Stolen By Force

Из воспоминаний Шива Косинги Палпатина. Верховного Канцлера Галактической Республики и тайного Владыки ситхов, Дарта Сидиуса. 18+. Музыкальная тема Сидиуса: VOJ, Narvent «Memory Reboot» Ему нравится ночной Корусант. Нравится наблюдать за нескончаемой вереницей переменчивых огней, с мерцающими гигантскими голограммными трафаретами, круглосуточно транслирующими рекламу. Вести убаюкивающий подсчет проплывающих кораблей и торговых судов за панорамным окном внушительного приемного кабинета. Ощущать близость звезд, жадно вдыхать разряженный воздух, пока зеркальные шпили небоскребов молчаливо тянутся к небесам. Облик богатой, сытой жизни верхних уровней города, закостенелый во времени и разгуле социального неравенства. В противовес неугомонной энергетике с низов, где каждый темный переулок неустанно пульсирует обилием всевозможных предложений. От сомнительной наркоты и грязного сношения с уличной девкой, до глупой смерти при ограблении. Такой яркий контраст, прикрытый напускным лицемерием самых строгих правительственных чинов, ради умасливания разношерстной толпы простого люда. Все страхи слабой власти заключены в скудном облике немытого голодранца, держащего заготовленные вилы. Вечный предвестник волны, несущей крах любому режиму. Совет консулов в Тиде, со своими нудными повестками и вопросами, просто меркнет по сравнению с тем, что отыгрывается здесь. Сейчас Шив в своей стихии, в своих владениях и устанавливает свои правила. Пусть медленно и планомерно, точно дотошный родитель, выбивающий дурь с непослушного чада. Больше ласки, больше лживых улыбок отрепетированных до трещин в уголках многочисленных зеркал. Никто не видит, дальше собственного носа. И джедаи в том числе. Забавно вначале и остервенело пресно сейчас. От льстивого обольщения с пресловутой добротой больше пользы, чем от самого жаркого светового лезвия. Настали времена, когда ранимая сердечность затачивается смертельным орудием, ослепляющим взоры всех, кто попадает под руку. Десять лет, с момента нового статуса. Уже не Лорд ситхов, а Владыка. Единственный в своем роде. Десять лет беспрепятственного шествия к осуществлению Великого Плана. Сотворенного в той вариации, которую он сочтет достойной себя и своего гения. — Что ты на это скажешь? — тихо бормочет ситх, припоминая учителя. За тяжелым, невозмутимым взором Хего Дамаска всегда скрывалась тайна. Неподвластная никому и талантливому ученику в том числе. Даже на смертном одре, под не рассеянным туманом снов. «Спи спокойно в своей могиле, Плэгас.» — мужчина вглядывается в собственное отражение, что тенью накрывает красивый пейзаж. — Ваше Превосходительство. — обращается секретарь, подойдя к рабочему столу чиновника. — Прибыла гостья. Она в зале ожидания. — Пропустить. — приказывает, продолжая любоваться городскими видами. — Вы свободны, Уак. — отпускает служащего, не повернув головы. Скидывает тяжелую накидку винного цвета на спинку кресла. Расстегивает верхние пуговицы рубашки и приглаживает пальцами уложенные рыжие локоны. Шорох длинного плаща выдает прибывшую по его велению оперную диву Тахалис. Воздух просторного помещения тяжелеет от аромата духов. Такого плотного, что даже мощная система вентиляции не способна впитать удушливо сладкое марево. — Повелитель, — ее чарующий, гипнотический голос, в сочетании с грациозным поклоном создает настоящую композицию безукоризненного очарования, на которую ведется зритель. — Ты задержалась, — он не оборачивается. Позволяет себе насладиться последним глотком бренди. Раскручивает вкус на языке, предвкушая скорые моменты удовольствия. — Последний советник Валорума. — проговаривает блондинка, еще выстаивая в поклоне. — Он оказался упрям, но все прошло