Amaranthine

      Долго Трандуил бродил во тьме пещеры. Извилистыми коридорами, узкими проходами, он бесконечно раз сворачивал не туда, падал в глубокие подземные реки и застревал в расщелинах, и когда ему казалось, что выход близко, в конце оказывалось, что Трандуил спускался только глубже. Это ли было испытание? Великий колдун уже начал свое обучение, заставляя преодолевать вслепую непроходимый лабиринт? Или это таким образом он придумал принца извести? Или и то, и другое вместе взятое? Кирбан рассказывал, какими тропинками нужно ступать. И еще он обещал, что до ночи принц непременно доберется до чащи Лантира. И Трандуил осторожно шагал, послушно следуя каждому слову молодого привратника, пока к нему не пришло осознание, что в какой-то момент все-таки свернул не туда. Но в какой, принц так и не смог понять, пусть и десятки раз прокручивал в голове каждый свой шаг. Расчитаны лишь на одну ночь запасы лембаса давно уже закончились. Голодный, замерзший, испачканный собственной кровью и грязью изнуренный Трандуил много дней, а, может, и недель слонялся во мраке подземелья, разуверившийся в том, что когда-нибудь выход найдется. Обучение закончилось, так и не начавшись, стало быть, суждено единственному наследнику великого эльфийского короля Орофера бестолково погибнуть где-то под землей родного Зеленолесья. Так думалось Трандуилу. В пещере он, наконец, дал себе волю, ревел безудержно от обиды и горя, от предательства и несчастной своей судьбы, рыдал от непреодолимого желания жить и от ядовитого дыхания оскалившейся смерти, бесшумно крадущейся за ним по пятам. Трандуил плакал снова и снова, пока всё вдруг не стало безразлично, а слёзы внезапно закончились. Тогда Трандуил продолжал идти молча, в одиночестве и со страшным созданием за спиной, чьи огромные безумные очи всю дорогу не отводились от точеного тела молодого принца, а острые зубы вот-вот готовились вгрызться в его плоть и душу. И когда Трандуил уже смирился, падая без сил на влажный камень пещеры, откуда-то издалека вдруг показался серебристо-голубоватый лунный свет. Златовласый эльф, уже давно позабыв, как выглядит что-то, кроме темноты, был уверен, будто ему все это чудилось. Но он, валяясь на пороге беспамятства, расплылся в блаженной улыбке, все же продолжая смотреть и смотреть, как фальшивые, но такие красивые лучи освещали стены пещеры, а те умиротворенно сверкали белым, словно усеянные сотнями звезд, светом. Он никогда прежде не думал, что луна может быть такой невероятной. Пусть даже только в его воображении. И принц был счастлив, что именно ее чистые лучи станут тем последним чудесным, которое проводит Трандуила в последний путь. Молодой эльф ощущал, как становится прозрачным, легким, легче самого воздуха, поднимаясь и возвышаясь с бешеной скоростью все выше и выше, и все дальше, и дальше от тьмы пещеры, пока серебряный свет полной луны не ослепил глаза и не утопил во тьме.

***

      Когда златовласый эльф очнулся, уже стоял ясный день, и свет его больно порезал голубые, уже смирившиеся с вечным мраком, очи принца. Долго к нему привыкал Трандуил, пряча лицо во влажной траве, кривясь и щурясь от болезненных чувств. Но когда глаза свыклись с позабытым днём, тогда молодой принц и разгляделся вокруг, разочаровано обнаруживая себя отнюдь не в холоде бесконечных, окутанных тьмой, залов Царства Мёртвых, а всего лишь на усеянной живописными незабудками, лесной полянке, старательно сокрытой даже от солнца густыми темно-зелеными ветвями, что сплетались воедино в замысловатые узоры где-то далеко наверху. Трандуил никогда не бывал здесь прежде, но он знал, что все еще находился дома, все в том же лесу Эрин Ласгален. Он это чувствовал. Принц был разбитым. Всё внутри ныло и неприятно тянуло, а каждый вздох отдавался болью. И когда поднялся принц на бессильных ногах, вокруг изящной шеи немедленно затянулась тончайшей эльфийской работы веревка. Беспомощный Трандуил не имел силы даже дернуться в ответ, молчаливо соглашаясь отдаться на растерзание врагу. — Что ты здесь