Stolen By Force

Музыкальное сопровождение для главы: Steve Jablonsky «We Have To Go» (Slowed + reverb) Зло — ярлык, который мы клеим на то, что угрожает нам. Дарт Сидиус. Это можно назвать воронкой, в центр которой меня поместили. Как белую крысу для опытов. Пространство плывет медленными потоками с различными картинами, кружащимися в разные стороны, создавая нескончаемую, хаотичную иллюзию выпуклых граней сосуда песочных часов. Некое подобие ожившей концепции пространственно-временного континуума. Тишина с тотальной глухотой не дают сформироваться мыслям. Будто оказываешься в пузыре, который невозможно лопнуть. Такое непонятное, чертовски никакое, пустующее «между». Тоненький промежуток, отделяющий реальность от глубокого сна, прошлое от настоящего и новое от забытого. Вне времени, вне пространства, вне всего. Силюсь сделать шаг вперед, но застреваю на месте. Видимо законы физики здесь не действуют, либо совсем отсутствуют. Нет никаких ощущений и чувств. Ровным счетом ничего, хотя зависаешь на одном месте в проклятой радужной сфере. Вынужденно рассматриваю скользящие потоки с незнакомым происходящим. Развернувшиеся баталии в космическом пространстве, грандиозные по мощности взрывы, сметающие все на своем пути, джедаи и ситхи, неустанно скрещивающие световые клинки. Бесконечная, затянутая естественным ходом событий война. На уровне самой жизни. Если опираться на общепризнанный факт, без фальшивых буклетиков с розовыми пони и миром во всем мире, принятие фартового попадалова кажется вполне естественным, не требующим дополнительных умозаключений событием. Без борьбы нет развития. И никуда не деться от извечной цикличности. «Не стоило лезть на рожон и тащиться в Храм.»— ну да, только задница требует приключений, а то проблем в лице мужа-ситха, уз Силы и динамики изменения грядущих событий, как-то маловато. Кстати о заднице и муже. Теперь, по вполне справедливой закономерности, меня ожидает отменная трепка.— «Молодец, Елена. Заслужила!» Присматриваюсь к потокам, упорно ищу малейший намек или подсказку на причину пребывания здесь, то есть нигде. Нацеливаюсь взглядом вглубь темного, плывущего изображения, который интуитивно привлекает ярким сиянием звезд в ночном небе, а еще пески. Много песков. Знаю, что должна испытывать сейчас волнение, но мои чувства напрочь заблокированы. Даже ритм сердца не ускоряется. Вижу тень человека с активированным световым мечом голубого цвета. Он напоминает тень без лица. Очертания недостаточно четкие и сам образ словно пульсирует горячим пламенем. Надвигается что-то страшное, знакомое, предначертанное. Хочу протянуть руку вперед, дозваться до путника, одержимого яростью. Выходит только легкое шевеление пальцами. Губы с трудом раскрываются, а язык прижимается к небу. — Энакин. — зову его задушенным полу-шепотом. Знаю, что парень слышит и пробую повторить более громко. Однако сам поток, неожиданно легко рассеивается, оставляя в памяти напряженные плечи Скайуокера, больше похожего на затравленного безумца. «Да как это понимать?!» — не знаю, что думать, пробую опять пошевелиться, но бесполезно. Похоже на момент из второго фильма, который так и не осуществился, благодаря своевременному спасению Шми.— «Предначертанное нельзя переписать...»— сразу вспоминаю слова загадочной старухи и начинаю слабо пищать, ибо выразить должные чувства получается только так. — «Он все-таки...» — боюсь завершить мысль до конца. Просчет бьет по щекам, размазывая сопливую гадость по лицу. Хочется стереть себе память и разбить лоб в кровь о стену, которой здесь нет. Даже с заблокированными чувствами, на меня накатывает неподъемный груз вины за самоуправство. Тошноты нет, но в другой обстановке желудок обязательно взыграл бы. Ставка на Дуку оборачивается крахом. Провалом. Позором. Хотя это может быть уловка. Обман предвидения или чертова проверка неизвестных слагаемых данного места. Еще рано судить, рано признавать и рано настраиваться на худшее. «Нет, Эни. Ты же не сдашься так легко.»— со мной остается только вера, как единственная соломинка для жизни потерянного человека. Медленно выдыхаю и закрываю глаза. Надо выбираться отсюда, понимание природы данного местечка мне ни к чему. — Елена. — слышу голос дедушки и вздрагиваю, не смотря на закаменевшее тело. — Здесь твое сознание в безопасности, но задерживаться нельзя.— блокировка эмоций не дает шоку овладеть разумом, однако воспоминания еще ворошат затухшие угли нормальной человеческой реакции. Мозг обрисовывает слишком много. Вначале резкий разворот, чтобы увидеть, потом слезы и крики с бесконечным потоком вопросов и упреков. Обжигающий гнев, сменяющийся паникой и неверием. Наступление самой настоящей истерики, от которой начнешь биться в припадке. Вот только ничего не происходит. Ровным счетом — ничего. Чувства спят, глаза сухие, выдохи мирные, а сердце в покое. Даже гребаное, мать его, настроение никак не меняется, черт возьми! — Значит, это правда. — говорю посеревшим голосом робота. Без нажима, просто и опять никак. — Ты джедай. — роняю на выдохе, чтобы скверно усмехнуться, вот только мертвая мимика не дает осуществить желаемое. Разочарование с обидой слабо ликуют внутри, подстрекая к мыслям о предательстве. «Блять! Этого просто не может быть!» — Да. — короткий ответ должен раздражать. Разозлить до хриплого ора за такое равнодушие, но вместо крови, внутри вен твердеет цемент. Лучше бы это дерьмо оказалось сном. Видением, галлюцинацией. Да чем угодно, только не этим, хрен пойми настоящим! — Ты врал нам. — прикрываю глаза, выдыхаю через рот. Инстинктивно готовлюсь разрыдаться. — Бабушке, маме и мне. — специально уточняю. Хоть так могу выразить свое негодование в адрес того, кому верила. Кого помнила, чтила и любила до обожания. Дедушка. Он всегда казался ближе всех. Всегда успокаивал, воодушевлял, дарил уверенность. Пройденная в земном мирке жизнь, теперь кажется искусственным представлением по заманиваю в алчные путы Силы. Начинаю отчетливо ее ненавидеть и представлять утопию, без постоянного влияния на эту многострадальную галактику. Никаких ситхов и джедаев, Великого плана мести с истреблением, Дарта Вейдера, Сидиуса, Йоды. Как прекрасно! — Я всегда был честен с вами. — следует ровный, уверенный ответ. — Особенно с тобой, королек. — тоже уточняет. С прозвищем, полученным в раннем детстве. Так меня называла бабушка, за неуемную энергию и совсем не девчачье увлечение в виде лазанья по деревьям. Воспоминания греют. Память благотворно возвращает к прошлому, которое заботливо завернуто в самые глубины взволнованного сердца. Текущее происходящее обходит стороной, если хорошо сосредотачиваешься. — Мне надо вернуться домой. Этот мир опасен. Орден в курсе, что я не отсюда, а муж... — губы замирают, вместе с голосом. Недосказанное прячется юрким червяком среди мыслей. — Знаешь, за короткий период пребывания здесь, я успела выскочить замуж.— именно выскочить, наравне с пробкой от шампанского. По-другому не скажешь. — И не абы за кого. — вообще, ни разу не хвастовство. — Но сказать о нем больше не получается, даже сейчас, из-за чертовых уз. — мне не надо разбираться в этой неведомой хрени, чтобы понять, как она действует. Разболтать лишнее не получится, ибо это теперь сродни предательству. Радует, что в отношении ситха, подобная баланга тоже распространяется. — Сила связывает узами не просто так. — мягко произносит мужской голос.— Данный мир принадлежит тебе, как и ты являешься его частью. Случайностей не бывает, родная.— узнаваемые обращения бередят душу. Затрагивают давнюю, глубоко захороненную тоску. — Но я не хочу. — кое-как морщусь в отрицании. — Это дурной сон и больное воображение, от которого никак не избавиться. — уверяю себя, предпринимаю попытки сжать руки в кулаки. — Нет. — Это твоя судьба. Великая с тобой. — голос дедушки звучит более ясно. Словно он становится ближе. — Ты должна идти вперед и преодолеть оковы своих сомнений.— наставляет, как всегда делал при жизни. Нашей земной жизни, без чертовой Силы и ее примочек! — Я не могу. — упираюсь, ощущаю неудобство в горле. Все-таки организм следует инстинктивному примеру. Намеревается разгромить все вокруг с активированной вспышкой ярости.— Не могу!— получается взвизгнуть, через вымученный скрежет зубов. — Твой гнев ожидаем, но не стоит погружаться в него с головой. Легко сказать! Меня затащили сюда, непонятно зачем. Явно не с добрыми намерениями. Всучили дар видеть не только грядущее, но и прошлое, подкрепленное призывами неупокоенных душ, да максимально сблизили с главным теневым злодеем. — Как мне это сделать, если я попусту не знаю?! Я не просто боюсь, черт возьми! Для меня это все неправильно! — уже лучше, теперь более громко и хлестко. Искренность отлично помогает преодолеть каменную тормознутость.— Ваш избранный перейдет на Темную Сторону или уже это сделал, а потом падет и весь Орден. — выплескиваю мрачные моменты будущего. — Что, по-твоему я должна сделать?! Спасать их или помогать С... — не произнесенное имя Владыки ситхов застревает рыбной косточкой в горле. — Я попыталась, но вышло только хуже! — Энакину, так или иначе придется познать обе стороны, чтобы стать воплощением пророчества. Тьма всегда была в нем, как и Свет. — Да она во всех есть. В ком-то больше, в ком-то меньше, тебе ли не знать? И Сила на это не влияет.