Stolen By Force

От автора: дорогие друзья, в виду плотности событий и сюжетных переплетений, я решила больше не идти отдельными главами об Энакине. Понимаю, что многим так удобнее вчитываться и отслеживать историю героя, но я хочу попробовать совместить судьбы персонажей. Оглавления и композиции будут выделяться. Спасибо за понимание. Музыкальное сопровождение для главы: Max Richter «She Remembers» Тема Энакина: NF «Remember This» Неуверенность — первый шаг к самостоятельности, а за ней придет и мужество. Дарт Плэгас. Ранее. Он замирает, после услышанного. Вновь берется за оружие, только рукоять светового меча впервые выпадает из ладони, по вине нахлынувшей волны в Силе. Так громко и неправомерно быстро. С отчетливым стуком, травмирующим возникшую тишину. «Красавица» Фуго уклоняется от парочки лазерных залпов, выпущенных со стороны республиканских канонерок. Небо чернеет и на панели управления загорается датчик перегрева. Ускорители, хатт их раздери. Энакин смотрит на свои пальцы, ощущая громкий хлопок разрыва в Великой. От него почти закладывает уши и отдает прострелом в грудину. Огромное веретено с нитями, плетущими особенные узоры бытия замедляется. Жизненный цикл родного человека завершается, блокируя разом все чувства. Опять тишина. Джедай выпадает из реальности. Еле шевелит губами, бормоча в отрицании. Устои пошатываются, засыпаются проклятым песком, до противного хруста на зубах. «Ненавижу.»— мысли тянет вниз, на дно бесконечной пропасти, руки превращаются в бесполезные отростки. Не могут даже ухватиться за что-нибудь для опоры, когда звездолет начинает ощутимо потряхивать. — Готовимся к гиперпрыжку! — кричит Нарс, уже без своих пафосных шуточек. Крепко держит рычаг, немного приподнимает. Быстро задает координаты другой рукой, пока двое одаренных продолжают стоять друг напротив друга. — Давай, детка. Вентресс тоже чувствует это, вместе с кислым привкусом во рту. Смерть пирует, издевательски вращаясь юлой, перед носом парня. К слову, от него уже не исходит тот внушительный жар ярости до мнимых ожогов на коже. Однако сдвиг в Силе действительно потрясает. Скапливается внутри Скайуокера, созревает зарядом бомбы и грозится разнести все вокруг. — Это он! — шепотом произносит датомирка, продолжая сжимать пальцами рукоять светового клинка. — Он убил твою мать. — ждет, когда застывший избранный переварит сказанное. — Мать? — с удивлением переспрашивает Фуго. Разворачивается на кресле и присматривается к Скайуокеру. — Заткнись! — грубо рявкает Асажж, пытаясь предугадать следующий шаг джедая. — А можно так не орать? — возникает пилот, намеренно затягивая время, чтобы Энакин успел придти в себя. — Вы, между прочим, вломились на мой корабль и без здрасьти стали командовать. — бросает беглый взгляд на ее оружие, раздумывает отпрыгнуть в сторону, пока незнакомка пристально следит за парнем. — Тебя что-то не устраивает?! — вскрикивает в ответ женщина, начиная нервничать. Прострация Скайуокера затягивается, нити Силы скручиваются в плотный клубок, который раскаляется негативной, огненной энергией. Что-то новое и еще более губительное. — Да с чего меня вообще должно устраивать?! — искренне недоумевает мужчина, разглядывая в перепалке своеобразный выход из опасного положения.— Тыкаете красной пикой в лицо, хотя можно цивилизованно договориться. Вы же леди в конце концов! — планирует быстро дернуться назад, подавая взглядом сигнал к действию для джедая. Изогнутые брови датомирки дергаются вверх. Яркие глаза закрываются, а дыхание сбивается. Она кажется удивленной, однако этот момент быстро слетает, уступая повальному гневу. — Что ты сейчас сказал? — с хрипотцой тянет она, вновь активируя алый сейбер. Лезвие приподнимается, угрожая срубить наглецу голову. — Жалкий червяк! — поворачивается к надоедливому собеседнику. Злобно прищуривается, рассматривая Нарса в качестве потенциальной жертвы. — Я тебе покажу леди, — признает про себя, что даже охламону Кеноби не удавалось так выбешивать ее, хотя тот горазд на тупую иронию. Только Асажж собирается замахнуться в привычной манере, мельком отмечая, что докучающий мужлан, даже не вздрагивает от страха, продолжая вглядываться в ее лицо своими темными глазами, как горло окольцовывают плотные жгучие тиски. Неимоверно сильные, убийственные, обугливающие плоть до шрамов. Вместе с заблокированным дыханием, приходит резкая слабость в теле. Будто Сила с жизнью покидают организм. Клинок отключается и падает вниз, глаза закатываются. Мастерство удушающего приема татуинца, растет на глазах. — Ты... — чужим голосом рокочет избранный, освещая загустевший ненавистью воздух сиянием янтаря в глазах. Красные прожилки на белках усиливают эффект погружения во Тьму. — Сука... — правая рука дрожит, пальцы согнуты и напряжены. — Ты это сделала. Корабль выходит из гиперпрыжка в открытый космос неизвестного сектора, у безжизненной луны с кучей плавающих камней на орбите. Фуго знает, что так нельзя делать и вряд ли потом удастся привести в порядок свою «Красавицу». Но приходится заново набирать данные другого маршрута, отметить уровень топлива в баке и выдохнуть с мольбой к госпоже удачи. Два броска подряд запросто оставят их с голой задницей в космосе. Тело датомирки приподнимается, на шее проступают кроваво-фиолетовые следы от жуткого воздействия. Она задыхается и не может воспользоваться Силой, ибо ее будто выкачивают из вен, вместе с кровью. — Энакин! — Нарс ужасается от увиденного, но сразу берет себя в руки, точно происходящее ему наблюдать не в новинку. — Остановись! Ты убьешь ее! — встает с кресла. Рывком забирает рукоятки мечей. — Это не она! Избранный даже не смотрит в сторону мужчины. Просто взмахивает левой, отправляя в короткий полет. Прямо на панель управления. Несколько кнопок звучно мигают, после грубого столкновения со спиной пилота, по стенам кабины разносится гул сдавленного металла. — Твою же... — кряхтит Фуго, падая вниз. Придерживает рукой плечо и поджимает губы. Видит, что незнакомка уже перестает бороться. Тонкие руки расслабленно висят, кожа лица сереет. — Ну давай! — поднимается на ноги. — Мама ведь именно этого хотела для тебя! — упоминает погибшую родственницу, начинает осторожно приближаться. — Не лезь! — предупреждает Энакин, ослабляя хватку из-за неуверенности, возникшей после неудобных слов соратника. Уж что, а в мастерстве болтания ему нет равных. — Так ты решил почтить ее память?! Становясь тем, кто сделал это с ней! — Нарс решительно наступает и разводит руки в стороны, призывая добить. — Может и меня тогда, джедай?!— голос не дрожит, поэтому подкупает проснувшееся сознание молодого человека. Асажж падает на пол. Издает скрипучие, короткие звуки. Ее горло обожжено, каждая попытка вдоха дерет глотку до невыносимых мук. — Что ты знаешь вообще?! — парень морщит нос от противного чувства, оставленного липкой Тьмой. Отдергивает руку, как после болезненного укуса насекомого. Янтарные глаза застилают горькие слезы, которые смывают разгоревшийся жар ненависти. Сейчас молодой генерал больше походит на потерявшегося мальчишку. Испуганного, растерянного, брошенного. — Знаю. — тихо говорит Фуго, подходя ближе. — Знаю, Энакин. — вместо страха и сожаления, в его обращении проступает грусть. Мужчина дотрагивается до плеч избранного, а потом неожиданно притягивает к себе для крепких объятий. — Пусти... — Скайуокер вздрагивает и не понимает, зачем этот странный тип лезет к нему. На продуманную уловку не похоже, да и жалостью не пахнет. — Дыши. — говорит Нарс с привычной теплотой. — Это больно. Можешь бить меня, если нужно. — хорошо отработанная фраза действует безотказно. Пламя Темной стороны затухает. И плевать, что рослый мужик сейчас обнимает другого рослого парня. Это уверенное, непоколебимое тепло приводит рассудок в нормальное состояние. Помогает остудить рану в груди, ставшую более глубокой. — Я не успел... — бормочет джедай на выдохе, вздрагивая от холода.— Не успел ее спасти. — Мы не всесильны. — проговаривает Фуго, прислушиваясь к возне позади. Похоже, наемница все-таки приходит в себя. — Но вопросов и проблем куча. Нужно с ними разобраться.— специально напоминает, дабы отвлечь татуинца от горя. Энакин задумывается. Прислушивается к Великой, которая с опаской вновь тянется к нему, распутываясь из насильственного клубка. Еще бы. Так сбрендить от потери. Сам себя чуть не угробил. Нарс прав, без наведения порядка не получится. Предстоит многое перемолоть и перевести дух. — Я должен побыть один. — избранный отдаляется. Бросает осуждающий взгляд на датомирку. Только для убеждения, что она сейчас не в состоянии причинить вред его соратнику.— Советую приковать ее цепями, хотя лучше выбросить в открытый космос. — забирает рукояти световых мечей, неуверенно двигается к пассажирской каюте. Хочет сдержаться, но не получается. Крошки тлеющей ярости резко выплескиваются.— Poodoo!(хатт.)*—кулак отправляется в закрытую перегородку и оставляет заметную вмятину. Он закрывает глаза, наклоняет голову, прислоняется лбом к прохладному препятствию и только потом, машет рукой, открывая проход. Фуго тяжело вздыхает, провожает взглядом джедая, вынужденно молчит. Не знает, за что взяться вначале. Разворачивается обратно к панели, склоняется над датомиркой. Осторожно сжимает запястье, проверяя пульс. Покачивает головой, замечая раны на шее. Обращает внимание на мигающие датчики температуры. Двигатель перегревается, до конечной точки заданного маршрута еще есть время. — Мы летим ранкору в пасть. — тихо говорит мужчина, обдумывая свои действия. Вначале следует позаботиться о наемнице, а потом попробовать сотворить чудо с системой охлаждения.

