Девственники

      Весь мой мир быстро наполнился новыми красками, ощущениями и смыслом, когда я впервые тыкнулся мокрым носом в теплое мягкое пузко своего новорожденного сына. В сердце вспыхивает невероятное счастье, которое невозможно передать словами. Это чувство похоже на бурный поток эмоций — от любви и гордости до трепета и заботы. Все наши котятки рождаются черненькими и без пятнышек, сразу зрячими и с остренькими зубками. Мой сын получился довольно крепеньким и крупненьким, и с первой минуты уже начал показывать свой характер. Возможно, он будет омегой! Я уже говорил, что счастлив, нет? Так вот, я СЧАСТЛИВ!       Я мог бы еще бесконечно долго вдыхать его запах, но вот сынок был иного мнения. Он только родился и уже дико хотел есть. Вытащил обоих детей из корзиночки для новорожденных, которую не так давно сплел собственными руками. Их туда поместили доктора. Рядом находился уставший после родов Райзел в своем истинном обличии. Грозный хищник лежал на мягком ворсистом ковре, тяжело дышал и восстанавливал силы. Мирион заранее еще до родов включил подогрев пола, так что нам всем сейчас было довольно комфортно находиться на полу. Чувствую злость, исходящую от Рая — его зверь, так надолго запертый в человеческом теле сейчас находится в очень уязвимом состоянии и тонко отслеживает любые изменения и опасности для себя. И для детенышей. К тому же, ему сейчас больно, знаю, но ничем помочь мы не можем. Организм оборотня должен сам справиться с регенерацией. Остается только ждать.       Гиеныш без труда нашел глазами своего паму и решительно пошел к нему своими маленькими лапками. Отыскал ближайший к нему сосочек и начал кормиться. Райзел издал какой-то непонятный звук и смиренно положил оскаленную морду на пол. Наш рыжик впервые стал памой, пусть для него все было ново и непривычно, но гиена исправно начал исполнять свою роль. Это заложено в нашей крови. После родов омеги оборачиваются в зверя и остаются в нем на какой-то определенный период. У всех по-разному. Это может быть неделя, месяц, а может и целый год. Все зависит от характеров и нравов как человека, так и его внутреннего зверя. Какое-то время омега не сможет обернуться обратно, он будет обучать детенышей всему, чему нужно и не станет никого к ним подпускать. Будет защищать ценой собственной жизни. Когда человек и внутренний зверь решат, что настало время, Райзел вернется к нам. А до тех пор в его пятнистой ушастой голове будут преобладать животные мозги. Наша сущность очень чувствительна к рождению потомства, поэтому на какое-то время берет над нами вверх.       Послышался тоненький протестующий писк. Я мигом отозвался, повернувшись на его источник. Это оказался сынок Воймириона. Волчата рождаются темненькими, почти полностью слепыми и глухими. Однако он уже начал свою борьбу за жизнь — комочек был голоден и пытался доползти до памы. Жалко, что Мир пока не может посмотреть на них, Райзел не подпустит волка. По крайней мере, не сейчас, когда он так уязвим после родов. Это все инстинкты, а не его настоящее отношение. Уверен, как только Рай придет в себя, он узнает в волке свою пару.       Я пригнулся как можно ниже, тихонько подполз поближе и подтолкнул мордой под попку сына Мириона к паме, чтобы тот побыстрее отыскал себе пропитание. Райзел, не поднимая головы, отозвался предостерегающим порыкиванием. Пусть и уставший, разрезанный после кесарева, зверь все равно следил за своим потомством. Он делал вид, что просто лежит и отдыхает, кормя детенышей, на самом деле Рай настороже, пока я тут. Если я продемонстрирую хоть каплю злого намерения, он тут же меня атакует.       Открытая разрезанная рана на его животе уже покрылась снаружи соединительной розоватой тканью. Так уж мы устроены — сначала все заживляется снаружи, чтобы предотвратить потерю крови. Затем уже настоящие и более длительные процессы выздоровления происходят внутри, незаметные глазу. Это и хорошо, и в какой-то мере плохо. Например, если в нас попадет какой-то инородный предмет и мы не успеем его вовремя извлечь, то он окажется внутри и будет разрушать тело. Придется заново наносить себе рану и извлекать его. В этом мало приятного. Бывают случаи, когда этого не замечаешь — проглотишь что-то случайно, или целиком напорешься на гвоздь. А потом заболеваешь и непонятно от чего. Так на самом деле погибло не мало оборотней.       Рая оперировали самые лучшие врачи, уверен, его скорое выздоровление не за горами. К сожалению, нашему виду, а точнее омегам-гиенам приходится мириться с этой болью. Иначе могло бы быть еще хуже. Если бы из Райзела вовремя не достали детенышей, то он бы обернулся и стал рожать так, как это делают гиены в дикой природе. Брр, об этом даже думать не хочется…       Недолго поумилявшись попискивающим комочкам, которые с силой вгрызлись в Рая, я с тоской вздохнул и покинул лежанку. Нужно сообщить Миру, что все хорошо, рассказать ему про то, что он тоже теперь отец. Я чувствую, как он ждет и волнуется. На самом деле, рождение детенышей двух разных видов при одной беременности — не редкость для оборотней. Однако, никто из нас не ожидал, что рыжуня подарит нам каждому по сыночку именно в этот раз! Это так здорово! Наш Рай — самый лучший!       Я поскребся в дверь, издав гиений рокочущий смех. Мы так зовем своих, но уверен, что Мир сообразит. Послышались приближающиеся быстрые шаги и через мгновение дверь чуть приоткрылась ровно на столько, чтобы мое тело смогло протиснуться наружу. Посторонних дома уже не было, по крайней мере, я никого не слышал и не чуял. Вероятно, пока я был с Райем, Мирион всех прогнал. Без чужих стало спокойнее. Все же рождение детенышей влияет и на альф. Крышу не сносит как омегам, но иногда будут проскальзывать какие-то закидоны.       