забыл? — раздалось над ухом. Всего лишь несколько слов, но Трандуилу стало не по себе от этого голоса. Хоть и тихий, но бесконечно властный, жесткий, еще хуже, чем у короля Орофера при всем его желании казаться строгим и несгибаемым. Обладателю этого голоса, очевидно не знающего сомнений, не нужно было даже его повышать, чтобы перед ним упали на колени, в покорности склонив головы. Он бы мог стать величайшим из величайших, если еще таковым не являлся. — Лантир, — догадавшись, в ужасе выдохнул Трандуил. В тот же миг веревка затянулась еще туже, и перед глазами у изнеможденного принца все раплылось. — А, — неприятно протянулось за спиной, — стало быть новый ученик? Отвечай! Дышать стало еще тяжелее. Трандуил, вцепившись пальцами в тугую веревку, сумел напоследок лишь невнятно промычать в ответ. И та немедленно ослабилась, куда-то вдруг исчезнув с изящной шеи принца, оставляя по себе лишь пылающую огнем красную полосу. Трандуил жадно хватал воздух, упав на холодную землю. Какой же позор для королевского наследника! Видел бы сейчас отец сына, не будучего в состоянии даже защитить себя. О каком правлении могла идти речь? Да плюнуть и забыть такое ничтожество! Трандуил заставил себя вскинуть голову, чтобы в первый и возможно в последний раз узреть лицо того, о котором уже столько лет по лесу ходили легенды. Но то, что увидел Трандуил, его разочаровало. Ведь перед принцем стоял совершенно обычный, как на первый взгляд, юнец. Его, облаченного в одежды коричнево-зеленых цветов леса, медные волосы ниспадали на крепкие плечи, а сам он насмешливо улыбался, не сводя с принца серых, как дождливое небо, очей. Острые скулы бледного лица незнакомца, как и нежную кожу рук, украшали десятки свежих царапин и ссадин, а пальцы крепко стискали потертую веревку, ту самую, что так больно ужалила Трандуила. Узри эльфа принц раньше, он бы ни за что его не запомнил. Трандуил, конечно, еще не успел составить в воображении готовый образ великого Лантира, но он совершенно точно знал, что тот не мог быть столь заурядным, как усмехающийся пред ним юный эльф. Но все же был. Трандуил нервно рассмеялся. — Счастлив, что тебе весело, — обрадовался незнакомец, на мгновение подняв глаза кверху, отчего те под теряющимся в густых верхушках солнечным светом, показались Трандуилу почти прозрачными. — Бодрость духа здесь не помешает. — Убей меня, — сквозь горький смех попросил давно уже душою смерти отдавшийся Трандуил, впиваясь пальцами во влажную землю. — Это еще в честь чего? — удивленно вскинул тонкие темные брови Лантир. — Я не владею мечом, — вздохнув, честно признался Трандуил, — и луком тоже. Даже нож в руке держать не умею. Зачем такой ученик нужен? Желания у молодого принца оттягивать свою кончину не было. Что толку было мучиться еще от силы день, ну, может, два при великой удаче, если исход и так ему был ясен? Жить в страданиях, зная, что конец близок, — во имя чего? Пусть лучше Лантир убьет его сразу, здесь и сейчас, избавляя и Трандуила от мук, и заодно себя от бессмысленной траты времени. — Сюда таким каждый приходит, — мягко ответил эльф, — смысл любого обучения и состоит в том, чтобы чему-нибудь да научиться. На случай, если ты не знал, глупец. Трандуил обреченно выдохнул. Значит, не убьет. Заставит мучиться. Что же. Стало быть, нет иного выбора у Трандуила, кроме как смириться, если собственные мысли в ожидании кончины не изведут его быстрее Лантира. Но воля не его, а короля. Усталые веки в безсилии прикрылись сами по себе, и Трандуил ничего не мог с этим поделать. Его щека мягко прижалась к скользкой траве, и молодого принца унесло в умиротворяющую темноту.       