идеально. — плавно поднимается, когда ситх наконец оборачивается, чтобы взглянуть на нее. Под идеальным подразумевается серия громких, разоблачающих убийств. Чистых для следствия, но с грязными уликами, против жертв. Тахалис хорошо преуспевает в использовании ядов, как и в творчестве. — Твоя старательность похвальна. — ласково поощряет Сидиус, подзывая женщину к себе легким мановением руки. Раздумывает о подарке, в виде браслета с бриллиантами. Такого же сверкающего, как она сама. — Мне в радость служить вам. — женщина улыбается. Играючи скидывает плащ с белесых плеч. Демонстрирует совершенное тело, укрытое тончайшей тканью открытого платья с множеством сияющих камней. — Но еще больше... — неторопливо спускает одну лямку. — Получать благодарность. — подплывает максимально близко, томно выдыхает и прикасается ладонями к груди политика. — Чего же хочет моя прекрасная леди? — с тенью улыбки интересуется Шив, подыгрывая своей фаворитке. — Вашего внимания, господин. — отвечает Тахалис, поглаживая мужскую грудь наманикюренными пальцами. Ловко справляется с пуговицами рубашки. Кончики длинных ногтей впиваются в кожу, покрытую темными волосами. — Лишь мне одной, — в дивном напеве ее голоса проскальзывает требование. Конкуренция заложена природой. Для женщин особенно. Даже самых красивых в Республике. Оперной диве не составит труда заполучить любого. Победы с многочисленными дарами, бриллиантами и всеобщим поклонением от фанатов воспринимаются за повседневную рутину. На горизонте стремлений маячит другая формула власти, подкрепленная опасностью. Последнее подтверждается азартным блеском в фиалковых глазах. — Оно всецело твое, дорогая. — говорит ситх, целуя руку дивы. — Именно сейчас. — заглядывает в глаза. Намеренно дополняет, взывая к большей мотивации. — Время несправедливо. — пальцы Тахалис ведут извилистую дорожку по плоскому животу политика. Задерживаются на границе брюк, а затем принимаются за ширинку. — Я хочу больше видеть вас. — высвобождает затвердевший член, осторожно поглаживает и бросает взгляд вниз. — Больше ощущать и любить. — ласкает другой рукой мужскую шею. Артурианка выше Сидиуса, но ластится гибким телом, умело стирая разницу в росте. Вторая лямка платья спускается, обнажая упругую грудь. Терморегуляция у представителей ее расы отличается от человеческой. Прохладные пальцы не согреваются от контакта с горячей плотью, поэтому затылок ситха приятно покалывает из-за стайки бегущих мурашек. — Роскошь, недозволенная отведенными ролями. — хрипит Шив любовнице в губы. Прочесывает длинные прямые волосы, кажущиеся серебряными в переливах городских огней. — Но ты можешь изменить условия. — сладко обещает. Уже не в первый раз. Прикасается к точеному подбородку Тахалис. Пусть она холоднее в страсти, нежели другие женщины, коих он знал. Последняя фраза, сказанная сбитым от возбуждения голосом, внушает пресловутую надежду. Артурианка посасывает большой палец мужчины какое время, а затем красиво опускается к его ногам. Прохладные губы осторожно касаются головки члена. Мягко сжимают, язык быстро кружит вокруг, отчего политик прикрывает глаза с коротким шипением. Она углубляет ласку, не используя ладонь. Вбирает, почти до основания. Начинает энергично двигать головой, пока синие глаза Владыки вновь устремляются к виду за окном. Удовольствие от процесса позволяет сбросить оковы тотального контроля. Дать разуму остыть, ослабить натянутые вожжи в Силе, коими затянута аура ситха. Уже скоро, он перестанет скрывать себя... В разгар блаженной мысленной отчужденности, чутье адепта Темной стороны улавливает крохотную странность. Закрадывающийся звон в узорных переплетениях пространства Силы. Едва уловимый, точно заплутавший мотылек