздух.        — Да не бойся ты, они нас не увидят, — Джошкун хохотнул, — только ехать пока нельзя — услышат. Если не отплывут, там Актай со своей лодкой их на себя отвлечёт, а мы уберёмся.       — А этого… Актая вам не жалко?       — А чего его жалеть? Кто-то ж всё равно должен отвлечь.        Вот так вот просто. Лиза почесала голову. Ну, они с этими акулами под боком с рождения живут, наверное, знают, как с ними управляться. Ненависть и ярость, которые горели в ней два дня, потухли, теперь она ничего к этим людям не чувствовала. Хотя… сейчас ей начинало казаться, что как-то с ними неправильно поступили и как-то к ним неправильно относятся. Пустынники переговаривались, пили что-то прозрачное, настолько прозрачное, что порой Лизе казалось, что ничего они не пьют. Ей же налили какого-то холодного молока. Приглядевшись, поняла, что это не молоко, но что-то молочное, густое и желтоватое.       — Это чё за штука? — бубнила себе под нос Лиза, пытаясь разгадать загадку. Джошкун, подлив себе прозрачного напитка, усмехнулся.       — Шубат.** Он вкусный.       — А сами вы другое пьёте.       — А тебе это пока нельзя, маленькая ещё, — и одним глотком выпил содержимое блюдца. Лиза нахохлилась.        — Мне, между прочим, через пять дней семнадцать будет!        — Всё равно мелкая.        — То есть, замуж выходить я уже взрослая, а пить — мелкая? — не сдержавшись, рыжая пнула Джошкуна по колену, что тот от неожиданности блюдце выронил. Вокруг все взорвались смехом.        — Ну, смотри, акула! И цветом-то акула! — хохотали пустынники. Парень, спрыгнув на песок за своим блюдцем, тоже смеялся.        — Ну, ладно, взрослая. Шубат выпьешь, может, нальём на пробу, — взгляд его переместился к углям, — эй, хлеб готов!        — Какой хлеб?       Вопрос все проигнорировали. Джошкун встал на колени и принялся магией раскапывать ямку в песке под углями. Через минуту он вытащил на свет большую светло-жёлтую лепёшку, выглядящую твёрдой, словно каменной. Лиза удивлённо таращилась на это кулинарное чудо, а пустынник спокойно разломал его и начал раздавать всем своим товарищам. Рыжей тоже досталось.        — Хороший хлеб, — залезший обратно на лодку Джошкун кивнул, откусывая, — мы смогли выменять достаточно муки.       Лиза смогла только кивнуть. Она понюхала «хлеб», он пах мукой и песком. Помявшись, откусила. Это было что-то очень плотное, твёрдое, абсолютно пресное. На зубах хрустел песок, с которым, видимо, смешивалось тесто. Девушка хмурилась. Как, блин, такое можно есть? Только вокруг все радовались. Они вели себя так, будто это не пресный кусок теста с песком, а сдобная булочка. Задумавшись, Лиза отхлебнула шубат и скривилась. Кислый. Кислый и жирный. Она снова обвела всех вокруг взглядом. Они радовались тому, что ели — пресному, твёрдому. Они, кажется, и не знали ничего другого…        — Ну? Как тебе?       — …неплохо.       — Что, соли мало? — понимающе прищурился до того молчащий Ахамук.       — Ну… так. Чуть-чуть.       — Да не робей ты. Джошкун просто соли пожалел!       — А откуда бы я её взял? — возмутился парень, нахмурившись, — сам знаешь, Сиань вновь подняли цену.       — Сиань?       — Ага, — кивнул Ахамук, принимаясь объяснять, — они у соляной пустоши живут на северо-востоке. Там озеро когда-то было солёное, потом высохло. Красиво… только ничего не растёт и не живёт.       — Здорово, — мотнула головой Лиза. Ей даже стало интересно, что это за пустошь такая, и как она выглядит. Решив, что интересоваться этим пока не стоит, рыжая вновь вернулась к теме еды, — а вы… только хлеб едите?       — Нет, ты что, — замахал рукой Джошкун, — иногда удаётся поторговаться с Ли Джу, племенем, которое живёт в оазисе. Тогда можно финики получить, и манго, — парень мечтательно прикрыл глаза.       — А если у Тэмэзаан погибло несколько верблюдослонов, — заговорил Ахамук, — можно постараться выпросить у них мясо. Ещё можно рогатых кроликов ловить, но они быстрые слишком.       — Понятно…        Грустно это всё. Лиза шмыгнула носом и допила шубат, скривившись. В других местах Царства Земли всё не так плохо, даже в деревне Хару, а ведь она была колонией Огня. А тут как-то… печально. Девушка не сразу заметила, как в её блюдце налили прозрачной жидкости.       — Как договаривались, — подмигнул ей Джошкун.       Жидкость пахла чем-то растительным и горьковатым. Лиза долго рассматривала её, прежде чем поняла, что все пустынники с интересом за ней наблюдают. Прищурившись, девушка поднесла блюдце ко рту…       И тут же отшатнулась, закашлявшись. Жар обжёг горло и нос, будто во рту взорвалось что-то, потом был будто удар по голове… на секунду казалось, что невозможно дышать. Джошкун сбоку заржал и хлопнул Лизу по спине.       — Поздравляю! Ты попробовала и выдержала наш кактусовый самогон, — он с гордостью пожал трясущуюся Лизину руку, — теперь ты почти пустынная кочевница!       Покорительнице земли казалось, что над ней издеваются, но пустынники так искренне поздравляли её и радовались, что все подозрения развеивались. Немного погодя, она и сама начала улыбаться. К её удивлению, как только жар прошёл, внутри почувствовалась приятная прохлада, мягкая и лёгкая.       — Это странно, но прикольно, — поделилась Лиза, примериваясь к оставшейся в блюдечке жидкости.       — Ты только не переборщи, — посоветовал Джошкун.       — Ага, этот вот однажды перепил, так ему весь день мерещился оазис и палатка с гаремом, — заржал Ахамук.       — Между прочим, даже тогда я вёл себя очень вежливо! А ты, перепив, начал всех обвинять в том, что мы — осы-стервятники под прикрытием!       Все снова засмеялись, и оставшиеся пустынники начали делиться своими пьяными историями. Если до этого большинство сидело тихо и не особо пыталось пообщаться, лишь изредка смеясь, то теперь будто какой-то барьер сломался. Да и Лиза стала чувствовать себя как-то… уютнее, что ли. Хотя, может, ей так от одного глотка самогона показалось. Кто знает.       Она посмотрела куда-то вдаль. Пустыня, казалось, простиралась до бесконечности. Лёгкий ветер гонял песчинки, барханы будто оживали, превращая бескрайную песчаную пустошь в океан. В океан, суровый, живой, но не пугающий. Какой-то очень… удобный, что ли. Приятный. Родной.       Лиза не заметила, в какой именно момент кто-то из компании отошёл к хлопковым мешкам и вытащил оттуда какой-то продолговатый музыкальный инструмент. Не заметила и то, как все вдруг начали петь. Она просто смотрела на пустыню, ни о чём не думая. Может, она устала думать. Может, она не хотела думать. Она знала только одно — ей очень хорошо. И очень спокойно.        — По бескрайним просторам пустыни       Брёл кочевник совсем молодой,       Видел то, что видят поныне       Те, кто силой песка наделён.        Видел блеск он солёной равнины,        Видел танцы песчаных бурь,        Знал все тайны пустынной трясины        И встречал рассвета лазурь.        Нам оставил он память о вечном,        Научил видеть силу в простом,        Знаем мы, что песок -бесконечен.        Вы ж живёте в мире ином.        Вы над нами смеётесь открыто,        Зубоскалите вслед кораблям.        Не понять вам, в песках что сокрыто,        Не узнать, что известно вождям.        Иссыхает земля под солнцем,        От воды стираются горы,        Лишь песку где угодно живётся,        Он покроет собой все просторы!        И великая будет пустыня        Простираться до самого моря,       Говорите, что это — гордыня,        Вы хлебнёте потом ещё горя!       ***       Новость о том, что похитивший её Гашиун теперь не только наказан, но и лишён права занимать место вождя после своего отца, Леру не обрадовала. То есть, да, она, конечно, почувствовала облегчение, что после такого он не остался безнаказанным, но такое казалось перебором. Впрочем, Лиза, которая ей это и рассказала, объяснила, что это самое лёгкое наказание. И вообще, у пустынников вождём может быть только тот, кто уважает традиции, тот, кто не нарушает правил, тот, кто является сильным и умелым магом, а Гашиун пролетел по двум пунктам из трёх. Однако Лере всё равно было немного неуютно. Нет, пустынники не смотрели на неё, как на врага, они вели себя удивительно по-доброму, но всё же… всё же…        Гашиуна нигде не было. То есть, он, скорее всего, где-то был, так как никто его никуда не изгонял, вот только либо прятался, либо его прятали остальные. Нет, Лера не хотела его видеть и не хотела с ним говорить, но всё же… да. Девушка немного переживала. К тому же… он ведь не один похищал её и Аппу, с ним были приятели-сообщники. Он их выдал? Их тоже накажут? Лера не знала. Но ей казалось, что, если Гашиун возьмёт всю вину на себя, это будет неправильно.        Но несмотря на подобные волнения, покорительница никуда не лезла. Она в принципе предпочитала обитать в каюте и не высовываться. Ей всё ещё было плохо и душно, у неё кружилась голова, а усталость была такой сильной, что Лера иногда задумывалась о том, чтобы весь день лежать на досках без движения. Но понимая, что это ни к чему хорошему не приведёт, покорительница заставляла себя по крайней мере ползать, пусть и только по каюте. Ночью становилось легче, пусть и ненамного, а к утру Лера неизменно напоминала себе о жуке, выползала наружу и старалась вытаскивать воду из барханов. Своими действиями она заслужила какое-то тихое уважение пустынников, которые теперь уже поджидали её с бурдюками и кувшинами. Лера даже радовалась, что принесла этим людям не только проблемы, но и какую-то пользу.        Лиза очень тесно общалась с пустынниками. Вчера она вообще пришла в каюту обвязанная бинтами, довольная, с каким-то запечатанным кувшинчиком в руках. Объяснила, что кувшинчик — подарок, завернула в свою толстовку и спрятала в корзину. Лере казалось, что подруга очень вписалась в окружающую действительность. Путешествие на пустынных кораблях нравилось ей намного больше полётов на Аппе и, конечно, странствий по океану.        Сегодняшний рассвет Лере казался намного лучше предыдущих. Казалось, пахнуло какой-то забытой свежестью, совершенно неуместной посреди выжженой пустоши. Покорительница чувствовала себя уже лучше, тем более что на этот раз пустынники устроили стоянку посреди круглых кактусов, таких зелёных и живых. Девушка потянулась, прищурившись, вытянула вверх руки, привстала на носочки. Хорошо…        — Ахамук говорит, завтра доберёмся до края песков, — раздался позади голос Лизы, — а Джошкун сказал, что Ахамук перебрал самогона, и что завтра нам светят только земли Сиань.        — И кто оказался прав? — Обернувшись, Лера улыбнулась.        — Никто. Эти рогатые кролики долго бодались, пока их Ша-Мо не разогнал, — покорительница земли усмехнулась, потерев облезающий нос, — Сиань мы уже преодолели, а края достигнем только послезавтра.        — Ты говорила, что Сиань — соляная пустошь… я её не видела.        — Потому что по соли трудно ездить, — Лиза подошла к Лере ближе и приобняла её за шею, — мы обогнули её по краю. Да и к тому же, Сиань, вроде как, считают это место священным, и не особо радуются, когда кто-то там ползает.        — Ты очень много знаешь.        — Они просто интересно рассказывают.        Девушки ещё немного помолчали, рассматривая поле круглых кактусов. Лера чуть улыбалась, думая, что хорошо всё-таки, что они с Лизой помирились. Она искренне надеялась, что окончательно.        — Эти кактусы раз в год цветут. Ночью. Прячутся, — внезапно объявила Лиза, — говорят, красивые очень. Типа, если парень такой цветок сорвёт в нужный момент и успеет донести до девушки, пока тот не завял, то их пару Духи благословили, — на словах про духов она скривилась, будто увидела что-то премерзкое.        — Здорово. Я не знала…       — А, ладно, вижу, тебе неинтересно…        — Нет, мне интересно, просто…       — Кста! — Лиза вдруг заозиралась и, обнаружив, что пустынники заняты своими делами, куда более важными и интересными, чем наблюдение за двумя девчонками, прижалась к уху Леры и зашептала, щекоча дыханием, — ты чё не спрашиваешь, что я из библиотеки спёрла?       — Ой, — покорительница воды моргнула, — а я… забыла…        — Тьфу ты, — постановочно обиделась рыжая, — я тут, понимаешь, шаталась по подземным библиотекам, с лисами, сралась и сражалась с духами, а она забыла!        — Ты будешь и дальше пафосно грустить, или расскажешь, что нашла? — ухмыльнулась Лера, вызвав удивлённо-возмущённое эканье подруги.       — Валер, пустыня плохо на тебя влияет, — ещё раз оглянувшись, Лиза кивнула в сторону каюты, - пшли.       Недолго покопавшись в сумке, она выудила оттуда какую-то книгу и дала Лере с таким видом, будто только что самолично нашла какие-то секретные дневники Хозяина Огня, способные переломить ход войны. Казалось, Лиза ждёт аплодисментов. Покорительница воды покачала головой, открывая книгу. На то, чтобы закрыть её, сил во внезапно обмякших руках не хватало. Горло как-то сжалось, не пропуская воздух, волосы на голове приподнялись, как у кошки, вызвав толпу неприятных мурашек, а щёки покраснели, горяча изнутри кожу. Кое-как заставив себя успокоиться, Лера подняла взгляд на подругу и, изо всех сил пытаясь придать дрожащему и как-то севшему голосу твёрдости, осторожно заговорила:       — Я, конечно, очень ценю твои старания, но как это связано с тем, что мы должны были искать?        Лиза явно не ожидала такой скупой и пренебрежительной реакции, а потому, нахмурившись, выхватила книгу из рук Леры и, тяжело вздохнув, приготовилась читать. Так и застыла с открытым ртом и глазами, что всё расширялись и расширялись. Казалось, глаза так скоро займут всю верхнюю половину лица, а брови вообще сольются с волосами. Лера, склонив голову, наблюдала за тем, как пунцовеют лоб, скулы и нос подруги.        — Какого ебалая ты тут оказалось?        Было очевидно, что изначально Лиза хотела закричать, да только вышел полузадушенный хрип. Лера поймала себя на том, что ей вдруг стало интересно, что рыжую связывает с этой книгой. Казалось, девушка сейчас кинет противную писанину куда-то в стену, но нет. Ворча и обзывая всё на свете разным словами, Лиза запихала томик в сумку, откуда выудила уже другую книгу, потолще и обшарпаннее.       — Не спрашивай, — отведя взгляд, произнесла она, отдавая Лере том.        Брюнетка только улыбнулась, с некой опаской открывая книгу. Страницу с одновременно знакомыми и незнакомыми словами девушка рассматривала несколько минут, казалось, она даже не моргала, боясь, что если так сделает, то чернила исчезнут с бумаги. Перевернув страницу, вчиталась в иероглифы. Пальцем обвела один, что был будто бы бережнее остальных выведен.        — Значит, Ренар?       — Ага. Француз, — зачем-то добавила Лиза, садясь на доски рядом с подругой.       — Значит.?        — Ага. Ну, я думала в конец сразу перемотать, — увидев удивлённый взгляд Леры, рыжая тряхнула головой, — а чё? Он же наверняка там типа обобщения нарисовал…        — А если самое важное где-то в тексте? И вообще, как-то неправильно это…        — Ладно… прочитаем всё. Только у него вон, порой куча страниц — одни картинки. Не, рисунки я в середине посмотрела, не спорю, красивые, — Лиза махнула рукой, — мужик там был в какой-то шляпе дурацкой… но давай без рисунков? На фиг они нам…        — Хорошо, — кивнула Лера, перелистывая, — без рисунков. Но текст весь.        — Как же…       Лера с каким-то трепетом скользила пальцами по желтоватой бумаге. На полях виднелись маленькие, но очень точные зарисовочки каких-то бус, скульптур и, что удивительно, бизонов и монахов.        «Сколько бы лет ни прошло, сколько бы испытаний ни выпало на мою долю, но не смею я забывать о том, кто же он, Я. Стоит лишь вспомнить, как перед глазами встаёт образ семьи моей, пусть и не видел их я со своего одиннадцатого дня рождения. Старшие братья — Рауль, широкоплечий и высокий, с постоянно подбитым глазом, и Шарль, боле всех пошедший в матушку, тонкий и юркий. Сестрица Жизель, тихая, покладистая, с таким мягким взглядом. Матушка, с её тёплыми руками, пахнущая всегда хлебом да молоком. И отец, хмурый, но любящий, и судящий по справедливости.        