Stolen By Force

Когда вы смотрите на Темную сторону, вы должны быть осторожны, потому что она оглядывается в ответ. Гранд-мастер Йода. Ситх не позволяет мне вести. Не потому, что ему это не нравится или не хочется. Привычка главенствовать во всем уже давно въелась в каждое слово, жест и желание. Однако, вместе с ярой нетерпимостью принятия чужой, пусть такой ничтожной власти, проступает легкий налет заигрывания. Оно характеризуется своеобразным, неторопливым танцем с ласковым поддразниванием. Шив играет по-своему. Допускает прелюдию с мнимым послаблением и весьма соблазнительной упорядоченностью. Ему не нужно насилие, хотя оно в природе существования жизненной позиции Темного Владыки. Неизменная атрибутика холодной философии. Истинному лидеру не пристало что-то доказывать и предъявлять, разве только как украшение в достижении цели. Он может получить все, неспешно подавляя волю любого и искушая Тьмой. Пытаюсь поднажать, через мягкость своего напора. Нетерпеливо мну огненную гриву пальцами и громко дышу. Призываю к более яркому ответу, потому что осторожные поглаживания моей спины, сопровождающиеся непрерывным царапаньем ауры, уже не удовлетворяют. Я полностью отдаю себе отчет и хочу, чтобы Палпатин сорвал сорочку, смял мою грудь пальцами до синяков и опрокинул на пол. Перевернул на живот, овладел в достаточно грубой манере, в провокационной позе с применением острых разрядов Силы. Настолько сильно она раззадорила, что породила неистовство. Сидиус не дает углубить поцелуй. Только больно покусывает нижнюю губу и просчитывает любые перемены во мне. Начиная от пульса с пылающим румянцем на щеках и заканчивая прорывом энергии в пространство с ощутимой пульсацией между ног. Он чувствует мое влияние, старается удержать происходящее на одной неторопливой волне. Правда это не так просто. Глаза закрыты, но я знаю, что политик смотрит на меня, обжигая раскаленным золотом в глазах. Дарит рукам слабый глоток свободы, позволяет жадно шарить по своему телу. Уже в который раз разрывает поцелуй, вынуждая меня перейти на подбородок с ямочкой. Ныряю туда кончиком языка, слышу утробное, с легким эхо рычание. Этот звук прошибает. Приподнимает волоски на коже, устремляется импульсом вниз к сердцевине моего желания, от чего таз сам собой плавно толкается. Вяло замечаю, что мы приближаемся к столу. Супруг неторопливо уводит меня, цепляет пальцами тонкие бретельки на плечах. Легко их обрывает, опять оттягивает голову назад, комкая в кулаке волосы. Придавливает к краю своего рабочего места. Интуитивно распознаю стойкое недовольство с его стороны. Ведь послушное следование страсти, подразумевает под собой слабость, которой у могущественного Лорда ситхов быть не должно. «Ты тоже нетерпелив.»— наглею в своей поверхностной уверенности. Тонкая ткань сорочки легко скользит вниз, обнажая тело по пояс. Все еще присасываюсь к ямочке на подбородке, раздумываю впиться губами в кадык на горле. Как только начинаю тянуться руками вниз к ширинке мужских брюк, сразу получаю хлесткий удар Силы в грудь, сталкивающий поясницу с жестким краем стола. — Ам-м... — вынужденно опираюсь руками, для минимизации боли от удара. Закусываю губу и морщусь. В голове всплывает наш разговор о заключении брачного союза. Тогда на мне было красное платье с тонкой цепочкой на спине. Именно ее Шив так нелюбезно разорвал, дабы ничто не мешало пальцам блуждать по изгибам спины. Его ладони впиваются в предплечья. Быстро разворачивают и толкают. В нагретой нашим дыханием тишине раздается клацанье, как от острых зубов опасного, уже знакомого мне зверя. На затылок приходится плотный захват, давящий вниз. Спасаю свой нос руками. Поджимаю губы от разочарования. Паршивая грязная фантазия сбывается слишком быстро. Поднос с бутылкой вина вздрагивает, а парочка датападов балансируют на краю стола. Ситх нависает надо мной с характерной предвзятостью к искреннему желанию. Сипло дышит в рассыпанные по плечам волосы, неторопливо ощупывает пятерней ягодицу. Опускаю голову, сливаюсь лбом с холодной поверхностью и закрываю глаза. Такой расклад имеет свои плюсы. Я не вижу его лица, поэтому легче приму холодное обладание с выпущенными иглами в Силе. Они продолжают царапать, но с заметной осторожностью. Данное нагибание никак не повлияет на внутреннее, раскаленное противоречивыми эмоциями ядро и все равно подведет к необходимому итогу. Я кончу первой. Подол сорочки приподнимается, пока цепкие пальцы заходят за край белья. Сминают плоть, поглаживают и раздражают кожу. Чувствую слабое натяжение ткани, но уже без прикосновений. Не могу точно ответить, почему процесс снятия трусиков так сильно возбуждает. Прямо до ноющей боли в деснах. Есть в этом моменте что-то крышесносное и особенное, а с учетом применения Силы легким мановением тяжелой, карательной руки, само действие обретает странную изюминку. Опираюсь ладонями о стол, выгибаюсь со стоном, слышу короткую возню позади себя. Молния брюк расстегнута, однако Шив опять медлит. Прикасается пальцем к пояснице, движет им вверх, строго по линии позвоночника. Рисует пару кружков, наверняка обдумывая сомнительное решение и неожиданно разворачивает меня обратно. Массивное кресло тихо пододвигается. Муж рассматривает меня. Впервые. Основательно. Глазами и Великой. Изучает не линии тела, а само нутро с аурой. Доходит холодом до сокровенного, одновременно дрейфуя по лицу, шее и груди, частично прикрытыми волосами. Слишком изящно скидывает рубашку, вселяя в этот жест больную привилегию. Удерживает непроницаемую маску на лице и садится. Непонятно, нравится ему или это показное примирение подтверждает разочарование? Все-таки я близко не стою рядом с чарующей оперной красавицей. «Да пошло оно все!» — успеваю подобрать спущенную сорочку прежде, чем одуматься. Налетаю на ситха и седлаю его бедра, прямо на канцлеровском кресле с высокой спинкой. Тот приподнимает брови, молча анализирует сию дерзость и бросает ладони на мои согнутые ноги. Я сверху, но не выше него. Поспешно пресекаю намек на разыгрывание томительного представления из нашей связи. Короткое удовольствие лучше любой терпимости и компромиссов. Секс не решит накопленных проблем, но оттянет их, отдалит разум, избавит от головной боли с бессонницей. Преимуществ явно больше. Поэтому я скольжу руками по мужской груди, чуть оттягиваю темные волоски. Уже не стремлюсь к поцелую, вновь двигаю тазом навстречу, ощущая готовность мужа. Он не убирает пытливый взгляд. Прищуривается, желваки проступают под кожей от сильного сжатия челюстей. Мне достаточно приподняться, смять в кулаке собранную ткань сорочки и направить его в себя... — Опираться на спонтанность, крайне не выгодно для тебя. — мягко поучает ситх с лживым заискиванием. Быстро дергает указательным пальцем, блокируя электронный замок закрытых дверей. «Просто, заткнись!» — ору