Поведя лопатками, я начал обратное превращение. Нетерпеливый Мирион тут же накинул мягкий плед на мою голую тушку и прожег меня умоляющим взглядом. И я не заставил ждать с ответом. — Мир, это так удивительно! Я так рад, мы теперь с тобой оба отцы! — Что, оба? Да, конечно, мы вместе их воспитаем, я обязательно во всем буду помогать тебе и рыжику с сыновьями! Поздравляю, Мью! Ты хорошо постарался, — волчара добро мне улыбнулся и поспешил крепко обнять. — Молодец ты наш! — Нет, ты не понял! Рай родил не только котенка! Второй — это волчонок! Он твой, Мир! От тебя! — кое-как выпутавшись из объятий, я поспешил разрешить недопонимание. — Мой? — тупо переспросил волк, указывая на себя пальцем. Кажется, он не мог это как следует осмыслить. — Твой-твой! Волчата — от волков же, я бы никак не сделал, — не знаю, как еще его убедить.       В любом случае, Воймирион сам в этом убедится в скором будущем. — Ты говоришь правду? Если это шутка, то слишком жестокая, Мью… — Конечно, правду! Ты что, мне не веришь? — я готов был реально уже обидеться.       Будучи всегда и во всем сообразительнее всех нас, до него вдруг что-то долго стала доходить такая простая истина. — Глупый волк! По-твоему, стал бы так шутить с тобой? — изображая великую трагедию, я топнул босой пяткой по полу, наглухо замотался в плед и обиженно отвернулся, сердито засопев. — Прости меня! — альфа тут же кинулся меня возвращать. — Ну, прости! Я просто… Конечно же я верю тебе, мой хороший!       Мир осторожно приобнял меня и принялся раскаянно заглядывать в глаза, ища прощения. Пфф, вот дурак! Как будто бы в такой счастливый день я мог бы на него за что-то обидеться. Моя хитрая улыбочка не скрылась от мужа, и он расслабленно выдохнул. — Я просто… Ну… Правда? — снова спросил, заглядывая чуть ли не в душу, а в голосе столько надежды и неверия. — Дааа! — завопил я на весь дом, чтобы до него уж точно уже дошло.       Объятия стали еще крепче и в следующий миг я перестал чувствовать пол. Мир кружил меня, радостно смеясь и озаряя зубастой улыбкой. Я машинально поджал голые ноги, чтобы ни во что не врезаться ими. Вылезший хвост альфы вилял настолько быстро, что, казалось, вот-вот сейчас отвалится. Ушки тоже неизвестно, когда успели появиться. Тут волк осекся, резко поставив мою тушку на землю. — Посмотреть… Я хочу на него посмотреть! — крикнул Мир и уже было порывался зайти в закрытую комнату.       Мне пришлось преградить ему путь. — Нельзя! Рай еще не в адеквате, нужно время, чтобы он более-менее пришел в себя и узнал в твоем волке своего альфу. Иначе загрызет! — Но как же так… Он же… У нас принято, что папа после рождения обнюхивает и вылизывает свое потомство, принимая его! Щенки рождаются почти слепыми и глухими, долг отца показать им, что папа тоже рядом, как и пама! Пусти! — резко закончил объяснять Мир и снова ринулся к двери. — Нет, Миру! Прошу тебя, не надо! Ты так его только разозлишь! И он может вообще никогда не подпустить тебя к детенышам, пока будет в звере! — упрямый волк стоял на своем, не мне с ним было тягаться, ведь Мирчик крупнее и сильнее. — Нет, уйди с дороги! — рыкнул муж, теряя ко мне интерес.       Я растерялся и готов был заплакать. Мир попросту сейчас показывал один из своих закидонов, которые бывают у альф после того, как их омега рожает. Он не просто меня не слушал, казалось, даже не слышал уже. Его зрачок был расширен, почти полностью закрывая собой голубую радужку глаз, дыхание учащенное. Конечно, ни что не должно стоять между отцом и его новорожденным сыном. Но у нас иная ситуация. Мы принадлежим к разным видам и кому-то придется подстроиться. Не думаю, что это должен быть Райзел, он вряд ли уступит. Он и меня-то с трудом сейчас вытерпел. Точно знаю, что мог разорвать, нутром чую. А тут неадекватный волчара готов ворваться в логово и приблизиться к детям… Да Рай его сожрет и не подавится! Поэтому нужно, чтоб Мир образумился, но как?       Да и я не лучше! Мой зверь внутри заполошился. Если сейчас «включится» и мой закидон, не знаю, что тогда будет. В голове сразу промелькнула не моя мысль, которая гласила, что если другой оборотень попробует добраться до детей, то зверь возьмет под контроль мое тело и будет готов отдать жизнь. В глазах помутнело от страха и ощущения надвигающейся катастрофы. Сейчас мы просто все перегрызем друг другу глотки, вместо того, чтобы радоваться рождению сыновей.       Умом-то я понимаю, что Мир не хочет ничего плохого, он просто хочет увидеть сына, я уже знаю это чувство. Но наша кровь диктует другое. Это заложено генетически. Все же разным видам сложно сосуществовать с друг другом. Когда я увидел волчонка, то обрадовался ему не меньше, чем своему! Давно грызло странное ощущение несправедливости, я казался себе последнем эгоистом, думая, что детеныши могут быть только от меня. Мир тоже заслуживал счастья. Он тоже должен узнать, какого это уткнуться носом в маленький беззащитный комочек. Какого это — наблюдать за тем, как тот впервые в своей жизни кушает. Слушать его нетерпеливое попискивание. Видеть и ощущать эту сбывшуюся мечту! Мирион уже давно мне стал родным, хочу для него всего самого-самого. Но почему он вынуждает меня сыграть роль злодея, который запрещает ему увидеть сына?!       Не зная, что еще теперь сделать, я обхватил мужа за пояс и тупо повис на нем, роняя непрошенные слезы от собственного бессилия. — Мир… Прошу, не надо! Пойми, вы же раните друг друга сейчас! Дай Райзелу немного времени… Прошу тебя, просто потерпи чуток! Все образуется, я тебе обещаю!       