во тьме. Ладонь, опирающаяся о непробиваемое стекло, сразу напрягается. Сжимается в кулак, пока ее обладатель чуть откидывает голову назад, ныряя в поток жизненных рисунков. Виток подсказки предвидения маячит совсем рядом и Шив ловит его, усиливая концентрацию. «Сидиус... »— мелькнувшая вспышка открывает видение. Лик незнакомки, сокрытый в тумане будущего, но с поразительно четкой, проклятой зеленью колдовских глаз. Тонкие пальцы порхают над клавишами валакорда, охватывая слух политика незнакомой мелодией. Желтое световое лезвие в женских руках. Такое неподходящее и в чем-то комичное. Чего нельзя сказать о кровавом зареве, прорывающимся у зрачков.—«Обещаю... »— роняется дрожащим голосом, как подтверждение неподъемных клятв. В этом неразборчивом водовороте находится место слезам. Большие и блестящие на гладких, нежных щеках. Ее слезы. Призрака, что тревожит холодное сердце жестокого интригана. Уже второй раз. Он раскрывает свои глаза, в которых беснуется пламя ситхской ненависти. Жар ее настолько велик, что даже непробиваемое стекло панорамного окна неприятно гудит в тишине кабинета. Тахалис пугается внезапных перемен своего властного любовника, но виду не подает. Лишь выжидает, смиренно поглаживая его ноги. Сидиус не церемонится. Вздергивает ее легким движением карательных пальцев. Хватает за предплечье и целует, сплавляя из страха со страстью настоящее безумство. В поцелуе нет нежности. Ее вообще не должно быть, но теперь отсутствует игровой настрой, предполагавший изысканную прелюдию. Платье рвется на красивом теле. Падает блестящими клочками на пол. Он громко бросает растерзанные губы артурианки. Разворачивает к себе спиной и нагибает, заставляя почти сложиться пополам. Манящие своды красивого тела подвергаются грубому натиску. Резкий толчок внутрь, затем еще и еще... Апартаменты сотрясает рёв, перебивающий протяжные стоны, прижатой к окну женщины. Палпатин двигается яростно, наращивая темп фрикций. Звучно ударяется в бледные ягодицы. Пальцы сильно впиваются в светлую плоть. Царапают ее, пока разум сосредоточен на видении с незнакомкой. С мерзавкой, смеющей беспокоить его в разгар сексуальных утех. «Кто же ты, хаттова дрянь?! Я обязательно разыщу тебя! Разыщу и все выясню!» — обещает самому себе, сотрясаясь в оргазме. Он кончает ярко, до изматывающих волн, проходящих по каждой клеточке организма. До капелек пота в волосах на груди и над верхней губой. До рвущегося из груди сердца, точно как у зеленого юнца, впервые познавшего прелести секса. До благодатного опустошения в паху, с мыслями о Ней. Ее глазах и голосе. — Уходи. — произносит Шив, не унимая громкого тяжелого дыхания. Проводит пальцем по векам и покидает сладкое тело фаворитки. — Господин. — с придыханием обращается Тахалис, падая на пол от слабости. Ее стройные ноги трясутся, волосы спутаны его хваткой во время соития, а на лбу красноватое пятно от плотного соприкосновения с холодным стеклом. — Прошу, не гоните... — Я велел тебе уходить. Не растрачивай понапрасну мое время, Тахалис. — с расстановкой чеканит ситх, сощурив лавовые глаза. Пальцы уже сгибаются для привычного захвата Силы, но останавливаются неимоверным усилием воли. Он застегивает брюки, подходит к рабочему столу и наливает новую порцию бренди. На комлинке, оставленном у датапада, загорается датчик вызова. Устройство предназначено для неофициальной, личной связи с Пестажем и Амидалой. Последней отведена особая роль, над которой Владыка лично работает. Зависимая от нехитрых манипуляций девчонка, обладает внушительным даром предвидения. Более серьезным, нежели у мастера, Сайфо-Диаса. Шив не провожает уходящую гостью. Ни словом, ни взглядом. Все внимание сосредотачивается на более важном деле.