про себя в приказном тоне. — Молчи. — коротко и шепотом выдавливаю, не отваживаюсь переходить на грубость. Беру его левую руку и направляю к своей изнывающей груди. — Я все про себя знаю и в комментариях не нуждаюсь. — двигаю бедрами, принимаю более удобное положение. Дорогая ткань брюк не раздражает кожу, а огни ночного Корусанта выступают беспокойными свидетелями. Пальцы Палпатина сминают плоть, давят на твердый сосок, пока другая рука бросает измученную ягодицу и принимается за более весомое дело. Опираюсь на его плечи. Приподнимаюсь и начинаю плавно опускаться, задерживая дыхание. Меня лишают даже этой короткой мягкости. С громким вздохом, политик двигается в ответ, придавливает к себе двумя руками и хрипло выдыхает, явно довольный моим вскриком из-за проникновения. Морщусь, терплю короткое неудобство с вынужденной, чрезмерной глубиной, однако та самая энергия, накопленная от слияния с Силой, помогает преодолеть физический и эмоциональный барьер. По венам расходятся коротенькие мини-разряды, которые я, каким-то образом передаю ему. Шив всматривается мне в глаза, толкает на себя уже более милосердно. Не моргает, не убирает иглы собственной ауры, заново прорастающие на месте растопленных мной. Обладание рождает слияние и двойное, параллельное сопереживание. Мы не просто чувствуем друг друга, мы испытаем все одновременно. Каждый толчок, натяжение внутренних мышц, импульсы напряжения, растущий вместе с возбуждением трепет. Эта непонятная, алогичная хренота не дает закрепить должным образом ментальную связь. Словно создает естественный барьер для фокусов Сидиуса над моим разумом. И, судя по двойной складке между бровей, его подобный нюанс здорово настораживает. Откидываю голову назад, впиваюсь ногтями в кожу плеч, вздрагиваю от его пульсации, которая прекрасно передается мне. Своеобразный обмен ощущениями путает мысли, ослабевает защиту разума, усиливает жажду. Мой жалобный стон разносится по мрачным стенам, когда первые сладкие спазмы начинают стягивать живот. Шив тоже поддается, скрипит зубами и пыхтит от усилий. Две яркие прядки отросшей челки липнут ко лбу, закручиваются на кончиках. Жадные руки уже не толкают меня, но вдавливают вперед. С глухим стоном, он бросается губами на грудь, впервые прикасается языком, от чего тело терзает мелкая дрожь. — Да... — шепчу в ответ и подбадриваю крепкими объятиями. Мягкая рыжая копна опять во власти неугомонных пальцев. Глаза закатываются, сознание плывет с каждым встречной фрикцией. Муж тоже дрожит с протяжным шипением. Упрямо цепляется за потерянный контроль. Что-то неразборчиво бормочет, похоже на ругательство. Прохладный язык слизывает крошечные капельки пота, проступившие на моей коже. Пульсация разносится по всему телу, вынуждает взмолиться, как жалкое падшее ничтожество. Двойные спазмы ведут к первым сокращениям внутренних мышц. — Стой. — требует ситх не своим голосом. Раскрывает губы в прерывистом вдохе, удерживает меня левой рукой, а правой наталкивает на себя с неприкрытой страстью. — Стой! — повторяет через стон с полыхающими кровавыми переливами в глазах, которые именно сейчас, по-особому красивы. Скулю и хныкаю в ответ. Готовлюсь нырнуть в удовольствие. Так удивительно хорошо еще никогда не было... Палпатин тянется ко мне, хватает за затылок и порывисто целует. Усмиряет громкость крика, поглощая рваные выдохи. Вздрагивает и дергается вместе со мной, разделяя момент наслаждения. Двойной оргазм истощает физически и морально. Кажется, что сердце не выдержит подобного испытания, разорвется прямо в грудной клетке. Мы не двигаемся, молчим, тяжело перевариваем происходящее. Дышим друг другом, пока руки с трудом возвращают утерянные навыки. Я все еще сижу на нем. Чувствую тепло внутри, вместе с громкими ударами сильного сердца. Голова опирается на мужское плечо, а правая ладонь вяло движется к лицу супруга. Хочу убрать эти непослушные прядки и посмотреть в глаза. Их цвет наверняка поменялся. Однако, вопреки надуманному, мои пальцы обводят ухо, прочесывают его волосы и тянутся к виску. Непонятное, отчетливое веление движет мной, а подушечки чуть покалывают. Вакуум Силы вокруг нас распадается под воздействием выпущенной энергии. Она создает странный узор в пространстве, напоминая причудливую паутину. Плывет к моей руке, одаривая стимулом. Шив замирает, как только кружок на его виске аккуратно прочерчивается. Кто-то или что-то выталкивает мое сознание из реальности, погружая в вязкую тьму.

***

Меня слишком быстро затягивает в болото. Без предупреждения лечу в глухую пропасть, крик застревает в горле, а на глаза попадает короткая вспышка, с которой я случайно сталкиваюсь в полете. Оказываюсь лежачей на высокой, влажной от росы траве. В ноздри ударяет свежий запах влаги. Глаза слепит от сияния солнца. Вместе со стрекотанием кузнечиков и прочей живности, слух улавливает высокие детские голоса. Поднимаюсь на ноги и прикрываю заболевший лоб. Прищуриваюсь, стараюсь определить место, куда я попала. Это не похоже на действительность, да и зеленый холмистый ландшафт слишком знаком. «Это что, Озерный Край?» — рассматриваю возвышающиеся, светлые купола имений, укрытые живой изгородью с фонтанами и обилием ярких цветов. Частные резиденции для высокопоставленной набуанской знати. По другую сторону озера заметны более скромные постройки. Должно быть это одна из местных деревушек, примыкающая к охраняемой территории. —«Как я вообще попала сюда?!» — теряюсь в догадках и обнимаю себя руками. Судорожно проверяю наличие одежды на себе и немного успокаиваюсь, замечаю светлую ткань сорочки. Лицо обдает приятной прохладой летнего ветерка. Он колышет ветви большого дерева рядом, мягко тревожит водную гладь, оставляя за собой легкую рябь. Тоже самое происходит с моими плечами. Словно некто касается их невидимой родительской ладонью, что подсказывает и утешает взволнованное дитя. «Сила! Я же... » — оборачиваюсь на голоса, ставшие более громкими. — «Это воспоминание.» — сопоставляю прикосновение к виску мужа, черную пропасть со вспышкой и то самое повеление.— «Его воспоминание, черт возьми!.» Наблюдаю за бегущей навстречу детворой. Пятеро мальчишек одного возраста. Примерно восемь, девять лет. Судя по простому крою одежд, без дополнительной вышивки и украшений, эта компания из деревенских. — Бежим скорее! — кричит самый высокий из них. Явно главный задира. — Видели его волосы? — спрашивает другой и оборачивается, машет рукой остальным. — Я попал ему яйцом в макушку. — усмехается, равняясь на лидера. — Он родителей позовет! — пугается пухленький мальчик в грязной рубахе. — Ничего они не сделают. — уверенно отвечает самый старший, бросая плоский камушек в озеро. — Пусть не лезет к нам.