Воймирион тяжело дышал, сжимал и разжимал кулаки. Хвост стоял, показывая, что его обладатель — доминантный альфа и следующий вожак в стае. Уши прижаты к голове. Через лицо, как будто бы сверху наложили дополнительный кадр, проскальзывала оскалившаяся морда черного волка. Его внутренний зверь рвался наружу против воли хозяина. Он не обращал на меня никакого внимания. Злющие голубые глаза были устремлены к заветной двери. Но он стоял и не шел дальше.       Повинуясь возникшему порыву, я расцепил руки, встал на цыпочки и потянулся к мужу всем телом. Поравнявшись с лицом, я быстро лизнул его в щеку. Волк недовольно дернул носом. Решив закрепить результат, я так же быстро лизнул его в сжатые губы. И тут уже пошел прогресс! Лицо Мира сначала медленно, но потихоньку расслабилось. Всплакнув, я обнял его за шею, начав быстро-быстро вылизывать и целовать в губы. Постепенно дыхание альфы пришло в норму. Кулаки начали разжиматься, а взгляд наполняться осмысленностью. Внутренний зверь больше не подавал виду.       Когда Мир полностью «вернулся», он удивленно посмотрел на меня, как будто впервые увидел. Я вдруг застеснялся своего заплаканного лица и, наверняка, раскрасневшегося носа, которым поспешил уткнуться Миру в шею. Муж осторожно положил руки мне на спину и приобнял, начав неуверенно поглаживать. — Прости… Прости Мьюша! Я не хотел! Не хотел доводить тебя до слез… Я просто… Мне так страшно! — Ппонимаю, я тоже иногда ббоюсь Райзела, — начал было я, запинающимся голосом, тайком вытирая потекшие сопли. — Нет же! Рая я не боюсь. Я боюсь, что маленький… вдруг он подумает, что папа его бросил? Ведь меня нет сейчас рядом. Или что, вообще, папы у него нет…       Плечи гордого альфы задрожали. Кажется, он тоже заплакал. — Глупости! У него есть папа, да даже два! Я буду носить ему на себе твой запах. Ты же знаешь, детеныши быстро обучаются и узнают о жизни, пока находятся в истинном первозданном виде. Они быстро поймут, что на мне не просто так чей-то постоянно чужой запах. А запах кого-то из членов семьи! А когда Рай тебя примет, ты сможешь их увидеть и познакомиться! — Наверное, ты прав, Мьюша… Прости меня еще раз, я правда не хотел. Взял и испортил такой замечательный день… — Да ничего ты не испортил! Оставь, я все понимаю. — Урррри. Мьюуррри! Мне так повезло, что ты есть у нас! — промурлыкал Мир. — Если бы тебя не было, я бы ворвался к Раю сразу, и мы бы передрались. А может вообще бы сделали детей сиротами! Боже… Как же справляются пары гиена-волк без третьего? — Не знаю, даже представлять себе не хочу! — мне так хорошо втроем, но этого договорить я не успел.       Воймирион разорвал такие спокойные и родные объятия, чуть отодвинул меня от себя, легонько взял за подбородок и попробовал поцеловать. — Нееет! Не смотри, не надо! — я начал отпихиваться, отворачиваться и прятать заплаканное лицо. — Ты все еще не простил меня? — спросили с горечью в голосе. — Простил! Я давно тебя простил, просто не хочу показывать свое лицо! — Почему?       Меня снова украдкой попытались развернуть к себе, но для надежности я полностью закрыл лицо ладонями. — Да потому что зареванный! Это не круто, я же альфа! Не хочу выглядеть перед тобой как… Как! — не могу подобрать слова. — Забей. Посмотри, я сейчас такой же.       Глупо шмыгнув носом и все еще сомневаясь, я все же осмелился убрать руки. Меня озарила раздирающая душу его теплая спокойная улыбка. В голубых очах плескалось море любви. И я тонул, не обращая внимания на покрасневшие уголки вокруг его глаз, на поблескивающие дорожки от слез, чуть порозовевший нос. Вот гад. Он выглядел величественно даже заплаканным. Этому прекрасному лицу шла даже мимолетная скорбь. А я, готов поспорить, выгляжу сейчас как сильно уставший помидор, давно забытый в холодосе. Хотя, и вправду, пофиг. Сегодня счастливый день, мы оба стали отцами! Рай жив и здоров, с детенышами все в порядке. А мы…       Мы…       Не успел я додумать, как меня резко начало мутить. Наверное, слишком разнервничался из-за всей этой ситуации. Кто бы не занервничал, я только что чуть не потерял свою семью! А сейчас отпустило и вот… — Мью, ты как? Что-то ты весь позеленел, тебе плохо? — взволнованно спросил Мир.       То есть я точно похож на помидор, только теперь стухший… — Меня мутит… Кажется, из-за нервов. — Ох, Ури, мне так жаль! Туалет? — Туалет, — согласился я и в тот же момент оказался на руках у мужа.       Волк быстро донес меня до белого друга, в которого я вцепился как в спасательный круг. Мир встал на колени рядышком, аккуратно меня придерживая. Блин, не смотри!       Позывы заставляли меня скрючиваться и издавать неприятные звуки, но ничего не выходило. Воймирион переживал и легонько поглаживал меня по спинке. Мне надоело пытаться что-то из себя извергнуть, и я сдался. Все же это было больше психологическое. — Кажется, обошлось. — Ну и хорошо, пошли умоемся.       Мы неспешно переместились в ванную комнату, весь этот короткий путь Мирион придерживал меня за плечи.       Альфа подождал, пока я умоюсь первый, хотя у нас было три раковины ради удобства каждого. Ну и чтоб не передраться с утра перед сборами в школу. Хотя, тут мы все равно просчитались — Райзел вставал позже всех и неохотно под нашим надзором полз в ванную. Поэтому с утра я в основном сталкивался с волком.       Мирион порывался помочь, но уж с этим я мог справиться и сам. Проследив, что я точно закончил, Мир принялся за собственное лицо. Пока приводил себя в порядок, я полюбовался на себя в зеркало на всю стенку. Покраснения уже почти сошли, ровно, как и зеленоватость, оставив за собой небольшую бледность. Не сказать, что прямо сейчас да на обложку журнала, но пойдет. Воймир тоже стал выглядеть куда лучше. У обоих запустился заживляющий процесс и почти закончил свою работу.       