Семья наша не была богата, но жили мы безбедно, овец было несколько десятков голов, лошадей пара. Отец нас всё пытался наукам обучить, да только я сбегал часто, за что и получал. Он всё ругался, говорил, что это мать виновата, что я неспокойный и дикий, и жизнь у меня будет неспокойной. Признаю, что, смирившись с моим попаданием в сей мир, я решил, что отец был прав. Правда, думается мне, что даже он не ожидал подобного.»       — Я вот уверена, что мои тоже от меня подобного фортеля не ждали, — пробурчала Лиза, — хотя, думаю, мать боялась, что сбегу.       — К кому? — тяжело выдохнула Лера. Её-то мать не боялась, что девушка сбежит.       — Да хоть к Зуйку! Её батя меня любил.        — А София Борисовна?        — А от неё я бы пряталась в шкаф!        »…часто отец, после очередной моей шалости, ругал матушку, что она не подождала и родила меня четырнадцатого августа. Всё говорил, что если бы она хоть денёк перетерпела, судьба моя была б полегче. Да он не со зла то, волновался за меня просто. Одна тысяча восемьсот тридцатый год весь вышел неспокойный, так что же, матушке до следующего ждать надо было?        Боюсь, мой друг, что надоел я тебе своими воспоминаниями. Но я не смел не написать о семье своей хоть немного. Надеюсь, ты простишь меня.        Стоит объяснить тебе, каким же образом оказался я здесь. В день моего одиннадцатого дня рождения решил я прогуляться у гор. Места там, как сейчас помню, были живописные, а ранняя осень лишь украшала природу позолотой. К несчастию, в день тот случился обвал, а я, бездумный и дурной, полез его смотреть. До сих пор меня бросает в холодный пот, как вспоминаю я тот грохот и скрежет, когда шаткие камни подо мной покатились ниже, до сих пор я помню тот страх, что испытал, падая на острые грани…       Уповаю на то, что ты, друг мой, не сталкивался с подобным, ибо сию боль не пожелаю я никому…»       — Мдя… а нас электричкой размазало, — почесав бровь, шикнула Лиза.        — Мы были вместе. И нам было по тринадцать…       — Э, мне было четырнадцать! — вскинулась покорительница земли, но под слегка осуждающим взглядом подруги затихла, — да и какая разница?        — Ну, ему пришлось пережить такое в одиночестве… и он был младше нас, — в душе Лера ощущала острый прилив сочувствия. Она не знала Ренара, но ей хотелось его как-то пожалеть.        — Не сильно младше, — фыркнула Лиза.        «Я помню то странное ощущение после падения. Казалось, что моё тело и существует, и нет. Я парил в пустоте, не имея возможности пошевелиться, и думал, что так мою душу отправляют в мир иной. Не так уж сильно я и ошибался… очнувшись, оказался я в странном помещении, каменном, пустом. Как точно сравнил я его тогда с монашеской кельей! Испуганный, я сжался у стены, однако ж любопытство пересилило во мне и страх, и отчаяние. Во мне тогда загорелась надежда. Быть может, думал я, монахи нашли меня, полуживого, да выходили? Быть может, смогу я вернуться в отчий дом?       Я выбрался из кельи в светлый широкий коридор, желая отыскать своих благодетелей. Вспоминая сейчас, каков был мой ужас, когда я увидел женщин в странных одеяниях, со стрелами во лбу, так ещё и с лицами иными, я могу лишь посмеиваться.       Два дня я не притрагивался к воде, что мне подносили. Четыре дня ничего не ел, трясясь от страха и рыданий. И просидел бы в данной мне келье дольше недели, причитая и моля Бога вернуть меня родителям, если бы не моя слабость. Все те дни я рыдал и взывал к Богу. Я клялся своей жизнью и даже душой, что буду во всём слушаться родителей, что стану примерным сыном, только бы вернули меня к семье. Я даже кричал, что готов уйти во служение Господу, всю свою жизнь посвятить ему, лишь бы дали мне встретить родных.        Не помню, как уснул я больным сном, но помню, как выхаживали меня добрые женщины, которых принимал я до того за ведьм. То, как покорялся им воздух, лишь больше уверяло меня в том, что были они бесовскими слугами, но доброта их и терпение, и добрые глаза — всё это не давало мне покоя. И я, смирившись, вверил им свою жизнь и свободу.        