Аромат жасмина

      — Я не верю ей. Это не Анхелита! — девушка кричала на Алекс, по-детски спрятавшуюся за рукой отца. — Если ты, Карлайл Каллен, сошёл с ума и хочешь заменить этой самозванкой Анхел, то не совершай ошибку. Пощади хотя бы Эсми!       Убийственное пламя металось в глазах вампирши.       — Прекрати, Розали, это же тесты ДНК! Разве ты теперь перестала верить Карлайлу? — Эммет предпринял попытку успокоить любимую, размахивая перед её злобным личиком документами.       Джаспер, стоящий в углу у двери, не удосужился даже рассмотреть «сестру». Скрестив руки на груди, он упёрся немигающим взглядом в пол, не желая участвовать в этом спектакле. Для него была и так сильна боль о смерти Элис, что уж тут говорить об Анхелите. Маленькое голубоглазое чудо.       Цирк переехал сегодня в больницу.       Анхел, в свою очередь, рассмотрела и почувствовала Джаспера сквозь громовые раскаты Розали и туман в глазах. Сердце судорожно забилось. Девушка отошла от отца, проявив неподдельный интерес к Джасперу, не приближаясь к нему ни на шаг. Полностью игнорируя спор, Анхел вновь по-своему склонила голову набок, лихорадочно пытаясь соображать в не расположенной к этому обстановке.       — Почему у жасмина такой чарующий аромат? — задумчиво и еле слышно произнесла Анхел.       Губы не удержали скромную улыбку, когда глаза увидели осознание, промелькнувшие на каменном лице парня. Он даже не пытался, как обычно, подавить их. Джас полностью впал в оцепенение.                               ***       — А знаешь, какой цветок пахнет более чарующе, чем жасмин?       Маленькая золотоволосая девочка оказалась в секунду на коленях своего сводного брата, засмеявшись звонко и счастливо.       — Какой? Какой, Джаспер?       Нетерпеливо заглядывала в янтарный ласковый взор малютка. Мужчина вдохнул полную грудь божественного аромата и дотронулся кончиком пальца до её крохотного носика.       — Хм, да, определённо, — сделав задумчивое лицо, он заинтриговал девочку пуще прежнего. — Ангельская роза.       Малютка весело засмеялась, радостно повиснув на шее вампира.                               ***       — Что ты сказала? Тебе вообще не давали слова! — Розали, остановившись на миг, вновь принялась за старое.       Анхелита зажмурила от боли глаза. Стоящий у стены вампир, вдруг резко и непонимающе обратил взор, пропитанный надеждой и жаждой, на юное порождение природы, измученное и прекрасное. Чёрные синяки проступили под её уставшими глазами цвета утреннего неба с небольшой дымкой, подобной той, которая появляется в полях, когда солнце только восходит. Перебинтованная голова с компрессом, всё также склонившаяся в покорности и задумчивости, причиняла своей обладательнице ужасную боль.       — Розали, замолчи! — Джаспер и Карлайл в один голос приказали неугомонной девушке, на что та глубоко оскорбилась, но покорно умолкла.       От Анхел веяло благодарным теплом и светом. Девушка дала в один момент Джасперу всё то, что давно он не чувствовал от других.       — Ангел?       То ли со страхом, то ли с сомнением Джаспер стал опасливо подходить ближе, боясь развеять возникший перед ним мираж.       — Видимо, да…       Карлайл довольно ухмыльнулся, окинув победным взором Розали, черты которой огрубели, и Эммета, радостно улыбающегося во весь ряд белоснежных зубов.       Джаспер аккуратно протянул дрожащую руку ладонью вверх. Анхел с той же чувственностью переплела их пальцы. Холодный мрамор с жарким пламенем. Инь и Ян во всей своей сложной, но превосходной красе.       — Собирайся, крошка. Кажется, ты едешь домой.       Эммет переглянулся с Карлайлом, и тот кивнул в знак согласия.                               ***       Иномарка остановилась у крыльца, и семья вышла на подъездную дорожку. Девушка медленно вдохнула, и голову заволок туман. «Добро пожаловать домой!» — промелькнуло в её мыслях.       Анхелита шла первая, мимолётно прикасаясь к чему-нибудь, словно без этого нельзя было ничего осознать, как вдруг она замерла перед входной дверью не способная пошевелиться. Карлайл отпер замок и приглашающе махнул рукой.       Анхел вошла, всё также по-детски взявшись за край рукава отца. Он просиял, и душу вновь наполнило счастье, рокочущее в груди.       — Я ничего не помню. Ни малейшей детали.       Анхелита крутила головой, как могла разглядывая каждую мелочь.       — Я уверен, что воспоминания вернуться. Они просто где-то глубоко в памяти.       