— замечаю изменения, когда пробую всмотреться в потоки событий. Они словно ускоряются, прокручиваясь каруселью мрачных изображений. Не войны, а жестоких побоищ со смазанными силуэтами иноземцев. Полчища, похожие на рой озверевших адских тварей. — Что мне делать, деда? — не хочу на это смотреть, но что-то заставляет и просит обратить внимание.— Мое пребывание здесь влияет на события. — ощущаю небывалую, всеобъемлющую боль. Не свою, а Силы. Испытываю легкую тень дискомфорта. — Как в эффекте бабочки. — Идти вперед, Елена. Выбирать придется много, но отступать — ни разу. — Последствия бездействия — хуже ошибочных поворотов. — произносим одновременно. Наконец удается закрыть глаза и не видеть круговерть страданий. В этой жуткой мешанине застревают ожившие из глубин сознания страхи, а слух улавливает знакомый, тихий звон колокольчиков. «Мне это кажется.»— тело по-прежнему неподвижно, но внутренняя дрожь сотрясает мышцы с загустевшей кровью. Интуиция предупреждает о приближении опасности. — Пора возвращаться. — в это сложно поверить, но моих плеч касается легкое, едва уловимое тепло, как, если бы ладони дедушки легли на них в качестве поддержки. — Я тоскую.— дергаюсь, повторяю попытку обернуться, чтобы посмотреть. Ничего не получается. Хочется поднять руку и прикоснуться к источнику целебного тепла. Становится стыдно за свои обиды и напрасные обвинения. Мне очень необходимо докопаться до правды и выяснить причину, но позже. Не в этот, драгоценный во всех смыслах момент. — Знаю. — призрачная ладонь касается волос на затылке, переходит на лоб, поглаживает его, как расстроенному ребенку. — И хочу обнять, как раньше.— гнев растворяется, уступая первенство необходимому ощущению поддержки с заботой, в которой я так нуждаюсь. Только собираюсь расслабиться и прикрыть глаза, как накатывает новая волна непроходимой дрожи. Легкие замирают, оказываясь в тесной ловушке знакомого, неприятного импульса. Воронка событий бледнеет перед глазами, открывая странный вид катастрофической утопии кровавого Чистилища, как на старых полотнах Микеланджело или Боттичелли. «Невозможно...» — начинаю задыхаться, так как грудная клетка не может расшириться в вожделенном вдохе. Я парализована не только физически, но и мысленно. — Деда... — с испугом зову родственника и вслушиваюсь в тихий звон, выступающий предвестником появления той самой старухи. — Ты слы... — Не сейчас, Елена! — громко перебивает призрак джедая, выталкивая мое сознание в реальность. — Возвращайся.

***

Два целителя-джедая заканчивают осмотр капитана Тайфо, потерявшего сознание, после мощного удара Силой в грудь. Темнокожему мужчине не повезло хорошенько приложиться затылком о старое дерево в резком полете назад. Оби-Ван пристально наблюдает за молодой женщиной, которую перенес на руках в один из залов исцеления на территории медицинского корпуса Храма. Разум джедая кипит от усилий в попытках отыскать малейшее здравое пояснение для произошедшего. Руки не находят покоя и мечутся от рукояти меча к лицу, но в итоге скрещиваются впереди. Он держится в стороне, пока магистр Йода пробует оценить состояние высокопоставленной гостьи через Силу. Маленький зеленый старец хмурится, слегка поглаживает короткими пальцами лоб Первой Леди. Поджимает губы из-за неудачных попыток пробиться в ее сознание. R2 громко пиликает, нарушая напряженную ожиданием тишину. Жмется ближе к кушетке, где находится Елена. — Хм... — задумчиво тянет магистр. — В заслоне разум ее. — убирает руку, когда виновница происшествия чуть всхлипывает. — Не пробить мне его. — раскрывает глаза и поворачивается к Кеноби, опирается на трость с тяжелым вздохом. — Как же так? — Оби-Ван резко срывается с места. — Этому должно быть какое-то объяснение. — приближается, привычно поглаживает бороду, не хочет зацикливаться на влаге, проступившей в уголках закрытых глаз гостьи. — Ее аура изменилась, а влияние в Силе возросло до пугающих масштабов, — он до сих пор находится под впечатлением от перемен, произошедших с чужеземкой. «Без обучения, подобных манипуляций не достичь.» — пробует проанализировать, пока дроид, зачем-то врубает сканер, чем добивает, итак натянутые до предела нервы. — Твоя хозяйка жива, но впала в транс.— поясняет мужчина с резкими нотками в голосе. — Мы поможем ей.— сменяет гнев на милость и прочищает горло.— Как только выясним правду. — тихо бормочет под нос. — Испуг я ощущаю. Страхом воздух заражен. — Йода царапает острым когтем верхушку трости, всматривается в лицо Кеноби с тенью укора, припоминая ему о поспешных выводах. — Хоть я и был недостаточно учтив... — джедай опускает руки, ощущая себя провинившимся падаваном. — Наша беседа прервалась по вине загадочного явления. — вспоминает подробности и упирает взгляд в пол, признавая ошибочную тактику. — Она держалась за голову, будто испытывала боль или слышала что-то... — хмурит брови, перебирая про себя всевозможные догадки и предположения. — Не предвидение описываешь ты сейчас. — с опаской заключает Йода. — Слышать то, что другим не ведомо — опасный знак. — бросает короткий взгляд в сторону гостьи и торопливо отходит к выходу. — У вас есть предположения, что это? — интересуется взволнованный Кеноби, поеживаясь от нехорошего предчувствия. — С другими магистрами связаться мне нужно, чтобы точно удостовериться. На Силу надеюсь, что ошибаюсь я. — тихо произносит в ответ, приглаживая мантию на груди. Жест, давно зарекомендованный многими рыцарями, как встревоженность. — Подождите!— нетерпеливо просит Оби-Ван, не выдерживая недосказанности со стороны Йоды. — Нам нужно организовать спасательную миссию и найти Энакина. Все следы указывают на графа Дуку, а эта женщина... — взмахивает рукой в сторону Елены. — Может владеть необходимой информацией. — Винду с Пло-Куном связывался. Несут наши большие потери в системе Абрегадо. — качает головой маленький джедай. — Помощь нужна твоя, иначе можем не успеть. Мужчина ушам своим не верит и прикрывает уставшие глаза. Давит кончиками пальцев на внутренние уголки. В голове отчетливо раздается голос бывшего ученика, преисполненный разочарования. «Это не дело, а подлые интриги, которыми не должен заниматься джедай.»— весьма резкое суждение нельзя принимать за правду. Слишком оскорбительно и прямо, но достаточно хорошо подходит для текущей ситуации.— «Беспечность Совета может дорого обойтись всем нам».— мрачно предрекает про себя. — Разве он не тот избранный, что должен установить баланс в Силе? — спрашивает Кеноби с открытой горечью и неповиновением. — Неужели вас совсем не волнует его судьба?— сдерживает резкость в голосе. — Столько лет прошло, а своеволие, привитое Квай-Гоном, не покидает ум твой. — магистр громко стучит тростью о каменный пол, выдавая негодование. — Дождаться условий вражеской стороны должны мы и подключить разведку. Слишком мало времени прошло. Снова упор на время. Опять это мучительное выжидание не пойми чего, когда чувство вины уже напоминает наждачку, дерущую кожу до крови. Привычные просторы Храма душат мнимым спокойствием, пока в отдаленных секторах галоктики свирепствует война. — А если их не будет?— успевает поинтересоваться джедай, но не получает ответа, так как отвлекается на неожиданно пришедшую в себя гостью. Елена делает громкий вдох и раскрывает зеленые глаза. Часто моргает, накрывает рукой лоб, рискует приподняться, чтобы осмотреть место, куда невольно переместилась из сада. Кожу лица стягивает от высохших слез, а сердце начинает просыпаться, вместе с тяжелым потоком чувств. Жалобно всхлипывает, покачиваясь из-за слабости. Закрывает дрожащими ладонями губы, чтобы не издавать лишних звуков. Сейчас необходима тишина с одиночеством во избежании приступа панической атаки. — Леди Палпатин. — Кеноби рассматривает молодую женщину, ощущает через Силу ее «не враждебное» шоковое состояние и подходит ближе.— Хорошо, что вы очнулись. — косится в сторону перегородки, за которой успевает скрыться магистр Йода. «Он явно о чем-то догадывается, но не говорит.»— заключает для себя мужчина, раздумывая напроситься на внеочередное собрание Совета, однако сейчас, следует разобраться с чужеземкой и получить ответы. Дроид начинает более активно пиликать и крутить круглой головой, выражая целую гамму чувств, связанных с пробуждением сенатора. — Я тоже рада видеть тебя, R2. — наконец подает голос Первая Леди, поглаживая ноющий висок. Осторожно спускается на ноги, игнорирует обращение Оби-Вана, потому что замечает капитана Тайфо на соседней кушетке. — О, боже. — неуверенно подбегает на нетвердых ногах к мужчине, который тоже приходит в себя с протяжным мычанием. — Грегар. — обращается к нему, быстро оценивает общее состояние и вспоминает подробности случившегося в саду. — Простите меня... — смущается, помогает принять сидячее положение, злится на саму себя за проявленную жестокость. Мешанина сотен призывавших голосов, почти полностью захватила контроль над ее разумом, однако призрак дедушки не дал окончательно сгинуть в хаосе событий. — Я не контролировала себя и... — О чем вы? — растирая затылок, спрашивает Тайфо. — Должно быть, я сам неудачно споткнулся, когда заметил, что вам нехорошо. Не могу точно вспомнить... — опускает руку к груди. — Вроде головой хорошо приложился, но почему-то здесь давит. Елена задумчиво смотрит на него в ответ, пытаясь отыскать точную причину столь удобного совпадения. Не иначе у капитана королевской стражи короткий приступ амнезии. И именно на моменте ее нещадного желания убить. «Не просто внушила, а стерла фрагмент из памяти.» — догадывается Оби-Ван, начиная вскипать от творящегося беспорядка вокруг. Вначале умелое соблазнение со стороны хитрой чертовки, похищение Энакина по его вине, а теперь еще и увертливость гранд-мастера, вместе с интригами этой дамочки. — «Покой мне только снится.» — Целители провели осмотр. — намеренно громко произносит джедай, чтобы его наверняка услышали. — Сотрясения нет и стационар не требуется.