***

Энакин специально не включает свет в каюте. Темнота помогает сосредоточиться, замедлить дыхание, оградиться от боли и мысленно обустроить пространство кубиками разносторонних заметок. Медитацией такое занятие не назовешь, но сейчас, ему вполне легко сидеть на полу, без движения и смотреть в черное пространство космоса через иллюминатор. Оби-Ван не раз повторял, что пора заканчивать ориентироваться лишь на свой меч и выдающиеся способности в Силе. Взросления с мудростью от максимализма не прибавится. Умение думать на несколько шагов вперед вырабатывается не сразу и не только в битвах, как диктуется зовом молодой крови. Очертания комнаты обрастают извилистыми, гибкими тенями, в которых рисуется образ мальчишки, коим татуинец был в прошлом. Наивный, капризный, непослушный. У мамы всегда хватало терпения на неугомонное дитя. Всегда находились нужные слова. Даже когда толпа галдела, предлагая четвертовать мелкого засранца за вереницу разрушенных палаток, после неудачной попытки реанимировать турбины от гоночного пода, найденного на свалке. Тогда их сорвало с кабеля в свободный полет по рыночной улице, а чумазый ремонтник просто пожимал плечами, будто все нормально. Джедай усмехается, вспоминая событие из детства. Кутается в покрывало, ощущая привычный озноб. Так всегда происходит, когда поддаешься внутреннему монстру. Холод раздражает и не отпускает, потому что следы Тьмы невозможно стереть. Они рядом, выжидают и наблюдают. Выползают из углов, начинают шипеть, как ядовитые змеи, моля о внимании. «Все вокруг сгорит дотла. Избавься от тоски и забудь.» — наставляет хитрый зверь ласковыми, хвалебными скрипами. — Ну уж нет. — отвечает Скайуокер, начиная обставлять себя главными вопросами, как ментальными защитными щитами. Они напоминают капли сильного дождя, с изобилием поливающие почву, в которой не желают прорастать ответы. Кем были, переодетые в броню клонов наемники? О точном месте жительства мамы и Клигга на Набу знали немногие. Оснащение преступников достаточно современное, а потому затратное, учитывая наличие ракетных винтовок и гравициклов. Маленькие уточнения помогают выделить одно единственное, вполне очевидное. Заказчик, которого он обязательно найдет и прикончит, явно не страдает недостатком средств. Какой-то богатый ублюдок точит под него, непонятно, за что. Подозрения падают на графа Дуку, однако все опять упирается в смысл. Этот клоп та еще хитрая гнида, но исключать некие догматы чести, впаренные джедайскими учениями нельзя. Должна быть веская причина, чтобы добровольно измазаться столь позорным для воина дерьмом, как заказ беззащитной семьи. Ниточки размышлений приводят к таинственному Владыке Сидиусу, о котором упомянула Вентресс. Она может знать его. — Надеюсь, я не прикончил ее раньше времени.— почесывая голову, произносит Скайуокер, продолжая всматриваться в бездну космоса. — С этим более-менее понятно. Теперь Орден. Магистр Винду уверенно назвал его предателем и намеревался, если не убить, то точно арестовать. Вместе с Фуго. Совет, каким-то образом прознал, что он будет на Набу и решит навестить матушку. Видимо за ней велась регулярная слежка, а присутствие Оби-Вана с помощницей чужеземки подтверждают такие выводы. Энакин резко вспоминает об одной маленькой детали. Достает из внутреннего кармана скомканный конверт с письмом, который передал бывший учитель. Аккуратно раскрывает, достает пару сережек с бриллиантами и талисман, подаренный Падме на Татуине. Выполненный из джапора, с неровным изрезанным рисунком самоучки. Резьба по дереву достаточно скучное занятие и на любителя. Тогда он знатно поранил себе пальцы, чтобы скромный подарок был достоин красоты Ангела. На внутренней стороне конверта имеется надпись, написанная от руки. Без голодиска, с удивительной простотой и честностью. «Я верю, что ты подаришь его ей еще раз.» Джедай смотрит на, аккуратно вычерченные буквы, изрядно потрепанного послания, как на удивительную драгоценность, не имеющую цены. Только что, он начал свыкаться с трагичной формой своего взросления, окутанного одиночеством. Обрастать циничной коркой, перемешанной с отвращением к самому себе и больным убеждением, что приносит окружающим лишь проблемы. Сердце громко бьется, рана кровит, но это гораздо лучше, чем напускная черствость. Маленький лучик надежды приятно согревает истерзанную душу. Нельзя отгораживаться от происходящего. Нельзя останавливаться и убегать прочь. Перед глазами избранного возникает образ молодой девушки, представившийся служанкой королевы Амидалы. Позади нее оказываются Беру с Оуэном, а еще Оби-Ван. Можно приписать парней из пятьсот первого, во главе с Рексом, да даже Фуго приплюсовать, хоть и бесит периодически. Канцлера Палпатина, который всегда был добр к нему. Внушительная компания никак не соответствует мрачным перспективам туманного будущего. Пальцы поглаживают шнурок амулета, обводят линии и форму. Молодой человек прижимает вещицу к носу, глубоко вдыхает, улавливая знакомый, тонкий аромат возлюбленной. — Все-таки носила. — надевает себе на шею и прячет под рубаху. Он не будет торопиться. Разберется во всем постепенно с основательным подходом к деталям.