— отряхивает руки и прислушивается. — Сваливаем! — дает приказ приятелям, когда за деревом раздается хныкающий голос. Детвора быстро убегает, а я смотрю на подошедшего мальчика и ощущаю ком в горле. Рука машинально сжимается в кулак, тянется к груди. — Подождите! — просит прерывистым от тихих рыданий голосом. Вытирает слезы и размазанную слизь на виске. Приближается к берегу озера, всматривается вдаль блестящими синими глазами. Примерно восьми лет от роду. Худенький и по росту отстает от сверстников. Богато расшитая золотом туника, перевязанная широким поясом серого цвета, слегка развевается от новых порывов свежего ветра. На бледном носике мальчугана парочка крошечных канапушек, а вьющиеся кудри поражают буйной огненной яркостью. «Шив?!» — пробую подойти к нему и прикоснуться, но Сила удерживает меня. — «Господи!» — разделяю обиду вместе с ним и в тоже время, не могу никак поверить. Нереально сложно представить политика маленьким ребенком, отвергнутым другими детьми по вине социального неравенства и особенностей внешнего вида. Он столкнулся с реалиями жестокого мира в столь беззащитном возрасте. Причем в одиночку. «Шив.» — вновь взываю к нему и рассматриваю чистое, ангельское лицо. Малыш Палпатин наклоняется, изучает свое отражение через водную гладь. Вбирает в ладони воду и умывается. Снова смотрит на себя, морщится, замечая влажную грязь на своих штанах. Узнаю знакомое изменение в мимике, правда за счет возраста, мягкие черты лица совсем не портятся. Он перестает хныкать, бьет кулаком по воде и поджимает губы. Тянет правой рукой свои волосы, явно мечтая от них избавиться. «Не надо!» — опять пытаюсь приблизиться к мальчику. Дать призрачный намек на свое присутствие, даже сквозь эти воспоминания. — «Почему ты один?» Конечно в таком возрасте, большинство детей уже начинают становиться самостоятельными, но все-таки мне не понятно. Где его родители или нянька, которую они могут себе позволить? Одиночество не самый лучший друг для ребенка. Знаю это по себе. Будущий Сидиус тем временем, пытается забросить блинчик по воде с помощью плоских камушков, но у него не получается. В сердцах маленький, еще пока не ситх, издает странный озлобленный рёв. Хватает более крупный камень и швыряет его в сторону большого, заросшего мхом валуна. Странным образом, камень отскакивает назад, летит в сторону пацаненка, угрожая сбить его с ног крепким ударом в голову. «Отойди!» — зову его про себя в попытках остановить происходящее. Сильно волнуюсь и дергаюсь вперед. Тот тоже пугается. Вскрикивает, падая на тощую задницу в бессилии. Закрывает руками лицо, в надежде защититься. Ждет удара, но его не происходит. Влажные дорожки слез скатываются по детским щекам. Время внезапно останавливается. Я чувствую необъяснимое дрожание в воздухе, точно нарастающие волны во время шторма, которые исходят от ребенка. Он раскрывает себя совсем случайно... Камень зависает в одной точке, строго напротив лица крохи Палпатина. Плавно крутится вокруг своей оси, ожидая нового приказа от одаренного. Пацан вытирает рукавом дорогой туники свой покрасневший нос. Неуверенно поднимается на ноги, разглядывает остановившийся в пространстве предмет. Прикасается к нему кончиком пальца. Хмурится, раздумывая над причиной такого явления. «Неужели он... ?» — понимаю, что малой догадывается о природе случившегося. Невольно сравниваю его с татуинским мальчишкой. Малышу Эни было почти десять. Уровень мидихлориан в его организме зашкаливал, но все равно, он не выдавал тогда таких фокусов, кроме няшного очарования и участия в страшных гонках. Здесь иная ситуация. Шив младше избранного. Поглощен обидой, гневом и одиночеством. Эмоции захлестывают маленькое тельце, способствуют неконтролируемому выбросу энергии и так называемому пробуждению дара в Силе. Дрожь в воздухе не утихает, но концентрируется вокруг рыжеволосого ребенка с парящим камнем. Именно сейчас, начинают прослеживаться самый главные, фатальные перемены. Мальчишка не долго раздумывает. Перестает бояться и принимает, протягивая руку. Камень послушно оказывается в ладони. Синие глаза чуть светлеют, уголок губ приподнимается. Он восхищен и доволен собой. Меня поражает и сбивает с ног скорость его перевоплощения. Только что, зареванный и доведенный до отчаяния малец, каким-то образом, собирает свою шаткую волю в кулак, утирает сопли и отчетливо осознает новые возможности. Где-то за плечами, чувствуются густые потоки холода. Они скользят по траве, подобно гибким змеям. Плавно движутся к ребенку и окружают его невидимым барьером. При этом, яркость солнечного света немного угасает, напоминая мерцание лампочки. Первые отголоски Тьмы раскрывают объятия для своего новоиспеченного герольда. «Нет! Не надо!»— сердце в груди сжимает тисками, не могу дышать. — «Пожалуйста. Прошу тебя!» — дергаюсь, как от удара хлыстом и начинаю безмолвно рыдать. Невыносимо смотреть на становление Владыки Темной Стороны. Слишком легко и вместе с тем трагично, до безумной, слепой агонии. Слезы застилают глаза, руки тянутся вперед, чтобы разогнать поганый холодный мрак.— «Посмотри на меня. Я здесь.»— обращаюсь к мальчику и приближаюсь на шаг. Сила перестает удерживать. Есть надежда успеть... Свежий ветер играет яркими детскими кудрями, румянец от плача сменяется бледностью, а маленькие пальцы крепче сжимают камень. Шумная компания обидчиков возвращается, однако в глазах жертвы появляется крошечный огонек решимости. Он теплится изнутри проснувшейся Силой, окрашивая сердцевину зрачка золотом. Слова замирают на моих устах. Делаю еще один шаг и почти дотрагиваюсь до худого плеча, но резкий вихрь в спину, больше похожий на внезапный смерч, подбрасывает меня высоко вверх. Солнечные блики и голубизна неба распадаются на крошечные, сверкающие частицы, открывая взору беспроглядную темную пропасть. Барахтаюсь в болоте пустоты и повторяю одну и ту же фразу, пока выплываю обратно в реальность. Очертания просторного кабинета возвращаются, голова тяжелеет, виски трещат от боли. Уже могу свободно дышать, но разум продолжает настаивать. — Не отдам... — бормочу и плачу. — Не отдам тебя... — прижимаюсь лбом к виску мужа. Все еще сижу на нем. Ладонь безвольно падает вниз, намекая о краткости момента, показавшегося вечностью. Раскрываю глаза, приподнимаюсь. Слышу слабые раскаты в пространстве, напоминающие штормовые молнии. Отваживаюсь посмотреть на политика и застываю в страхе. Он бледен, точно призрак, вокруг глаз чернеющие тени, а пламя ситхского гнева направлено на меня. Раскаленное золото его глаз, в котором утопает бурлящая кровь многочисленных жертв. Палпатин понимает, что сейчас произошло. — Я не... — дергаюсь назад, тяну сорочку вверх, чтобы прикрыться, однако меня отбрасывает мощным толчком Силы. Прямо на стол. Рукояти клинков и поднос с бутылкой вина падают вниз. Бокал громко разбивается, парочка датападов отлетает к гостевым креслам. Острый электрический треск щипает кожу ног, уничтожает остатки тонкой ткани. Затылок и плечи больно сталкиваются с твердой, холодной поверхностью. Вскрикиваю от боли, перекатываюсь на бок, сжимаюсь в позе эмбриона. Бежать бесполезно, возможно сейчас я умру. Ситх налетает на меня. Давит сверху через Силу, уничтожает разрядами молний свою одежду. Полностью обнажается передо мной и смотрит, раскрывая бледные губы. — Я не знаю, как! — быстро кричу, обхватив пальцами горло для защиты. Медленно откатываюсь назад, но меня не отпускают. Сидиус хватает за ноги, дергает на себя и широко их разводит. Издает утробный, неестественный рык, напоминая одержимую демоническую тварь. — Нет!