— вынужденно подтверждает неверные предположения Грегара, так как указывать на правду сейчас бесполезно. — Тогда надо по-скорее связаться с администрацией Его Превосходительства. Предполагаю, что он взволнован нашим молчанием. — Тайфо поднимается на ноги, надевает форменную фуражку и смотрит на R2. — Пойдем, дружок. Поможешь настроить сигнал связи. Здесь помехи из-за системы безопасности.— пытается связаться с солдатами-клонами по рации, установленной на нарукавнике и торопливо покидает светлый корпус. — Благодарю вас, мастер Кеноби. — сухо обращается Елена к рыцарю. Намеревается пойти следом за капитаном, однако перегородка резко закрывается перед ее носом, подчиняясь безмолвному приказу мужской ладони. — По-вашему это все, что следует мне сказать? — Оби-Ван впивается колючим взором в плечи молодой женщины, отмечая их дрожь. Аура прежней растерянности с отчужденностью сменяется напускной невозмутимостью. Раздражение растет в пространстве ядовитым кустом, а шумный выдох передает усталость. Скорость преображения не удивляет, ведь она не только политик до мозга костей, рожденный в общем котле лицемерия. «Чужеземка, бывшая любовница Скайуокера, жена Канцлера Палпатина, одаренная предвидением, да, хатт раздери, еще чем!» — А вы рассчитываете на что-то другое?— Елена плавно оборачивается, дергает подбородок вверх. Посылает ответный, уничтожающий взгляд джедаю, затапливая возмущение оппонента похолодевшей зеленью радужной оболочки глаз. Он знает, что это неправильно, однако то воздействие через Великую, которому она подвергла в саду, обостряет инстинкт самосохранения, уверяя мозг в необходимости подтвердить боевую готовность. Рукоять меча крепко сжимается пальцами, ноги ведут в сторону для более безопасной зоны на случай внезапной атаки. — Достаточно пояснений того, что произошло. — генерал возвращает голосу былую мягкость. Держится относительно спокойно, без напряжения. — Я разочарую вас, мастер Кеноби. — Первая леди выгибает бровь, смотрит на рукоять светового клинка и грустно усмехается. — Ибо ответы мне неизвестны.— быстро поправляет воротник платья, убирает торчащие ниточки пальцами. Все, что осталось, после вырванных бусин. Оби-Ван прищуривается, не веря ее словам. В них нет тени лжи, но правда слишком туманна. — Но вы наверняка что-то слышали? — настаивает, ориентируясь на предупреждение Йоды. — Или видели?— на ум приходит идея позорного внушения, которое он использовал на ее помощнице. Вот только в отношении одаренных не всегда действует.— Что-то, связанное с Энакином. — медленно приближается, незаметно меняет положение рукояти. Теперь она оказывается в левой руке. Елена отмечает эти нехитрые попытки. Ее теплая аура моментально разогревается праведным гневом, усиливая яркость зелени в глазах, кажущихся сейчас особенно похожими на другие, в которые он не раз смотрел. «Почему она так...» — джедай прикладывает титанические усилия, чтобы не позволять мысленному вопросу сформироваться до конца. — Видела и слышала. — холодно отвечает девушка. Взмахивает ладонью, без усилий открывая заблокированную до этого перегородку. — Слишком многое. — сама сокращает расстояние. — Если я отвечу вам, что это были призраки, погребенные тут много лет назад, вы разве поверите? — понижает голос, удивляя каменной, неотступной уверенностью с толикой жестокой иронии. — Невозможно. — едва слышно произносит Кеноби, ощущая комок в горле. По затылку скользит неприятный холодок, хотя в помещении искусственная вентиляция с очищенным, застывшим воздухом.— Вы бредите.— резко отстаивает со здравым, как он полагает скепсисом, принимая сказанное за неуместный розыгрыш. — Ваш Храм оказывается склепом, а с каждой щели сочится могильный холод,— она так легко бьет пугающими словами, что мужчина невольно задумывается над существованием подобной мистики. Сложно вообразить и тем более поверить, ибо мрачная чушь кажется выдуманной сказкой для запугивания доверчивых сопляков. А Оби-Ван уже далеко не юнец.— Энакину всегда было не комфортно здесь. — добавляет, растирая онемевшие кисти рук. Отходит назад к выходу, стремясь поскорее покинуть медицинский корпус. — Поинтересуйтесь у магистров, почему. — Елене следует поторопиться, но налет ситхской издевки, так успешно переданный узами, мешает своевременному уходу. Тяжелый вздох не может усмирить ядовитость слов, готовых сорваться с языка. — И определитесь уже наконец, кем для вас является мальчишка с Татуина. Просто падаван, которого бы никогда не взяли себе в ученики или младший брат, получивший оплеуху в виде унизительного пренебрежения? После столь яркой бравады, закрепленной точными снарядами дерзости, полагается торжественный, победный уход. Леди Палпатин не смакует успех в короткой дискуссии, принимая момент гробового молчания за должное, однако Кеноби удивляет решительным напором. Он позволяет себе, спустя пару секунд оценки каждого едкого слова, крепко сжать пальцами предплечье молодой женщины и грубо дернуть в порыве возмущения. — Я был лоялен к вам до последнего, даже когда долг требовал выдать все Совету и Канцлеру... — цедит джедай, смотря ей строго в переносицу. Куда угодно, только не в эти проклятые глаза.— Если понадобятся доказательства, чтобы упечь вас за решетку, как предательницу Республики... — чуть кивает головой. — Я добуду их, будьте уверены. А еще выясню, как именно вы связаны с Квай-Гоном. Она поражается столь вопиющему, агрессивному выпаду. Особенно со стороны вечно сдержанного, терпеливого и спокойного Оби-Вана. Персонаж из фильмов кажется теперь недостоверным и немного приторным. — Уберите свою руку, — просит с тревогой в голосе. — Немедленно. — звучит не требованием, а предупреждением с самыми серьезными последствиями. Ее тело замирает на месте, во взгляде отпечатывается нечто похожее на загнанность. — Вы смеете попрекать меня тем, о чем понятия не имеете. — продолжает Кеноби, вырастая в своей ауре, подобно волне цунами. — Я был готов пойти против решения Совета, чтобы обучать Энакина. — Вы дали обещание своему учителю, когда тот умирал у вас на руках. — поспешно выпаливает Елена с блестящими от подступающих слез глазами. — Вас там не было. — задумчиво растягивает Оби-Ван, отбрасывая крошечные звоночки в Силе. — Откуда вы знаете? — спрашивает с неприкрытым удивлением, сурово сдвигает брови и поворачивает голову к источнику тоненького «ой». Асока Тано стоит у входа с широко распахнутыми глазами. Кожа лица утрачивает привычную яркость загара за счет явного испуга. — П-простите... — неуверенно бормочет падаван. Ее взгляд нацеливается на руку генерала Кеноби, весьма вольно удерживающую Леди Палпатин, а потом переходит к готовому для активации оружию. — Я... — она не знает, как реагировать, ибо увиденное выходит за рамки положенного поведения для рыцарей Ордена. Особенно такого прославленного, как Оби-Ван Кеноби. — Все в порядке, Асока. — на помощь приходит Елена, сдавленно улыбаясь. — Просто мастер Кеноби в замешательстве. — смотрит на, попятившегося назад мужчину, которому явно нехорошо от переизбытка навалившегося дерьма. — Ты пришла проведать меня? — поглаживает освобожденное предплечье ладонью и отвлекает вопросом. — Не волнуйся. — подходит ближе, успокаивает ласковым голосом. — Эти... приступы. — подбирает точное определение. — Я не контролирую их. — Мне сообщили, что вы потеряли сознание в саду. — девочка старается не смотреть на джедая, испытывая неловкость. — А еще было волнение в Силе,— ей неудобно говорить и хочется убежать обратно в тренировочный зал. Голову посещают крайне возмутительные, неприличные предположения, от чего острые кончики отростков на голове приобретают яркий лиловый окрас. Оби-Ван закрывает рот ладонью, прокашливается и отходит к большому окну, чтобы сдержать поток ругательств в собственный адрес. — Сожалею. — искренне говорит Елена и берет падавана за руку, вспоминая милого мальчугана с гетерохромией.— Я не напугала Ли? — О, нет. — тут же отвечает тогрута. Быстро улыбается и мотает головой, сбрасывая внутренний ворох наглых вопросов. — Сладко спит, на зависть всем нам. — Это хорошо. — немного расслабляется Первая Леди, нервно поглаживая воротник платья. — Мне пора, надеюсь еще увижу тебя. Спасибо. — отпускает ее руку. — Мастер Кеноби. — обращается к Оби-Вану, который продолжает стоять у окна, храня молчание. — Вы были правы. Прошу прощения. — уходит, оставляя за собой крайне щекотливую стену смятения.