Гостиная искрилась в лучах солнца, так редко появлявшегося в Форксе. Оно заливало предметы интерьера, попадая своим светом в вазы, рояль, книги, освещая и слегка меняя их цвет.       Анхел отпрянула, словно ошпаренная, от отца и стала напряжённо отходить назад. Его белоснежная кожа светилась миллиардами звёзд.       — Что случилось? — беспокойно спросил Карлайл, осторожно приближаясь к испуганной дочери.       — Ты весь сверкаешь. Она же ещё, видимо, не вспомнила, кто мы на самом деле.       Розали скрестила руки на груди и саркастично подняла изящную бровь.       — И кто же вы? — осторожно спросила Анхел.       Все замерли, переглядываясь. Ответить так, чтобы у девушки не случилось чего-нибудь вроде истерики, было сложно. Вдруг Розали не выдержала заминки и ответила без всякой мягкости:       — Вампиры. Ты и это забыла?       Анхел нахмурилась и неожиданно для остальных расслабленно приникла к стене, насмешливо ухмыльнувшись.       — Вот как? Чудно… Вы же вроде должны понимать, как это выглядит со стороны.       Каллены ошарашенно таращились на полную уравновешенного спокойствия Анхел, не понимая, как им поступать дальше.       — Нет?! Серьёзно? Ладно. Окей. Пожалуй, вам придётся рассказать мне все с самого начала, как обстояли дела 16 лет назад…                               ***       Эсми сидела на диване в этой же гостиной и держалась за живот. В её мутном взгляде царили страх, полное непонимание, борющиеся с счастьем и любовью. Дом был пуст, но доктор Каллен уже вовсю мчался к супруге, отпросившись с работы среди загруженной посетителями больницы.       Эсми вновь подошла к зеркалу и, встав к отражению боком, подняла края дизайнерской кофты, оголив немного надувшийся живот. Она рассматривала его уже долго неспособная принять такую новость. И как скажите к этому относиться? Радоваться или плакать?       Внизу послышался звук остановившейся машины и вбегающего вверх по лестнице вампира. Карлайл, не говоря ни слова, а лишь бросив 4 обеспокоенный взгляд на живот Эсми, быстро повёл её в свой кабинет, оборудованный под врачебный со всеми необходимыми приборами. Вымыв руки, он принялся осматривать и прощупывать живот, после чего аккуратно уложив любимую на кушетку, он взялся за дело. Осмотр не выявил никаких патологий, но ничего хорошего также не подтвердил. Карлайл уже видел на мониторе аппарата УЗИ маленький комочек истинного счастья, но ему так не казалось. Почти… Он поддался вперёд и уронил белое лицо в ладони, измученно выдохнув. Эсми печально потянулась и погладила мужа по предплечью. Тот ободряюще сжал её тонкие пальцы.       — Всё будет хорошо. Мы справимся, — старался убедить Карлайл жену и себя самого. — Нужно сказать остальным.       Он встал и, взяв салфетку бережно вытер субстанцию с кожи Эсми, как вдруг на мгновение врач замер и, что-то обдумывая, робко положил ладонь на живот. Почувствовав под ней нарастающее с каждой секундой зарождение новой жизни, он поджал губу и аккуратно, словно боясь навредить, погладил маленькое чудо, заставившее сердце вновь забиться в груди.       Эсми заворожённо наблюдала за мужем и, будь она человеком, незамедлительно расплакалась бы от умиления.       Вечер. Все угрюмо собрались в гостиной, обсуждая дальнейший план развития событий. Элис расхаживает из стороны в сторону, у неё нервно дёргаются руки. Эдвард играет тихую мелодию на рояле, прислушиваясь к каждой мысли, промелькнувшей в комнате. Розали сидит рядом с Эсми, уронившую лицо в ладони, и нежно поглаживает её по спине, мимолётно переглядываясь с Эмметом, выбирающим нужные книги из ближнего шкафа. Карлайл штурмует Интернет-ресурсы с убитым видом. Джаспер, закрыв глаза и скрестив руки на груди, опёрся спиной на стену, замерев, как мраморная статуя.       — Ничего нет. Ни одной статьи!       Карлайл был раздражён, что ему не свойственно. Всегда спокойный врач метал глазами молнии.       — Посмотри ещё в этих книгах. Не сдавайся.       Эммет протянул ему довольно большую стопку старинных книг в ветхих переплётах и с желтоватыми страницами. Элис вдруг замерла на месте, задумавшись. Джаспер выжидающе открыл глаза.       — Элис, что ты видишь?       Муж в миг оказался рядом, положив руку ей на плечо.       — Книгу созданий, которую хранит род Вольтури. Я вижу, как Аро соглашается оказать нам помощь и находит то, что нужно в ней.       — Что в ней написано? — Карлайл с надеждой обратился к Элис.       — Не могу разглядеть. Всё расплывчато, но… Аро…       — Напуган. Сильно. — Эдвард, всё это время читающий мысли сестры, закончил за неё.       — Подождите! Я вижу одну строчку… Байдашико излечит лишь напиток трёх таинств, благословлённый серебром.       — Что это?       — А ребёнок? — Розали переглянулась с Эсми.       — Его я не видела ни разу.                               ***       — 13 июля наступило неожиданно для всех нас. Роды проходили очень тяжело, но, когда ты появилась…       — Твой отец заплакал.       Розали игриво улыбнулась и обратила нежный взгляд на Анхел. Вся её напускная злость вдруг испарилась. Анхелита ответила ей тем же, ощущая, что вампирша всё же испытывает к ней какие-то неподдельные и искренние чувства.       — Но вампиры же не плачут? — Анхел лукаво сузила глаза.       — Верно, не плачут. — он потрепал волосы на макушке девушки и продолжил рассказ: — Ты была необыкновенным ребёнком. Всё схватывала на лету. Твоё существо представляло собой некую смесь между вампиром, человеком и оборотнем… Можно сказать, потому тебя и забрали у нас.       Улыбки сменились глубокой печалью.       — Что случилось?       — Вольтури информировали, хотя мы пытались скрывать тебя от внешнего мира. Для них ты была вурдалаком — существом, способным уничтожить; смесью оборотня и вампира, но… на самом деле ты не поддаёшься никаким объяснениям.       — То есть, я, по идее, должна быть вампиром, но также превращаться в волка. Подождите. Как? Как я могу тогда быть человеком?       — Действительно, Карлайл. Она не проявляет никаких признаков мистического подобия.       — Она вообще должна была умереть. Главный вопрос здесь, как Анхел осталась жива?       Карлайл задумчиво стал вышагивать по комнате.       — Есть какие-нибудь тесты, проверки, доказывающие ваши слова?       Врач остановился, обдумывающе глядя на дочь.       — Идём в мой кабинет. Посмотрим, что получиться выяснить.       Пробы на кровь, проверки присутствия яда, попытки обратиться… десятки и десятки тестов. Анхел думала, что рехнётся к концу обработки результатов, но отец с таким же загадочным видом перемещался от монитора ноутбука к папкам с тысячами бумажек или к анализам. Вдруг он остановился и, что-то напряжённо обдумывая, начал говорить:       — Очень странно. В твоей крови присутствует яд, но он вообще не контактирует с живыми существами. Знаешь, у меня создаётся впечатление, что у тебя всё замерло, будто что-то остановило процесс подпитки всей твоей врождённой сущности. Это полностью превратило тебя в человека. За одним единственным исключением — яд. Он никуда не исчез, но перестал выполнять свою функцию. Итог: нам нужно запустить вновь потухший процесс. Если ты, конечно, хочешь этого…       Карлайл с сожалением посмотрел на хрупкую дочь, лежащую на кушетке с перебинтованными предплечьями и запястьями.       — Конечно хочу. Тем более… что мне осталось в той прошлой жизни? Всё, чем я жила, теперь недоступно. Мне не вернуть Филиппа. На арене я больше не смогу выступать. У меня морально не получиться туда вернуться, даже если я восстановлюсь физически. Дом… Нет!       Анхелита зашлась в плаче. Боль рванула лёгкие, и сердце забилось так дико и свирепо, что, казалось, если сделаешь лишнее движение, орган остановится. Карлайл подбежал к захрипевшей Анхел. Слёзы горя сменились слезами боли.       Что с ней случилось? Что это было? Девушка чувствовала, как в каждую клеточку тела проникает раскалённый металл. Всё тело горело и болело. Хотелось умереть, чтобы не чувствовать этого. Кричала ли она или же не могла и проронить слова?       Вдруг чьи-то зубы впились в её шею, и синие-синие глаза распахнулись, заставив охнуть от изумления их красоты стоящих рядом. Кто-то ворвался в кабинет, громко о чём-то спросив. Чьи-то пальцы разорвали узлы повязок. Анхел, теряя силы, а с ними и сознание, скоропостижно проваливалась в манящую и сладостную пустошь. Мужчина хлопал по щекам бледнеющее лицо, умоляюще зовя обратно.       Эсми с остальными членами семьи вернулась слишком не вовремя, в момент обращения либо же смерти её родной, но давно уже потерянной дочери. Джейкоб, Ренесми и Белла недоумевающе пытались выяснить, метая взгляды от одного приобщённого лица к другому, кто это, когда Эсми прошептала, полная ужаса и душевного переполоха: «Анхел!»                               ***       — Папочка, мне страшно, почему я превращаюсь в волка? — маленькая девочка с синими, как утренний небосвод или волнующееся вечернее море, глазами, с длинными отливающими золотом волнистыми волосами и в белоснежном платьице, запачканном густыми почти чёрными пятнами крови, стекающей алыми потоками по шее с её припухших детских губ, спрашивала наивным и печальным мелодичным голосочком, от чего становилось ещё более жутко и страшно от этого зрелища.       