— дергаюсь в испуге, потому что не узнаю его сейчас. Волосы взъерошены, болезненная бледность кожи резко контрастирует с синяками вокруг глаз, горящими диким огнем. Мое сопротивление бесполезно. Муж превосходит и закрепляет власть через страх с насилием. В борьбе нет смысла, только если направить ее в иное русло. Воспользоваться попыткой принятия и попробовать достучаться через спокойное прошение... Закрываю глаза, смиряюсь с неизбежным, сгибаю ноги в коленях, сглаживая тем самым грубое проникновение. Боли нет, но психологический фактор напрягает мышцы, уплотняя их, как стены маленького дома. Кусаю губы, поворачиваю голову в сторону, тянусь к нему руками. Шив опять рычит, отбрасывает ладони Силой, приклеивает запястья к столу, делая из меня распятого Христа. Слышу тихое цыканье и последующий за ним легкий стон в конце глубокой фрикции. Политик наклоняется, хватает мои щеки пальцами, а другой рукой приподнимает таз, заставляя выгнуться ему навстречу. — Нехорошо... вламываться в гости... без предупреждения... — мужской голос разносится из глубин мрака. Хрипы перемешиваются со скрипом, выдавая жуткие ноты в процессе обладания. — Елена. — растягивает мое имя, как какое-то смертоносное проклятие. Облизывает губы кончиком языка, громко дышит в ухо, жадно рассматривает. — Я не знаю, как это получилось. — отвечаю более спокойно, но не могу справиться с рыданиями. Образ обиженного мальчишки ранит сердце острым копьем. — Не знаю. — поворачиваюсь к нему и смотрю в ответ, сквозь слезы. — Ты был ребенком у озера и остановил камень... — быстро тараторю, но ситх закрывает пальцами рот, призывая к молчанию. — Тш... — ведет указательным к виску, рисует кружок и покачивает головой.— Зато знаю я. — прикасается кончиком носа к моему подбородку, плавно двигает бедрами, разнося по телу приятные искорки желания.— Следовало предположить подобное раньше.— кратко хмыкает, закатывает глаза, когда я неосознанно сжимаю его внутри себя. Хмурюсь от непонимания. Хочу спросить, но освобожденные запястья, вместе с новым растянутым толчком, выходят на первый план. Тело отвечает, ледяные иглы ауры щекочут кожу, кровь вскипает от приятного тепла, соединяющего нас. Обоюдные ощущения возвращаются, окружая единством в Силе. — Какая я в ней? — спрашиваю сквозь протяжный стон. Мозг опять пьянеет, пальцы цепляются в предплечья ситха. Так много сразу накатывает, что нет воли остановиться. — Скажи. — мне важно знать, чем являюсь для него. Палпатин приподнимается, сжимает по пути грудь, дразнит вершину и ведет ладонью по животу. Ныряет пальцами между ног, медленно поглаживает, а потом притягивает на себя, чем вызывает громкий возглас с моей стороны. Краснею, закусываю собственный кулак, чтобы опять не раскричаться. Стыжусь столь бурной реакции. Он в ответ ухмыляется, мнет мою ягодицу и фиксирует левую ногу у себя на плече. Другую отводит в сторону, меняя угол фрикций. — Скажи. — шепчу с мольбой, цепляюсь за край стола над головой, вдыхаю через раскрытые губы. Ощущаю его пульсацию и начинаю дрожать. — Как предрассветные солнечные лучи...— отвечает прежним, бархатным голосом. Откидывает голову назад, ловя внутренние сжатия моего тела. — Что тянутся теплым светом, сквозь мои пальцы. — замедляет темп проникновений и опускается. Лижущий холод ползет по косточкам в сторону головы. Теперь мой черед. — Я обязательно доберусь до солнца, девочка. И сожму в руках. — целует в губы, отравляя очередной горячей угрозой.— Уже скоро. Не испытываю боли, даже хлопков внутри черепушки нет. Просто уплываю сознанием в никуда.

***

Он внутри. Наконец, после долгого ожидания и подыгрывания. Обстоятельства вынуждают подойти к познанию более выборочно и основательно. Получить ответы и подсказки для дополнительной проработки Великого Плана. Хотя сейчас, его цель более личная, собственническая. Интерес рождает необходимость, намеренно взятую за основу Великой. Владыку Сидиуса настораживает подобное вмешательство, которое рано или поздно обрастет обязательствами. Неудобными, лишними, нетипичными для главных основ и доктрин ситхов. «Истина сокрыта в страхе...» — сознание политика рыщет по пустоте, игнорирует яркие вспышки воспоминаний, что облетают сгустки его проросшей ауры, как неспокойные, запуганные светлячки. Он чувствует нужное. В самом дальнем конце, среди запрятанных и постыдных моментов жизни. Там цветет нервный узор сомнений. Находит хрупкое, неприметное сияние и завладевает им. Белые хлопья снега медленно падают вниз, огни уличных фонарей и новогодних гирлянд приукрашивают волшебством морозный вечер. Голоса горожан врываются в праздничную музыку, разносимую с каждых уголков большой ярмарки. Разнообразие сувениров, сладких леденцов и игрушек захватывают внимание прохожих обилием блеска и красок. Ситх стоит под старым фонарем, возле лавочки, на которой сидит парочка молодых людей. Они смеются, держат в руках стаканчики с ароматным, горячим кофе. Намереваются поцеловаться, но к ним подбегает приятель с зажженными бенгальскими свечами. Детский смех дополняет праздничную атмосферу, а воздух пропитан ароматными специями. Он замечает двух девушек, торопливо идущих навстречу. Примерно девятнадцати лет, в расстегнутых куртках и нелепых рожках на голове. Сидиус узнает Елену, которая рассматривает витрины магазинов. Держит в руке мобильный телефон и улыбается. Здесь она более уверена в себе и блистает созревшей красотой. Он рассматривает жену, оценивает формы в платье с пайетками, следует строго за ней. — Ероним действительно так тебе написал? — интересуется подружка, удерживая спутницу за локоть. — Серьезно? Елена игриво закусывает нижнюю губу и показывает экран мобильного телефона с сообщением. — Обалдеть! Обе громко смеются и переходят дорогу на зеленый сигнал светофора. Собираются зайти в магазин, но у парадного входа с надутым снеговиком, натыкаются на странно одетую, пожилую женщину. — Хочешь узнать свою судьбу? — спрашивает старая у Елены скрипучим голосом, игнорируя громкий испуг ее спутницы. Испещренная морщинами кожа, белесые глаза, явно лишенные четкого зрения, на голове плотный платок черного цвета. Совсем не вписывается в антураж новогодних праздников, напоминая ожившего