***

Проектор считывает информацию на голодиске, добытую из библиотеки Храма джедаев. Изображения воинов в тренировочной робе с активированным оружием медленно сменяются описанием технических характеристик той или иной позиции. В основе боя на световых мечах лежат семь изученных, широко применяемых на практике форм. С самого начала обучения, будущий рыцарь Ордена должен определиться, выбрать одну, максимально соответствующую его характеру и темпераменту в Силе. В расчет берутся физические данные, общая связь с Великой, эмоциональное настроение и уровень концентрации. Многие мастера используют смешанные стили боя, применяя сразу несколько форм, чтобы точно понять действия противника и быть более мобильным в сражениях. Разнообразие дает гибкость и не позволяет зачерстветь привычным навыкам. Гладкая мраморная плитка приятно охлаждает мои голые ступни. Вбирает в себя отражение лезвия, ведомого неумелыми руками. Мышцы немного ноют от усердия и достаточного количества ошибок при построении ряда неудобных позиций. Самообучаемость в этом случае малоэффективна, но сидеть без дела, когда Шива нет рядом, уже прилично долгое время, вообще невозможно. Я тренируюсь в личных апартаментах мужа, хотя происходящее больше напоминает смешную рисовку для какого-то косплея. Мрачные стены с текучим рисунком невольно ассоциируются с разлитой по углам глянцевой смолой, в которой плавно копошатся уродливые тени незнакомцев. Непонятно почему, но здесь очень хорошо думается, а тихий звук золотого клинка приятно ласкает слух. Светлая майка прилипает к телу, со лба и шеи стекает пот, когда я вновь резко взмахиваю мечом. В который раз повторяю по кругу особый вид тренировочных упражнений, нацеленных на ускорение. Примечательно, что это первая форма Шии-Чо, доступная юнлингам и падаванам, поэтому приходится сдерживаться, чтобы не расхохотаться в голос. «Ребятня в Храме каждый день этим занимается, а ты, взрослая тетя, ноешь в свою первую тренировку!»— мысленно обращаюсь к самой себе, закрываю глаза и настраиваюсь. Чувства внутри бурлят, просят отдачи, душат амбивалентностью, просачиваясь тонким паром из ушей. С недавних пор, я стала чайником. Спасибо узам и Сидиусу. Ответная холодность со стороны супруга начинает меркнуть и не помогает, как раньше. Сейчас превосходит нетерпение, а еще обида за свою наивность, ведь теперь, мне понятно гораздо больше. Альдераанская усыпальница прекрасно экономит время и дает отдохнувшему мозгу включиться в работу с удвоенным настроем. Я успеваю провести собственные расчеты, сделать определенные отметки, чтобы досконально проанализировать все пройденные события, начиная с самого начала. Без самокопания нельзя продвинуться вперед и точно определиться. Пусть бесценно дорогое утрачено, однако нужно заняться новообретенным. «Выбирать придется много, но отступать — ни разу.» — удерживать прежние позиции собственных принципов и нравственных догм не имеет смысла. Как бы не правильно, как бы тяжело это не было. Я ближе к Тьме, не потому что падка или слаба морально, как регулярно уверяла саму себя ранее. Совсем нет. Темная сторона может быть открыта в ином плане, а именно дипломатичном. Без внезапных бросков в крайности, свойственных ситхам. Мягко, неторопливо. С искренним любопытством. Буду нежно постукивать и поглаживать. Осторожно сближаться для вытачивания своего собственного познания. Вот только... «Думаешь, сможешь этим завоевать Тьму?» — внутренний голос окрашивается знакомой насмешкой Сидиуса. — «Лишь абсолют дарует такую власть.» — где-то на подкорке мозга, ощущается щекотка от острых ногтей ситха. Сразу понимаю, что помимо обмена эмоциями, узы наращивают ментальные способности. Скрепляют их в единую сеть для передачи мыслей. Это кажется непостижимым, но идея такого вмешательства в мою голову просто недопустима. Особенно для Палпатина. Хочется разораться отборной бранью, развалить к херам все вокруг, включая древние рукописи, непонятные чаши и коллекцию бесценных древних артефактов в виде голокронов, мирно выставленных на настенных полках в качестве музейных экспонатов. Призрачное эхо холодного смешка выступает ответом на отчаянную, немую ругань. Приходится глубже вдыхать воздух, чтобы отыскать правильное, достойное замечание. Сияние золотистого лезвия отражается в моих глазах, когда всматриваюсь в яркий поток луча несколько секунд. Расслабляюсь, приподнимаю голову, настраиваюсь на связь. — Завоевание меня не интересует. — говорю правду, голос необыкновенно глух и пропадает на последнем слове. — Да и Темная сторона вряд ли одобряет постоянство. — намекаю на одинаковость целей ситхов, предшествовавших Палпатину. Дезактивирую световой меч и подхожу к маленькому пантеону с древностями, вырезанному в стене, строго напротив высокого, автоматического кресла. Сидиус специально расставляет так, чтобы добытые дары наследия темных лордов, ласкали его взор, способствуя возвеличиванию тайных замыслов. Ублюдок, возомнивший себя богом, не станет прятать самое ценное. Он сотворит целый храм, обустроит кровавое капище с жертвоприношениями в свою честь и превознесет собственные грезы до извращенной святыни. — Вполне возможно, что ее заинтересует нечто... новое. — Сила проглатывает мои слова, а голокрон в форме куба манит ровными линиями. Выключаю защитную проекцию ниши в стене. Ее края кажутся обугленными и затвердевшими, будто выплавлялись раскаленным световым клинком. Даже к художественным композициям интерьера, Шив подходит с мрачной, чисто ситхской традиционностью. Он зол сейчас и это ощущается в потоках Великой. Щекотка под черепушкой внезапно завершается, как и наше короткое телепатическое общение. Прикасаюсь к кубу пальцами, поглаживаю углы и бережно забираю с постамента. Настало время познакомиться с мечтами гениального глобалиста.