Ни разу после не пожалел я о своём решении. И поныне считаю я Западный Храм Воздуха своим вторым домом.»        — Тю, куда его закинуло! — удивлённо присвистнула Лиза, — а нас, блин, в Болото.        — Нас хорошо приняли, — неловко вставила Лера, пожав плечами, будто озябнув, — что тебе не нравится?       — Ничё! Просто его вон, сразу к людям, а нам ещё в грязище ползать пришлось! Везучий французишка.        — Лиза!       — А чё? Это факт!        «Я не буду утомлять тебя, друг мой, рассказом о том, каким ударом стало для меня осознание, что о моей родимой Франции никто не слышал здесь. Не буду мучать долгими рассказами о том, как я боялся выходить наружу, как трепетал каждый раз, стоило кому-то зайти ко мне. Но, уверен, мне стоит рассказать о том, как встретил я старейшин.        Мой внешний вид, моё чудесное появление прямо на молитвенном поле во время грозы, мои рассказы — всё это взволновало добрых монахинь. Они послали весть Совету старейшин, и я с трепетом ожидал их прибытия. Во мне ещё теплилась надежда, что я сумею возвратиться домой. Быть может, думал я, старейшины помогут?        Каково же было моё разочарование, когда я узнал, что никто из них не ведает, что произошло со мной. Однако ж старейшины отнеслись ко мне с сочувствием и добротой. Решив, что я, верно, пришёл из мира Духов, они приказали монахиням заботиться обо мне. Так я стал первым мальчиком, воспитанном в Западном Храме.*** Побоялись старейшины забирать меня от места, где я впервые ступил на сию землю.        Не мог я долго оставаться в отчаянии. С тем же рвением, с каким в начале старался кинуться я на камни, надеясь попасть домой, взялся я за учёбу. Письмо этого мира чудное, мой друг, уверен, ты и сам то заметил. А если тебе легко было его учить, так я могу лишь молча завидовать и радоваться. Уж сколько я был талантлив, но трудно было мне.        Меня сторонились молодые послушницы. Боюсь, я, в то время хмурый и молчаливый, сам отталкивал их от себя. Однако же случилось чудо. Я, жаждущий узнать всё о том странном мире, в котором оказался, много времени проводил среди летающих лемуров. Эти чудные зверьки, напоминавшие мне кошек, скрашивали моё одиночество. И в один из дней, которые я проводил со своими новыми друзьями, меня нашла Сэмпа****. Она отличалась ото всех любопытством и лёгкостью, храбростью, а также являлась одной из немногих, кто знал своих родителей. И пусть я вёл себя грубо и неприветливо, но Сэмпа словно не замечала этого. И я благодарен ей за это. Она стала моим первым другом в этом непонятном мире. И оставалась моим другом даже в самые тяжёлые моменты моей жизни…»        — Думаешь, они встречались? — вновь влезла в повествование Лиза, заставив погрузившуюся в историю Леру вздрогнуть.       — Даже если и да, не думаю, что он об этом писал. Всё же он из другого века…        — Но он же француз?        — И?        — Ой, ну тебя! — Лиза махнула рукой. Кажется, лодка начала движение, потому что девушки качнулись и чуть не свалились на пол, — ладно, ты уж звиняй, но он тут какую-то воду пишет. Найдёшь что интересное в его детстве — звякни!        И покорительница земли весело выбежала наружу. Лера лишь вздохнула. Она решила, что прочитает ещё немного, но дальше не будет читать одна. Всё же… всё же это было то, что она должна была изучить с Лизой…        Очень быстро девушка поняла, что рыжая, в принципе, была права. Ренар не писал ничего важного, лишь описывал быт и нравы кочевников, рассказывал про то, как старейшины приходили каждый год, чтобы проверить его. Однако кое-что не давало Лере покоя. Всего один маленький абзац, который, почему-то, заставил что-то внутри заволноваться.        »…Сэмпа часто рассказывала мне о том, как живут люди вне Храмов. Все воздушные покорители уже с десяти лет могли путешествовать по миру. Я же улыбался её словам, но в душе моей поселилась чёрная зависть, которая грызла меня. Когда мне было четырнадцать лет, я впервые спросил у монахинь, можно ли мне отправиться в путешествие вместе с Сэмпой, но мне ответили отказом. Боюсь, это было необходимо, ведь я оказался весьма болезненным мальчиком. Часто меня мучала неизвестная никому лихорадка. Опасаясь, что я могу умереть, монахини никуда не отпускали меня, даже в лес за пределами Храма мне приходилось сбегать тайно…»        Лера морщилась. Почему-то внутри что-то сжималось, когда она читала об этом. Но почему?       ***