Внезапно разразился громкий рокочущий смех. Зверь внутри встрепенулся, давая понять, что мой омега хочет есть. Кровь взбурлила, предвкушая хорошую охоту. Снова эти оборотнические приколдесы, доставшиеся от предков. Добывать мясо для пары стало намного проще — достаточно лишь приобрести дополнительные холодильные камеры и прикупить достаточно провизии. Ну и вовремя его размораживать. Так что охотиться я хожу разве что на определенные сайты фермеров. У оборотней с некоторыми контракт на поставки мяса. Есть целые семьи, которые из поколения в поколение знают тайну оборотней и хранят ее. За что мы отлично им платим. В случае раскрытия секрета их ждет незавидная участь, они это прекрасно знают. Поэтому фермеры старательно работают, много получают и полностью молчат про нас. — Кажется, пора кормить наше чудовище. — Ась? — не понял я, отвлекшись на своего зверя. — Рай жрать хочет! — Ааа, это да. Надо бы, — согласно кивнул и поспешил за Миром из ванны.       А то Рай и нас сожрет, с него станется. Детям нельзя подавать плохой пример! — Надо бы еще родителям позвонить, обрадовать, что они теперь дедушки. Хотя, я и так им уже звонил, но тут теперь другое, — продолжил Мирион. — Да, и я обещал позвонить господину Эноуэну, он просил рассказать какие получились котятки. — Расскажешь, что не только котятки. Но и щенятки, — довольно обронил Мир. — Агась, ты прав! Ой, я же до сих пор голый! — как же я не замечал, что с момента оборота бегал до сих пор босыми ногами, укрытый лишь одним пледом. — Иди пока одевайся, а я достану и нарежу, — предложил Мир.       И я поспешил воспользоваться этим предложением.

***

      Дни летели. Я часто оборачивался и навещал наших мальчиков. Комната, в которой они сейчас проживали, была специально обустроена под нужны дикого зверя. Мы сделали отдельный угол под питание Райзела — где он сможет спокойно поедать мясо и пить из огромной автоматической поилочки на заказ. Я сам лично соорудил целый большой игральный комплекс, наподобие кошачьих домиков с когтеточками. Основу и столбцы сделал из дерева, обмотал все хлопковой веревочкой, обшил ковролином и мехом. В первые недели детишкам должно хватить для подвижности и игр, а потом, как чуть окрепнут и Рай придет в себя, можно будет выезжать в лес. Жду не дождусь, когда мы всей семьей сможем порезвиться на природе в своих истинных обличиях.       Детеныши быстро росли и набирались сил. Поначалу волчонок был меньше котенка, однако вскоре я и не заметил, как они сравнялись в размерах. Оба мальчика были подвижные, юркие, и непоседливые. И оба доминанты. Мой сын пытается взять главенство, как и положено омеге. Но сын Мира не сдается, и даже будучи еще слепым и глухим ему удается давать отпор. За их играми интересно наблюдать. А вот когда начинают драться — переживаю, так как у гиененка уже есть острые зубки и коготки, он может случайно навредить братику. Райзел обычно не спешит их разнимать, вероятно, считает, что дети сами могут разобраться. Он вообще реагирует только тогда, когда ему начинает надоедать слишком громкие писки и завывания. Детеныши быстро обучаются всему, рано начинают понимать, как устроена жизнь в нашей маленькой стае и как выстраивается иерархия.       Пока я в зубах протаскивал Раю обед, Мир пытался их сфотографировать через приоткрытую дверь. Его не останавливало даже предостерегающее рычание пары. Довольный своей «добычей», Мир рассылал фотки нашим семьям. Сами они не могли нас пока навестить. По традиции нельзя было тревожить омегу после родов. Мы по максимуму сократили персонал — охрану просили, как минимум, месяц нас не проверять, все удаленно. От повара вообще отказались. Мы раньше иногда его звали, когда у меня совсем не было времени накормить свою семью из-за сильной занятости. Также никаких курьеров. Остался лишь уборщик, но его визиты сократились до одного раза в неделю. И то, когда он приходил и старался по-быстрому справиться с уборкой двухэтажного пентхауса, Райзел тихо не сидел. Омега рычал, а иногда даже дьявольски посмеивался, когда чужой проходил недалеко от его «берлоги». Уборщик работал на компанию Реизе, поэтому прекрасно знал, кем мы на самом деле являемся. Однако, будучи простым человеком, все равно передергивался от страха и делал все, лишь бы свалить от нас побыстрее.       Каждый раз, перед тем, как я заходил к Раю и пока стоял голый перед тем, как обернуться, Мирион как следует оставлял на мне свой запах. Он оголялся по пояс, прижимался торсом, терся лбом, щекой и губами об мое лицо, всячески ластился как кот, оглаживал мое тело. А мне изо всех сил приходилось сдерживаться, чтобы не возбудиться. Идти к Раю со стояком, когда он все еще гиена — дело опасное. Тоже самое Мир проделывал и в волке. Чередовал каждый день — оставлял свой человеческий и животный запах. Я кормил Райзела и шел играться с детьми. Раю и сыну сначала низко кланялся, показывая свое почтение паматриархату и смирение.       Кажется, сегодня настал именно этот день — Мир сможет, наконец, познакомиться со своим сыном лично!       Мы заранее заготовили самые большие и сочные кусочки мяса, чтобы уж точно задобрить Райзела. Так что уверен, все должно пройти отлично!       Вот наш Старший альфа уже успел раздеться со скоростью метеора, обратиться в волка и теперь он в нетерпении стоит перебирает лапками перед дверью. Зверь еле слышно поскуливал и тыкался носом в заранее приоткрытую дверь. Острые когти портили паркет. Черный хвост метался из стороны в сторону, выдавая взволнованность своего хозяина. Ладно, Мирушка, не стану тебя заставлять ждать еще больше.       