***

Он находит ее в своих личных апартаментах, куда приглашает только самых приближенных. Тех, кто не просто полезен для достижения высшей цели, но и точно последует за ним, когда придет череда активных действий. Сидиус наконец сбросит шкуру надоедливого, слащавого простака и раскроется во всей своей неистовой беспощадности. С абсолютной мощью и превосходством. Галактика вздрогнет, а джедаи сгинут навсегда. Осталось совсем немного. Его План идеален. Без погрешностей и ошибочных расчетов, правда упущенное удобство быстрого избавления от ведьмы Талзин, оттягивает ликование. Шив не привык отказывать себе в чем-либо. Он берет, поглощает, использует и уничтожает. Алгоритм действий жесток и оттого великолепен, впечатывая в потоки Силы несокрушимое воздействие Темной стороны. Мужчина резко выдыхает, преисполненный накопленной ярости в жилах. Она горит не угасающим пламенем и сжигает изнутри. Тянет твердые мышцы, способствует срыву, которого у него давно не было. А все по вине наглой девчонки, посмевшей, на свою хорошенькую, но крайне дурную головку, кидаться уверенными суждениями относительно интересов Тьмы. Подумать только! Внучка Квай-Гона, успешно слитого послушным зверем Молом, оспаривает извечные трактаты ситхов. Словно совсем не боится за свой хребет, который так и манит для опаливания. Ситх останавливается возле дивана. Держит внушительную дистанцию, хотя твердо намеревался до этого сорвать ее тушку со своего кресла-пьедестала. Отбросить в сторону, чтобы она валялась на полу, пока он будет неумолимо надвигаться ожившим воплощением смерти. Однако политик вынужден, именно вынужден остановиться. Ради созерцания странно подобранного момента, будто срисованного с живописного полотна художника, одержимого демонами. Активированный голокрон Дарта Бейна передает великие знания тяжелым, хриплым голосом создателя, распространяя мелкую дрожь по стенам. Кровавые блики медленно плывут по потолку, сливаются с темнотой наступившей ночи и отбрасывают тени на чистое лицо главного источника раздражения. Она смотрит на него в ответ. Молчит, не двигается, старается ровно дышать, но грудь под тонкой майкой вздымается в волнении. Брови кажутся более изогнутыми, губы полными и яркими, словно окрашены свежей кровью, а глаза сияют опасной болотной дымкой. Отсветы красного делают радужную оболочку темно-коричневой с налетом фиолетового. Темная сторона не щадит никого, особенно тех, кто по глупости вздумал лишь посмотреть. Парадокс необъяснимости срывает каменный пласт натренированного контроля Сидиуса, убивая редкие ростки снисхождения. Потому что именно эту женщину, посланную сюда мистическими интригантками, Тьма делает удивительно красивой. Будто над ней нависает его активированный алый сайбер, за секунду до срубания головы или плавного опаливания костей с плотью маленького сердца. «Ей необходимы рубины.» — заключает политик, мысленно просчитывая уровень чистоты драгоценных камней. — «И наряд, чтобы легко потом его срывать.»— во рту скапливается слюна. Много слюны. Такую хрупкость хочется сохранить. Хочется восторгаться и владеть. Единолично. Беспрекословно. — От вас несет кровопролитием. — Елена сводит брови и поджимает губы, смазывая их прежде кончиком языка. Воздух густеет вокруг них, оживает импульсами, срывает привычную неспешность потоков Великой. Буквально электризуется, готовясь взорваться от накопленного заряда энергии. Узы оттеняют терпение, стирают волю и грани разумного, притягивая за восставшие кончики волосков на коже у обоих. Голокрон зависает в воздухе, погружая каждую частичку в плотную тишину, застывшую в ожидании ответа. — А от вас напрасными надеждами, — он вторит ей, снимает черный плащ и отбрасывает в сторону. Раздражение не способно украсить лирику, но вспыльчивая женушка надумала поиграть на равных условиях. — Как тренировка? — небрежно интересуется будничным тоном. — Никак. — тут же отвечает Елена, потупив взор. Скрещивает руки впереди себя и дуется, как обиженная девочка, у которой отобрали конфету. Такая пылкость не может не веселить и не злить одновременно. Ей явно есть, что сказать, но оттягивание пустой драмы начинает колошматить растущий пузырь напряжения. Ненависть всегда обогащает. Чувства, Силу, мысли и желания. Но забирает контроль, благодаря которому удалось достичь главного в четко установленные сроки. — Кто он? — спрашивает девушка, взяв голокрон в руки. Натяжка в ее голосе усугубляет сложность беседы, поэтому Шив решает отбросить формальности. — Могущественный и великий ситх, Дарт Бейн. Основоположник Правила Двух, навсегда изменивший традиции приверженцев Темной стороны. — мужчина пристально смотрит на нее. — И который ты так неучтиво трактовала в нашу первую встречу. Да еще перед магистрами Ордена. — вспоминает момент, когда едва не сорвался, готовясь раскроить всех присутствующих кровавым лучом ярости. Особенно мямлющую нахалку. Елена поднимается с кресла. Ей неловко за первый день своего пробуждения в этом мире в роли Амидалы. Подходит к нише и ставит куб на прежнее место. — Я была напугана. — пробует оправдаться, ощущая стыдливость — Вырвала слова из контекста, толком не зная деталей. — признает свою глупость, благодаря которой и выдала себя. Взмахивает рукой, включает голограммный щит. — Незнание не освобождает от ответственности. — Но теперь я знаю! — пылко произносит и подходит ближе.— Это все вы. — смотрит на мужа с укором и тяжелым пониманием. — Наконец дошло. — ситх хмыкает в конце фразы, тянет уголок тонких губ вверх. — Я и есть все. — утробное рычание заставляет завибрировать воздух. Елена приподнимает брови, часто моргает и качает головой, погружаясь в негодование из-за нового витка пафоса с его стороны. — У вашего самомнения существуют вообще границы? — закатывает глаза, отбрасывает косу за спину и злится. — Я имела ввиду совсем другое. — В самом деле? — взгляд политика ощутимо скользит по ее телу. Ноздри носа раскрываются, поглощая аромат физической активности, сохранившийся в помещении. Она жалеет, что не побежала принимать душ сразу. Трикотажные брюки с хлопковой майкой еще липнут к телу, охлаждая разогретую кожу. За блестящими бисеринками пота расцветает жгучий румянец смущения. Хочется пить. — Вы специально подговорили магистров, чтобы меня защищал именно Скайуокер. Знали, что тот не справится с давлением своих чертовых гормонов и обязательно оступится.— скрещивает руки впереди себя, ощущая стеснение в районе груди. — А когда мы вернулись с Татуина на Набу, примчались следом, начиная угрожать. — расхаживает по маленькому кругу, собирая в цепочку свои догадоки.— Вы подставили меня на том ужине, заставили Энакина ревновать. И это вы внушили Руну Хаако убить Ганрея. Тогда бы все финансовые потоки Торговой Федерации полностью перешли в ваше распоряжение. Вот только павший в бешенство парень нарушил ход коварных планов, чем знатно подпортил свою репутацию. — делает перерыв, чтобы отдышаться. Хмурится от усилий. — Ему грозило изгнание из Ордена и гниение за решеткой, но вы и тут успели извернуться. — облизывает губы языком, откидывает голову назад и сжимает руки в кулаки. — Дуку не прислал бы сам эту запись. Ведь ему плевать на судьбу падавана Кеноби. — останавливается, шмыгает носом. Трезвые суждения оставляют налет горечи в ее ауре. — Вы ловко обставили всё. Убедили меня поверить в возможный союз с главой Конфедерации. — смотрит на мужа, прочищает горло, после длинного монолога. Сидиус идет к ней. Останавливается рядом, дотрагивается костяшками до лица. Ведет медленную дорожку по скуле, а потом обводит лицо указательным пальцем. В характерной, властной манере. — И ты доверчиво отдала ему единственное оружие. — намекает на голодиск с записью истории Шми.— Лорд Тиранус бывший джедай и закоренелый идеалист. Он давно предвидел печальное будущее Республики под гнетом коррумпированного Сената. Отсюда и понимание правильности предложенного мной пути, — его речи, как всегда блестящи и убедительны, а бархат голоса обдает лицо девушки ласковым дуновением. — Но парень-то вам зачем? — Елена даже не может попытаться отдалиться от политика. Узы тянут и подталкивают. Околдовывают клеточку за клеточкой, вьют невидимые веревочки, которыми хочется привязать себя к этому человеку. — Его итак жизнь потрепала. — вздрагивает, раскрывает мягкие губы, когда ладони супруга опускаются на плечи. — Неужели в галактике не найдется такого же одаренного? — не унимается, верно предполагая, что похищение татуинца выступает за подготовку к окончательному падению на Темную сторону. — Скайуокер принадлежит мне. По праву творца. — пальцы Шива сильнее давят на плоть, в глазах начинает сверкать золото. — Не вы его создали. — парирует девушка, шумно вдыхая раскаленный яростью воздух. Ей страшно, но только от воздействия уз Силы. — Да, но право на обладание перешло ко мне, после убийства учителя. Маленький эксперимент по выведению экзотического питомца.