Иллюзия

      — Аристия? — Ати все еще нет в саду, где мы обычно пьем чай. Я все еще пью свой излюбленный зеленый чай, а это уже вторая чашка. Атанасия с Феликсом зачастили куда-то пропадать, когда мы с Клодом находимся вдвоем.       — Мм? — поворачиваюсь к нему, отвлекшись от созерцания сада. — Да, Ваше Величество?       — Те воспоминания, что я видел… — отворачиваюсь назад к розам, но слушаю его. — Они реальны? — кивок с моей стороны заставляет его нахмурится. — Тогда почему…       — Никто не рассказал вам об этом? — усмехаюсь и отпиваю чай. — А зачем? Это было два с половиной года назад, так зачем было посвящать вас в это? Вы не интересовались тем, что происходило в Рубиновом дворце, так что мной, Лилиан, учителем и Джеймсом было принято решение, что распространять информацию по поводу моего похищения дальше дворца не нужно.       — Но… — хочет возразить что-то тот.       — К тому же, — снова перебиваю, не дав договорить. — Слуги даже не пытались меня искать. Ни горничные, ни рыцари… Для них я была лишь надоедливой девочкой, которая: «взяла на себя слишком много». Они были бы счастливы если бы я погибла, однако, — злорадно улыбаюсь, смотря на ненавистные цветы — красные розы. — Я вернулась. Потом прошло два года, многие сбежали в страхе от меня и того, что я могу сделать с ними пока они будут спать или отлынивать от работы, другие остались в страхе, что вы с ними сделаете, когда узнаете, что они сбежали. В Рубиновом дворце все всегда жили в страхе.       — Понятно… — снова наступает молчание, в котором мы просто пьем чай. — Аристия… — снова поворачиваю голову к нему, вопросительно смотря. — Ты бы могла подробней мне рассказать, что происходило пото… — сразу мотнула головой в отрицательном жесте, даже не дослушав его. — Почему?       — Я не люблю говорить об этом, — допиваю чай и ставлю фарфоровую чашку на блюдце. — Вы и так узнали слишком много, из-за того, что я не могла выйти из медитации, — встаю со стола, собираясь уходить. — Прошу прощение, Ваше Величество, мне нужно идти, иначе я снова буду отставать от расписания. — делаю реверанс, разворачиваюсь и ухожу.       — Подожди, — он хватает меня за плечо, из-за чего я останавливаюсь и обреченно выдыхаю. — Нам правда стоит поговорить об этом. Мы семья.       — Мы не семья, — вырываюсь и иду к выходу из сада. — Когда-то мы были семьей, но не сейчас. Я нахожусь здесь только из-за Ати, которая уже успела полюбить вас и привязаться, вот и все.       — Ты моя дочь, — он стоит на месте, а я, что до этого шла, останавливаюсь. — Рано или поздно тебе придется признать это. Как бы ты сейчас меня ненавидела — ты моя дочь. Была, есть и будешь.       — Кровь и цвет глаз — это все, что нас связывает, — говорю, будто выплюнув. — Больше ничего и никогда не будет нас связывать.       — Тебе придется принять, что позже нас будет связывать не только кровь и глаза, — зло сжимаю подол платья. Да как он смеет говорить такие вещи?! — Рано или поздно ты привяжешься. Ты просто ребенок.       — Не привяжусь! — выкрикиваю, повернувшись к нему. — Больше никогда не привяжусь. Особенно к вам! — он строит безразличие, что раздражает меня еще больше. В моих глазах бушует злость, а в его — безразличие. Бесит. Раздражает. Злит. — Нужно заканчивать этот глупый разговор, — снова поворачиваюсь к выходу и иду. — До свидания, Ваше Величество.       — Сегодня ты остаешься и ночуешь у меня во дворце, — он снова садится за стол.       — Нет, — отвечаю холодно. — Я не обязана этого делать.       — Значит, я тебе просто не выпущу из дворца, — фыркаю на его слова.       — Сбегу, — останавливаюсь, ведь дальше мало что будет слышно. — Я не буду ночевать в этом дворце.       — Будешь, — что-то недовольно рычу на это, что сам не могу разобрать. — Потому что, я не спрашивал хочешь ты этого или нет.