мертвеца. — Пойдем. Скажи, что у нас нет мелочи. — шепотом просит подруга, с опаской поглядывая на старушку и принимая за чудаковатую цыганку. Елена думает пару секунд, сомневается из-за странного предчувствия и решается. — Надеюсь, что в праздник, она будет ко мне благосклонна. — коротко хихикает, протягивает левую ладонь гадалке. — Судьба не может быть благосклонна, дитя. — хватает девичью руку корявыми пальцами. — Только определима. — опускает ужасающий взор на линии руки, тяжело дышит, как хронический астматик. — Лучше не заниматься таким в Рождество. — предупреждает подруга, но Елена слишком взволнована, чтобы отреагировать и передумать. — Напрасно сдерживаешь себя оковами. — излагает цыганка, поглаживая ладонь девушки. — Они все равно разорвутся. — новый скрип режет слух прохожих, намеревающихся зайти в магазин. — Не здесь ты проложишь свой путь... — А где? — быстро переспрашивает Елена с тревогой в голосе. — Сила укажет. — белесые глаза старухи, неожиданным образом, впиваются строго в то место, где находится Палпатин. Будто он является частью этой реальности и она прекрасно видит его. «Кто ты?!»— сомневается Владыка, размышляя о природе загадочного существа перед ним. Пробует прорвать своей аурой материю воспоминания, чтобы убедиться в подозрениях, однако не выходит, так как время сворачивается спиралью и вытягивается, травмируя очертания картинки до жутких уродств. Хлопья снега замирают в воздухе, голоса и жизнь стихают, образуя брешь тишины в пространстве. «Управляет аспектами бытия?»— Сидиус не берет в расчет Небожителей, в которых никогда не верил. Они якобы покинули пределы галактики, еще во времена ее формирования, оставив Великую своим детям в качестве наследия. — «Это существо иного рода.» Вне реальностей, как безликий теневой пряжник, прокручивающий веретено с нитями Силы. — И ты... — отвечает ему гадалка с беззубой улыбкой. У нее во рту открывается кусочек пустоты. Она начинает захватывать видение из памяти и отправляет гостя обратно к супруге. Елена беспомощно скулит и выгибается, ощущает приятную тяжесть скорого освобождения. Пульсация и сжатия объединяются, подбрасывая двоих к вершине удовольствия. Шив кусает ее за лодыжку, чтобы снизить громкость своего крика. Делает это без агрессии, упиваясь встречной мягкостью со стороны чужеземки. Энергия Силы выплескивается в пространство живительным, бесконтрольным источником. Намеревается покинуть границы административного здания, однако политик создает невидимый барьер из ледяного пузыря своей ауры, так как подобное волнение могут легко почувствовать джедаи в Храме. Тепло внутри нее одаривает дополнительной лаской, непознанным ранее пресыщением, убаюкивая вечно голодную, внутреннюю Тьму. Заряженный от воздействия связи воздух, приятно кружит голову ситха, привнося в привычный холодный анализ умиротворение. Он толкается в последний раз и падает от благой усталости вниз. Прямо в объятия молодой женщины. Она тяжело дышит, передает щемящую боль своего сердца в Великую, как раненная птица. Целует короткими, легкими поцелуями воздух, возле его волос и молчит. Потому что говорить не о чем. — Это узы Силы.— лениво, сквозь тяжелое дыхание поясняет Палпатин, нехотя принимая отголоски чувств своей жены. — Теперь, тебе не скрыться от меня.

***

Покидаю большую посадочную платформу, заставленную республиканскими канонерками, пятеркой джедайских перехватчиков и парочкой транспортных шаттлов для общественных деятелей. Прикрываю лицо капюшоном длинного плаща, чтобы меня лишний раз не узнали. Хотя сопровождение капитана Тайфо в форме представителя набуанской стражи, берется во внимание прохожими и солдатами-клонами. Приветствую некоторых вежливым кивком головы с дежурной улыбкой. Двигаюсь более быстро, дабы скорее пройти Улицу шествий, ведущую к главному входу Храма джедаев. Смотрю на парадную лестницу, увенчанную четырьмя монументальными статуями. «Надеюсь, ты там.»— думаю об Энакине и подбираю про себя слова к предстоящему разговору. Нужно мягко связать его с Датомиром и выяснить, что именно там кроется, ибо общая информация в архивах сосредоточена лишь на параметрах планеты с отметкой закрытого доступа. Дорме наотрез отказалась идти со мной и только после нажима с выяснением правды, версия слежки со стороны Ордена подтвердилась. Особенно удивила тактика мастера Кеноби, о которой вскользь рассказала смущенная подруга. Благородный рыцарь счел нормальным, воздействовать на волю не одаренного с целью выяснения моих планов. Хорошо, что я не раскрыла помощнице личность мужа, иначе самоуверенная группа магистров, тут же вломилась бы в покои Канцлера с целью незамедлительного ареста, не забыв приплести меня в качестве главной сообщницы. Основные вопросы теперь сводятся к одному ответу — я вообще не знаю, что делать. Правильно поступать или неправильно. Бросить все, умотать на Набу и преспокойно дождаться, когда вся эта братия перерубает друг друга? Ведь нас с Шивом связывают узы Силы... Без понятия, что это такое и почему случилось именно с нами, но уже утром, я почувствовала гнев мужа и даже сорвалась на R2. Правда потом, быстро взяла себя в руки и предложила механическому помощнику прогуляться. Ближайшее заседание в Сенате запланировано на завтра, а дипломатические обязанности в секторе Чоммель легли на плечи Джа-Джа Бинкса и Дорме. На время конечно. Снимаю плащ, когда прохожу в большой зал, где двойным рядом выстроен караул стражей. Их светлые одеяния с масками напоминают странный маскарадный обряд, а световые лезвия копий сверкают драгоценным золотом под полуденным солнцем. — Леди Палпатин с официальным визитом! — объявляет Тайфо, выходя вперед меня. Молчаливые стражники отходят в сторону, спустя пару минут и опускают копья вниз. R2 немного отстает от нас. Медленно вертит головой, пока глаза неизвестных защитников в прорезях масок пристально следят за прибывшими гостями. Дроиду не по нраву такое внимание. Особенно, когда один из стражей быстро перехватывает копье другой рукой. Громко отпиликивая возмущения, мой маленький помощник бросается на утек и врезается в стену. — R2, не шали. — прохожу дальше, чувствую легкий озноб по плечам, выползающий из укромных уголков внушительного здания. Даже сквозь плотную ткань платья, проникает неприветливый холод. Будто я спускаюсь в памятный склеп с общим древним захоронением. Добираюсь до одной из арок, ведущей в сад. Торможу, услышав знакомый звук активации световых мечей. Правда он не точный, с глухим напряженным эхо. Резко оборачиваюсь назад, в поисках источника. Перед глазами вспыхивает секундная, мутная галлюцинация алых лезвий и высокого, лысого призрака с респиратором на лице. «Что за ерунда?» — часто моргаю и растираю пальцем правый висок, пока Грегори и дроид с любопытством взирают на меня. Все-таки есть в этом месте нечто скрытое, запрятанное глубоко в истории. — Неожиданно появление ваше... — узнаю размеренную, с особым ударением речь Гран-мастера. — Миледи. — подходит ближе. Опирается на деревянную трость и склоняет голову. — Магистр Йода. — отвечаю поклоном с улыбкой. — Простите за беспокойство. Я давно хотела посетить Храм.