Аромат жасмина

      Джаспер и Карлайл кинулись к Анхелите. Врач осторожно ощупывал и проверял дочь на наличие признаков жизни и полученных травм.       — Н-нет. Н-нет! Нет… — голос Карлайла дрожал и его диапазон менялся. — Анхел, пожалуйста, очнись! Ты ведь жива! Всё это не правда!       Он хотел снова укусить её, но Джаспер успел остановить отца от ошибки:       — Нет, Карлайл, в крови яд, помнишь?       Врач попытался сделать не прямой массаж сердца, хоть что-то, чтобы оживить свою погибшую дочь, не переставая умолять её очнуться. Когда все попытки оказались безуспешными, он тихо сел на колени подле неё и, аккуратно подняв невесомый корпус, долго всматривался в милые черты, а после закрыл стеклянный, еле голубой взор и мягко прижал тело к груди, раскачиваясь вперёд-назад, словно убаюкивая маленькую девочку.       Эсми тихо подошла и села рядом, утирая проступившие слёзы Карлайла и гладя дочь по золотой макушке.       Джаспер замер в оцепенении, глядя на свои руки, возвращаясь в воспоминания, произошедшие несколькими минутами ранее. Как он мог её убить?       Эммет положил руку брату на плечо и сожалеюще сжал, садясь на корточки рядом. Он по-братски покровительственно обнял Джаса и, тот в переизбытке чувств, переполняющих его, тихо зарыдал, уткнувшись Эммету в плечо. Остальные неучастливо отстранились, только Ренесми и Розали, казалось, приняли эту потерю, как собственную.       Прошёл уже час. Анхел неподвижно лежала на кушетке, медленно теряя тепло, что ощущалось каждым в этой комнате. Кровь была стёрта и с пола, и со стены, и с лица девушки. Джаспер, пребывая в оцепенении, ещё стоял, вглядываясь в мраморное личико Анхел и держа её мёртвую руку, не разжимая пальцев.       Карлайл не винил юношу нисколько. Наоборот, он был благодарен ему за спасение Эсми. Только осталось донести всё же эту мысль до самого Джаспера, не желающего слушать.       Эсми, не выдержав, ушла в гостиную в сопровождении Розали и Ренесми. Эммет тихо сидел в углу, скрестив руки на груди и наблюдая за происходящим. Ему тоже было больно, ведь Анхел была ему дорога. Все остальные безмолвно первыми покинули общество скорбящих и направились по своим делам, будто ничего и не произошло.       В комнату со свистом и улюлюканьем ворвалась Розали. Озорные огоньки плясали завораживающий танец в её мерцающих глазах. Карлайл устало развернулся в направлении двери и застыл в недоумении, вперившись мутным осуждающим взглядом в дочь. Джаспер, не шелохнувшись, так и стоял с закрытыми глазами, изредка слегка покачиваясь, чтобы сохранить равновесие, а холодная рука, казалось, срослась с расслабленной рукой обречённой. Эммет вскочил и подошёл к любимой.       — Что тебя так развеселило, Розали?       Врач быстро шагнул к вампирше, и та почувствовала угрозу, исходящую от него.       — Воспоминания. Если потрудитесь и отыщите их у себя в голове, то уже не будете походить на неё… в её нынешнем… состоянии, — вампирша изогнула бровь, обращая внимание на безжизненное тело. — Подсказка: день, когда мы узнали, что кое-кто появиться в нашей семье. Что тогда увидела Элис?       Джаспер распахнул янтарные глаза и, вскинувшись, посмотрел на Розали чётко и внимательно, может быть, для того, чтобы убедиться, что всё происходящее реально.       — Книга созданий. Байдашико исцелит только напиток трёх таинств, благословлённых серебром. Вроде так!       Джас очнулся, его взгляд загорелся подобно Розали.       — Что это? Кто такая Байдашико? — не понимал Эммет.       — Это она. Гибрид человека, оборотня и вампира. Мы же это после встречи с Аро узнали, помните? Одно из самых могущественных существ. Ну конечно! Три таинства в данном случае — человек, вампир и оборотень.       — Тогда напиток — это совокупность крови, а серебро — какая-нибудь посуда из этого металла.       — Мы её воскресим, Карлайл! — воскликнула счастливая Розали.       