— улыбается, демонстрируя ровный ряд зубов.— Ситхская алхимия. Она ужасается его словам. Сияние зеленых глаз меркнет от отголосков боли, что не дают жестокой иронии заразить сознание. Разум всеми силами сопротивляется воздействию связи между ними. Сидиус перестает улыбаться, замечая борьбу девушки. Еще больше злится и принимает похвальное проявление воли за вызов. Правая ладонь зудит от желания отправить нахалку ударом Великой в стену и перекрыть кровоток в горле. Уже давно он не сталкивался с ним. Все серьезные соперники уничтожены, за исключением Йоды и Винду. С последним придется постараться, если мальчишка не справится. Энакин еще не достиг пика своих возможностей, но подпитка кровью с навязанным предательством и ложью сделают свое дело. — Вы могли забрать его еще в младенчестве и вырастить, как родного сына. — неожиданно спокойно произносит Елена, дергая плечами, чтобы избавиться от хватки властных рук.— Обучить должным образом, старательно прививая идеалы ситхов. — каждое слово смазывается разочарованием, от которого у Палпатина начинает клокотать внутри. Как она смеет ставить под сомнение его блестящий план мести? А главное, почему он еще позволяет ей дышать? Почему слушает эти упреки? Будто провинившийся подвыпивший мужлан, спустивший в баре половину заработной платы. Ему, возможно впервые, с самого первого дня обучения у Плэгаса, хочется разбраниться. Использовать грязную нецензурную лексику, так не свойственную благородному происхождению и наставлениям мудрого учителя. Хочется до ломоты в костях назвать ее «сучкой». Надавить на плечи, чтобы она опустилась на колени и заставить ублажать языком. Затребовать с самыми вульгарными выражениями, приказать смотреть в глаза, пока сладкий рот будет занят делом. — Но вы не способны взять на себя ответственность. Ведь проще затравить, измучить, а потом предать. — Елена продолжает, отвергая с упорством виток угрозы в лице разъяренного ситха. Правда слетает с уст, не успевая пройти должный анализ в голове. — Вы всегда так поступаете. Сколько точно обманутых учеников? Мол, Тиранус, а теперь и... Вейдер, — в ее глазах зажигается огонек противостояния, подкрепленного уверенностью. — Это совсем не похоже на приверженность Правилу Двух. — проговаривает шепотом, потому что Сидиус приближает свое лицо, нависая над ней смертоносной скалой. — И выдает ваше неуважение к традициям и самой Тьме. — проламывает ласковым голосом последний, хрупкий форт его контроля. Свистящий шлепок проносится с эхом. Смешивается с болевым стоном и коротким вскриком. Ладонь горит от соприкосновения с нежной кожей, передает дрожь по костям, распространяясь волной небывалых ощущений по всему телу. Шив никогда не бил женщин собственноручно. Только оттягивал неминуемую смерть Силой, давил через нее на плоть с позвонками. Скручивал кожу, душил и поражал синими молниями, опаливая глазные яблоки. Рукоприкладство удел слабаков и ничтожеств, коим был отец. Его он презирал больше всех. Еще с раннего детства. Поэтому хотел убить максимально жестоким способом, но пришлось покорно следовать традициям — срубить голову и проткнуть сердце той, что подарила жизнь. А сейчас, когда навязанная обстоятельствами супруга пораженно уставилась на него своими яркими, полными жизненного тепла глазами, мозг подкидывает унизительную версию кошмарной аллегории с Косингой. Его отчаянными выходками, взрывным темпераментом и диким упрямством бестолкового, трусливого осла. «Я не похож на него!» — думает ситх, прицеливаясь оранжево-красным взором к тонкой дорожке крови, медленно текущей с уголка раненных губ. — «Не похож!» — ясно приказывает своим мыслям покинуть русло далекого прошлого. Елена замирает каменной статуей. С трудом поворачивает голову обратно. Лицу больно и скорее всего останется синяк. Она уже сейчас чувствует начальный отек в районе подбородка. Нижнюю губу пощипывает от проступившей крови. Ее никогда не били, за исключением драки с девочками в школе. Она знает, что Сидиус в некоторой степени садист. Знает об удовольствии, которое он испытывает, созерцая чужие страдания. Но такие моменты всегда сопряжены с Силой, с ее Темной стороной. Психологический портрет холодного гения и психопата, хитрого манипулятора с облагороженной подачей своей жестокости, идет в разрез с тем, что она видит сейчас. Живые эмоции на его лице берут власть над мимикой. Дыхание громкое и обрывочное, а в глазах разворачиваются взрывы раскаленной магмы. От былого дипломата и неторопливого стратега почти ничего не остается. — Ваша ненависть... — едва слышно произносит девушка, пронизанная бурей его чувств. Все еще сомневается, что смогла вскрыть укрытое лоском мистера «я тут главный», настоящее человеческое. — Ты даже не представляешь ее убийственную мощь, девочка. — Сидиус придавливает маленькое тело к себе, вдыхает запах кожи, не подпорченный избытком духов. Опускает голову, слизывает дорожку крови и кружит языком по ранке, обильно смазывая слюной.— Я умею ждать... — уводит пойманную добычу к дивану. — Но ты напрашиваешься. — сбивается в угрозе, заходит языком за ухо, всасывает мягкую мочку и больно тянет за косу. Елена тихо шипит от мокрой щекотки. Вместо того, чтобы оттолкнуть ситха, ее дрожащие руки цепляются за ворот рубашки. Срывают пару пуговиц, мнут дорогую ткань и тянут на себя. Сидиус в ответ присасывается к венке на коже шеи, ощущая губами бешеные скачки пульса. Его плотные объятия душат и поглощают. Заставляют жадно хватать ртом воздух. Одна рука проникает под майку, стремится вверх и захватывает плоть груди. Пальцы ритмично сжимают, большой кружит вокруг вершины, вытягивая ее в острую пику. Волна жара плывет под кожей и сосредотачивается влагой между ног. Это не похоже на него. В другой ситуации, Шив просто сорвал с нее штаны, раздвинул ноги и сразу вошел, не растрачивая драгоценное время на ласки и прелюдии. Он груб, прагматичен, холоден в страсти. Сдерживает ее, чтобы не давать слабину собственной воле. Дисциплина в каждом действии, слове, даже намерении. Вот только ненависть просачивается наружу, перерастает в плотный клубок противоречия, затачивает желание до острых лезвий, полосующих любые преграды разума. — Больно. Мне нужно...— тихо стонет девушка с запрокинутой головой. Подбородок ноет. Начинает неметь, предвещая скорую гематому. Идея посетить душ еще удерживается затуманенным сознанием. — Не нужно. — Шив не дает договорить. Задерживает дыхание. Рассматривает ее лицо и присасывается губами к месту ушиба. Медленно водит ими, выдыхает часть своей сути, используя метод одаривания через Силу, чтобы убрать следы насилия. — Почему? — спрашивает Елена, вытягиваясь на носочках. Ладони скользят по напряженным плечам супруга. — Если вас всегда двое. Учитель и ученик... — намеревается запустить пальцы в огненную шевелюру, но Палпатин быстро хватает за запястья. — Даже не пытайся. — предупреждает, ревностно оберегая разум и сознание. Чуть покусывает подбородок девушки и наконец целует, обрывая вопрос. Сразу врывается языком. Максимально глубоко и мокро. Высасывает капельки крови из ранки, продолжает удерживать запястья на безопасном от головы расстоянии. Елена мычит из-за боли и стонет от удовольствия. Вертит непокорными руками. Пробует запустить свой язык в ответите, однако властный напор ситха позволяет лишь принимать. Откидывать голову, раскрывать шире рот, терпеть влажные звуки с обилием слюны. Она уже начинает просачиваться по уголкам, внося в сокрушительный момент страсти нечто, неподдельно пугающее. Палпатин громко разрывает поцелуй, ловко укладывает жену на диван. Сжимает одной рукой оба запястья, фиксирует над головой, от чего маленькое тело вытягивается тугой тетивой. — Кем являюсь я? — с тревогой вопрошает она, сквозь шум голодного дыхания. Смотрит ситху в глаза, ждет ответа, путаясь в догадках. Сознание успешно борется с красиво разрисованными иллюзиями. Правда неизвестность своей роли подкармливает ненужные, дополненные сентиментальностью предположения. Сидиус склоняется над ней. Давит весом своего тела. Хватает другой рукой за горло, что так легко сжать. Она вся в его власти. Трепещущая от шквала перемешанных чувств, боящаяся последствий связи, которые обязательно наступят. Он знает это. И вполне возможно, лишь на ничтожно малую часть, его тоже коснется. Даже без учета связи, она все равно принадлежала бы ему. В страданиях, смерти и конечном забвении. Лишнее подтверждение правильности своего решения. Если бы это была Падме, ситх продолжил сводить ее со Скайуокером для роста зависимости в запретных отношениях. Но сейчас перед ним другая женщина. Совсем не похожая на королеву-пацифистку. — Моим равновесием. — не сразу отвечает мужчина, разыгрывая иронию, которой, почему-то совсем нет. Как нет привычной, неоспоримой уверенности с фирменной, злобной насмешкой. Елена еще больше удивляется, раскрывает глаза. Яркая зелень утопает во влажном блеске, на лице отражается странная, предвещающая тяготы печаль. Аура закутывается в одеяло сожалений, передающихся усталым отрицанием. Словно новое видение скорого будущего, быстро пролетевшее мимо него и не успевшее отпечататься в ее сознании. Что-то из ряда вон выходящее, которое не должно приниматься. Ни при каких обстоятельствах. «Я убью тебя.»