***

Он не использует защитный шлем, рассекая по воздушным магистралям на гравицикле. Глубокий капюшон плаща спадает на плечи, когда возрастает скорость. Узнаваемая яркость волос не волнует его, достаточно тканевой маски в половину лица. Глаза немного слезятся из-за прохладного встречного ветра, поэтому ситх не смотрит вперед. Его ведет Сила, а руки, затянутые в плотные кожаные перчатки прокручивают рукоятки при ускорении. Времена молодости напоминают о себе, дают насладиться моментами свободы, когда спортивный гравицикл проносится над городской пропастью. Мужчина паркует транспорт на запасной платформе апартаментов сенатора Набу. Еще не зайдя внутрь здания, он ощущает взволнованность бывшей королевы. Она ждет его, дабы в очередной раз поведать о кошмарах будущего, которое показала Великая. Служанки Падме заблаговременно увели солдат капитана Тайфо, позаботившись о чести своей госпожи. Визит ночного гостя к незамужней благородной леди, может привести к целому ряду неудобных вопросов. Политик неспешно проходит в гостиную, где его встречает хозяйка. Девушка вскакивает с дивана, незаметно поправляя подол элегантного платья. На лице свежий макияж, волосы убраны в простую, скромную прическу. Даже в такой тревожной благодетели, она не забывает про украшения, идеально подобранные к цвету наряда. — Благодарю, что пришли. — обращается, без упоминания званий, положенных по этикету. Смотрит на вошедшего украдкой, мнет ладони, пытаясь утихомирить наркотическую ломку. — Я всегда приду на помощь, милая. — по-отечески ласково произносит ситх, беря ее за руку. — Мы же договаривались. — целует кисть. Достает из внутреннего кармана маленький мешочек спайса и бросает на круглый столик. Падме широко раскрывает перепуганные глаза, завидев подарок от этого опасного человека. Она прекрасно знает, кто он и узнала, после назначения того на пост Верховного Канцлера. Тогда-то все и началось. Ее вынужденное общение, с принятием всех условий, ради спасения себя от безумия. Ради сохранности репутации благородной семьи. — Нет... — шепчет, дергаясь с места. — Я не буду больше. — прижимает руки к груди, вертит головой и отходит дальше от собеседника.— Не надо. — Тебе нужно высыпаться. — настаивает Шив с приторной, лживой заботой. Оборачивается к закрытой перегородке, проверяя наличие посторонних слушателей за ней. — Для продолжения работы в Сенате. — снимает перчатки, берет с подноса небольшой фрукт и громко надкусывает. — Я видела... — бормочет девушка, смотря в сторону. — Видела, что станет с Энакином. Он будет страдать. — карие глаза блестят от слез. — То, что вы сделаете с Республикой... — Разве я виновник его страданий? — Сидиус не дает ей договорить. Подплывает с грацией опасного сытого хищника. Передает маленькую, блестящую мерную ложку, которой набирают наркотический порошок. — Как ты напугана, дитя. Что такое должно случиться? — Он... — губы Падме дрожат от подступающих рыданий. — Он гор-рел... — закрывает лицо руками и дрожит. — Я слышала крики. Эни смотрел на меня желтыми глазами и ненавидел! — отчаянно всхлипывает, ныряет в объятия политика, точно маленький испуганный ребенок.— За что? Ничего не понимаю. — Ну-ну, милая.— мужчина гладит ее по голове.— Похоже, я действительно виноват. — искусно отыгрывает сожаление в мягком голосе. — Следовало раньше забрать его. — Но, почему вы это не сделали? — она наконец отваживается посмотреть на ситха. — Ты же знаешь, Падме. — продолжает участливо Шив, притягивая мешочек по воздуху. — Джедаи бы не позволили. Такие, как я для них угроза. Сколько моих собратьев было перебито, ради получения власти? Сколько раз Республика подвергалась опасности из-за их тщеславия? — разворачивает шнурок, ныряет внутрь ложечкой. — Вот и сейчас, Орден стремится вернуть боевые звания, игнорируя Руусанский билль. Мастер Джинн назвал Энакина избранным. И только он способен вернуть в Силу равновесие. — достает, строго отмеренную дозу спайса. — Чего джедаи не допустят, поверь мне. — Вы обещали помочь. — девушка переводит взгляд на ложечку. — Конечно, но я не всесилен, дорогая. — ласково говорит ситх, поднося наркотик к ее бледному личику. — Нужно приложить усилия, чтобы стать сильнее и защитить любимого. — играючи зажимает пальцем одну ноздрю девичьего носа.