— чувствую себя вполне спокойно рядом с ним, хотя раньше такой уверенностью не обладала. — Разбросала джедаев война клоническая по всей галактике. Ныне пустует светоч веры нашей. — печально излагает. Острые зеленые ушки при этом прижимаются к морщинистой голове с седыми волосками. — Надеюсь, что это не надолго. — спускаюсь по ступеням, ведущим в самый большой сад, в конце которого находится Зал тысячи фонтанов. — У вас есть размышления, относительно мирных путей урегулирования конфликта? Маленький зеленый старец задумывается, прикрывая глаза. Тяжело вздыхает и покачивает головой. — Не ясен его исход, но, как и вы, надеюсь я.— Йода останавливается и немного морщится, когда в нашу беседу врываются посторонние звуки со стороны яркой зеленой лужайки. — Терзаетесь растерянностью, раз в сад пришли. — пытливо смотрит на меня, ожидая ответа. — Я не знаю, что делать, магистр. — рассматриваю зеленые ветви старого дерева, рядом с которым резвится ребятня в светлой форме юнлингов. — Слишком многое пройдено... — обнимаю себя руками, ощущаю неприветливую прохладу этого места, хотя солнечные лучи согревают аккуратно стриженные, зеленые кусты. Грудь теснит чувство вины, когда до ушей доносятся звонкие голоса детворы. «Приказ шестьдесят шесть пройдется серпом по их невинным душам, вместе с главным палачом.»— размышляю над трагедией, что должна развернуться здесь. Совесть упорно скребется внутри, но я никак не могу настроиться. Чувства притупляет расчетливый автоматизм мужа, который сейчас на совещании. — Не положено провидцу оглядываться назад... — маленькая зеленая ручка тянется ко мне, чтобы помочь направить на нужный путь, однако влияние Гранд-мастера резко завершается с громким плачем маленького мальчика. Ребенку приблизительно года два или чуть меньше. Неуверенно держится на ногах, но продолжает неразборчиво мчаться в нашу сторону с зареванным лицом. Несколько старших детей бросаются за ним вдогонку, но он слишком далеко отошел и возможно поэтому так испугался. Быстро спускаюсь на помощь. Почти слетаю с лестницы, дабы вовремя подхватить мальчишку. У него сильно дрожит подбородок, а личико краснеет из-за натуги в истерике. — Поймала! — схватываю вопящего мальца в самый решающий момент, чудом сохраняю равновесие на ногах, так как цепляю подол платья во время своего броска. — Это кто тут такой шумный? — смотрю на взъерошенные, темные волосы упрямой козявки. — Что случилось? Малой в ответ замирает на моих руках и таращится большущими глазами с гетерохромией. Левый светло-голубой, как чистое небо Корусанта, а правый почти черный, подобно ночи в густых зарослях непроглядного леса. — Ли... — дрожащим голоском излагает возмутитель спокойствия, пуская в ход свои неугомонные пальчики. Трогает рукава моего наряда, внезапно перестает плакать и хмурится. — Ли... — повторяет, но уже с другой интонацией. Видимо думает, что мне итак понятно. «Вроде в таком возрасте уже начинают учиться говорить. Должно быть есть определенная задержка в развитии.» — я не педиатр и невролог, чтобы ставить диагнозы по первичному осмотру, но у этого малыша серьезный тремор мышц на фоне перенапряжения. Его аура напоминает фейерверки с крошечными, хаотичными залпами в Великой. Связь внушительна, но совсем не разработанная и обрывочная. — Простите. — говорит подоспевший мальчик лет девяти. — Это наш Ли, он не умеет разговаривать и часто плачет. — убирает руки за спину и пожимает плечами. Позади него прячутся две девочки из расы тви'леков. — Разве у вас не должен быть смотритель? — продолжаю обнимать ребенка. Ищу взглядом взрослого, хоть немного похожего на няню, в то время, как юнлинги с любопытством рассматривают меня. При этом, старший мальчик не забывает поклониться магистру. — Тяжела данная миссия для лет моих. — Йода слегка стучит тростью по ступени.— Да и падаваны любят отлынивать, хм-м... — моргает одним глазом, когда девочки прикрывают ладошками свои смешки. — Я бегу!— внезапно разносится звонкий девичий голос со стороны большого зала. — Уже здесь! — небольшого роста, худенькая тень стремительно приближается, минуя другие арки и высокие окна. Кажется, что от ее шумного появления начинают расшатываться вековые стены Храма. — Сейчас!— короткие, полосатые отростки до плеч чуть подпрыгивают в такт быстрым шагам, а оранжевая кожа девочки-тогрутки блестит красивым загаром на полуденном солнце. — Все хорошо... — она неудачно спотыкается на ступенях, почти сталкивается с R2, но притормаживает Силой. Делает красивый кувырок в воздухе и приземляется рядом со мной. Ее внешность очень знакома и по приблизительному подсчету возраста, я сразу догадываюсь, кто это. — Прошу простите, пожалуйста. — тараторит запыхавшийся подросток с поклоном, пряча за спиной рукоять светового меча. — Я... в тренировочном зале и там просто... — пытается объяснить свое отсутствие, но выходит не так хорошо. — Асока? — произношу с вопросительной интонацией и присматриваюсь к ней. Ли в это время начинает более активно дергать бусины на вороте моего платья, будто происходящее его совсем не касается. Тогрутка вздрагивает и поднимает удивленный взгляд. Неуверенно поджимает голову, не зная, как правильно отреагировать, ведь я только что произнесла ее имя. — Да, я... — рисунок на ее коже начинает будто светиться или это такой эффект от смущения. — Простите, миледи. — еще раз наклоняется. Мне становится очень легко на душе и как-то даже весело от возникшего конфуза по вине шумного мальчугана, который и не думает уходить с моих рук. — Магистр Йода. — обращаюсь к пожилому джедаю с улыбкой. — Я побуду здесь, не тревожьтесь. — раздумываю уйти под тень дерева и насладиться знакомством с юнлингами и падаваном Тано. Той самой ученицей Скайуокера, если мне не изменяет память. — Благодарю, леди Палпатин. — отвечает маленький зеленый человечек, одобряя предложение. — Встретиться мне нужно с мастером Кеноби.— намеренно информирует, чтобы отследить мою реакцию через Великую. Медленно поднимается к арке, где ожидает капитан Тайфо. «Оби-Ван был с Энакином в опере, значит есть шанс увидеться.» — отмечаю для себя и смотрю на Ли. Малыш моргает заспанными глазами, но продолжает с восторгом гладить пальчиками блестящие бусины. — И воспитательную беседу заодно провести.»— вспоминаю состояние Дорме, когда она прибыла сегодня утром и невольно мрачнею. — Ну что? Пойдем? — отбрасываю негатив. Предлагаю само-провозглашенному кружку своих новых почитателей проследовать на поляну к дереву. Насладиться уединением, среди душистых цветов и яркой зелени.