***

Сенатор Органа привык скрывать настоящие эмоции и подкупать оппонентов сдержанной галантностью, с выработанной мягкостью в голосе. Ему легко удается держать, вечно приветливое выражение на лице. Не разбрасываться лишней жестикуляцией, а еще хранить притягательную теплоту в темных глазах, дабы не выдавать проскальзывающую, холодную остроту. Однако сейчас, политик находится в искреннем изумлении, наблюдая за странной, почти взрывной реакцией мастера Кеноби. Давно зарекомендованный своей миролюбивостью и рассудительностью, прежде спокойный джедай наворачивает круги на нижней посадочной площадке, возле ангаров Храма Ордена. Отстукивает сапогами резвые шаги, громко вздыхает и, кажется, бормочет ругательства. Будто не зрелый мужчина, а взволнованный мальчишка-падаван. Хотя при внимательном рассмотрении, с гладко выбритым подбородком и короткой стрижкой, он действительно выглядит моложе своих лет. Не так давно, генерал узнал о новом участнике опасной миссии. — Нет, нет и еще раз нет! — взмахивает рукой джедай, подходя к чиновнику. — Я на многое согласен... — бросает сокрушающий взгляд на, предоставленный для «исследовательской» миссии корабль.— Даже на эту бесполезную махину, от которой толку, как от букета ромашек, против ситха! — на его щеках загорается румянец, в голубых глазах вот-вот грянет гром. Пробует привычным жестом погладить бороду, вот только ее нет. А все из-за поспешного решения сменить имидж для дополнительной конспирации. — Она не полетит с нами. — К сожалению, мы исходим из того, что имеем. — разводит руками Бейл, рассматривая шаттл дальнего действия от корпорации «Телгорн». Большое, тридцати-пятиметровое судно с двумя внушительными топливными баками, средними по мощности дефлекторными щитами и шутливой оборонительной системой в виде парочки лазерных пушек. — Я говорю об ее помощнице. — уточняет Кеноби. — Эта сумасбродная женщина постоянно лезет в пекло, будто платье в магазине выбирает. — складывает руки на груди и резко выдыхает. — Со слов Первой Леди, Дорме сама выразила согласие на участие в экстренной операции, а я не могу ей отказать. — признается Органа, раскрывая детали короткой сессии с Еленой по голопроектору. — Дорме. — с нажимом произносит Оби-Ван, прищуриваясь. Будто требует дополнительных пояснений от высокопоставленного соратника. — Мы знакомы с оккупации Набу и поддерживаем... приятельские отношения. — с легкой заминкой произносит сенатор, впервые сталкиваясь с непримиримостью во взгляде джедая. — Кстати, я наслышан об ее успехах в плане тренировок на симуляторе для солдат-штурмовиков. Брови Кеноби ползут вверх, а потом сдвигаются до суровой складки. — Благородная женщина превращает себя в бойца, когда может просто наслаждаться жизнью. — качает головой. — Удачно выйти замуж, родить детей, жить в гармонии и не знать горя.— перечисляет блага, которых лишен по собственному выбору. — Что не так с этим миром? — Поверьте, я тоже не одобряю такого исхода событий, но договоренность с Верховной Леди вынуждает согласиться на определенные условия. — аккуратно намекает на каверзность ситуации и скрытые интриги, свойственные высшим кругам дипломатов. — И все же, это необдуманно. Для чего рисковать личной помощницей в деле, к которому не имеешь прямого отношения? — задается вопросом генерал. Внимательно присматривается к альдераанцу, пробуя докопаться до сути, используя Силу.— Или у вас есть личные мотивы идти на поводу ее прихотей? — растягивает вопрос и приближается к собеседнику на один шаг. Органа знает, что глаза могут выдать его, поэтому торопливо опускает взор к начищенным носкам кожаных сапог. Против одаренного сложно бороться. Лучше действовать по наиболее выгодному пути, коим является конструктивная беседа с ноткой доверия. Он ориентируется на посторонние шумы, поворачивает голову в сторону парочки клонов-техников, которые проверяют уровень топлива в баках. Оби-Ван тоже смотрит на солдат, догадываясь о намерении дипломата выдать нечто конфиденциальное, поэтому терпеливо дожидается в молчании. Обращает внимание на свистящий шум в небе. Сверкающий Нубиан совершает посадку, даже не поднимая в воздухе излишки пыли. Обслуживающий персонал тут же отвлекается и спешит встретить прибывших гостей. Рыцарь с сенатором остаются одни. — Не хочется поднимать эту тему заранее, но время сейчас... непростое. — неохотно бормочет Бейл, покосившись на открывающийся трап корабля. — Внутри Сената поселяется раздор. — При всем уважении, но для Сената раздоры не в новинку. — спокойно и честно рассуждает джедай, поглядывая за процессией набуанской стражи во главе с капитаном Тайфо. — Увы, мастер Кеноби. У меня тоже есть... определенное чутье, в отношении которого я уверен. — голос политика понижается. — В сердце Республики назревает раскол. Оби-Ван отвлекается на последнюю фразу, поднимает голову и смотрит альдераанцу в глаза. Пробует прочитать его эмоции через Великую, однако у тех, кто привык играть в вечном театре большой власти, даже настроение укрыто легким туманом. — Поясните. — коротко просит генерал, испытывая волнение. На дополнительные вопросы нет времени, а посторонние лица приближаются. — Не все согласны с политикой администрации Канцлера Палпатина. Продолжение войны, без попыток примирения и консенсуса чревато витком серьезных проблем на государственном уровне.— без запинки произносит мужчина.— А новые поправки, только сосредотачивают власть в его руках. — Полагаете, Леди Палпатин сможет изменить текущее положение дел? — не сдерживается Кеноби, быстро улавливая связь. — Скажем так, ее голос значительно сдвинет чашу весов в пользу благоразумных решений. — Бейл расплывается в улыбке, готовится выйти вперед, чтобы поприветствовать капитана с помощницей Первой Леди.— Свобода и демократия не последние слова для Амидалы. — бросает в конце, намекая на борьбу с тиранией Торговой Федерации в прошлом. «Вот только она не Амидала.» — с сожалением думает Оби-Ван, склоняя голову. Пульс сердца ускоряется, когда до носа доходит, едва уловимый цветочный аромат. — Рада видеть вас, сенатор Органа. — глаза Дорме сияют от позитивных эмоций. На щеках мелькает тень румянца. На молодой женщине приталенный, темно-синий костюм с туникой и плащом. Голову венчает корона из кос, а открытая шея манит молочной белизной. Она выставляет вперед правую руку, которую политик, без промедления целует, согласно этикету. R2 подкатывается следом, вертит круглой головой, изучая параметры транспортного средства. Выдает затяжное электронное «мда», так хорошо подходящее к мнению Кеноби. — А я все переживала, хватит ли места моим вещам? — смотрит на корабль, пока два солдата из набуанской стражи заносят в каюту коробки. — На этот счет можете не беспокоиться, дорогая. — Органа загораживает своей крупной фигурой джедая, который решает выйти из живого, внепланового укрытия. — Целый склад в вашем распоряжении. — тихо посмеивается, припоминая манеру супруги брать с собой половину королевского гардероба. — Прошу прощения. — громко говорит генерал, накрывая ладонью крепление с рукоятью меча на поясе. Смотрит на молодую женщину, замершую от удивления.— Кажется вы не в курсе цели данной миссии, — его голос строг и требователен. — Леди Ирсис. — добавляет в конце с четким произношением, кивает головой в качестве приветствия. Набуанка молча таращится на мужчину с непониманием. Оценивает перемены во внешности и хлопает ресницами. Черты мужского лица не изменились, но сгладились, благодаря отсутствию лишней растительности. На подбородке заметная ямка и родинка на щеке, которую раньше не было видно. — Я... — Дорме сложно подобрать слова. Сложно дышать и вообще что-то сделать, ибо в столь неожиданном обновлении Кеноби кроется какая-то угроза. Лично для нее. — Осведомлена, генерал. — медленно шевелит губами, обводит взглядом собеседника, ощущая сдавливающее чувство в груди. Еще спускаясь с трапа Нубиана, она заприметила незнакомого, на первый взгляд джедая и хотела поинтересоваться у политика о возможном изменении состава исследовательской группы. Участие в срочной миссии к далекому миру ситхов, привиделось интересным путешествием, полным новых впечатлений. Покинуть душные от пышности, состоятельные чертоги верхнего уровня Корусанта, устремиться к звездам и почувствовать приятную, во всех смыслах встряску. — Очень хорошо. — продолжает Оби-Ван, убирая одну руку за спину. — Потому что времени на выгул нарядов у нас не будет, а стены каюты станут единственной крепостью. — иронично заключает, с легким ядовитым налетом. Глаза молодой женщины темнеют. В зрачках загорается пламя возмущения, румянец на скулах проявляется более ярко. Она обдумывает ответ пару секунд, плавно ведет плечиком, как манерная кокетка и проводит жгучую зрительную линию снизу вверх, по всему облику рыцаря. — Будет сложно, но я потерплю лишения и дождусь вашего выхода на главных подиумах Корусанта. — обходит мужчину, останавливается, поворачивает голову.