Спешно раздевшись, я еще раз проверил хорошо ли открывается дверь, а то Мир от переизбытка чувств может ее и выломать, если не поддастся. Начал свое обращение. Спустя три-четыре долгих минуты я уже твердо стоял на четвереньках. Синхронно подцепив зубами мясо, мы вместе протиснулись в логово зверя.       Я медленно шел первым, стараясь низко кланяться и при этом тащить шмат мяса. Маленькие зверики сначала учуяли мой запах и хотели было ко мне подбежать, но затем почуяли Мира. Инстинктивно детеныши стали держаться памы. Райзел как всегда вальяжно возлежал на лежанке, но его равнодушие было обманчивым. Он уже давно услышал наше копошение за дверью и ждал гостей.       Пройдя мимо, я плюхнул ужин на огромный поднос. Мир последовал за мной и тоже избавился от своей ноши. После этого я уже менее опасливо подошел к Раю и лизнул его в морду. Омега придирчиво на меня фыркнул и продолжил следить за другим альфой. Мир же не торопился. Он делал вид, что дети его совсем не интересуют. Волк желал подойти к паре, но Райзел был насторожен. Омега привык, что любой альфа должен и обязан подчиняться. Но конкретно этот пусть и высказывал свое почтение легким наклоном головы, однако ползать в ногах не торопился. Это ломало привычную картину в голове гиены. Райзел резко поднялся и сам подошел к Воймириону. Омега зло скалился и ходил вокруг него, тихо посмеиваясь на гиений лад. Поведение памы и присутствие незнакомого зверя заставило детенышей чувствовать себя неуютно. Крохи прижались ко мне и стали тихо попискивать. Я быстро обоих облизнул куда пришлось — кого-то в мордочку, кого-то в бок, и стал дальше наблюдать за ситуацией.       Райзел долго обнюхивал волка, а тот все это стоически переносил, не выказывая никакого повиновения. Когда пятнистый зверь решил попробовать черную шею на вкус, альфа уже не сдержался. Он ловко увернулся и отошел в сторону. Рай грозно зарычал. Голубые глаза лесного хищника чуть прищурились и на секунду полностью закрылись. Этот жест доверия заставил оппонента замереть. А в следующий момент волк быстро приблизился и тыкнулся носом в нос Рая. Гиена снова заворчал, но в голосе больше не слышались предостерегающие нотки. Райзел оскалился, но уже без злых намерений. Мирушка поразил его своей небесной синевой глаз, его непоколебимое спокойствие лидера распространялось на всех. И начал тереться об темную морду, вылизывать редкие пятнышки на его скулах. Рай сначала недовольно пытался вывернуться, но быстро сдался. Наконец, зверь полностью вспомнил и признал своего второго альфу. Детёныши тоже расслабились и перестали тревожиться. Они оба с интересом наблюдали за незнакомым членом семьи. И я только сейчас заметил, что волчонок уже открыл свои голубые глазки. Прям как у отца.       Миру еще немного помиловался с любимым мужем и вот уже был готов встреться со своим сыном. Райз совсем успокоился, ведь теперь зверь знает, что дома находится только его семья. Гиена потерся всем телом об волка и направился подкрепиться принесенными гостинцами.       А Мир тем временем подошел к нам. Сначала детеныши были в небольшом замешательстве, но затем быстро сориентировались и полезли знакомиться. Первым к миру побежал мой котенок.       Он оббежал два круга вокруг волка, бегло его обнюхивая и быстро-быстро виляя маленьким хвостиком. Затем он встал на задние лапки и попытался достать носиком до лица Мира. Тот же снисходительно опустил голову и тоже обнюхал малыша, напоследок лизнув за ушком. Гиененок довольно облизнулся и с чувством выполненного долга ускакал куда-то играться. За это время к Мириону успел подбежать и его сын. Саммерс от переизбытка чувств завалил своей огромной мордой щенка на пол и начал вдыхать его запах и непрерывно облизывать. Радостный скулеж альфы, который наконец-то смог дотронуться до своего потомства разнесся по всей квартире. Малыш таких проявлений внимания не ожидал — его выпученные глаза явно выражали шок. Ну, еще бы. Райзел не особо тискался с детьми. Я же всегда относился к ним с теплотой, но при этом пока с некоторой сдержанностью, с которой положено относиться гиене-альфе к детям его омеги. А тут Мирион со своим приступом отцовской ласки! Вот мальчик и офигел.       Пока я с умилением наблюдал за воссоединением отца и сына, мой собственный сын начал играться с моим хвостом, уже пару раз больно меня укусив. Стерпев еще несколько покусываний, я спешно ретировался к Райзелу. Гиененок быстро потерял ко мне интерес и переключился на брата с Миром. Миру с радостью поделился лаской и с ним, пусть даже мой сын оказался от этого не в восторге. Прям вылитый Райзел. Вскоре два маленьких комочка носились наравне с большим черным волком по всей комнате, радостно хихикая и завывая. Мир явно им поддавался, балуя. А я вылизывал Райзела, кайфуя от такой редкой близости с ним. Я счастлив. Мы счастливы!       Через какое-то время Рай смог покинуть свою «нору» и спокойно разгуливал уже по всей квартире. Детеныши поначалу жались к нему, не отступая ни на шаг, пока не пообвыкли. А как только они привыкли к новым запахам, тоже стали носиться везде, где только можно. Пару раз я даже находил сына Мира в корзине для белья и чуть было не закинул его в стиралку. А мой звереныш так вообще забрался на кухонную тумбу и чуть было не опрокинул стойку с ножами. Думал, у меня тогда сердце остановится от волнения! Меня дети кое-как слушались, поэтому для воспитательных мер нужен был Воймирион. Уж его то эти непоседы уважали и даже побаивались. Миру на удивление оказался строгим родителем — он не разделял мальчиков, а воспитывал их одинаково и сразу же обозначил несколько правил для них в нашей семье.       