— Вдыхай. Падме подчиняется, послушно следуя последнему завету. Закрывает глаза, поджимает губы от острого зуда в носоглотке. Терпеливо ждет, когда дурманящая смесь начнет действовать. — Вы знаете, как это сделать? — Знаю. — заверяет Шив, сметая сладкую мягкость в голосе. — Однако выбор остается за тобой. — возвращает мешочек обратно на стол, красиво взмахнув ладонью. — Республика все равно падет. На ее месте воцарится Новый Порядок, который джедаи не смогут сокрушить. — отходит к окну, давая собеседнице привести себя в порядок и унять сухость в горле стаканом воды. — Как и Энакина. При условии, что он примкнет к нам. — поворачивает голову в ее сторону. — Ведь ты... действительно любишь его? — вопрос, требующий прямого доказательства и для подавления воли сенатора. — Пожалуйста... — девушка падает на колени перед ним. — Пожалуйста, спасите Эни. — слезы катятся по щекам, пальцы переплетаются в молитвенном жесте. — Прошу вас. Я люблю его и все сделаю! Только спасите!— она ненавистна самой себе в момент мольбы, но противостоять не может. Сердце болит за молодого человека, которого сенатор всей душой стремится увидеть наяву, а не в кратких грезах-видениях. Его улыбку, добрые глаза и непослушную копну волос. — Так сделай. — внезапно приказывает Сидиус скрипучим голосом. Налетает на Амидалу, испепеляя оранжевым сиянием в глазах. Заставляет задыхаться и трепетать от испуга. Являет истинного себя, с удушающей ледяной аурой, что закручивается гибкими колючими змеями, вокруг сжавшейся жертвы. — Заверь меня, Падме. Лишь тогда, вы будете вместе. — обещает, подавая руку. Сенатор перестает всхлипывать. Закрывает глаза и растягивает вдох. Осмеливается взять ладонь ситха, дабы оставить короткий поцелуй. Продолжает стоять на коленях. — Клянусь вам в верности, Владыка. — произносит ровным голосом, с растущей блаженной улыбкой. Принятый спайс начинает действовать раньше, из-за ускоренного потока крови в венах. — Помогите Энакину. — опускает голову, полагаясь на Канцлера. — Чудно. — растягивает политик, наслаждаясь триумфом. Помогает девушке подняться, прикасается к подбородку. — Тебе известно, что будет, в случае нарушения клятвы. — утвердительно проговаривает. Падме в ответ кивает головой. Внимание притупляется, а разум теряет трезвое восприятие реальности. — Не вздумай игнорировать мои наказы. — Сидиус заглядывает ей в глаза, проверяя реакцию. Прикосновение к подбородку усиливается давлением Силы. — Отправишься завтра на Датомир. Клан Ночных сестер встретит тебя. Старшая ведьма, матерь Талзин обладает тайными знаниями. Она поможет раскрыть твой дар и сделает полезной для меня. — наконец отпускает сенатора. — Согласно договору. — Эни... — шепчет Амидала, вытаскивая из воротника платья амулет на шнурке. — Когда мы увидимся? — начинает смеяться под действием наркотика. — Уже скоро. — милостиво отвечает ситх, наблюдая за собеседницей, весело кружащейся в танце с воображаемым кавалером. — Граф Дуку окажет услугу. Главное, не забывать о двойниках.

***

Он пребывает в нетерпении. Дотошно поглаживает стоячий воротник тяжелой туники. За окном все так же разворачивается Корусант, обильно залитый солнечным светом. Довольно частое явление, но именно сегодня оно кажется иным. Слишком мало теней, слишком светло и слишком много неувязок. Обостренный слух политика реагирует на размашистые шаги темнокожего магистра, за которым неторопливо шаркает гранд-мастера Йода. Последний растянутый вдох, перед разворотом. Щелчок затвора, в виде докучливой улыбки с толикой грусти. Текущей ситуации необходимо соответствовать. Сидиус сам пригласил джедаев для обсуждения трагичного происшествия. Громкое покушение на сенатора Амидалу было спланировано, ради Скайуокера. Мальчишка должен получить звание мастера и разочароваться в Ордене. Сладкая мордашка бывшей королевы Набу внесет больше сумятицы в сердце избранного, а бездарные попытки Кеноби вразумить упрямого падавана, только подтолкнут к падению. Политик предвкушает итог своих стараний. В его распоряжении девчонка, обогнавшая в своем даровании такого сильного мастодонта, как Йода. Настанет черед и уникума с песчаной планетки. Энакин примет Темную сторону, познает ее и будет служить Владыке, пребывая в вечной зависимости от своих привязанностей. Нужно уже подталкивать, засадив крохотное зернышко. Смерть близкого человека станет отправной точкой. — Я понимаю ваши опасения, магистр... — Шиву не приходится стараться. Нетерпение порождает растерянность.