— Уверена, джедай-модель произведет фурор. Наступает гробовое молчание, после которого разносится тихое кряхтение со стороны сенатора. Бейл прочищает горло, приглушая громкость своей усмешки. А капитан Тайфо покашливает в кулак, сдерживая рвущийся наружу смех. На этот раз, помощница превосходит саму себя в мастерстве сарказма. Не просто обращает фразу генерала в его же сторону, так еще выразительности добавляет. Молодая женщина замечает, как неаккуратно парочка молодых солдат несет увесистый металлический ящик и решает вмешаться. — О, боги! Это не мешок с тряпками! Здесь дорогое геодезическое оборудование. — быстро поднимается следом, дабы показать, куда лучше разместить аппаратуру. — По крайней мере, нам не придется скучать. — проговаривает альдераанец, провожая брюнетку взглядом. — Я по-прежнему против. — недовольно чеканит Кеноби с покрасневшими ушами. На языке вертится парочка острых замечаний, которые хочется лично озвучить, без посторонних. Судьба опять решает поиздеваться, сталкивая с несносной смутьянкой. — Боюсь, с официальным запросом к Леди Палпатин, вы вряд ли успеете. — Органа неторопливо поднимается по трапу корабля, чтобы занять свое место в кабине пилотов. — Удачного полета. — проговаривает капитан набуанской стражи, чем еще больше раздражает рыцаря. «Бутылка виски здесь нужнее.» — раздумывает Оби-Ван. —«В качестве успокоительного.»— потирает усталые глаза и тяжело вздыхает. Он опять толком не выспался. Переживания и боль из Энакина вернули круговерть надоедливой бессонницы. Благо нашлось занятие в виде просмотра списка изгнанных из Ордена. Подробное изучение материала позволило отсеять лишнее и выделить трех возможных виновников. Одного из них он вспомнил, так как знал лично, будучи еще подростком. Учитель Квай-Гон предрек «негативный след» от присутствия данного человека в Ордене и к его словам прислушались. Датчик связи на нарукавнике генерала загорается красным. — Коммандер Коди. — обращается джедай. — Генерал Кеноби, я отправил ориентировки парням из девяносто первого разведывательного корпуса. — докладывает клон. — Есть наводка в отношении Дага Харриса. Похоже, он затесался в рядах пиратских шаек, где-то во Внешнем Кольце. Не исключено тесное сотрудничество с сепаратистами. — Что с другими? — Пока выясняем. — Есть информация по базе на Джеонозисе? — Оби-Ван осматривается по сторонам, отходит немного дальше к ангару, чтобы его не услышали. — Насколько мне известно... — не сразу отвечает Коди, сбавляя привычную громкость голоса. — Парочка наших успела туда попасть под видом разнорабочих. Рекс старается держать с ними связь, но конфедераты быстро наращивают силы в данном секторе. Если сунемся впопыхах, значительных потерь не избежать. «А Совет как раз рвется направить туда войска с подкреплением. Тогда другие занятые позиции окажутся под угрозой.»— генерал понимает, что лидеры Конфедерации рассчитывают на подобный шаг. — Похоже, что командира пятьсот первого не остановил выговор от магистра Винду.— с надеждой проговаривает джедай, отпуская тревожные мысли. Вспоминает недовольство магистра самодеятельностью, прикомандированных к нему бойцов. — Не то слово. Весь легион готов отстаивать честь генерала Скайуокера. И по правде сказать, я тоже сомневаюсь в его внезапном предательстве. Слишком несуразно. — Поделитесь размышлениями вкратце. — Аванпост был под серьезной защитой и штат солдат не малый. Открытой атакой с воздуха, даже внезапной, таких результатов не добиться. — рассуждает коммандер. — Должно было что-то случиться, раз они не связались со штабом сразу и не запросили помощь. — Думаете, у нападавшего были еще сообщники, помимо боевых дроидов?— предполагает, что внутри базы могли организовать диверсию, дабы отвлечь внимание бойцов и нанести наибольший урон. — Однозначно да. Какими бы выдающимися навыками не обладал джедай, он не справится в одиночку с хорошо вооруженным отрядом солдат. — честно поясняет клон. — Держите меня в курсе. «В этом деле не обошлось, без третьих лиц.» — Оби-Ван отключает встроенный передатчик и возвращается к трапу корабля. — «Необходимо их найти.»

***

Асажж приходит в себя из-за боли. Кожу на шее неприятно щиплет, а в горло, будто раскаленных углей закидали. Глаза фокусируются на потолке пассажирской каюты, в нос ударяет запах крепкого алкоголя и трав. Она лежит на кушетке, укрытая покрывалом, как маленькая девочка. В серых глазах вспыхивает огонь гнева. Подниматься оказывается тяжелее, но ей не привыкать. Судьба подкидывает лишения не просто так. Жизнь одно растянутое сражение и ничего больше. — Не советую спешить. — доносится у перегородки мужской голос. — Выпейте лекарство, оно поможет снять боль. — подходит ближе, ставит на тумбочку стакан с пахучей желтоватой жидкостью. Женщине до безумия хочется подбросить эту жижу в физиономию наглого пилота. Забрать свои клинки и хорошенько подпалить кучерявые патлы нестабильного ученика Кеноби. Боль усиливается, после маленького глотка, словно она утоляет жажду кипятком, подрывая раненную слизистую. Силу применять не стоит, может ее совсем не осталось или жалкие крошки, которые следует приберечь для другого случая. Тонкая рука тянется к лекарству. Осторожно вливает в себя до последней капли, а потом громко ставит стакан обратно. — Свали. — в привычной манере, вытирая губы ладонью. Замечает в левом углу потолка самодельную пиратскую ловушку, в виде скорострельных дротиков с ядом на наконечниках. — Эта ерунда тебе не поможет. — приподнимается, дотрагивается до шеи, на которой оказывается медицинская повязка, обработанная целебной мазью. — Меня бы устроило простое спасибо, но обстановка не та, да и вам, вряд ли знакома благодарность. — Фуго нажимает на встроенную панель у настенного светильника. Достает бутылку виски с двумя бокалами. — Сдай я вас республиканцам, мог бы жить припеваючи долгие годы. — разливает алкоголь до краев. — Вы же Асажж Вентресс? Соратница графа Дуку, убийца и ситх? — Ассасин. — с неохотой отвечает женщина, стараясь сохранять краткость в надежде, что этот мужлан оставит ее в покое. — Простите. Я не в курсе званий приверженцев Темной стороны, — он берет свой бокал, принюхивается, продолжает стоять рядом, испытывая шаткое терпение датомирки. — Оставь меня в покое! — с нажимом произносит она, желая содрать повязку с шеи. Мысль о том, что этот пустомеля прикасался к ней, вызывает тошноту. Пилот закатывает глаза, выжидает пару секунд, чтобы собеседница немного остыла. Набирает в грудь побольше воздуха. — Не надо так нервничать. Я покину вас, но когда Энакин вернется, придется отвечать на вопросы и решать, что делать дальше. Мне не понятна причина вашего внимания к джедаю. Это явно не желание расправы, да и республиканские солдаты на Набу повели себя странно. — терпеливо рассуждает и подает бокал Вентресс.— А учитывая, что вы не леди, то пить должны, как полагается серьезным людям. — Зачем? — искренне недоумевает Асажж, чувствуя облегчение, после выпитого лекарства. Смотрит на янтарную жидкость, а потом на лицо мужчины. — Смерть любит приходить, без стука. И не важно к кому. — Нарс выпивает до конца свою порцию, закрывает нос рукавом и вдыхает. — Но мы обязаны почтить память ушедших. Теперь датомирка рассматривает его более внимательно. Оценивает слова и жест, от которого нельзя отбиться. Истине свойственно объединять, даже вечных противников и жертв с убийцами. Изощренное плутовство в сговоре с судьбой, как с подружкой. Она наблюдала за матерью Скайуокера все это время. Знала распорядок дня, питание, привычки. Ощущала ее тоску с неумолимым высыханием. Жизнь покинула бы ее и без вмешательства наемников. Горевать над простыми смертными легче, если не прикладывать осуждений, лишних разговоров и напоминаний. В коротком, сухом молчании и солидарности с собутыльником. — Где мы находимся? — принимает алкоголь, выпивает залпом и даже не морщится. Выдерживает минуту тишины, рассматривает рисунок на бокале с красиво плывущим сиянием на стекле. — На орбите оазиса. Система Салукемай. — отвечает Фуго, раздумывая налить виски Энакину и подать поздний ужин. — Ближайшее, что было, после второго перехода, через Салинский коридор. — Второго? — датомирка громко ударяет пустым бокалом по тумбочке, намекая на добавку. Голове становится так легко, да и раздражение пропадает. — Как эта посудина вообще такое пережила? Мужчина в ответ поджимает губы и виновато опускает взор. Опять зацикливается на целом ряде внушительных проблем, о которых никто, кроме него не знает. — Скажем так, у меня не было выбора. Только дважды прыгать. — начинает пояснять. — Республиканцы вычислили бы нас и арестовали, учитывая новые события.— рассуждает с циничной уверенностью. Даже, если попытается выступить в качестве прямого свидетеля защиты джедая, никто не будет слушать. Его бросят в темницу, а после трибунала казнят. — Еще неизвестно, как отреагирует Скайуокер. Он теперь такая знаменитость. — не сдерживает сарказма Вентресс и хищно ухмыляется. — Вы в курсе. — утверждает Фуго, успев просмотреть голоновости, через проектор. Выдает собеседнице повторную порцию виски. — Да, но не стою за этой подставой. — намекает, что знает настоящего виновника, быстро выпивает алкоголь и шмыгает носом. На острых скулах появляется характерный румянец. Нарс садится на табурет, наливает себе и достает припрятанную закуску в виде вяленого мяса. — Думаю, у нас с вами есть, что обсудить.