Несколько дней назад, полдень, южная граница пустыни Ши Вонг

      Зуко понятия не имел, куда могла пропасть Зуёк. Ему казалось, они договорились, что если она соберётся тренироваться, то скажет ему. Но сейчас, на привале, стоило ему ненадолго отлучиться, как она уже пропала. Это злило. Зуко не мог точно сказать, почему, просто злило.       Конечно, он не отправился на её поиски сразу же, нет. Он подождал, пока дядя закончит с приготовлением полуденного чая, и только потом ушёл. Если она не вернулась, значит, наверняка попала в какую-то неприятность, из-за которой придётся останавливаться. Или заблудилась. Она могла заблудиться, Зуко это хорошо понимал.       Он начал со скал, но там Зуйка явно не было. Тогда он спустился ниже и стал искать там. В конце концов, разозлившись ещё сильнее, Зуко направился к реке. Наверное, ему следовало сразу туда пойти, ведь он прекрасно знал, как эта девушка любит ошиваться на берегу, но ему показалось это слишком очевидным.       В этом месте берег реки оказался завален камнями, кое-где вообще виднелись небольшие холмики, что нависали над водой. Зуко лишь закатил глаза и тяжело вздохнул. Если бы всего этого не было, можно было бы сразу увидеть Зуйка и не тратить время на поиски. Но ему, как всегда, что-то мешает. Покоритель огня хотел было уже позвать девушку по имени, но что-то внутри воспротивилось этому. Нет уж, он не будет её звать, он найдёт её, застанет врасплох и всё ей выскажет. Придумала сбегать на каждом привале… они, между прочим, торопятся!       Проходя мимо валунов, Зуко не сразу услышал знакомое мелодичное мычание. Зуёк очень часто начинала так воспроизводить какие-то мелодии. Прищурившись, принц ускорился, стараясь, всё же, быть как можно тише. Он подобрался к большому валуну, за которым, судя по звукам, и была девушка. Глубоко вдохнув и выпрямившись, принц резко вышел из-за камня, но не успел сделать ни шагу больше, так как подавился собственным вдохом и оцепенел, не зная, что ему делать.        Нет, возможно, будь у него больше опыта, или случись с ним подобное не в первый раз, он бы смог развернуться и вернуться за камень, но… к сожалению…        Зуёк действительно оказалась за валуном. Её одежда и ещё какие-то вещи сохли на камнях на берегу, а сама девушка стояла по пояс в воде, перекинув тяжёлые от влаги волосы вперёд, что-то тихо напевала и тёрла руки. А Зуко в это время смотрел на её голую спину. Хотя, нет. В первую очередь он смотрел на шрам. Да, именно он привлёк внимание парня. Косая белёсая линия, идущая по левой лопатке и чуть касающаяся позвоночника, по которой, на секунду задерживаясь, пробегали маленькие капли воды. Шрам выделялся на чуть смуглой коже так ярко, что, казалось будто кто-то специально провёл по спине белой краской.       Очередная капля остановилась на светлой полосе, и Зуко почувствовал какое-то странное желание смахнуть её, проведя пальцами вниз по коже. Одна мысль об этом заставила парня дёрнуться и резко зажгла что-то внутри.       Зуко попытался отвести взгляд от шрама, но не знал, куда. Перед его глазами всё ещё была спина, красивая, прямая, с развитыми мышцами. В какой-то момент Зуёк зачем-то, — о, Духи, зачем? — наклонилась вперёд, и стали лучше видны позвонки, мягко проступив под кожей. Будто пересчитывая их, Зуко медленно скользнул взглядом вниз по позвоночнику, ловя каждую небольшую деталь, вплоть до ямочек, появившихся в тот момент, когда Зуёк распрямилась. Сглотнув, парень добрался до того места, которое уже было прикрыто водой. Почему-то от осознания, что всё ещё можно разглядеть немного под полупрозрачной рябью, стало жарче.       