— говорит себе Палпатин, зная, что она тоже слышит. — Вы взваливаете на меня непосильную ношу, Владыка. — не своим голосом, через усилия произносит девушка, после того, как он отпускает ее горло. Влажные дорожки скатываются по вискам и прячутся в растрепанных волосах. — Ты справишься, Елена, — ситх намеренно добавляет ее имя в конце, чтобы обогатить сказанное личным. Продолжает удерживать хрупкие запястья. Задирает майку свободной рукой, тянет эластичную ткань до треска швов и опускает голову. Прохладный язык прикасается к правой груди. Всасывает, терзает и пробует на вкус. Легкие укусы оставляют метки на коже в виде покраснений. Упрямая нахалка мучается. Сама кусает раненую губу, жалобно скулит и вертится на диване, подминая собой сброшенный плащ. Пытается освободить руки, намереваясь зарыться пальцами в яркой шелк его волос. Раздражается от безуспешности своих усилий. — Хватит лишать меня удовольствия! Я не собираюсь лезть к вам в голову. — ахает в конце, ощущая легкий заряд от его пальцев, строго в пупок. — Я лишу тебя всего. — рычит Шив, сдергивая с нее штаны вместе с трусами. Тяжелая пятерня скользит по внутренней стороне бедра. Движется к сокровенному сосредоточию ее желания. Елена в ответ фыркает и закатывает глаза. Хочет отвернуться, дабы скрыть пунцовые щеки, но еще больше злится от столь вопиющей угрозы. — Вам самому не надоело возводить в абсолют? — ее голос вздрагивает, а стон обрывается, когда ситх прикасается пальцами к особо чувствительному местечку. Инстинктивно выгибается и дергает ослабевшими ногами. — Это жизненный принцип всех ситхов. — с довольной улыбкой отвечает Сидиус. Он чувствует, как вскипает изнутри ее воля, мысленно награждая самыми грязными ругательствами. А еще обжигающее, влажное тепло маленького тела, терзаемого ожиданием. — Хреновый принцип. — пылко провозглашает Елена, а потом захлебывается воздухом, когда два гибких пальца легко проникают внутрь. Подгибаются к передней стенке и плавно толкаются. Она хочет проклинать его, со всей ненавистью, на которую способна. Ибо готова рухнуть с обрыва, задыхаясь в приступе вожделения. Эти безжалостные руки, с самых кончиков мягких подушечек, наделены пугающей мощью. От слабого разряда тока Силы, выпущенного строго в глубины лона, темнеет в глазах. Сознание уплывает в преддверии обморока. Похоть окунает в безумие. — П-пожалуйста... — ее губы дрожат вместе с сердцем. Палпатин разглядывает плоды своих трудов. Покрасневшая, лоснящаяся от влаги кожа, сбивчивый жалобный шепот, в котором угадывается искренняя мольба. Следует продолжить, однако влияние уз усиливается. Гложет обоих нестерпимой жаждой. Он отпускает ее руки, замедляет толчки пальцами и вновь прикасается к груди. Разделяет на краткий миг подступающее, еще неуловимое удовольствие супруги, а потом резко переворачивает ее на живот. Елена не сопротивляется, только кратко охает, пряча лицо в складках ненавистного плаща. Сжимает плотную ткань в кулаке, закусывает ее зубами, пока муж возится со своими брюками. Он злобно пыхтит, разрывает на себе рубашку. Пристраивается сзади, заламывает правую руку девушки за спину и два раза сильно шлепает ладонью по ягодице. Проникает до конца без сопротивления, издает хриплый стон, наслаждаясь ощущением горячих тисков. Дрожь пронзает одновременно, вместе с импульсами в Силе. Чувства на грани взрыва, энергия от слияния начинает охватывать каждую клеточку организма, вызывая благоговение и восторг. Последние мощные рывки бедрами добивают. Спазмы смешиваются с пульсацией, погружают в бездонную пропасть, а потом подбрасывают высоко вверх с легким жжением где-то под ногтями. Светильники в апартаментах гаснут, женский крик тонет в черноте одеяния Владыки, внедряя в круговорот истомы отчетливый запах чужой крови. Шив содрогается, царапает кожу ее спины. Падает от усталости и тяжело дышит. Золото в глазах разбавляется голубизной, мышцы одолевает приятная лень. Ярости больше нет, как и зова Темной стороны. Вот только это не продлится долго, ибо ситх внутри него всегда ненасытен и регулярно напоминает о себе. О своей ненависти, жажде отмщения и Великом Плане. Он молча поднимается, скрипя зубами от невозможности сдержать недовольство. Поправляет одежду и отбрасывает назад пряди рыжих волос. Выгибает бровь, оценивая картину с соблазнительным женским задом в главной роли. — Я слышала их.— бормочет Елена, спустя пару минут. С трудом поворачивается на бок. — Призраки в Храме. Почему их так много? — неосознанно кутается в плащ, чем вызывает стойкое недоумение у его владельца. Привлекает внимание контрастом светлой кожи в окружении первозданной тьмы. — А еще холод... — Видимо ты не в курсе, как и большинство нынешних джедаев. — поясняет Сидиус, раздумывая о совместном приеме душа. — Белоснежные шпили Храма были возведены прямо на руинах Империи ситхов, сразу после победы в Великой войне, — ему интересно, что такого она увидела и узнала во время своей прогулки. Обсуждать открыто запретное, о чем другие не ведают, кажется Палпатину непозволительной роскошью. А частичное удовлетворение ее любопытства поможет здраво оценить стремления и вовремя распознать скрытую угрозу. — Я видела штурм. — продолжает Елена, вглядываясь в пустоту ночной темноты. — Ситха с респиратором на лице и голоса. Они звали меня куда-то... Лицо политика надежно скрывает начальное волнение. Мимика намертво удерживает нейтральную маску сердечного дипломата, привыкшего быть слушателем. Он может проникнуть в ее разум и основательно покопаться. Достать информацию, связанную с всплеском энергии в Силе, однако есть риск заторопить развитие уз, которое крайне не выгодно. Его ментальные щиты могут пострадать. «Возможно под толщей камня и бетона уцелели древние рукописи. Дар медиума назревает в ней.»— бегло размышляет Шив, мельком осматривая супругу.—«Джедаи застряли в прошлом, но опираться на суеверные легенды не станут.»— прищуривается, вырезая перед собой образ гранд-мастера. — «Йода может догадаться о ее способностях.» — Там был дедушка, — произносит она шепотом. Приподнимается и усаживается рядом с мужем. Даже не думает срывать с себя плащ, в котором ситх устроил побоище на Датомире. — Он спас меня, но я не смогла увидеть... — вжимает голову в плечи, не может найти точного объяснения, зачем ему все рассказывает. Просто ощущает необходимость выговориться. — Я не знаю, как, ведь он умер в моем мире. А теперь оказывается здесь. — грустно улыбается.— Голова идет кругом.— прижимает ладонь ко лбу. «Призрак Силы.»— заключает Сидиус, стараясь не поддаваться росту нового витка ярости. Темная сторона отвечает встревоженностью и призывает скорее нырнуть в разум девушки, чтобы точно удостовериться. Он в курсе данного феномена, о котором известно не так много. Лишь избранные древние ситхи постигали способность заключать свой дух в голокроны и артефакты, которые потом веками пылились в затерянных храмах или были полностью уничтожены. Темная сущность не может стать частью Силы, слиться с ней и бороздить пространство миров. Она заперта в месте погребения, пока не встретит живое существо. Своеобразное проклятие, идущее против благословения, доступного истинным приверженцам Света... — Он знает, кто отправил меня сюда. — Елена поднимает взгляд на мужчину. — Но я помню нечто другое... — осекается, ибо не может совладать со страхом. Воспоминания об Энакине отходят на второй план, следуя обостренному инстинкту. — Боль Силы и темный... — хмурится, выискивая в чертогах разума нужное слово. — Рой. Там были образы, не просто битвы или войны, — ее голос слабеет. — Целое нашествие... — срывается с губ прежде, чем руки политика легко принимают на себя вес женского тела. Шив не хочет размышлять об этом. Не в эту ночь и не рядом с ней. Тень мудрейшего Дарта Плэгаса опять возвышается над ним, выплескивая забытое предсказание, ставшее причиной реализации эксперимента на Татуине. — Что вы делаете? — спрашивает удивленная Елена, просыпаясь от гнета мрачных образов. — Несу вас в душ. — коротко отвечает ситх.