***

Генерал Кеноби паркует свой лэндспидер, вместе с ситибайком Скайуокера, который успел вычислить во время ночных поисков. След бывшего ученика в Силе перестал ощущаться горячим сгустком мерцающего света, внушая тревогу мастеру. Предчувствие не обмануло, когда он попытался связаться с Энакином. Его комлинк не работал. Оплатив работу наложницы, рыцарь-джедай устремился в гущу огромного города, облетая окрестности среднего уровня. Великая подсказывала и вела к месту событий, вырисовывая неровные узоры из нитей в пространстве. Вместе с найденным транспортом был обнаружен труп наемника с самопальной снайперской винтовкой, а еще поломанное средство связи. Нервные темные пятна в Силе, оставленные Вентресс на крыше, дали подсказку относительно произошедшего столкновения. Энакина завели в ловушку и похитили по приказу графа Дуку... Уставшие глаза замечают блестящий набуанский шаттл на посадочной платформе. Неутешительные подозрения тут же заполняют разум мужчины, испытавшего за эту ночь слишком много потрясений. Он нервничает и ускоряет шаг, попутно сбрасывая с себя хваленую уравновешенность. Почти вбегает в большой зал, замечает вдалеке высокую фигуру капитана Тайфо. — Ждал я тебя, Оби-Ван. — магистр Йода плавно отходит от окна. — Какие вести ты принес? — Он жив, однако в Силе недосягаем. — Кеноби складывает руки впереди себя, быстро озирается по сторонам. — Непонятно, зачем было организовывать похищение, но я обязательно это выясню. — присматривается к Грегару и хмурит брови. — Идешь ты на поводу поспешных выводов. — указывает Гран-мастер, предвидя намерения рыцаря. — Они вполне обоснованы, магистр. — уверенно возражает генерал, скрипя зубами. Уходит решительным шагом, снимая на ходу свой помятый плащ. «Чужеземка точно знает!» — чувство вины перед Энакином закрепляется злостью и желанием окончательно докопаться до правды. В это время, Асока со скучающим видом рассказывает о своих делах в Храме, боясь показать скрытое недовольство. Ведь душа и тело рвутся в самую гущу боевых действий, о которых мечтает каждый молодой рыцарь. По мнению девочки, только в настоящем бою с обостренным чувством опасности, можно раскрыть свой потенциал, как воина и получить вожделенное звание мастера. — Магистр Пло-Кун сейчас в системе Абрегадо, но данные скрыты. — тогрутка срывает травинку у ног. Вертит в руках, пока я сижу в тени и удерживаю задремавшего Ли на руках.— Он улетел на миссию с другим падаваном из-за перераспределения... — вздыхает с тоской и разочарованием. — Так как мне необходимо подкрепить исторические знания и навыки в принятии осознанных решений.— отводит взгляд в сторону, повторяя точные напутствия своего учителя. Как ожидалось, магистры не захотели доверить Энакину ученика, что совсем не удивительно. После приключений на Джеонозисе и скандальных разбирательств, связанных с убийством Ганрея. Каким бы избранным он не был, но должного обучения сам еще не прошел. Пробую представить Скайуокера в роли молодого отца и понимаю, насколько это сомнительно. Даже глупо, если быть совсем откровенной. Тут уже укор в сторону Падме, как прагматичной взрослой женщины, опытного дипломата и отважной защитницы своего народа. Насколько всепоглощающей не является их любовь, к доводам разума нельзя не прислушаться. «Не мне их судить. Точно не мне.»— наблюдаю за детворой, играющей в прятки с моим дроидом. Их счастливые лица не тронуты переживаниями о войне и судьбе всего Ордена. Маленькие радости усиливают чистый свет одаренных в Силе. Воздух насыщен положительной энергетикой. Даже мельчайшие частички Тьмы не смогут пробраться сюда. Но это пока... — Асока, расскажи пожалуйста о защите Храма. — задумчиво интересуюсь у девочки и поглаживаю голову засопевшего малыша. — Я видела камеры наблюдения и сканеры, но никаких настенных указателей. — специально говорю шепотом, чтобы не разбудить Ли. — У нас есть четыре запасных выхода, на случай обрушения здания. Они ведут прямо к ангарам с посадочными платформами, — она морщит вздернутый носик, вспоминая особенности расположения. — Еще противопожарная система с масками и респираторами, хотя опытные мастера справляются с огнем, не используя стандартные средства защиты. — подсаживается ко мне и улыбается, глядя на спящего ребенка. — А как же тайная эвакуация на случай... штурма? — спрашиваю едва слышно, задерживаю дыхание. Подросток раздумывает несколько секунд, а потом усмехается, будто я сказала какую-то глупость. — Времена открытых атак давно в прошлом. Тем более у нас есть специально обученные стражи с армией клонов. Мы остановим любого, кто отважится заявиться сюда со злым умыслом.— пылко излагает, поглаживая тонкими пальцами правый отросток на голове. — Сейчас идет война. — чуть наклоняюсь к ней. При этом, наши взгляды сталкиваются. — А злой умысел может легко поселиться в стенах Храма. — намекаю не так осторожно, как следует, но даю ей время осознать сказанное. Девочка явно встревожена и неугомонный огонек ее чувствительности разом обостряет все существующие рецепторы, отыскивая малейшую угрозу внутри меня. — Вы так говорите, будто что-то знаете. — реагирует вполне ожидаемо, но не отодвигается. Храбрая. — Знаю. Потому что одарена предвидением и хочу помешать грядущему. — смотрю на детей и даю скудный намек на возможную опасность. Собираюсь подняться, но нуждаюсь в помощи, так как малец крепче прижимается к моей груди.— Ты ведь уже распознала? — От вас исходит... тепло. — девочка встает на ноги и помогает, поддерживая за локоть.— И Ли моментально привязался. — стряхивает травинки со своей одежды. — Он редко спит днем и не дает уложить себя, а у вас получилось,— напряжение отпускает ее. — Есть определенный опыт в роли няни. — вспоминаю, как сидела с детьми маминой коллеги, чтобы немного подзаработать, перед поступлением в институт.— Не слишком ли он маленький для юнлинга?— спрашиваю, потому что не вижу других малышей такого же возраста. Смена темы разговора приходится очень кстати, потому что мы обе замечаем приближение знакомого джедая. — Ли здесь с младенчества. — шепотом говорит Асока, закрепляя рукоять меча на поясе. — Его у ворот Храма оставила собственная мать, а потом бросилась в пропасть. — расстраивается от собственных слов. — Это было ужасно. — Падаван Тано. — в голосе Кеноби прослеживается нетерпение, отчего приветственное обращение кажется чрезмерно резким. — Тс-с... — одновременно шикаем в его сторону, чтобы говорил тише. Маленький мальчик недовольно ворочается, тычет носом мне в руку у плеча и хватается во сне за бусину на воротнике платья. Будто боится, что я сейчас исчезну. Оби-Ван теряется от двойного женского возражения, поэтому отходит назад на пару шагов. Немного смущается, поглаживает бороду и смотрит на Ли в моих руках. — Вижу, у вас все хорошо. — бормочет мужчина. Слабо улыбается, убирает руки за спину. — Миледи. — приветствует меня кивком головы. «Почему он один? Где, черт возьми Энакин?»— внутренний зверек скребется еще сильней. — Да, мастер. — радостно подтверждает Асока и выдыхает от облегчения, потому что к нам, со стороны маленького искусственного пруда, направляется пожилая женщина в плотном чепце и нагрудном фартуке белого цвета. «А вот и смотрительница.» — видимо юнлингам уже пора на занятия. — Понятия не имею, как вам удалось, но это чудо, — тихо обращается она ко мне, протягивает руки, чтобы забрать спящего мальчика. — Сейчас перенесу его в кроватку. — Ему необходим дневной сон, от трех часов минимум. — осторожно передаю ей Ли. — А еще солнечные ванны для улучшения аппетита и массаж пальцев для развития мелкой моторики. — шепчу на автомате. — Благодарю вас, госпожа. — смотрительница бережно накрывает тонким пледом ребенка, пока я вожусь с бусинами. — Вы станете прекрасной матерью. Да благословит вас Сила. Улыбка сходит с моего лица, как и все настроение, что отмечается внимательным взглядом Кеноби. Неудобное напоминание порождает стыдливость. — Возьмите бусины.