В голове был какой-то пух, с одной стороны очень лёгкий и воздушный, с другой — очень душный и душащий. Где-то на краю сознания металась мысль, что нужно уйти, немедленно убраться отсюда, что смотреть на это глупо, но тело не двигалось. По коже бежали слабые мурашки.       Зуко резко поднял глаза. Взгляд заметался по спине, то и дело останавливаясь то на острых лопатках, то на небольшой тени на позвоночнике, то на красивых широких плечах, которые, казалось, светились из-за солнца, то на шраме, то на сверкающих, словно драгоценные камни, каплях, что катились по коже, кажущейся такой нежной и мягкой… парень успел рассмотреть шею, и короткие, чуть завивающиеся на затылке волосы. Снова посмотрел на шрам. Да… так безопаснее.       Собственное дыхание казалось невыносимо тяжёлым и громким. Нервы натянулись, как перед боем. Одна и та же мысль то и дело мелькала в голове: «Она повернётся! Она заметит!». Сердце громко билось о рёбра, будто желая быть услышанным. А Зуко не двигался. Он застыл и боялся пошевелиться, и сам не понимал, из-за чего. Может, он боялся позора? Как же, принц, а вот чем занимается. Или он боялся… что Зуёк скроется?       Ещё один тяжёлый и неприлично громкий глоток. Отчего-то горят уши. Шрам… Зуко смотрел на шрам… вот только…       Вот только он не сразу понял, что это — другой шрам. Парень видел его всего несколько секунд, но ему их хватило, чтобы запомнить всё. Абсолютно всё. Запомнить тоненькую, практически незаметную, строго вертикальную полоску, пересекающую часть темноватого кружка и прячущуюся где-то под грудью. В одно мгновение пришло осознание и ощущение, будто по телу снизу вверх пошли волны, холодные и горячие, сменяющие друг друга. Зуко моргнул, и оказалось, что теперь он смотрит на кисть руки, резко прикрывшую большую часть шрама. В панике парень старался растерянно посмотреть куда-нибудь на воду, но почему-то всё, что он видел — Зуёк. Её руки, её напряжённая шея, приподнятые плечи, все в мелких, полумесяцами, шрамиках, её талия, мышцы живота, капли воды, скользящие вниз и забирающиеся в пупок… парень отчаянно поднял взгляд и встретился с широко открытыми глазами Зуйка.       Они не казались сейчас чёрными, как бывало во время сражений, но они определённо потемнели и стали насыщеннее. Зрачок испуганно сузился, девушка смотрела, боясь моргнуть. Такая напряжённая, она выглядела как готовая в любую секунду наброситься кошка. Она ждала. Ждала движения, слова, хоть чего-то.        А Зуко ничего не мог сделать. Ни одно слово не приходило в голову, там вообще было удивительно пусто и легко. И тело не слушалось, живот напрягся, а конечности стали мягкими. С огромным трудом принц смог вернуть себе контроль, глубоко вдохнуть и с каким-то позорным свистом выдохнуть, мотнуть головой и… сбежать. Слова всё ещё не приходили в голову.       Хотя нет, конечно же, он не сбежал. Он просто очень быстро ушёл. Потому что не мог позволить себе больше там находиться. Да.       А Зуёк и сама не знала, что сказать. Она стояла, совершенно ошарашенная, лихорадочно пытаясь сообразить, что это такое, блин, было. Как? Как это, чёрт возьми, понимать?        Она сделала два слабых шага к берегу и упала на колени в воду, скрывшись по плечи. В какой-то момент она на себя обиделась, ведь не смогла даже звука из себя выдавить, хотя по-хорошему тут надо было как минимум возмутиться. Господи, какой кошмар…       …Айро долго ждал к чаю Зуйка и племянника. Он уже даже заволновался. Зуко появился первым. Его взгляд как-то странно блуждал, принц вёл себя необычайно тихо, а на его бледных щеках яркими пятнами горел румянец. Отставной генерал удивился. Потом пришла Зуёк. Она спокойно положила постиранные и высушенные вещи на плоский камень и попросила прощения за задержку. И всё бы ничего, вот только Айро заметил, что голос у девушки слегка подрагивает, что смотреть в сторону его племянника она себе явно запрещает, и что кончики ушей её пылают.       Отставной генерал мысленно усмехнулся и покачал головой. Он рассудил, что лезть в это не стоит, что они сами во всём разберутся.        Эх, молодость…