— И не позволю уничтожить Республику, просуществовавшую тысячи лет. — замечает вошедших солдат капитана Тайфо, а за ними Падме, которую не видел с той самой ночи. — Наконец-то. — поднимается с кресла, подходит ближе и раскрывает руки, точно дружелюбный дядюшка. — Сенатор Амидала, я безмерно рад, что вы не пострадали. — рассматривает гостью и ощущает неладное. Совсем неладное. Девица, не просто напугана. Она, точно дикая кобыла, пойманная охотниками. Выглядит странно, даже неряшливо, чего никогда не наблюдалось за идеальными манерами. Неуместные, по официальному протоколу распущенные волосы, отсутствие макияжа, как и драгоценностей к платью. А еще глаза. Широко раскрытые, молящие о помощи. «Что сотворило с ней ведьмино отродье?»— про себя негодует ситх. —«Талзин, изворотливая сука. Ты поплатишься.»— обещает жестокую расправу. Понимает, что воздействие в Силе лучше исключить, пока магистры рядом. — Надеюсь, вы оправились от, столь чудовищного происшествия? — выводит, сжавшуюся девчонку из транса, ибо молчание затягивается. — Все в порядке, К-канцлер, — бормочет она, впервые игнорируя положенное статусом обращение. Хотя нормы этикета прививались ей с раннего детства.— Мне следовало лучше подготовиться. — отводит взгляд в сторону. — Не тревожьтесь, дорогая. — Палпатин подходит ближе. Галантно предлагает руку, которую тоже игнорируют, поэтому слегка поддерживает сенатора, прикасаясь к спине. — Мы обязательно найдем виновных и обеспечим вам безопасность. — ведет ее к окну. Девушка ковыляет рядом, как ожившее, неуклюжее бревно. Чурается ситха, словно тот заразен, да еще упрямствует, будто малое дитя. «Ни намека на волнительное ожидание встречи с возлюбленным.»— отмечает Сидиус, удивляясь непристойным попыткам Амидалы показать свой характер. Она нагло разглядывает его, кусает губу и явно злится. —«Любопытно.»— еще больше забавляет реакция на жалостливую проповедь с упоминанием разбитого сердца. Ошарашенный взгляд Падме теряет остатки страха. Даже больше, она открыто показывает, что весь вежливый треп Канцлера, на самом деле наглая ложь. — Позвольте Ордену джедаев помочь. Думаю, с этим прекрасно справятся, уже хорошо знакомые вам рыцари... — упоминание Кеноби и Скайуокера усиливает негодование девчонки. Та буквально надувается растущим гневом и продолжает следить за ним. Шив чувствует это, искренне не понимая причину, столь странного поведения. Она была послушной марионеткой и должна ей оставаться. Просто кивать головкой, когда требуется, да вертеть упругим задом перед избранным. — Странные колебания в Силе ощущаю я. Незнакомые, нестабильные и путанные. — информирует Йода с закрытыми глазами. «В самом деле?!»— Шив еле сдерживает короткий смешок. Давно его так не занимала комичность происходящего фарса. —«Насколько же ты далек, мой маленький зеленый друг.» Узорные нити в пространстве Великой разбросаны. Раскиданы мощным хлопком, произошедшим, не так давно. Ситх помнит момент, когда резко проснулся в своей усыпальнице, с усиленным звоном в висках. Что-то случилось. Не подвластное простому объяснению и точной оценке. Тогда чутье Владыки гремело предупреждением. Мысли сводились к одной точке, нарушающей цепь продуманных событий. Лишнее слагаемое или же ошибка в уравнении. «Мы скоро встретимся.» — заключил Сидиус, после долгой медитации. Джедаи, как и следовало ожидать, одобряют его предложение о миссии для Кеноби с его падаваном. — Но я не согласна... — неожиданно бунтует Падме. Да еще с таким неприкрытым пылом, которого никогда раньше не наблюдалось. Даже, вечно нахмуренный Винду приподнимает брови, выслушивая непонятные изъяснения с упоминанием Квай-Гона и Мола. — Сенатор Амидала, вы сказали ситха? — интересуется темнокожий магистр. Девчонка же начинает набрасывать деталей из прошлого, совершенно не думая о последствиях. Еще слезу в глаза пускает для пущей убедительности. «Чего эта дурочка добивается?»