***

(Таким шрифтом — разговор в реальном времени, такой  — воспоминания)       — Именно поэтому я не хотела ночевать здесь… — выдыхаю, прикрыв глаза руками. — Ваше Величество, вам не кажется, что вы нарушаете мое личное пространство?       — Нисколько, — хмуро смотр на него. — Что с тобой?       — Не ваше дело, — отмахиваю черные волосы и отвожу взгляд на пленки что летает по всему разуму. Этот… Этот нахал усыпил меня и пробрался в разум. Сейчас от него ни уйти, ни избавится. — О каком доверии с моей стороны вы желаете, если усыпили меня и проникли в разум? — опираюсь об выдуманную стену и скрещиваю руки на груди.       — Об обычном, — цыкаю на его слова. — Ты не хотела говорить по-хорошему, поэтому я придумал другой вариант.       — Вас бы казнить за это… — зло говорю, подняв на него не менее раздраженный взгляд.       — Почему просто не прогонишь меня? — он немного вопросительно наклоняет голову. — Неужели маг, что может уничтожить всю империю не может выгнать кого-то из своего разума?       — Тс… — цыкаю, впиваюсь ногтями в ладошки до побеления костяшек. — Не могу… Для это потребуется много белой магии… Могу больше не проснутся утром. А тогда то, что я выгоню вас, будет бесполезным. Ведь мертвым уже все равно. Но не берите на себя слишком много, — прикрываю глаза. — Вам не стоит так беспечно разгуливать по разумах других людей.       — Где у тебя находятся воспоминания с того дня, как ты выбралась из похищения? — спрашивает император, а я слышу, как голос отдаляется.       — Я не знаю, — пожимаю плечами. — Я редко смотрю свои… Ваше Величество! — резко открываю глаза и зло смотрю на того, а он уже успел уйти в перед. — Не разгуливайте по моему разуму, будто он ваш! — недовольно иду за ним.       — Где я?.. — открываю глаза. Такое чувство будто я до этих месяцев два не спала. Потолок не знакомый. Резко подрываюсь, сразу же пожалев об этом, так как в глазах потемнело, а голова закружилась.       — Не нужно вставать так резко, — меня придерживают и заливают какую-то жидкость в рот. На вкус та была отвратительной из-за чего произошел рвотный позыв. Блюю черной жидкостью в специально подготовленный для этого таз.       — Как она? — в комнату заходит еще кто-то, а в глазах наконец-то светлеет.       — К счастью, очнулась, — осматриваю мужчину что вошел. Его волосы были серебряными, что на свету казались белыми, цвет глаз рассмотреть не могу, из-за кружащейся головы. На вид ему нельзя дать больше 30. Теперь хмурюсь и перевожу взгляд на того, кто залил в меня ту жидкость. — На самом деле я удивлен, что она жива.       — Разумеется она жива, — серебряноволосый подходит и резко поднимает мое лицо за подбородок смотря в глаза.       — Люциус, что ты имеешь в виду? — смотрю на него, пытаясь сфокусировать взгляд на его глазах. — Она всего лишь ребенок, так что это правда удивительно. Её сердце полностью покрыла тьма, так еще и просочилась в некоторые органы. Я еле умудрился откачать ее.       — Она бы все равно не погибла от этого, — отпускает меня и поворачивается к черноволосому. — Ты видел ее глаза? Она наследница трона. Одна из отвергнутых принцесс.       — А… — протягивает тот. — У них же… Эти… Топазовые глаза, верно?       — Именно, — кивок. Ничего не говорю просто наблюдая за ними. Кто они? Почему я здесь? И почему они ведут себя так? — А также, она все равно расположена к черной магии. Так что не погибла бы. Может просто бы в кому на пару лет упала, из-за такой большой силы и маны, что вошла в ее тело.       — Ясно… — задумчиво произносит второй мужчина и садится на край кровати рядом со мной. — Как тебя зовут? — молчу, хмурясь. — Меня Джеймс зовут, его Люциус, — он показывает сначала на себя, потому на беловолосого. — А тебя как? — все равно молчу и наступает недолгое молчание. — Слушай, она вообще говорить умеет?       — Умеет, — хмурится мужчина. — Она говорила со мной пока была еще в сознании. — Как тебя зовут? Сколько полных лет? Где живешь? Кем воспитывалась и куда тебя переправлять?       — Люциус, тебе не кажется, что ты слишком резко начал? — немного обеспокоенно начинает мужчина с разными глазами. От серебряноволосого так и веет надежностью. Ладно, в любом случае, если что-то пойдет не так я смогу телепортироваться, потому что это место не блокирует магию.       — Аристия де Эльджео Обелия, полных лет — пять, Рубиновый дворец, где раньше жили наложницы императора, — черноволосый, он, кстати, выглядел моложе своего союзника, удивлённо посмотрел на меня. — Воспитывалась Лилиан Йорк и переправлять меня в тот же Рубиновый дворец.       — Говорю же, что умеет говорить, — усмехается Люциус. — Так значит, ты одна из дочерей нынешнего императора? — киваю и хмуро смотрю на него. — Как интересно…       — Кто вы? — теперь начинаю задавать вопросы я.       — Мы белые магии, что бороться с такими людьми, что похитили вас, — Джеймс перешел на официальный тон. — Принцесса, если вы хотите, то мы можем осведомить императору об этом, чтобы…       — Не нужно, — перевожу пустой взгляд в окно. — Ему все равно, так что это не имеет смысла. Я уверена, что он бы даже обрадовался, если бы я погибла, — они удивлённо переглядываются. — Сколько я спала?       — Около недели, — задумчиво проговаривает черноволосый. — Я думал вы проспите больше.       — Проспала бы дольше, если бы пользовалась белой магией, — перевожу взгляд на него. — Но я предрасположена к черной магии, поэтому тело лучше перенесло поселение новой маны.       — Все, вы увидели, что было дальше, а теперь, пожалуйста, уйдите из моего разума… — снова опираюсь спиной в выдуманную стену.       — Нет, — он снова куда-то идет. Ему жизнь вообще не дорога?! — Мне интересно, что происходило пока меня не было в вашей с Атанасией жизни.       — Тс… — цыкаю, осознавая, что он может делать что угодно в моем разуме, пока меня или его не разбудят, ну или пока он сам не выйдет. — Это как минимум не прилично, Ваше Величество…       — Может лучше расскажешь, почему твоя внешность здесь так отличатся от внешности в реальном мире? — он продолжает куда-то идти, а я плетусь за ним. — Или тут есть воспоминание, связанное с этим?       — Нет, — даю ответ сразу на два вопроса. — Воспоминания, связанного с этим объяснением, тут нет, а сама я не обязана ничего рассказывать.       — П-принцесса Атанасия… — пытается успокоить сестру Лилиан. — Я… Я.… — ее голос дрожит, а Ати плачет, срывая голос.       — Ты солгала, Лили! — она плачет, задыхается слезами. — Аристия… — ей всего три, а она уже может устроить такую истерику. Никогда не любила детей, несмотря на то, что являюсь ребенком. — Она ведь не вернется больше, да?!       — П-принцесса… — она мямлит, пытаясь объяснить что-то девочке. — Я… Я уверена, это она скоро вернется и… И…       — Лили, ты лжешь! — она плачет навзрыд, да так, что у меня закладывает уши. — Ее нет уже полтора месяца! — она хнычет, а недовольно выдыхаю.       — Не хотите зайти? — усмехается Джеймс которого со мной отправил Люциус. Белый маг сказал, что с этого дня черноволосый будет моим «дворецким», хотя я бы назвала это более просто: «Нянька». Беловолосый сказал, что мое тело все еще слабо и ему нужно время на восстановление. Он так же будет приходить навещать меня и обучать белой магии, иначе, пользуясь только черной, я могу потерять рассудок.       — Сейчас, — киваю. — Хочу посмотреть, как будет выкручивается Лилиан.       — Лили… — няня прижимает девочку к себе. — А что, если Арис мертва?..       — Не говорите такого, принцесса! — она поглаживает ее по волосам, но та снова вырывается и начинает истерику заново.       — Но!.. Но!.. Ее уже так долго нет! — выдыхаю и зло смотрю на Джеймса, что толкал меня в комнату. — А она обещала никогда-никогда не бросать меня! И ты, и сестричка, вы все соврали!       — Я никогда не лгу, Атанасия, — захожу в комнату с недовольным взглядом. — Как ты посмела думать, что я когда-то брошу тебя или солгу?       — Аристия! — она удивленно смотрит на меня пару секунд, а потом с новой порцией слез бежит ко мне. — Ты жива! Я… Я так!..       — Тише-тише, — прижимаю ее к себе и поглаживаю по волосам. — Ты чего нюни распустила?       — Принцесса Аристия! — Лилиан тоже резко обнимаем меня, из-за чего я немного недовольно выдыхаю.       — Значит похоронить успели, а теперь: Аристия! Принцесса Аристия! — строю недовольный тон, а когда кривлю их, добавляю пустого пафоса.       — Сестричка/принцесса, не говори/те, так! — выкрикивают те одновременно, подняв на меня заплаканные глаза.       — Вам еще не надоело? — задаю вопрос императору, летая по тьме, он на это отвечает что-то непонятное и смотрит на другое воспоминание.       — Вы вообще знаете, что такое медитация? — недовольно произносит Люциус, пока я сижу в кресле и пусто смотрю на него.       — Знаю, но я не люблю медитировать, — откидываю голову на спинку. — Это занимает много силы, так как в основном медитируют только белые маги.       — В ваших жилах течет две маны, — он садится в кресло напротив меня. — Одна — черная, другая — белая. Поэтому я не понимаю, почему медитация вызывает у вас трудность.       — Я тоже не знаю… — выдыхаю, прикрыв глаза. — Черная магия — легка для меня, но с ней можно легко потерять рассудок. А белая магия наоборот излишне сложная и забирает много сил, но рассудок восстанавливает, — недовольно надуваю щеки, раздумывая. — Почему нельзя создать нейтральную ману? Допустим, серую. Чтобы она была не настолько сложной как белая, и не уничтожала рассудок, как черна?       — Почему же нельзя? — проговаривает тот, задумчиво. — Думаю, это возможно. Но никто так еще не делал…       — Почему? — открываю глаза, удивленно смотрят на него.       — Потому что очень мало людей рождаются с двумя манами — это больше генетический сбой, — вопросительно наклоняю голову, когда он открывает глаза. — Магия, которой пользуется человек, определяется задолго до его рождения, но у некоторых происходит сбой — из-за чего человек может колдовать и белой, и темной магией, однако, все же, одна из них дается ему куда проще.       — Мм… — мычу что-то неопределённое. — А почему происходит сбой?..       — Чаще, из-за того, что кто-то до рождения связывает душу плода с собой, — задумчиво произносит Люциус. — Обычно такое практикуют темные волшебники. У вас есть знакомые темные маги?       — Нет… — говорю, немного подумав. — Разве, что… Прошлый император — Анастасиус… Но Его Величество убил его за несколько месяцев до моего рождения…       — Хм… — неопределенно хмыкает маг.       Он смотрит одно за одни, что меня жутко раздражает. Забрался в мой разум, так еще и хозяйничает, будто он его! Тс… Правильно говорил Люциус… Нужно уделять больше времени медитации и изучению белой магии…       Треск. Вдруг послышался треск ветки. Резко оборачиваюсь, но не успеваю среагировать как меня хватают за руки… Поймали… Они меня поймали…       Очнулась в темнице. Холод пробирает до костей, из-за чего трясусь. Легкое белое платье согреться совсем не помогает. А решетки на окнах и вовсе угнетают. Сжимаюсь, прижимаясь к себе колени. Это согреться тоже не помогает.       — Сегодня ваша казнь, принцесса, — Феликс оперся об стену, с тоской глядя на меня. — А вы бы могли просто признается в содеянном…       — Я никого не травила… — кашляю, закрывая рот ладошками. — Я не буду признаваться в том, чего не делала, — погибнуть на свое восемнадцатилетние… Как… Жалко… — Неужели ты так плохо знаешь папу? Он все равно бы казнил меня… Эта Дженит… Он, даже зная, что это не его дочь…       — И все же… — произносит Феликс. — Принцесса Дженит смогла растопить сердце Его Величества, что не вышло ни у вас, ни у принцессы Атанасии…       — Феликс, пообещай мне одно… — хватаю его за рукав, оказываясь рядом с прутьями, через которые могу просунуть руку. — Пообещай мне, что защитишь Атанасию ценой своей жизни…       — Обещаю, принцесса Аристия, — он улыбается, а я отпускаю его рукав. — Я сделаю все возможное, чтобы то, что произошло с вами, никогда не произошло с принцессой Атанасией.       — Поклянись… — тихо шепчу, прикрыв глаза.       Меня ведут через улицу с множеством людей двое стражей. Руки туго связаны веревкой, а они ее держат, идя за мной. И даже здесь… Он решил меня унизить… Повешенье рассматривается как самый «позорный» вид смерти… Жаль, очень жаль… Я бы предпочла сгореть в пламени. К женщинам и девушкам этот вид казни воспрещен, но думаю, мой отец и тут постарался.        Становлюсь на эшафот и неотрывно смотрю на Клода, пока мне завязывают веревку на шее.       — Сегодня, Аристия де Эльджео Обелия умрет от повешенья за покушения на Дженит де Эльджео Обелию и за использование темной магии, — он говорил это громко и безразлично, сидя на своем троне. Он равнодушно отдал приказ. Веревку затянули неудачно, из-за чего, когда подомной провалился пол, я еще могла дышать, но этого хватит ненадолго, так как в глазах все уже начало плыть.       — Как же я… Тебя… Ненавижу… — произношу хрипло, безразлично глядя в топазовые глаза. — Ты мне больше… Не отец…       — Ха… Ха… — подрываюсь с кровати и смотрю на свои дрожащие руки. Сон. Просто глупый сон. Ничего этого не было. Я жива. Мне всего лишь шесть, а не восемнадцать. Дженит нет… Все хорошо… Встаю, пошатываясь.       — Принцесса Аристия? — слышу, как Лилиан стучит в дверь. — У вас все в порядке?       — Да, — открываю окно, чтобы впустить свежий воздух и начать трезво думать. — И правда… — закрываю половину лица рукой. — Как же я вас… Ненавижу…       Мы молчим. Я не оправдываюсь, он ничего не спрашивает на тот счет. Просто идет дальше. Только на этот раз я рада, что он молчит и просто идет дальше, не задавая вопросов. Я уверена, что он задаст их позже, но пока… Я могу придумать ответ.       — Ха-ха-ха! — заливаюсь смехом стоя в собственной комнате, и закрыв лицо руками. — Ха-ха-ха-ха! Неужели они все думают, что это так просто?!       — Аристия? — вопросительно поднимает бровь Люциус, зайдя в комнату и удивленно смотря на то, как я смеюсь.       — Ха-ха-ха… — начинаю смеяться немного тише, а тело подрагивает от этого смеха. — Какие… Ха-ха… Они наивные…       — Принцесса, все в порядке? — он подходит и убирает руки с моего лица, а я просто улыбаюсь. Напряженно. Это нервная улыбка. — Что…       — Знаешь… Есть два человека которые могут обратить империю в руины… — хихикаю, но не вырываюсь из его хватки. — Я и Колдун Башни… Но… Хи-хи… Скажи, Люциус, почему ты запрещаешь мне заморозить свое сердце?       — Ох… — он недовольно выдыхает и берет меня на руки. — Снова вы за свое. Вы еще ребенок и чувствовать что-либо для вас крайне важно. Тем более, Колдун Башни не замораживал свое сердце, а просто заколдовал его.       — «И поэтому он заколдовал свое сердце», — цитирую то, что написано в книге. — «Ведь такую силу можно использовать в ужасных целях, если страсть победит рассудок, а чувства — здравый смысл». Вот так там написано…       — Принцесса… — удивленно произносит маг, посмотрев в мои глаза. — Неужели вы просто боитесь, что когда-то вы не справитесь со своей силой?..       — Принцесса Аристия, просыпайтесь, уже утро, — открываю сонные глаза, радуясь, что наконец это не воспоминания. От счастья еще распирает из-за факта того, что Клод не успел досмотреть последнее воспоминание.       — Джеймс… Ты просто не представляешь, как я рада тебя видеть… — тянусь и обнимаю его, а он удивленно смотрит на меня.       — Что-то произошло, принцесса?