***

Шесть дней спустя, со дня отправления исследовательской миссии. Для многих из нас, чувства лишь дополнительная составляющая жизни. Они появляются, исчезают, усиливаются, размываются и наконец теряются полностью. Как в извечном цикле возрождения с угнетением. На самом деле, в них гораздо больше живого, чем кажется. Просто людям привычно принижать роль для всего, что стоит выше. Не поддается современным ритмам, не мнется изобилием информации с математическим, дедуктивным подходом и составлением алгоритмов. Типичные сантименты — скажут те, кто ночами рвет наволочку своей подушки. Такой же забитой, как скомканная тщеславием душа. Я не знаю, сколько точно стою вот так, наблюдая за ночным поглощением нескончаемого города. Облака в небе становятся рыхлыми, пенными тенями, которые хочется стереть тряпкой, как пыль, дабы привычно дарить взгляду сухую чистоту. Пальцы впитывают прохладу стекла, чуть подрагивают, а повязка неудобно натягивает кожу. У боли нет конца, она всегда есть и будет. В изобилии, мелких крошках честности, с хладными, просоленными дорожками на щеках. Чувства взрослеют, вместе со мной. Уже не плещутся бурными волнами, заставляя сердце сжиматься улиткой и прятаться в расколотую раковину. Они идут ровным потоком, не требуя взамен психоза с маниакальным долгом выстрадать, как раньше с Еронимом. По закону классических жанров, если вы любите, то обязательно должны мучиться. Терзаться совестью, изнывать от бессонницы, заедать горе ментоловыми сигаретами, попутно запивая дым крепким кофе с убойной дозой сахара. Только, чтобы приглушить горечь на языке и не выбыть из реальности. Любить в агонии модно. До болезненного исхудания, синих теней под глазами, скрюченного позвоночника и навязанного цитирования Пауло Коэльо. Вот тогда, современное общество откликнется, вознесет тебя и затребует продолжения. Ведь угнетение прекрасно, а депрессия с меланхолией нагоняют атмосферу голливудских фильмов. Своеобразный диктат сломленной красоты. Я игнорирую, уже второй по графику прием у доктора. Не веду календарь своего цикла, не прихожу вовремя на заседания. Становлюсь блеклой и рассеянной, хотя кто-то видит в этом скучающее очарование. Даже струны уз Силы выстроены гладкой простыней, от меня до Сидиуса. И мы постоянно перетягиваем ее концы друг на друга, чтобы нормально укрыться. Списывать на стокгольмский синдром нет смысла — пустая отговорка трусости для вины обстоятельств. Из всего перечисленного, меня терзает лишь серость вкусовых рецепторов, да повальная сонливость. Спится хорошо, спокойствие в избытке, но дико хочется урвать частичку родного. Отыскать библиотеку, где будут не рукописи с голодисками, а самые настоящие бумажные книги. Поэзия и романы. Дотронуться до корешка с названием, медленно раскрыть сокровище, наслаждаясь слабым треском страниц... Раньше, я ошибочно полагала, что чем дороже и массивнее книга, тем она интересней. Весомое оформление подкупало наивные глаза, которые жадно пытались отыскать то самое, уникальное, ни на что не похожее волшебство. Порой собственный взгляд предает нас... Заполучить истинное чудо достаточно просто, но на поиски может уйти целая жизнь. Незатейливая, из простого картона обложка, смятые чужими пальцами, тонкие страницы с пожелтевшими и оборванными местами уголками. Оно не такое большое и дорогое, как лидирующие в журналах и газетах бестселлеры. Не пахнет новой бумагой со свежей печатью. Однако ты разом ныряешь в этот омут с головой. Покидаешь реальность, расцветая бутоном в мире строк. Жадно глотаешь, предоставленные воображению яства, забываешь на краткий миг себя с прежним окружением. Продолжаешь вчитываться до рези в усталых глазах, а когда дочитываешь последнюю страницу, тихо выдыхаешь от бессилия и серости возвращения. Тени плывут по лицу и рабочему столу, на котором развернуты древние рукописи. Философские этюды забытых мудрецов старой Республики. Библиотека мужа богата сокровищами, но они слишком монументальны. Я хочу легкого, наивного и красивого. Чтобы была доброта с дружбой, ребячливым задором и смехом. Верой в счастье, спящее где-то за горами. Шив опять разыгрывает апатию, только мне, почему-то кажется правильным этот роспуск отчужденности. Нет раздражения, озлобленности или ревности, которые преследовали ранее. На экране рабочего датапада мерцает билет, присланный по электронной почте. Приглашение на закрытый поэтический вечер лучших современных драматургов Республики. Равнодушие этого мужчины граничит с невозможной заботой. Держит предел в своих руках, не используя в личных целях, как сделал бы ранее. Он все понимает, молча отслеживая расхитительство своей литературы. Возможно простое любопытство или блажь. Бетонная невозмутимость должна напугать, но теперь, когда моя лучшая подруга отправилась в далекое путешествие, вместе с дроидом, есть время погрузиться в раздумья. Я закутана в тишину и одиночество, вокруг неустанно принижающихся подлиз. Это непривычно и странно. Своего рода терапия для внутренней гармонии и восстановления баланса. Думать полезно, но еще полезнее просто молчать и выдыхать. Так гораздо легче понимать свои чувства, согласиться с ними и неторопливо обосновать. Если пройтись по внешности ситха, оказавшегося моложе канона в фильмах, то выделяются, чисто любительские предпочтения. Яркая рыжина в волосах не такая притягательная. Она слишком взрывная и намекает на неспокойный, бурный темперамент обладателя. Вот только огонь на голове чиновника сливается с холодной синевой в глазах, привыкших усмирять одним режущим прищуром. Чистая кожа, без расплескавшихся веснушек, ровные брови хищника, заостренный нос и высокий лоб. Личность, привыкшая работать головой. Сражаться мозгами, а не кулаками. Вывод очевиден. К Шиву Палпатину или Дарту Сидиусу вполне легко проявить симпатию. Он отличный стратег, успешный политик благородных дворянских кровей и хорошо образованный хитрец. С ним интересно общаться, а любое рассуждение о Темной стороне можно смело делить на цитаты. Зрелый мужчина, упорно идущий к своей цели. Без жалоб на жизнь и нытья о несправедливости. Щедрый на подарки, особенно в качестве смерти. Если отбрасывать в сторону «белопальтовые» лозунги гордости, какая женщина в здравом уме откажется от богатого, умного покровителя? Мрачная сказка оживает, но это не красавица и чудовище. Счастливого финала ждать не стоит. Медленно поворачиваюсь, рассматриваю голопроектор, возле стола. Он молчит, вместе со мной, но не выдыхает. Пальцы жалит желанием сжаться в кулак, по ушам мажет призрачный, неясный шепот, доносящийся сквозь нити Великой. По приблизительным расчетам, сегодня мне доложат о прибытии на Зигулу, вот только проектор продолжит молчать. Знаю это и принимаю, как наводку для поиска решения своего прокола. «Ловушка.» — слабо растягивает внутренний голос.