Чтобы заботиться обо всех, мне пришлось подать документы на заочное отделение с возможностью удаленного обучения. Так я мог быть дома, с семьей, следить за всеми и при этом все же получать высшее образование. А вот у Миру была другая жизненная цель — он планировал поступить в очень престижный вуз, чтобы унаследовать компанию отца. Поэтому он всё лето мотался, собирая различные рекомендации. А также сдавал дополнительные экзамены для поступления. Я старался заботиться обо всех, ведь Мирушке особенно было тяжело в эти дни.       Лето выдалось достаточно прохладным, однако было несколько теплых деньков, в которые я смог выбраться и выйти погулять с детьми на улице. Для этого понадобилась помощь Старшего альфы, который в волке дома отвлекал Райзела. А я тем временем брал сыновей в собственноручно сплетенную корзиночку, закутывал в маленькое детское одеялко и шел в самую глубь городского парка. Там их выпускал порезвиться в зеленой травке. В первый такой раз наши лапочки жались ко мне, любопытно вертя носиками по сторонам, изучая ранее неизведанную территорию. Если бы я обернулся, было бы проще им объяснить все и показать уже в форме зверя. Но, к сожалению, в парке кто-то мог это заметить и чертовски было бы странно. А так я просто парень, который выгуливает своих домашних питомцев. Люди мало обращают внимания на то, что один из питомцев похож на волчонка, а второй так вообще на страшненькую собачку неизвестной породы. Поэтому мы могли спокойно наслаждаться нашей прогулкой в одиночестве.       Райзел уже более-менее начал приходить в себя и адекватно вести. Возможно даже через несколько недель обратится обратно, судя по тому, как он относится к опеке детей. Мы, конечно же, не ожидали от него какого-то глубокого паматеринского инстинкта. С другой стороны, мы так соскучились по нему и нашей близости, что уже нет сил ждать.       Поэтому, вскоре, когда Мирион будет посвободнее, мы сможем пригласить в гости наши семьи, чтобы они тоже посмотрели и познакомились с детенышами. Кенью несколько раз названивал и просил показать племяшек с Раем. А также требовал фотки.       Мину пару раз уже порывался к нам проскользнуть. Его даже в кой-то веки не пугал Райзел, он так растрогался, что он стал дядей — постоянно слал какие-то небольшие подарочки для деток, также большинство из них сделанные своими руками. Это были различные игрушки, вяленые вкусняшки на погрызть, какая-то специальная одежка. Дети весьма забавно в ней смотрелись. Мы, гиены-альфы таким образом стараемся максимально проявить внимание к потомству. Как будто показываем, что сделанное своими руками — ровно добытое лично нами. Ведь мы — альфы, мы — добытчики и должны заботиться о своей семье.       Мину тоже старался, хоть у него и плохо получалось. Но это здорово, что он мог заранее потренироваться, прежде чем сам когда-то станет отцом. Он часто звонил по видеосвязи и просил показать племянников. Иногда я просто оставлял планшет на ковре и убегал в другую комнату, пока Мину о чем-то радостно люлюкал с племяшками. Я был благодарен, что Мину хоть таким образом ненадолго присмотрит за нашими озорниками, пока я спешно садился за комп и был занят учебой.       Я был настолько сильно счастлив, что не заметил, как в наш дом пришла беда.       В этот злополучный день у меня не появлялось какого-либо предчувствия опасности. Не посетило какое-либо предвидение. Все шло как обычно. День как день. Хоть мы и оборотни, но все же являемся и людьми. Обычными парнями со своими проблемами, делами и заботами.       Я как обычно находился на кухне и готовил ужин. Райзел сидел на диване в гостиной и смотрел очередной боевик по телевизору. Тихо напевая себе под нос, я разрезал свежее мяско на маленькие кусочки для кормления деток. Рядом со мной суетился под ногами сын — втихую требовал поделиться добычей. Одним из правил, установленных Мирионом, было — есть вместе со всеми и не выпрашивать перекусы на кухне как какая-то собака. Мой гордый сын-омега, естественно, это правило переодически нарушал. Впрочем, как и многие другие, пока Мириона не было дома.       Я старался приструнить сына, но из-за особенностей распределения главенства у гиен, у меня это плохо получалось. Вернее, вообще не получалось. Сын, по сути, должен быть главнее меня в семье. Что-то разрешать или запрещать ему может лишь пама. Ну, в нашем случае и Мирион. Вот только Райзелу было начихать на правила, а Старшего альфы дома сегодня не было, он уехал по учебным делам. Поэтому я втайне передавал ребенку самые сочные мясные кусочки. Однако, у меня все равно такое чувство, будто бы Мир знает, что я сейчас саботирую его методы воспитания. Это зверь во мне вызывает опасения, давя на совесть, что я противоречу Старшему в семье. Вот только как тут устоять, когда этот маленький непоседа так требовательно заглядывает в глаза и так мило пытается сжевать мой тапок?       Причем волчонок тоже неподалеку где-то крутится. Уж он-то правило своего отца нарушить не решается. Он видит, что я балую его брата и ему тоже хочется, но он и дальше ведет себя послушно. Бегает туда-сюда, тихонько подвывая, от Рая ко мне. Или где-то затаится и сидит, наблюдает за всеми. Охотник прям! Играет маленький.       И вот что-то где-то пиликнуло.       Первое, что я почувствовал — это громкий глухой звук и ударная волна. Стекла по всей квартире были мгновенно выбиты и разлетелись в разные стороны мелкими осколками, тряхануло мебель и стены. Я успел только развернуться и накрыть своим телом сына, после чего мир в моих глазах выключился.       В себя пришел уже в форме зверя. Взрыв случился так быстро, что успел только подумать об обращении. Тело уже само по себе завершило процесс, пока я был в отключке. Все дико болело, в голове шумело. Кажется, в меня попало несколько осколков стекла и ошметков от мебели. Регенерация работала на полную катушку, но боль только усиливалась. Это говорит о том, что есть много внутренних повреждений и тело еле-еле справляется.       