И не мог вспомнить златовласый эльф, как же оказался он под старой, приятно отдающей острыми хвойными нотками, елью, укрытый меховым одеялом, созданным умелыми эльфийскими руками. Битый час Трандуил вспоминал, глядя сквозь рыжие языки пламени ласково потрескивающего костра, кем-то весьма заботливым разведенного подле, но ответ все время ускользал из его памяти, если вообще там когда-нибудь был. Прежняя сила постепенно наливалась в отдохнувшее, но все еще слабое тело, и Трандуил, неторопливо поднявшись на локтях, встретился вдруг с искрящимися серыми глазами невесть откуда взявшегося Лантира. — Это место не похоже на Чертоги Мандоса, — сомнительно выдохнул златовласый принц, когда усмехающийся эльф бесшумно опустился рядом, подкидывая в костёр несколько сухих веток. — А ты забавный, ударился что ль головою где-то? — расхохотался тот. — Конечно не похоже! С чего бы, если мы все еще в Зеленолесье? Трандуил поник, опуская холодные глаза вниз. Значит, пока живой. Что же это выходит: приютили, исцелили, чтобы случайно без мучений не подох? Вот она, знаменитая жестокость Лантира. Едва ли каждый тёмный враг до такого додумается! Медные волосы бессердечного эльфа красиво сверкали под пламенем огня. Он молчал, уже без тени привычной улыбки на тонких губах укоризненно разглядывая бледное лицо Трандуила. — Ты бы хоть «спасибо» сказал, — произнес Лантир, с нескрываемыми нотками обиды в голосе. Принц насмешливо вскинул брови. За что благодарить — ума приложить не мог. — Я ведь тащил тебя сюда на собственном горбу. — Разве я просил? — грубо бросил Трандуил. — Оставил бы там. Нахмурившийся Лантир долго вглядывался в глаза принца, словно бы раздумывая, чем таким же невежливым ему ответить. И даже было открыл рот, собираясь произнести заветные слова, однако в последний момент неожиданно отвернулся к костру, печально вздыхая вместо ответа. Трандуил же и не думал извиняться. — Когда мы начнем обучение? — холодно бросил принц, желая поскорее закончить бессмысленный разговор. — Не знаю, — пожал плечами темновласый эльф, — это тебе у Лантира надо спрашивать. Но он убыл около часа назад, сказал, что вернется завтра. Трандуил уставился на юношу, словно бы впервые видел. У Лантира надо спрашивать? Как это понять? Так принц только что у него и спросил! От силы минута, показавшаяся златовласому эльфу вечностью, прошла, пока Трандуил пытался объяснить себе нелепое высказывание собеседника рядом. Посвежевший разум по второму кругу перебирал все возможные и невозможные пояснения, но так и ни разу не догадавшись о том, что, быть может, темновласый, встретившийся у пещеры принцу эльф попросту знаменитым Лантиром не являлся. И уже сложившийся образ великого воина со звоном разбился на тысячи осколков. — Как? — пораженно шепнул Трандуил. — А кто же тогда ты? Незнакомец хотел ответить, но брови его вдруг взметнулись в удивлении вверх. — Эру! Ты подумал, что я Лантир? — заливисто и так по-доброму рассмеялся эльф, — с твоей головой явно не все в порядке! Трандуилу отнюдь смешно не было. — Меня зовут Сирион, я ученик, как и ты. Только мы приехали месяц назад. — Мы? — Да, нас здесь пятеро. А как твое имя? Трандуил решил соврать. Не назвавшись принцем, быть может, уцелеет? Ведь Лантир ожидает королевского наследника, но если вместо него придёт какой-то глупый неизвестный юнец, возможно, великий воин не будет столь безжалостным, а златовласому эльфу удастся спастись? Призрачная надежда, но все же надежда, и Трандуил, вспомнив белоснежную луну, назвался ее другом. — Отдыхай, Итилендил, — хохотнул эльф, поднимаясь на ноги, — и приходи к нам, когда оклемаешься. Я тебя со всеми познакомлю. Трандуил бестолково провожал отдаляющегося, все весело повторявшего «Надо же! Подумать, будто бы я Лантир…» Сириона взглядом, пока тот не скрылся в тени деревьев, оставляя растерянного Трандуила одного в полном недоумении. Что же, ничего страшного. Он обязательно увидит Лантира завтра. А Лантир цацкаться с ним не будет. Начнет свою науку, узреет всю бездарность эльфийского принца, убьет и глазом не моргнув. Ничего. Трандуил недели пережил в холодной пещере, неужто ночь не потерпит? С этими мыслями, златовласый эльф бездумно уставился в горящий костер, пока огонь не поглотил все его сомнения и страхи, милосердно очистив разум и оставив принцу умиротворяющую тишину в голове. Таким Трандуил, пригладив широкой ладонью спутавшиеся грязные золотые волосы, и отправился следом за Сирионом искать остальных эльфийских мужей.       