***

Узы Силы мешают сконцентрироваться на видении. Вместо плотной завесы сна приходят обрывочные картинки незнакомой местности. Не исключено, что Сидиусу доступны мои прогулки в будущее, настоящее и прошлое. Каменистые склоны уходят вверх, прорезая верхушками небесное кровавое зарево. Высокие кустарники со странными игольчатыми листьями напоминают уродливых ежей-мутантов. Здесь холодно. Не потому, что наступает ночь. Грязная копоть немыслимой Тьмы плавает в воздухе, заражая легкие при вдохе. В непонятно, откуда взявшемся тумане ворочается тень с хриплым, болезненным смехом. — Елена! — голос Дорме доносится эхом. Зовет меня из глубин с ощутимым страхом. Взлетаю выше, оказываюсь перед пропастью, задираю голову, чтобы рассмотреть плывущий во времени, сквозь забвение, монументальный храм ситхов. Теней вокруг становится больше. Призраки ушедших эпох взбудоражены появлением живых на мертвой земле. Они рассержены и голодны. — Елена! — крик объят отчаянием. Подступаю к развалинам. Останавливаюсь, когда из каши общего вида собирается спина джедая. Он держит наготове активированный световой меч, однако рука неестественно резко вздрагивает. «Мастер Кеноби.» — узнаю его и хочу прикоснуться к плечу. Холодно, нестерпимо холодно. Мужчина разворачивается, наклоняет голову в бок. Дрожит от истеричного, злобного смеха. — Моя! Моя! — противный, чужой голос душит меня, сбивая с испуганного крика. — Моя! — желтые глаза полыхают безумием, бледная кожа делает его похожим на восставшего из могилы мертвеца.— Владыка Бейн! Прибудь навеки!— содрогается в конвульсиях, как под тяжелой наркотой. Тени окружают меня, не дают выбраться из кошмара, зазывают на пир ликующих, проклятых душ, застрявших по воле Темной стороны. Хотят сделать своей соратницей, услужливо поклоняются, как божеству. Ибо только я могу видеть их и внимать им. — Нет. — говорю внятно и четко. Стремительно ускользаю в реальность. Раскрываю глаза и приподнимаюсь. Привычно поворачиваю голову в право, где должен стоять R2, оберегая мой сон. Поглаживаю пальцами переносицу, обдумываю увиденное. Необходимо действовать в срочном порядке. Что-то предпринять, иначе я лишусь той, кому всецело доверяю. Дорме мой помощник, моя правая рука и частичка сердца, которая сейчас в опасности. Спрыгиваю с кровати, наблюдаю, как плавно спадают с окон голограммные шторы. Раннее утро врывается в спальню, ослепляя яркими лучами восходящего солнца. Бегу в душевую и включаю прохладную воду. Мягкий напор омывает лицо, даря ощущение бодрости. Мозг начинает свою титаническую работу. Из сырых планов перевешивает поспешный побег на Нубиане в компании светового меча. Самонадеянно и героически, поэтому особенно тупо. Выдыхай. Закрываю глаза, смываю шампунь, стою без движения. Встряхиваю собственный мозг с призывом отыскать выход, понять, когда я точно облажалась и почему вообще так произошло?! — Ловушка... — озвучиваю вслух, застрявшее на языке слово. Подключаю интуицию с Силой. Предчувствие мечется в обрывках событий прошлого. «Отправь вместе с ними свою помощницу и дроида. Нам понадобятся дополнительные глаза для контроля.»— в предложении Сидиуса не чувствовалось беспокойства. Наоборот, он был закован уверенностью. Знал, что я соглашусь из-за интереса к данным. Если бы они действительно представляли угрозу для раскрытия его планов, тянуть запутанную эпопею с миссией не имело смысла. Ситх любит сложные повороты, но Органу с Кеноби считает никчемной вошью, с которой не следует и возиться. — «Тогда упустишь шанс получить превосходство.»— узнаваемая многозначительность, под которой могла подразумеваться угроза. Скрытый удар, убивающий разом несколько неугодных лиц. Качественная обманка для изощренной расправы над соперниками и самое главное с моей помощью, под видом наказания за выпендрежность. — Господи.— зажимаю рукой рот, чтобы не раскричаться в голос. Выключаю воду взмахом руки и хватаю полотенце. Муж воспользовался моим нестабильным состоянием. Довел до раздражения, сопряженного с возбуждением и жаждой. Отвлек близостью, воссоздав иллюзию совместного сотрудничества. Все это время, терпеливо ждал, когда осознание ворвется в разум, принося за собой осуждение с потерей веры в себя. Только Сидиус способен обернуть любое благо в изнывающий, тлеющий распадом фатализм. Дирижировать событиями с последствиями, под аккомпанемент громких аплодисментов в Палате Созыва. Выдыхай. — Зигула.— смотрю в зеркало на свое отражение. Ищу в расцветающей зелени своих глаз причину. То единственное, ради чего устроен грандиозный спектакль. Этот забытый мир выбран не просто так, а значит, там есть нечто занимательное. — Владыка Бейн. Прибудь с нами. — повторяю слова тени из кошмара, которой был объят Кеноби. Расчесываю волосы и готовлю кисти для макияжа. Наводка есть. Мне придется воспользоваться древним голокроном в личных покоях мужа. Выслушать речи почившего воина, создавшего в прошлом Орден с философией Правила Двух. Ознакомиться с информацией по далекой планете и сделать предложение Палпатину в новой партии. Постараться заинтересовать его, ради спасения дорогого человека.

***

Даю указание Джа-Джа Бинксу, чтобы заменил меня на короткое время. Передаю ему датапад с запросами в Департамент Юстиции, относительно лоббирования упрощенного режима экспорта сельскохозяйственных продуктов с Набу. Торопливо покидаю своего заместителя и направляюсь в резиденцию Верховного Канцлера. Отбрасываю локон волос за плечо, аккуратно щипаю себя за щеки, чтобы придать лицу больше румянца. На губах красная помада, глаза подведены тонкой черной стрелкой. Этакий образ женщины-вамп. Шиву должно понравится. Сегодня я вырядилась в черное не ради комплиментов и привлечения внимания, хотя без этого будет не так приятно. У меня своя стратегия, которой я планомерно следую. Отвлечь внимание привлекательным образом, показать собранность и невозмутимость. Надавить разом зрительно и эмоционально. Если предположения по Зигуле подтвердятся, то я смогу, успею вернуть Дорме. «Сила, защити ее.» — молюсь про себя за подругу. Мну руки от волнения, будто школьница у доски. — Миледи? — секретарь Уак поднимается с рабочего места в явном удивлении, когда я пролетаю мимо него, подобно яркому урагану. — У вас назначено? — неуверенно бормочет, просматривая голограмму со списком одобренных официальных запросов. — Дорогу! — игнорирую вопрос, подхожу к стражникам у массивных дверей кабинета супруга. Решаю наглым образом прорваться и заявить о себе, используя метод неожиданности. Такое поведение наверняка обескуражит и даст шанс навязать свою позицию. При условии, что я не дрогну от встречи с ним. Выдыхай. Воинствующей женщине сложно противостоять. Расправляю плечи, придерживаю юбку платья из бархата, буквально влетаю в апартаменты господствующего зла. Совсем не думаю, как выгляжу в этот момент и что мне скажут на вероломное нарушение протокола. С ветром в распущенных волосах, громким дыханием и прожигающим до костей пламенем в глазах. Палпатин поднимается на ноги, устремляет на меня негодующий взор, сопоставимый с наточенным лезвием гильотины. Его отросшие волосы собраны в низкий хвост, прямо как из воспоминаний. «Прелестно.» — Прошу прощения. — не останавливаюсь. Продолжаю надвигаться. Замечаю голограмму темноволосой женщины, с которой переговаривается политик. Узнаю королеву Альдераана, Бреху Органа. Видимо она встревожена судьбой мужа, поэтому запросила личную сессию с Его Превосходительством. — Леди Палпатин. — голограмма мерцает. Вижу, как августейшая особа склоняет голову в ореоле сложной прически, приветствуя меня. Однако больше внимания уделяю реакции ситха. — Даю вам слово. Мы сделаем все, что в наших силах, — он явно намеревается скорее завершить связь. Однако теперь, с моим бурным появлением, внезапное отключение покажется актом пренебрежения. Перевожу дыхание и подхожу к столу. Только сейчас замечаю в гостевом кресле гранд-мастера Йоду. Он поглаживает свою голову, опускает кончики острых ушей и прикрывает глаза. Деревянная трость лежит рядом. «Похоже, предвидение не только у меня случилось.» — напоминаю себе о возможностях маленького существа. — Магистр Йода, Ваше Величество. — обращаюсь сразу к обоим. Пробую утихомирить стук сердца и сбавить обороты своей взвинченности. — Это моя вина. — складываю руки в молитвенной позе, действую интуитивно и внезапно. Намеренно задерживаю связь с альдераанкой по голопроектору, чтобы высказаться.