***

Оби-Ван продолжает наворачивать круги по каюте, которую заблокировал двойным электронным замком. Более того, сейчас ему приходится вырубать Силой все камеры, датчики тепла и движения. А еще выделить небольшую зону с установленными стационарными голопроекторами, чтобы никакие скрытые вражеские системы, не могли отследить сигнал тайного совещания с Советом магистров. — Простите, но я не могу поверить. — уже в третий раз повторяет джедай, ощущая неудобное сдавливание брони. Облегченный нагрудник кажется маленьким и мешает нормально дышать. — Медиум. — брезгливо морщится, будто произносит несусветную чушь. Поглаживает бороду, хмурит брови и качает головой.— Да это вообще реально?! — не скрывает возмущения в голосе, скрещивает руки впереди себя на манер Энакина, когда тот недоволен. Корабль с подкреплением должен вот-вот прибыть в систему Абрегадо, но связи с республиканскими «Венаторами» под командованием Пло-Куна до сих пор нет. — Иного объяснения произошедшему в Храме нет. — раздается мелодичный голос Шаак Ти. Голубое мерцание голограммы делает отростки на ее голове ярко белыми.— Прямых доказательств тоже, но мы опираемся на ваши слова, как главного свидетеля. — У одаренных случаются яркие вспышки видений.— берется трезво рассуждать Кеноби, дергая плечами. Ситуация кажется тупиковой из-за отсутствия логического решения.— Тем более, она не обучена контролировать свои способности. — продолжает расхаживать вокруг зависших в пространстве фигур. — Я склоняюсь к версии момента из будущего. «Который относится к Энакину.» — надежда не покидает его обеспокоенное сердце. — А если это был призрак Силы? — выдвигает свое предположение Кит Фисто, переглядываясь с остальными членами Совета. — Высший этап взаимодействия... — задумчиво произносит Оби-Ван, вспоминая слова Квай-Гона относительно данного явления. Еще до сепаратистского кризиса и блокады Набу, учитель проявлял активный интерес, выискивая информацию в древних свитках библиотеки Храма. — Думал я об этом. — подает голос магистр Йода. — Только страх ее силен и мысли спрятаны. Не станет светлый дух смутой сердце увлекать. — Если это действительно так, то почему призрак загадочного джедая явился иноземке с неясными мотивами? — интересуется Винду, заранее отбрасывая более мирную теорию. — Да еще в столь болезненной форме. — смотрит на Кеноби, берет во внимание описание страданий Елены с последующей потерей сознания. Мужчина еще раз прокручивает в голове моменты своего разговора с леди Палпатин в саду, а потом ее неуважительные сравнения Храма с могильным склепом в медицинском корпусе. «Энакину всегда было не комфортно здесь.» «Верно. Он частенько жаловался в детстве на холод. Даже укрывался двумя одеялами ночью.»— вспоминает джедай, еще больше сожалея о своей вспышке гнева. Ему следовало проявить терпение и действовать тактично. Мало ли с чем иноземке пришлось столкнуться. «Поинтересуйтесь у магистров, почему.» — Чтимая нами святыня оказалась осквернена злым духом.— Оби-Ван останавливается, поднимает взгляд на Йоду, как бы копируя намек на укор. Тактика срабатывает и зеленый старец недовольно хмыкает, явно постукивая тростью. — История — та же печать, что укрывает тайное, — каждое слово ощутимо тяжелое, а нажим в голосе заставляет гранд-мастера прокашляться. «Что не так с Храмом?» — размышляет Кеноби, но громогласный бас Мейса ударяет по барабанным перепонкам. — Мы выясним точные намерения чужеземки и определим степень угрозы с ее стороны.— привычно встречается взглядом с каждым членом Совета. — Не исключено, что Верховный Канцлер Палпатин находится под влиянием этих сил. — голос стихает. — Или же действует в сговоре, вместе с помощницей. Упоминание леди Дорме оставляет на затылке Кеноби очаг неестественного жжения. Ее спина в раскрытом корсете теперь является личным, регулярным кошмаром искушения. — Нужно еще доказать.— напоминает Оби-Ван, прикасаясь к бороде пальцами. Ему крайне не нравится затея, предложенная Винду.— Сенат не станет рассматривать голословные обвинения, основанные на мистических домыслах. — Это внутреннее расследование Ордена и Сенат не имеет к нему никакого отношения. — уверенно заключает темнокожий магистр, усиливая хмурость своего лица. «Еще хуже.»... — Но Его Превосходительство... — Канцлеру будет интересно послушать подробности вашей миссии, а мне попробовать его знаменитый чай. — расставляет приоритеты Винду со стальной уверенностью. Без малейшего намека на сарказм или шутку. Все очень серьезно. В повисшей тишине чувствуется неприятный осадок тайного сговора. Интуиция подсказывает Оби-Вану, что ничем хорошим это не кончится. А еще недосказанность, больно бьющая в центр груди с последующими сомнениями. С каждой пройденной минутой, идея холодного игнорирования другой проблемы уже не кажется выдумкой коварного сознания. — Нужно обсудить детали и собрать дополнительные сведения. — напоминает голограмма Шаак Ти. — Займемся этим, после спасательной миссии. — указывает темнокожий магистр. — Время — крайне шаткий союзник. И сейчас, его приходится делить с войной. — Подождите. — громко возражает Оби-Ван, понимая, что просто обязан высказать свое мнение сейчас. — Мы даже не коснулись темы похищения Энакина. — убирает правую руку за спину, чтобы скрыть плотно сжатый кулак. — Я не оспариваю важность... тайной миссии, но в отношении избранного так и нет результатов. — специально подбирает слова, чтобы донести до Совета свои опасения. — Можно собрать небольшой отряд и проникнуть в стан врага под видом наемников.— выкладывает уже продуманный план действий. — Так, мы хотя бы узнаем о планах Дуку... — Мастер Кеноби, а вы уверены, что это было похищение? — неожиданно спрашивает Фисто, прерывая джедая. Мужчина приподнимает брови, собирается переспросить и растирает горловину неудобной брони. Его взгляд цепляется за магистра Винду, который, кажется, ждал повода. «Вот, значит, как.» — ему приходится замуровать свое возмущение и превратиться в ледяную глыбу в блуждающих водах океана. — Энакин предан Республике. — вселяет в каждое слово каменную уверенность. — Не сомневайтесь. Я обучал его и знаю. — перед глазами всплывает улыбчивое лицо парня с Татуина. — Он не станет заниматься интригами. — отправляет немой выпад Мейсу, голограмма которого теряет четкость на пару секунд. — Зато проигнорирует прямой приказ Совета, провалит первую миссию, убьет главу Торговой Федерации и ввергнет Орден в политический скандал. — перечисляет фактами темнокожий магистр. — Вы всегда не доверяли ему. — говорит Кеноби, отбрасывая ненужный гнев. Лишь разочарование сможет проложить путь к совести. — Я был честен с самого начала. — подтверждает Винду. — Тогда я тоже пойду против воли Совета и сам займусь поисками. — джедай притягивает к себе личный деку, в котором сохранена информация о последней встрече с Вентресс. Датомирка участвовала в похищении, а значит может знать, где находится молодой человек. — Ты, кажется забыл, Оби-Ван. — обращается Мейс по имени. Он всегда так делает, когда ситуация оборачивается не в пользу выдвинутых решений. — Скайуокер больше не твой ученик. Их взгляды сталкиваются, передавая напряжение в Силу, которое чувствуют остальные магистры. Пусть они находятся очень далеко друг от друга физически. Для Великой не существует расстояний. — Да. Он рыцарь-джедай, — вот сейчас он позволяет себе разозлиться. Отпускает накопленный негатив, вымещая в пространство отрицательную энергию. — Мы понимаем твою обеспокоенность, Оби-Ван. — проговаривает мягким голосом Шаак Ти. Она всегда сурова, даже беспощадна в бою, но так снисходительна в беседе. Особенно, когда между рыцарями Ордена возникает недопонимание, тогрута первая выступает примирителем. — Скайуокер упрям, но у него сильная воля. Ее не так просто сломить. Ты должен верить в него. — Я хочу верить. Очень хочу.— тяжело выдыхает мужчина. — Вину свою не отпускаешь ты. — произносит Йода. — Поэтому бежишь, вперед разума. — Разведка еще не прислала отчет, но мы можем провести совместную медитацию. — добавляет Шаак Ти. — Скайуокер точно жив и Сила укажет нам на него. — Да будет она милосердна. — обращается Кеноби в вечные потоки с надеждой в сердце.