Вампирша кинулась ему на шею, а тот её, радостно обняв, закружил в воздухе под заливистый смех. Джаспер наклонился над Анхел и легко поцеловал в лоб, как делал очень редко в детстве в переизбытке чувств. Его голос был тих, налившись виной и любовью:       — Прости меня, Ангел. Я всё исправлю. Клянусь.       — Я за Джейкобом и Эсми, — проронил Эммет и вылетел в раскрытый дверной проход.       — Я сдам кровь, — проговорил серьёзно Джаспер, невесомо дотронувшись до фарфорового личика Анхел. Карлайл одарил его благодарной улыбкой.       В серебряной чаше, что принадлежала некогда матери Карлайла, размешивались два вида одной субстанции. Медовый блондин ни разу не испытал жажды при переливании 1 положительной крови человека из специального пакета в сосуд. Он уже десять минут умолял Джейкоба сдать свою часть, но с каждой попыткой не прибавлялось ничего, кроме ярости на глупое упрямство оборотня.       — Джейкоб, пожалуйста, ради всего, что вызывает в твоём сердце счастье, умоляю тебя!       — Нет! Ты, что не понимаешь? Она убьёт всех нас!       — Тогда… проси, что пожелаешь. Я всё исполню, что ты захочешь, только, прошу, сдай ампулу своей крови.       Джаспер опустил голову в знак повиновения.       — Всё, что я пожелаю, значит… хм.       Джейкоб обдумывал долго и испытывающе. Ренесми пришла на помощь дяде, уговаривая любимого изо всех сил.       С интересом рассматривая вампира, оборотень игриво продолжил:       — Н-да, друг… крепко же она въелась в твою душу. Миленько.       — Пожалуйста.       — Ладно, но если она тронет хоть одним пальцем семью, то ей не жить.       Задорно ухмыльнувшись, Джейкоб направился горделивым шагом в кабинет.       Спустя несколько минут все, кто желал воскрешения девушки, окружив кушетку и немного боясь, ожидали, когда Карлайл закончит перемешивать кровь и вольёт её с новой жизнью в приоткрытые мягкие губы Анхел. Вдруг звон серебра стих, и врач, настроившись и едва задумавшись, взяв увесистую чашу, без колебаний вручил её изумлённому и в тот же миг тронутому Джасперу.       — Я думаю, что всё же стоит тебе подарить ей жизнь и простить себя за содеянное. Давай, сынок.       Карлайл похлопал по плечу ошарашенного юношу, вцепившегося в пылающую от волчьей крови чашу и окаменевшего на месте, но, взяв себя в руки, он опустил решительный взгляд в маленькое кровавое море и приступил к делу. Серебро сильно обжигало кожу, но Джаспер старался не думать о жуткой боли в руке. Наклонившись над сестрой, он одной рукой приподнял ей золотую голову, утопив мраморную руку в мягких волнах её длинных волос, а другой влил исцеляющий напиток в глотку до последней капли. Все слились в напряжённом молчании, нагнетая воздух вокруг.       — Пожалуйста, очнись, — еле слышно выронил медовый блондин.       Он перестал контролировать себя и свои эмоции, показав всем истинные чувства.       Ничего не происходило, но вампиры сконцентрировались, внимая каждой мелочи, меняющейся в пространстве. Карлайл прикоснулся к запястью дочери, ища пульс и более лучше ощущая изменения в температуре тела. Всё равно ничего.       Эсми разочаровалась пуще прежнего. Ей хотелось удавиться, убежать, покончить с этой мукой. Горе женщины достигло пика. Если бы тогда волчица убила её, а сама осталась жива...       Слёзы покатились из глаз. Что за враньё, что вампиры не могут поддаться чувствам и зарыдать? Прямо как люди. Обычные, полные своих проблем и ищущие путей отхода или решения? За что так карает её дочь небо? В чём их вина перед всемогущей стихией? Столько вопросов и ни одного вразумительного ответа.       Старший Каллен обнял свою супругу нежно и трепетно, успокаивая её, пытаясь заглушить боль.       Джас, улавливая настрой остальных, попытался воодушевить их, но, как он мог что-либо сделать, когда сам с каждой неминуемо наступающей секундой терял самообладание и веру в счастливое воскрешение?       