Дышать невыносимо трудно. Вокруг сплошной непроглядный дым перемешанный с пылью от поврежденных стен. Жар. Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я потерял сознание, но квартира уже начала полыхать. Не совсем рядом со мной, но где-то там точно горел огонь. Я поводил мордой, почти наощупь нашел около себя маленький трясущийся комочек и аккуратно подобрал его пастью за загривок. Райзел и малыш… Хоть бы они тоже были живы, пожалуйста!       Страшно.       Что взорвалось? Почему не сработала система пожаротушения? Где Рай с ребенком?       Как их найти? Что же делать…       Что мне делать?       Что, если Райзела сильно задело, и он тоже отключился?       Если получил сильное ранение и уже обратился, то обратно вернуться в человеческий облик никак не получится, пока тело само себя не залечит. Даже если я сейчас их найду, то не смогу вытащить — пасть уже занята одним ребенком, а надо вынести еще и второго. Поэтому я не смогу взять детенышей в руки. И в любом случае мне не вынести одному Райзела — он намного крупнее меня и чудовищно тяжелый, придется тащить изо всех сил!       Страшно!       Как же быть?       СТРАШНО… Как же за них страшно!       Нет, пока я так долго думаю, пожар и дым усиливается, а моим родным нужна моя помощь!       Нужно сначала вынести сына в безопасное место и вернуться за мужем и вторым ребенком. Но как это сделать? Вокруг ничего не видно и не слышно, не понять даже в какую сторону идти, я словно новорожденный волчонок. Из-за дыма я ничего не чую. И мы уже порядком надышались этой гарью.       Как мне спасти их?! Мир… Мирушка, где же ты? Ты так сейчас нам нужен!       Вот Мир не стал бы паниковать и бояться. Он бы сделал то, что нужно. Сразу принял бы решение и начал действовать! А я… Ох, мне тоже нужно собраться и перестать сомневаться!       Взяв себя в руки, вернее, в лапы, я попытался сделать шаг. Все тело моментально пронзило болью и заныло с новой силой. Стараясь пригнуться как можно ниже, я начал потихонечку пробираться туда, где по памяти, вроде как, должен был находиться выход из квартиры. Зажатый в пасти ребенок молчал и, казалось, висел совсем неподвижным мешочком. Надеюсь, что с ним все хорошо и он просто притих. Потому что я запретил себе думать иначе. Сейчас нужно выбираться.       Вокруг валялись обломки деревянных конструкций, осколки от панорамных окон, мусор, части от мебели, стен. Невероятно сложно было через все это пробираться. Веяло пеплом. Из-за густого дыма и сильной боли слезились глаза. Сильно дергало спину — она больше всех пострадала при взрыве. Стоило только прислушаться к ощущениям внутри себя, как срастаются ткани, как соединяется связочка за связочкой, присоединяя каждый сосудик, каждую клеточку — так я начинал сходить с ума и замедляться.       Дико хочется спать. Я так устал. Просто прилечь. Хоть на чуть-чуть. Ненадолго прикрыв глаза, чуть не выронил сына из пасти. Но это и помогло прийти в себя и продержаться чуть дольше. Не знаю, как долго я крался, но вскоре, наконец-то, уперся в стенку рядом с дверью. Закрытой дверью… Вот же ж. Как сказал бы Кенью — мы проебались. Никто не предполагал ситуации, когда кто-то из нас окажется при смерти и не сможет открыть простую дверь лапой. Будь я в лучшей форме, то любую другую дверь просто бы снес с петель, но не эту. Входная дверь из прочной толстой стали делала наше любовное гнездышко настоящей непробиваемой крепостью. Это защищало нас извне. И сыграло против нас именно тогда, когда нужно выбираться…       Я устало прислонился к стенке, слегка разгребая кровавыми лапами вокруг обломки наших памятных вещей. Разбитые рамки с фотографиями, запыленная верхняя одежда и обувь, которые выпали из покорёженного шкафа. Рядом в куче всего поблескивали мои ключи с забавным брелоком. Вот только воспользоваться ими я не могу. Можно было бы попытаться как-то взять их в зубы, наугад найти замочную скважину, тыкнуть ключ и провернуть. Но это только в теории. На деле же я быстрее задохнусь от насыщенного дыма, когда поднимусь на уровень дверной ручки.       Аккуратно опустив сына на пол, я разжал пасть. Маленький черный комочек безжизненно плюхнулся на пол. Я поддел его носом в бочок, но он так и не встал на свои лапки. Нет, не надо…       Держись!       Я и мой зверь внутренне взвыли. На деле же я издавал резкий клокочущий смех, пытаясь позвать на помощь. Но не сразу понял, что из-за пересохшего горла мои осипшие звуки мало кто услышит.       Но как же так, наш детеныш… Я надолго прижался ухом к гладкому круглому животику, пока не услышал почти пропавшим слухом стук маленького сердечка. Живой! Облизал полусухим языком его носик, чтобы прочистить дыхательные пути. И устало прилег рядом с ним.       За нами же придут, верно? А я пока полежу немного… Отдохну. Не бойся, мой маленький, нас обязательно спасут. Папа Мир придет и вытащит нас. И скоро прибудут спасатели. Такой взрыв уж точно был слышан по всей округе, наверняка кто-то уже вызвал пожарных и службу спасения. — Мью! Мьюша! Очнись! Я здесь, я с тобой!       Кажется, рядом со мной образовался какой-то просвет, но его быстро затмил чей-то внушительный силуэт. Меня приподняли, начали трясти и ощупывать, массажируя в районе сердца. Кажется, Мир наконец-то пришел нас спасти. — Ури, милый, ты как? Живой?       С трудом разлепив опухшие от грязи и слез веки, я коротко покивал. — Мью! Что случилось? Ты один тут? Где Райзел? Где дети?! — вопросы сыпались один за другим. Если бы только я мог ответить. Эти вопросы меня волновали не меньше.       