Все напряглись и ошарашенно остановили свои взгляды на крохотном чуде, запачканном человеческой кровью. Розали и Эсми накрыли рты ладонями в испуге. Мама медленно отшатнулась и приникла спиной к плечу мужа, обвившего супругу одной рукой. Все не смели шелохнуться, издать хотя бы звук.       Девочка с надеждой заглядывала в глаза своих родных, но не могла найти в них ничего, кроме безграничного ужаса и испуга. В непонимании она опустила взор на подол кружевного платья, и горькие слёзки покатились по её румяным щекам. Она испытала то, что никогда не было в её большой душе — острое чувство одиночества. Ей хотелось развернуться и убежать. Скрыться от этих янтарных глаз.       Джаспер, выйдя быстрее всех из оцепенения, уловил окутавшее чувство малышку, и, не теряя ни секунды, подошёл, подхватив на руки кроху, и нежно обнял, развивая все её горести. Она тоненькими ручками обхватила его шею и долго не отпускала.       — Вы с ума сошли что ли?! Это ребёнок, а не монстр! Вспомните себя после обращения! Вы хуже поступки совершали! — Джаспер разгорячённо отчитывал семью за неподобающее поведение, крепко прижимая к себе плачущую девочку и успокаивающе гладя её по спинке.       Все, как сговорившись, раскаянно потупили сожалеющие взоры в землю.       — Я могу вас понять. Маленькое чудо, что мы так оберегали от внешнего мира. Прекрасное крохотное существо, что так было мило и нежно, вдруг совершает из ряда вон выходящие действия. Она никак не изменилась! Только выросла и… открыла свои способности.       — Джаспер, я стала плохой?       Девочка потёрла маленькими кулачками заплаканные глазки. Вампир оторвал её от груди и, поставив на землю, произнёс слова, что отпечатались в памяти девочки навсегда:       — Плохая? И ты решила это потому, что твои родственники так нелепо застыли в изумлении от твоего внешнего вида и в обдумывании твоего поступка? Не припомню, чтобы ты пыталась изнасиловать и убить того мальчика. Я тебе открою один секрет: все мы плохие и убивали людей ради крови, мести, искупления грехов. Каждый из нас без исключения. А ты в таком возрасте совершила поступок достойный героического. Я горжусь тобой. Из милой девочки, а их тысячи по всей Земле, ты стала уникальной, единственной в своём роде девушкой, спасшей человека, несмотря на то, что всё же сама могла пострадать и очень серьёзно. Ты — отважная, добрая и умная. Знай, только тебе выбирать, кем будут тебя считать: плохой или хорошей. Только ты решаешь по какой тропе станет пролегать твой путь.       Янтарный взгляд завораживал маленькую девочку, а его слова вселяли надежду.       — Спасибо, Джаспер.       — Не за что. А теперь мыться и приводить себя в порядок.       Он перевёл многозначительный взгляд на восхищённые лица родных, несмело подходящих для того, чтобы попросить прощения и обнять девочку.                               ***       Она очнулась. На губах и во рту застыл вкус железа, от которого уже тошнило. Синий взор растуманился, и девушка увидела, что прижимает тело к дубовому полу, готовая в следующую секунду вонзиться острыми клыками в глотку испуганной девушки с каштановыми волосами, спадающими лишь чуть ниже плеч. Предотвращая трагичную концовку, аромат жасмина сбивает с ног огромную белоснежную волчицу с чёрными отметинами вокруг глаз, на носу и ушах, стоящую в хищной позе над неспособной шевельнуться Эсми. Существо отлетает и ударяется спиной о стену. Краска со штукатуркой осыпается, падая на пол за побеждённой волчицей. И вновь чувство пустоты поглощает Анхел.       — Эсми, ты не ранена? — единственное, что слышит девушка перед тем, как умереть во второй раз.       Теперь кровь с новой силой потекла из-под приоткрытых белеющих губ. Зато Анхел узнала, что никого не убила. Она вернулась в свой нынешний облик, перестав дышать и ощущать беспокойное биение сердца. Как Анхел могла посчитать — это лучшая концовка для всех душ в её жизни. Для неё самой. Умереть, раствориться в тишине, где ничего, кроме спокойствия и умиротворения, нет. Синий взор светлел, и, став бледно голубым, замер, так полностью и не закрывшись веками, как нежным одеялом.       — Похоже, было чересчур сильно, Джаспер.       Отвлёкшись от Эсми, вскинув руки, Эммет ринулся к бездыханному телу хрупкой девушки.       — Ты её убил?! — возглас, как гром среди ясного неба.