— Сенатор Органа доверился мне в организации срочной миссии. — громко шмыгаю носом для усиления эффекта раскаяния.— Он был так воодушевлен, когда посвящал в детали опасного задания. — чувствую взгляд мужа на себе. Он готов прихлопнуть меня ледяной глыбой, как жужжащую, неугомонную муху. — Не вините себя, миледи. — отвечает женщина. — Мой супруг знал, на какие риски идет и они его не остановили, — печаль в ее голосе доносится до меня. Наши с Шивом взгляды наконец сталкиваются. Ох, богатство реакции напрочь отрубает способность дышать. Сердце тяжелеет, крови становится больше, в животе щекотно от крыльев бабочек. Еще совсем немного, и замру на месте с открытым ртом, как девица из немого кино. Выдыхай. — Я верну их. — сама не понимаю, что говорю. Слова просто вырываются на свободу, как заряды свихнувшегося бластера. — Организую срочную спасательную миссию с оперативной группой клонов. — сбрасываю лишнюю скорбь с плеч и вскидываю подбородок. Слышу позади кряхтение старого джедая. Он поднимается с кресла, опирается на трость, покачивает головой. — Но связь потеряна. — голос аристократки теряет твердость. — И могло случиться... — Живы они. — с решимостью проговаривает Йода. — В Силе чувствую я мастера Кеноби, только зла тень надвигается. — поднимает голову, смотрит на меня с легким прищуром. — Спешите вы, госпожа. Ошибки допустить можете. Смертельная ловушка, Зигула эта. — Я все равно не смогу оставаться здесь и притворяться спокойной. — наконец позволяю себе отпустить эмоции. Всплескиваю руками, жалобно хмыкаю. — Дорме моя подруга и необходимо что-то предпринять! — повышаю голос, ощущаю холод тысячи иголок, медленно втыкающихся в кожу. Сидиус злится и предупреждает. — Доверьте это дело генералам. — настаивает зеленый гуманоид, поморщившись от вибраций моего беспокойства в Великой. — Совет организацией спасения займется. — Мудрое решение, магистр Йода. — довольно тянет ситх, надежно пряча скользкую ухмылку за приторным смирением. Конечно, возможность загубить там еще парочку джедаев подсластит ему жизнь. Возвращает свой замораживающий взгляд мне. «Даже не думай.» — четко разносится в голове выразительным, сотрясающим скрипом. — Ваше Величество. — политик учтиво откланивается, перед завершением голограммной связи. «Вот еще!» — отправляю ему ментальный ответ. — У Совета достаточно обязанностей, магистр. — начинаю возражать, хоть и нервничаю. Все-таки этот коротышка видит дальше любого из Ордена. — Вы координируйте наступление наших войск и защищаете границы Республики. — подхожу ближе к джедаю. — А я не могу побороть чувство вины и долга перед людьми, которых отправила на верную смерть. — разница в росте мешает мне вглядеться ему в глаза. Поэтому просто сгибаю колени и опускаюсь. — Сейчас, у меня есть только вера и желание их спасти. — Хм... — Йода хмурит морщинистый лоб, прочесывает острым когтем место, возле ушка. — На слова довериться просите вы, — ощущаю его подкапывание ко мне через Силу. — Упираетесь, волю показываете. — обходит меня мелкими шажками. — Знавал я упрямца такого. — рассматривает с интересом. — Свет его в глазах ваших вижу. Меняюсь в лице и тихо охаю. Не могу понять, на что он точно намекает. Неужели имеет в виду дедушку? В горле образуется комок, и я прижимаю ладонь к занывшей груди. Боль с тоской взваливаются на сердце невыразимой тяжестью. — Лучше отправиться сегодня. — соглашается магистр с узнаваемым укором в сторону моей напористости, а затем присматривается к перевязанной руке. — Жду не дождусь вашей игры, милая. — Сидиус оказывается рядом. Протягивает мне ладонь, чтобы помочь подняться.— Такая неосторожность... — целует раненную кисть, поглаживает большим пальцем с вопиющей нежностью, хотя сам виновен в срыве занятий на валакорде. — Я проработаю детали. — строго прорезает момент одобрения. — Для принятия окончательного решения. — ясно дает понять, что только он здесь все определяет. В синих глазах появляется некая поволока, воздух пронизан невидимым льдом. Вот-вот раздастся треск, а за ним последует смертоносный разряд молнии. «Что ты удумала?» — скрипит до рези в висках. Изображает добродушие с неуклюжестью, когда пробует поравняться с уходящим магистром. Опять придумывает новую околесицу, указывая на статую мудреца, отвлекая тем самым «дорогого» гостя. Смотрю мужу в спину. Настраиваюсь на долгую, весьма токсичную дискуссию. Он не отпустит меня, не позволит обвести и проигнорировать себя. Специально затянет время, чтобы спасательная операция увенчалась трагичным провалом. Делает ход в бескомпромиссной игре, которую считает легкой забавой. Двери кабинета громко закрываются, пузырь притворства лопается, струны уз натягиваются. В воздухе плещется отчаяние, рассыпающее свои споры на каждый измотанный нерв. Выдыхай. — Останешься здесь. — Шив говорит на другом конце просторного помещения, но я прекрасно слышу его. Этот особенный, утробный голос, сотрясающий пространство своей мощью ни с чем не спутать.— Обсуждению не подлежит. — безапелляционная твердость слов равносильна резкому удару в живот. Теперь он надвигается в мою сторону с изящной, опасной медлительностью. — Отлично смотритесь вместе. — снимаю повязку с ладони. Пробую пошевелить пальцами. Еще больно, но главное, без резких движений и лишнего напряжения. — Ты и твой маленький зеленый друг. — договариваю, когда мужчина останавливается на расстоянии вытянутой руки. Отмечаю приподнятые брови в ответ на реплику и едва заметную, коварную ухмылку. Хорошая шутка. Где-то за спиной, раздаются воображаемые аплодисменты Эдварда Блейка из Хранителей. Ирония на фоне мрака подобна глотку выдержанного виски. Моментально опьяняет, заставляя совесть черстветь сухарем. — Им суждено сгинуть в объятиях Темной стороны. — ситх подходит ближе, рассматривает мое лицо. — Ты ничего не сможешь сделать. — прищуривается, неодобрительно ведет взглядом по заострившимся скулам. Я немного потеряла в весе. Не хочу, чтобы он прикасался. Его пальцы имеют огромную власть и успешно направляют разговор в иное русло. Пробую отойти, но меня ловят путами Силы, обводят лицо, приподнимают и прочесывают распущенные волосы. Запах мужа сдавливает грудную клетку, вбивается в кровяной поток, вызывая слабость мышц. Сладко и горько одновременно. Панически боюсь утонуть в этой смеси. Выдыхай. — Ты не похож на вестника судеб. — убираю взгляд в сторону валакорда. Думаю подойти к нему и сыграть что-нибудь. — Я и есть судьба. — шипит мне в ухо, придерживаясь неизменного драматического уклона. Куда же без пафосных фраз о себе любимом. — Девочка... — знает, как я терпеть не могу это обращение, но специально проговаривает. Весьма странно, что мы опять занимаемся дразнилками. Уже собираюсь вцепиться пальцами в лацканы туники, однако Шив неожиданно отпускает. Отходит в сторону, хотя весомая часть меня наивно ждет усиления привычного натиска. Удушающих объятий, попыток проникнуть в сознание или отбросить к стене при помощи Силы. Чтобы потом начать душить... — Судьба не занимается раскруткой сюжета.— вынуждена опять лицезреть его прямую спину с расправленными плечами. — Она бьет исподтишка. — думаю о смысле своего попадания в этот мир. — В твоем случае все сводится к зрительской оценке. — открыто упрекаю в излишней театральности. — Вместо того, чтобы просто заказать и избавиться от своих соперников, ты оттягиваешь представление для эмоционального нагнетания. Будто питаешься этим или страдаешь зависимостью. — хочется лишний раз подколоть, но знаю, что он обязательно найдет нужный, омерзительный ответ. Ситх плавно разворачивается. Убирает руки за спину и кратко хмыкает. За синевой в глазах проступает горстка золота. Сейчас начнется. — Если умеешь делать красиво — не выдвигай рамки. — взмахивает рукой, открывает, припрятанный от посторонних глаз ящик с алкоголем, возле голопроектора. — Мастерство оттачивается в сложностях.