Чуть отодвинувшись, я указал носом на черный комочек рядом с собой. — Ты спас только его?       Этот вопрос больно резанул слух, отозвавшись еще большей болью в душе. Что Мир имел ввиду? Что я не смог вытащить остальных или что… Что я спас именно своего сына, а не его?       Но…       Но я же не виноват! Да, можно постараться взять за холку и как-то протащить, чтоб еще не выпали, аж двоих детенышей. Но тогда рядом со мной был только котенок, а волчонок бегал из угла в угол, играл и прятался. А взрыв произошел так быстро, что я успел укрыть собой только одного… — Мью, не сиди, нужно выбираться! Ты можешь встать? Вот, молодец! Я понимаю, тебе больно и страшно, но нужно идти!       Я попытался привстать, но задние лапы меня не слушались. Кажется, один ли несколько осколков, которые были в спине, затянуло в тело из-за быстрой регенерации. И теперь они попали в позвоночник. — Я понял. Мью, хватай малыша и держи крепко!       Повинуясь, я разжал пасть и подцепил сынушку за шкирку. Мирион тем временем разорвал свою рубашку, сделал себе подобие повязки на лицо. Затем он призвал силу зверя и взял меня на руки. Идя нагнувшись, он старался держаться как можно ниже. Мир пронес нас через дверь и быстро спустил на этаж ниже. — Ури, я за Раем с сыном. Пожалуйста, продержись еще немного, я скоро за вами вернусь! — крикнул уже уходящий Мир.       Оказавшись на полу, я снова попытался встать. Все конечности нещадно болели и почти не слушались. Внизу едва слышались чьи-то голоса и крики. Людей эвакуировали. Лифт не работает. Эх, вот же все удивятся, когда увидят, как с лестницы спускается настоящий африканский зверь. Надо только еще спуститься, мы еще не до конца в безопасности.       Сквозь хаотическое сочетание различных звуков, большую часть которых я все еще не слышал, раздался приглушенный получих. Удивленно скосив глаза на его источник, я понял, что это был мой маленький. Я все еще держал его за холку. Очнулся! Живой! А значит, все будет хорошо! Мирион сильный, он обязательно спасет нашу пару и второго сынишку. Я в него верю! А значит, мне тоже нужно постараться.       Призвав оставшиеся силы, я начал медленно ползти, иногда привставая. С каждым небольшим шажком чувствовал, как мелкие осколки врезаются все дальше глубоко в тело из-за движения. Но нужно двигаться. Стерпеть и хоть как-то самостоятельно выбраться.       Не знаю через сколько этажей в этой проклятой многоэтажке я прополз, пока не встретил людей. Пожарный сначала оторопело остановился на несколько секунд передо мной и начал докладывать по рации, что нашел очень странную собаку. Пхех, я буду для тебя кем угодно, только вынеси нас отсюда!       Пока он о чем-то переговаривался, я попытался сделать самый благоразумный и безобидный вид. Не знаю, насколько это сильно помогло, но следом за ним пришли еще несколько его коллег в полном обмундировании. Они продолжили делать свою работу, проверяя все ли люди успели покинуть помещение. А тот самый первый человек остался и попробовал взять меня поперек. Пусть я и меньше, чем Райзел, но все равно остаюсь довольно крупной зверушкой. Ни с первой, и даже ни со второй попытки у него наконец-то получилось меня поднять. — Хороший мальчик, держи щенка и не вертись, договорились?       Договорились.       Спасатель долго нас спускал, кряхтел и что-то спрашивал про каких-то избалованных экзотикой хозяев. Оказавшись снаружи он положил нас на землю. Подозвал медика, после чего они мне к морде приставили кислородную маску, дали недолго подышать сначала мне, а потом маленькому. Оказавшись вне опасности, я прикрыл лапой сына и позволил себе немного отдохнуть, ожидая мужей.       Очнулся я как от долгого беспробудного сна. Перед глазами белый потолок. Внизу на ногах ощущается что-то неимоверно тяжелое. Повернув голову, я увидел Мириона. Он сидел за небольшим столом, вернее сказать лежал, положив голову прямо на стопку каких-то документов. Изо рта у него весьма мило стекала едва заметная ниточка слюней. Что интересно, его рука до сих пор держала ручку над листом, из-за чего казалось, что Мир даже во сне продолжает работать. Не представляю, как он устал, если волку удалось заснуть в такой позе.       Я хотел было привстать, забрать у Миру ручку, вытащить из-под головы документы, чтобы он их окончательно не затопил в слюнях, но у меня не получилось. Что-то не так было с моими ногами. Память услужливо подсказала, что после взрыва мои задние конечности уже почти не работали, когда я полз по лестнице… Неужели?       Попытался двинуться — не получилось. Однако я ощущал странную тяжесть. Как будто на ногах лежит целая гора. А оно так и оказалось — на мне лежал Райзел. Любимый был живой, теплый и безумно тяжелый. Но я так рад услышать его мерное посапывание. Моя рука потянулась к нему сама собой, мне так хотелось ощутить его жесткую шерсть, но я не смог дотянуться. Спокойно спящий Райзел резко поднял и повернул в мою сторону свою ушастую голову, как будто почуяв что-то неладное. Его чуйка порой пугала даже меня. Увидев протянутую ладонь, он милостиво положил на нее пятнистую морду, слегка потерся и лизнул. А когда у меня потекли слезы, он немедленно встал и забрался на меня, начав слизывать соленые дорожки. Все это было так не похоже на Рая, что я на секунду даже заволновался, что это вовсе не мой муж, а какой-то другой левый оборотень. От шершавого языка становилось щекотно, и я невольно рассмеялся. Мои возлюбленные живы. И наши детеныши тоже, уверен, иначе бы они оба так спокойно тут не лежали. Снова накатила чудовищная усталость вперемешку с облегчением. На этот раз я отключился с улыбкой на лице.