— быстро срываю украшения с платья и вручаю женщине. — Ли будет спокойнее с ними.— произношу, сквозь ком в горле. Кажусь себе кукольной марионеткой с безжизненным взглядом и пустотой внутри. Молчание дополняет скованность напряжением. Неудобство просачивается в пространство и усиливает странный неприятный озноб. Прежняя хладность мыслей истончается, пропуская неуверенность. И это ощущаю не только я. Первым снимает с себя оковы Оби-Ван. — Асока. — обращается к девочке, которая не знает, как избавиться от непонятной заторможенности. — Проводи пожалуйста юнлингов в малый тренировочный зал. Время отдыха окончено. — Д-да! Конечно, — она дергается на месте, перестает пялиться на свои ботинки и виновато пожимает плечами, покосившись в мою сторону. — Была рада познакомиться. — проговариваю с улыбкой и растираю онемевшие пальцы. Затылок опоясывает тупой болью. Детвора с неохотой покидает сад, прощаясь с R2. Мы с генералом Кеноби остаемся стоять возле дерева. Разговаривать с ним совсем не хочется, однако приходится сдерживать растущее раздражение. Заставляю себя присмотреться к джедаю более внимательно. Наспех поправленный ворот туники, вместе с несвежей прической усиливают общий неопрятный вид, прежде педантичного мужчины. Бледная серость на лице с покрасневшими белками глаз говорит о бессонной ночи. — Вы прибыли один. — констатирую с нарастающим беспокойством. — Только сейчас заметили? — довольно неуважительно интересуется и подходит ближе. Резко вскидываю голову, прожигаю его лицо предупредительным взглядом, не забываю напутствия Дорме о маневрах внушения. Решаю преподать урок прямо сейчас, пока негатив только начинает накапливаться. Представляю себе давящее ментальное насилие, каким обычно пользуется Сидиус. Перед глазами мелькает секундная картинка приемного кабинета Канцлера. Он сидит в окружении своих советников и просматривает голограммные записи с боевых действий на дальнем рубеже галактики. Прекрасно и всецело чувствую его настроение, вместе с ароматом крепкого кафа. — Сбавьте тон. — предупреждаю с ледяной сталью в голосе.— И поясните, что происходит? — раздражение топится в двояких ощущениях. Одновременном стремлении помочь и жестокой каре за грубость. Кеноби мне не враг, но его светлые глаза сияют осуждением. Мужчина хмурится в ответ, раскрывает во вдохе губы и замирает на месте. Грудь моментально обрастает тяжелым, опасным наростом. Руки и ноги не могут пошевелиться от твердого купола, блокирующего его влияние в Силе. «Что это такое?» — не может понять и опознать точный источник подобной мощи. Он вроде совсем рядом, но в тоже время далеко. — «Никогда с таким не сталкивался.» — Энакин пропал. — с нажимом произносит джедай, раздумывая, как отступить и дотянуться до рукояти светового клинка. — Есть улики, доказывающие причастность графа Дуку. — добавляет с облегчением, потому что загадочный, непроницаемый купол растворяется в пространстве, подобно солнечной пыли. — Что значит пропал? — спрашиваю с округлившимися от шока глазами. Теряюсь от таких новостей, громко дышу и пытаюсь проанализировать.— Куда? Бывший джедай решил действовать совершенно нетипичными, грубыми методами. Или же Скайуокер опять что-то наворотил, а нам с Кеноби придется разгребать? А может это подтасовка, чтобы запутать всех и скрыть свой побег на сторону конфедератов? Ведь без существенных доказательств, новоиспеченного рыцаря могут обвинить в дезертирстве... — Я нашел это на предполагаемом месте похищения. — Оби-Ван достает из кармана парочку крошечных дротиков с перемотанными наконечниками. — Там была Вентресс, судя по следам в Силе. — давит пальцами на внутренние уголки глаз, сдерживает усталый зевок. — Вы разве не в курсе? — интересуется без требовательных ноток в голосе. — Нет! — неосознанно повышаю голос, растираю лоб, чтобы унять мигрень. — Как такое вообще могло произойти?!— не верю, что Скайуокера так легко провели. Его слоновьей дозой транквилизаторов вряд ли вырубишь. — Мы повздорили в оперном театре, после ухода гостей. — честно отвечает Кеноби, скрестив руки впереди себя. — Ваши речи произвели слишком сильное впечатление на Энакина. — отваживается упрекнуть, только ради подтверждения моей непричастности. — Скорее ваши. — парирую в ответ. — Как учителя и брата по оружию. — опираюсь рукой о ствол дерева, чуть откидываю голову назад. — Когда же вы поймете... — хмыкаю и прислоняюсь щекой к шершавому стволу.— Этот парень сложный, не потому что его надо воспитывать, а просто принять. — закрываю глаза и жду подсказок от Великой. Внезапно, до моих ушей начинает доноситься гул кровопролитной битвы. В голове срабатывает волчок и начинает прокручивать целый поток непонятного марафона событий. Прекрасные цветущие сады, окруженные пламенем огня. Вместо внушительных колонн и статуй руины, а разноцветные мечи джедаев сталкиваются с кроваво-красными клинками в руках ситхов. Не могу вынырнуть из плотного поля, в которое меня заключила Сила или же все дело в этом проклятом холоде внутри Храма? События перекручиваются, и теперь, уже заметно подросший мальчик отважно сражается с солдатами-клонами, во время жестокого истребления и установления диктатуры Империи. Он отбрасывает мечом плазменные заряды, защищает громко плачущих девочек, но проигрывает, попадая под обстрел штурмовиков. — Н-нет! — кричу, теряю равновесие в ногах. Глаза закатываются, а в голове словно надувается плотный шар. Опять вижу мужа. Откладывает большую круглую печать с эмблемой Республики, для утверждения документа. Разворачивает кресло и поднимается на ноги. Смотрит в сторону шпилей Храма и злится. Он предупреждал меня, что задерживаться не стоит и любые попытки помешать Плану пресекутся Узами... — Леди Палпатин!— Оби-Ван тянется ко мне, не понимая происходящего. Потоки в Силе раскручиваются, образуя опасную энергетическую сферу. — Очнитесь! Елена! — зовет по имени, чтобы достучаться. — Оставьте меня! Оставьте! — держусь за дерево, складываюсь пополам от мнимого разрыва собственного мозга. Опять вижу картинку, но более спокойную и тихую. Мужчина с волосами до плеч, в темной мантии джедая, стоит там же, где я сейчас. Опирается ладонью о ствол древа, но не поворачивается лицом. «Елена... » — узнаю родной голос и задыхаюсь от неожиданности. — «Следуй за моим голосом.»— обращение теряется из-за клубка разностороннего шепота. — Деда... — по-детски произношу дрожащими от испуга губами. Выпрямляю спину и направляюсь в сторону фонтанов. Следую отчетливому призыву духов, павших в древней обители. Они хотят поведать свои тайны и поделиться запретными знаниями. — Миледи! — капитан Тайфо подбегает ко мне, игнорируя обращения Кеноби. — Грегар, не надо! — джедай спешит следом, но не успевает. Рука темнокожего мужчины прикасается к моему плечу, однако я, преисполненная жаждой познания и зова заточенных в стенах Храма призраков, резко оборачиваюсь. Взмахиваю ладонью перед его лицом и отправляю ударом Силы в полет. Намереваюсь свернуть шею Оби-Вану, чтобы не мешал, однако замираю в сопротивлении. «Вернись, королёк.» — слышу ласковое обращение дедушки, тянусь рукой к вихрю событий, чтобы вновь отыскать мужчину у дерева. Глаза, наполненные слезами, наконец закрываются. Хочу оказаться рядом с мужем. Мне необходима его собранность, четкое следование правильной стратегии и каменная эрудированность. Пытаюсь произнести имя, но падаю от бессилия вниз на траву. Искушающий ураган шепота разгоняется моим желанием.