Вдруг Розали, прижав руки к лицу и проронив несколько отчаянных слёз, затрясла головой в протестующем жесте и ринулась вон из кабинета, не выдержав напряжения. Эммет прерывисто выпустил воздух из лёгких и, вскинув пустой разбитый взгляд на волчицу, покинул залу вслед за женой.       Недолго стоять пришлось и родителям девочки, раскинувшейся на медицинской кушетке. Они тоже не могли выдержать вид трупа дочери, которая десять минут назад, казалось, была способна ожить. Но всё было тщетно. Чуда нет и не произойдёт. Никакие «пожалуйста» не способны совершить невозможное.       Дверь с шумом захлопнулась под выгоревший взгляд отца, отдавая команду к началу самобичевания и уничтожения.       Джаспер медленно опустился на стул, сцепив руки в замке на коленях. Он первый раз за целую вечность отвёл взгляд и обратил внимание на что-то другое. В окне его взор приковала беспробудная ночь. Чистое небо — плато, усыпанное миллиардами ярчайших звёзд и созвездий. И… луна. Полная, ярко освещаемая где-то по другую сторону солнцем. Она смотрела в окно, тупя боль, кипевшую в сердце.       Джаспер поднялся и выключил электрическое освещение, уступив природному. Он плавно подошёл к стеклу и, щёлкнув ручкой, задумавшись, отпер окна до самого пола и раскрыл их.       Успокаивающий свет потоком ворвался в кабинет, стремясь куда-то за Джаспера. Вампир посмотрел на Анхел. Её кожа мягко переливалась алмазной крошкой, подобно млечному пути. Волнистые золотые локоны спадали с белой медицинской кушетки, почти достигая пола, слегка поблёскивая в такт телу.       Джаспер невольно засмотрелся на девушку. Её миловидные черты лица дарили спокойствие, тихое и безжизненное. Она действительно ангел. Не хватало лишь белоснежных крыльев с пушистыми перьями. Создавалось впечатление избрания. В миг Джаспера озарила мысль о том, что луна смотрит на неё, бережно окутывая мертвенным теплом.       — Не забирай её, прошу!       Освежающий поток ветра обдул лицо юноши, чуть отвлекая от тягостных мыслей. Порыв задел золотящиеся локоны и аккуратные ресницы великолепной и ослепительной девушки. Джаспер печально улыбнулся, продолжая рассматривать её умиротворённую фигуру.       Вдруг внизу раздался жаркий спор, вампир устало стал вслушиваться в гнетущие распри своих близких. Вновь подул ветер, озорно убегая вглубь комнаты...       — Я узнаю этот запах из всех других. Ммм… жасмин… — раздался сладостный шёпот и в миг прогнал мертвенную тишину, а с ней, развеяв смирение с утратой.       Раздались волнующиеся удары сердца, частое дыхание и жар, разливающийся по кровеносной системе. Джаспер резко обернулся и задохнулся увиденным. Мерцающая девушка закинула изящные руки за голову на всю длину. Её грудь беспокойно и сбивчего вздымалась под напором воздуха. Эти пухлые, чуть обветренные губы слегка приоткрылись, преподнося вид на белоснежные прорезавшиеся клыки. Волосы, словно настоянные в растворе золота, мягкими волнами покрывали её грудь и плечи, непослушно спадая с кушетки. Ангельское фарфоровое лицо нежно отражало обеспокоенность. И… о боже, какие глаза! Настолько глубокий чистый синий свет, что, показалось Джасперу, можно увидеть обитателей морских глубин, потопленные корабли и сокровища, таящиеся на самом дне, а дальше своё отражение.       Она была прекрасна. Каждый изгиб её одурманивающего тела, любой обращённый на тебя мимолётный взгляд, её ни на что непохожий запах были идеальны и уникальны. На всём белом и чёрном свете не сыскать второй такой.       Джаспер почувствовал, как на мгновение забилось его сердце, и понял, что окончательно и бесповоротно ослеплён этой божественной девушкой и оторваться от неё больше не способен ни на секунду, ни на крошечный миг. Его будто ударило самым мощным разрядом тока, пронзило самым острым кинжалом. Ему больше по отношению к ней ничего не казалось. Он был точно уверен в своём истинном чувстве.