Молодые юноши, разведя свой небольшой, уже угасающий огонь, сидели на толстых ветвях высоких деревьев, изредка переговариваясь друг с другом. Трандуил не скоро услышал их негромкие мелодичные голоса, как и не сразу заметил бесшумно спрыгнувшего сверху юношу с густой копной темных волос, а потом еще одного. И еще. Все, как один, во тьме при слабом танце почти потухшего пламени и тлеющих ярко-красных угольков в нем, выглядели для Трандуила одинаково. Как черные тени. Лишь ростом разнились слегка. — Глядите-ка, кто соизволил почтить нас своим присутствием, — издал короткий смешок один из них, когда Трандуил резко обернулся на неожиданный голос за спиной. — Какой-то ты нерасторопный. Или кто на уши тебе наступил, чудак? — Да и на глаза, кажется, тоже, — добавил второй, на голову ниже первого, заметив, как Трандуил прищурил очи в безуспешной попытке разглядеть приближающихся к нему во тьме фигуры незнакомцев. — Ничего, ты всему научишься, раз уж сюда прибыл, — по-доброму, но все еще с насмешкой, сказал тот первый, мягко положив ладонь на плечо Трандуила. — Или нет. По спине принца пробежался неприятный холодок. Незнакомец рассмеялся, когда внезапно откуда-то рядом с огнем прозвучал хоть один уже знакомый голос Сириона. Трандуил облегченно выдохнул. — Не обращай внимания на них, — поднялся на ноги молодой эльф. Скользнув во тьму к остальным, он слился в образе вместе с ними, став в точности такой же темной фигурой, как и другие. — Сами что ли забыли, какими неповоротливыми к Лантиру приковыляли? — Чего ты всё веселье портишь, — отозвался первый незнакомец, — это же шутка! Юмора не понимаешь? — Я-то понимаю, а новенький ваших плоских шуток еще не слышал, — ответил Сирион, вызывая у Трандуила первую за долгое время настоящую усмешку, пусть и всего лишь только уголками губ. — Это Итилендил. — Да уж догадались, не идиоты, — хмыкнул все еще не убравший теплой ладони с плеча Трандуила эльф. Принц всем своим нутром почувствовал, как закатил глаза цокнувший языком Сирион, — меня зовут Борнон, а это Гилендил и Таурон. — Звезда сияет в час нашей встречи, — внезапно отозвался третий, доселе сохранявший молчание Таурон, когда Гилендил, отметивший слепые глаза принца, вовремя забыл о насмешках, лишь вежливо кивнув и прислонив в приветствии ладонь к своему сердцу, что и сам принц повторил в ответ. — И вправду, не обижайся, чудак, — весело хлопнул по плечу принца Борнон. — Мы просто шутим. — Не обижаюсь, — подумал было Трандуил, не заметив, как произнес собственные мысли вслух. — Хуже, когда без шуток. Само собою принц не имел в виду то самое особенное чувство юмора, где шутки ранят больнее стрелы в сердце. Он думал о безобидном, может, изредка чуть идиотском юморке. Что-то вроде того, каким определенно владел Борнон. Такие шутки Трандуил стерпеть еще бы смог. — И то верно, — Гилендил рассмеялся, покосившись на Сириона, открыто намекая: — ты, видать, поумнее некоторых здесь будешь. — Помолчал бы ты, несчастный, — скривился в ответ Сирион, — а то прибью ведь. И до завтрашнего поединка не доживешь. — Поединка? Что за поединок? — напряженно переспросил Трандуил, на что Борнон, с явным удовольствием наблюдая за перепалкой молодых эльфов, пояснил: — Здесь каждое утро начинается с того, что мы сражаемся друг с другом. Это разминка такая у нас. Завтра увидишь. — Борнон, а где Эйгас? — спросил Сирион, махнув рукой на Гилендила, пока тот еще что-то рьяно ему доказывал. Борнон, отойдя от Трандуила к раскидистому дубу, ловко запрыгнул на крепкую ветку, поспешно теряясь в густой листве. И вскоре молодой принц услышал недовольные возгласы чужого бархатистого голоса: — Чего надо? Иди гуляй! — сонно кряхтел незнакомец, очевидно, как подумалось Трандуилу, тот самый Эйгас, которого искал Сирион. — Встань хоть с новичком поздоровайся, — смеялся где-то в листьях Борнон. — А завтра я этого уже не сделаю? — нетерпеливо выпалил незнакомец, — а ну пошел прочь остюда! Сказал же, хочу раз в жизни спокойно выспаться, пока Лантира