— стеклянный бокал проплывает по воздуху, вместе с бутылкой коллекционного бренди. Наблюдаю за, пропитанными показным превосходством действиями. Догадываюсь, что именно сейчас, в данную минуту, скользкий ублюдок собирается отпраздновать свою победу. Этот виток потехи не просто очередная издевка. Самый настоящий плевок равнодушия в мою сторону, раскурочивающий изнутри сердце. «Мудачина!» — подхожу к политику с одним единственным желанием. Забрать злосчастный бокал, вылить содержимое ему в лицо и бросить остатки в окно. — Как же я тебя ненавижу. — смотрю в глаза, сотрясаюсь от наплыва чувств. Руки привычно сжимаются в кулаки. Выдыхать не получается. — Сочту за пылкий комплимент. — Отнюдь, Сидиус. — наступает моя очередь. Голос смягчается и затихает в конце. Пальцы невесомо плывут по жесткой кромке воротника туники. — Ты собираешься лишить меня всего, но упускаешь одну маленькую деталь. — приподнимаюсь на носочки, чтобы добраться до его затылка. Касания едва уловимы и напоминают игру теплого ветерка на коже. Веду ладонью выше, к брови.— Себя... любовь моя.— успеваю провести линию. Произношу с придыханием. Вкладываю в последние слова эмоциональный ураган, но сталкиваюсь с резко возросшей стеной льда его ауры. Замечаю хрупкую тень, мазнувшую по лицу Палпатина. Складка между бровей напоминает глубокий порез. Струны уз Силы вздергиваются и вопят из-за раздутого отрицания. Кажется, что воля Сидиуса грубо оборвет их и бросит мне в лицо. Запястье раненной руки попадает в клетку безжалостной хватки. — Перестань увлекаться глупостями и возвращайся к рабочим обязанностям. — сухо очерчивает каждое слово. Отталкивает меня от себя и осушает бокал парой глотков. Вновь демонстрирует спину, выискивая невесть что в шикарном виде панорамного окна. Теперь от него несет разочарованием. А все из-за моей уверенности, что подобная вольность возымеет успех. Нет, нужен иной подход. Кажущийся холодным, но в тоже время оплавляющим возведенные стены многослойного льда. Смотрю на валакорд. Раздумываю над тем, чтобы отыграть Реквием, а заодно поделиться своими рассуждениями. Иду к инструменту, усаживаюсь на табурет. Только собираюсь нажать на пару клавиш, как в голове мелькает воспоминание урока с учителем. Евгения Платоновна могла преспокойно сидеть дома и жить на пенсию, но продолжала знакомить детей с музыкой. Уроженка Санкт-Петербурга, переехавшая в Польшу с родителями в шестидесятые. Именно эта несгибаемая, хрупкая женщина заставляла оживать фортепиано, под четким руководством своих рук. А как она играла вальс... Я, будучи сопливой девчонкой, не желающей учиться, тихо плакала, слушая плавную, легкую композицию русского шедевра. «Граммофон» Евгения Дога, как раннее летнее утро в деревне. Ты покидаешь уютный домик, идешь за родниковой водой в компании дедушки. Он рассказывает тебе о птицах, которые красиво чирикают в лесу и просит не заходить в высокую траву, где стрекочут кузнечики. Закрываю глаза, отыскиваю в памяти ноты. Начало простое, нежное и спокойное, без резких переходов и нажатий. Пальцы порхают, не напрягаются от боли. Сила одобряет, успокаивается вместе со мной. Напоминает маленькую девочку, протягивающую ладошку, перепачканную земляникой. — Ты никогда ничего не делаешь просто так. Сколько терпения и сил было вложено, для осуществления грандиозного плана. — неторопливо перебираю клавиши. Ладони держатся рядом, свыкаются с одновременной работой. — Ведь такая осведомленность в отношении Зигулы наводит на особый интерес с твоей стороны.— правая становится более активной, нажим и громкость немного усиливаются. Растворяюсь в звучании, ныряю вглубь Силы, что уводит меня в свои закрома со сладостями. На лице чудится солнечный зайчик, скачущий с вечным желанием поиграть в догонялки. Настолько сильно погружаюсь в процесс, игнорирую усиление холода. Ситх приближается слишком тихо, будто боится потревожить меня или напугать. — Продолжай. — бормочет в затылок.— У тебя хорошо получается, Елена. — называет по имени. Хороший знак, намекающий на одобрение с интересом. — Призраки в моем видении были там, не просто так... — догадки слетают с губ, корпус тела наклоняется, когда левая задает темп для вальса. — Почитатели Владыки Бейна и именно у развалин храма. — перехожу в прежний, спокойный режим игры. — Они стражники, охраняющие покой... сокровища. — вытаскиваю эти думы из Великой. Сейчас она не жадная. — Лишь знания являются сокровищем для ситхов. — трактует мрачную истину Сидиус. Кладет ладони на мои плечи, поглаживает волосы и улыбается. — Голокрон. — чуть не сбиваюсь с ритма, перехожу к активной фазе и ускоряюсь. — Но не Бейна. Он тоже пытался, как и ты... — сердце взволнованно бьется, девочка в лице Силы пугается. — Кто-то б-более... Приходится замолчать, чтобы отыграть до конца. Это напоминает усиливающийся ветер, перед летней грозой. Он срывает лепестки с цветов и кружит их в воронке страстного танца. Шив тоже молчит, предпочитая не нарушать свободу, разливающейся по пространству музыки. Остается только перевести дух и отдышаться, когда бурный ритм игры заново обращается в ласковый поток ручья. — С могуществом древнего Лорда ситхов, Дарта Андедду, может сравниться лишь его паранойя. — задумчиво произносит Палпатин. — Испокон веков, джедаи пытались стереть это имя из истории, чтобы не дать распространиться легендам о его способностях обмануть смерть. — прищуривается, рассматривая в узкой точке пространства осколки прошлого.— Забавно. Мой учитель знал о нем, но предпочел выработать собственную технику манипулирования мидихлорианами. Резко убираю руки от клавиш. Закрываю глаза, не одобряя услышанное всеми фибрами встревоженной души. Силе тоже не нравится. Девочка с земляникой перестает улыбаться и прячется в чаще леса, где орудует голодный волк. Поднимаюсь на ноги. Смотрю на пустой бокал, оставленный на столе. Хочу не просто выпить, а надраться до соплей и потери сознания, чтобы не ощущать мерзости от предстоящего, гнусного предложения. — Кеноби и Органа для меня не важны. — подхожу к голопроектору. Теперь я повернута к ситху спиной, однако плечи подрагивают. — Только Дорме. Если тебе нужен голокрон этого психа, я добуду его. — разворачиваюсь. — Ведь медиуму по силам справиться с мертвыми. Ситх оценивает меня острым взглядом. Думает, растирая пальцы между собой. Лениво подплывает ближе. — Лишь на моих условиях. — снова подавляет. Убирает небрежным взмахом бутылку обратно в шкаф, хотя я намеревалась налить себе и обжечь горло. Жадная сволочь. — Ты и твои приспешники больше не тронете ее. — строго парирую.— Она не знает. — Уже допускаешь ошибку. — подсказывает политик со сластью в голосе. — Эта привязанность обязательно отыграет потом.— осторожно внедряется в мое личное пространство, поглаживает пальцами шею, отслеживает реакцию через Силу. Постоянные переходы, от равнодушия к холоду и гневу, сменяющиеся любопытством с накатывающей жадностью, так выматывают. В его наставлениях есть весомая доля правды. Моя помощница вряд ли обрадуется, если узнает, что я пособница ситха. И его жена. — Знаю. Но и ты потеряешь самое ценное, когда завладеешь реликвией. — совсем не хочется, однако глаза начинает пощипывать. Мне не нужно предвидение, чтобы понимать желания Сидиуса преодолеть барьер смертности.— Себя. — говорю на выдохе, собираю волю в кулак, чтобы уйти. Ведь необходимо подготовиться к миссии. Мужская рука удерживает за предплечье, но не так плотно, как в привычном понимании. Другая кисть скользит по спине. Пальцы сминают волосы и оттягивают. Действует внезапно и вместе с тем мягко, пользуясь моей растерянностью. Целует в губы, глубоко и эмоционально, до головокружения от нехватки воздуха. Начинаю задыхаться. Упираюсь ладонями ему в грудь, сдавленно мычу и запрокидываю голову. Муж легко подхватывает меня, сажает на рабочий стол, игнорируя грохот от упавших датападов с пустым бокалом. Разрываю поцелуй, дабы отдышаться, но меня не отпускают. Ситх прижимает к себе, поднимает подол платья, ведет рукой от коленки вверх по бедру. Языки сплетаются, струны уз накаляются от возбуждения. Он желает, прямо сейчас. Пытаюсь понять, откуда такое рвение. Ведь обычно Палпатин не растрачивается на поцелуи, да еще такие горячие, что аж дух вышибает. Впервые... — Не с тобой, Елена.— уводит свои губы к уху, спускает рукав платья, обнажая плечо. Дразнит мою кожу своим дыханием, покрывает поцелуями и стреляет коротким разрядом через пальцы. Массивные двери кабинета блокируются Силой, камеры наблюдения давно отключены. Мы одни. В замкнутом мире своих противоречий.