— пальцы левой руки Палпатина напрягаются. Темная сторона требует сдавить нежную шейку смутьянки. Проникнуть в сознание, выкачать лишнее из воспоминаний, сделать опять кроткой и послушной. — ... Что должно было случиться, чтобы воин стал загнанным зверем? Кто сотворил с ним такое? — ее вопросы, приоткрывают шкатулку, в которой дремлет иная суть. Другая личность, другая женщина и душа, не принадлежащая какой-то определенной стороне Силы. Не принадлежащая этому миру. Узор ее ауры не похож ни на что, с чем раньше приходилось сталкиваться. Мечущиеся сверкающие линии пульсируют и связываются в клубок, точно маленький живой светлячок, угодившей в банку ловца. А взгляд преисполнен... «Ты!» — понимает Сидиус, завидев в теплых карих глазах сенатора скудные проблески зеленого. Тот самый насыщенный цвет, преследовавший в видениях. Он детально запомнил эти переливы и узнает сразу, среди сотен других. — «Ты не она!»— заключает, сметая всякую осторожность. Никаких поводов для сдерживания. Лишь повеление Темной стороны, упрямо просящей вкусить загадочный плод. — У вас, чрезвычайно точные познания о тех далеких событиях, сенатор Амидала. — выразительно проговаривает ситх, смакуя на вкус каждое слово. — Он хотел убить меня и убил бы... — осмеливается перечить незнакомка, продолжая смотреть на мужчину. Еще и Ганрею дает верную оценку, называя глупцом, хотя идиот подходит больше. «Какая прыткая. Надо же.» — Сидиус готов облизнуться, точно охотник, выследивший добычу редкой масти. Ощущает на себе пристальный взор магистра Винду и попусту его игнорирует. Впервые, с учетом всех пройденных стараний на пути к великой цели, блестящему стратегу плевать. Плевать на Орден джедаев, Республику и Сенат. Главное, закинуть сеть и схватить незнакомку. Вскрыть разум, проникнуть в ее сознание, вытащить информацию и расправиться. Даже голос, в сравнении с нежной трелью Падме, кажется более эмоциональным, давящим, непокорным. И это завлекает витком скорого, изощренного противостояния. При условии, что чужачка оправдает ожидания. Она знает, кто он, а он знает, как разогреть арену более интересной игрой. «Ты разошлась, сладкая.» — желание заткнуть девице рот растет с каждой секундой, учиненной неразберихи. Палпатин отчетливо представляет, как использует удар Силы. Отбрасывает ее к стене, сжимает хрупкую шею и медленно ломает позвонки. — Их всегда двое... — Вам следует отдохнуть, сенатор... — приказывает ситх, окрыленный удивительной, долгожданной встречей. Пренебрегает правилами хорошего тона. Подплывает ближе, стремясь скрутить оперившегося, наглого воробушка. — С нетерпением жду решения от Совета джедаев. — не следит за рыцарями. Самовольно прикасается к руке девушки и удерживает ее, подле себя. Неодобрительная оценка Винду прекрасна, но Владыке Сидиусу плевать. Он заинтригован, как уже давно не был, за свою блестящую политическую карьеру. Пойманная пташка молчаливо опускает голову, пока магистры покидают приемный кабинет. Удерживать ее долго не получится, да и заявлять о том, что тайна раскрыта, пока не следует. Шив неторопливо ведет лжесенатора к выходу, утихомиривая собственное нетерпение. Незаметно наклоняется к чужачке, вдыхая аромат. Другой, свежий, не укрытый сладкими духами. — Не тревожьтесь. Я никому не позволю добраться до вас. — довольно излагает, прикрывая глаза. Интрига поднимает ему настроение и несказанно бодрит. До существенной тяжести в паху. Желание Тахалис сбудется. Сегодня ночью, он будет требователен. Цепкие пальцы сильно сжимают руку незнакомки. — Благодарю вас, Канцлер, — выпаливает она из себя. Поднимает голову, позволяет глубже вглядеться в свои глаза и вздрагивает. — Ваше Превосходительство. — ласково поправляет Шив, прикасаясь к ее волосам. — Так правильно. Неужто вы забыли этикет?— ведет пальцем линию у побледневшего личика, цепляет блестящую прядь и накручивает. — Как иронично. Чужачка ничего не говорит. Уходит, в сопровождении подошедшего капитана Тайфо. Не оборачивается, ведь ситх смотрит ей в спину. С торжествующей улыбкой и ураганом новых идей.