нет! Или до тебя не дошло? Возмущения таинственного Эйгаса, скрытого в темных листьях старого дуба, напрочь отбили желание у молодого принца с ним встречаться. Трандуил нахмурился, ощущая себя крайне неловко, будто бы это он, а не спускающаяся с дерева тень Борнона, последние пять минут позорно умоляла Эйгаса почтить принца хоть одним словом. — Ворчит, как старый дед, а ведь еще меня моложе, — буркнул Сирион, получив откуда-то из тьмы листьев громкое «захлопнись!» — Вообще-то он прав, неплохо было бы и нам уже расходиться, — осторожно заявил Гилендил, соглашаясь с вновь уснувшим на старом дубе эльфом, — завтра приедет Лантир, когда еще будет такая возможность отдохнуть.       Еще немного молодые эльфы посидели у костра, тихонько перешептывались между собою, вспоминая давние истории. Трандуил, ощущая себя немного лишним, понятия не имел, о чем шла речь, ведь он не был частью их общих воспоминаний, и поддержать разговор, кроме как изредка улыбаясь, он не мог. Да и не хотел, оставаясь молчаливым, как в общем-то и Сирион, почти не принимавший участие в чужой беседе. А когда все провалились в грезы, и костер с концами угас, еще бодрый Сирион с уже отдохнувшим Трандуилом бесшумно отправились прочь. — Ты бредил вчера ночью, — ступая в ночной прохладе говорил златовласому принцу молодой эльф, — всё повторял, как ненавидишь короля Орофера. Сожалел о том, что пришел с ним из Дориата. Почему? — Прости, я не могу ответить на твой вопрос, — печально выдохнул Трандуил, — это слишком личное. Сирион понимающе кивнул, не сказав ни слова. И принц благодарил его за это. Боль предательства еще слишком сильно жгла в груди. Трандуилу больше всего хотелось проснуться дома, в своей кровати, и осознать, что все это было не больше, нежели сном. Плохим, ужасным, самым худшим в его жизни, но сном, и все это случилось не по-настоящему. Тогда бы сын исправился. Больше не гневил бы отца, послушно исполняя любую его волю, или и вовсе не попадаясь на глаза королю. Быть может, так Орофер вскоре и забыл бы о существовании Трандуила? Какое бы счастье тогда он подарил златовласому эльфу! — Прости меня за такой не теплый прием, — с сожалением сказал Сирион, а цепочка уже давно затянувшихся ран на нежной коже молодого принца, вспомнив жалящую веревку, предательски вспыхнула жарким огнем, остыв уже в следующее мгновение. — Сам понимаешь, Лантир гостей не любит. Трандуил лишь молча усмехнулся в ответ. — Расскажи мне о нём, — пользуясь случаем, попросил златовласый принц, понадеявшись, быть может, ученик сумеет пролить свет на загадочную тень великого воина, — правду ли говорят, будто бы он колдун? — Да кто его разберет, — задумчиво отозвался Сирион, — он с нами таким не делится. Да и некогда здесь трепаться, все время отбирает наука, вздохнуть, бывает, минутки не найдется. Неохотно Сирион говорил об учителе. Зачем-то, ведь Трандуил не о том спрашивал, коротко поведал лишь об обычных ежедневных занятиях учеников Лантира, словно уворачиваясь от неловкого разговора. Сирион даже не сказал, какого сам мнения был о Лантире, отмахнувшись тем, будто бы новичок должен сделать собственные выводы. Молодому принцу, чьи вопросы в конце концов успешно остались без ответа, подумалось даже, что Сирион боялся говорить о великом колдуне, словно тот и вправду очарует за любого рода слова о нём. Оттого златовласому эльфу еще больше нетерпелось узреть великого Лантира. Что же там за существо такое, внушающее страх всем подряд? — Давай-ка возвращаться. Поздно уже, — утомленный неприятной беседой, вздохнул Сирион. — Ты иди, а я не хочу спать, — кивнул Трандуил. — Еще чуток побуду здесь. — Естественно! Весь день в постели, как принц, провалялся! — смеялся Сирион. Улыбнулся и Трандуил. Если бы только темновласый эльф знал..! — Ну, а я, пожалуй, пойду. Не всем выпадает такая удача, как тебе, но и одной ночью спокойного сна безобразием будет не воспользоваться. Увидимся позже, Итилендил, и вернись к рассвету. И остался Трандуил вдыхать холодный воздух наедине со светом серебристых звезд.