Девственники

      Это продолжалось почти полторы недели. Два тела, сплетенные с друг другом, жарко и безудержно занимались сексом. Омега все не унимался и хотел еще и еще. У гиен низкая фертильность, поэтому течка длится так долго. У змей же все наоборот.       У Дэлико текло всё, что могло течь: слёзы, слюни, сперма, пот, кровь от множества царапок и укусов гиены. В какой-то момент омега смог осилить сразу два члена. Тогда у Дэла даже чуть мозг не потек, он потерялся в настолько потрясающе приятных ощущениях, которые теперь стали доступны вдвойне. Он почти весь покрылся черной чешуей. Против воли, сзади обычных человеческих зубов вылезли дополнительные змеиные клыки с бороздками. Дэлико казалось, что он превратился в какое-то непонятное чудовище. Пришлось прервать поцелуи, чтобы не зацепиться клычками. Но Кенью не убежал. Дэлико понимал глубоко в душе, что все это — лишь феромоны. Химия, помноженная на токсины. Омегу сейчас интересовал лишь чужой член. Точнее, два члена. Однако Дэл предпочел быть обманутым и подольше пребывать в этой фантазии, пока она не закончилась. Вот бы никогда не заканчивалась…       Конец гона у змея наступил раньше — уже на третий день он начал соображать. На четвертый смог наконец оторваться от своего бога, чтобы заказать им обоим поесть. Кен всячески жался к нему, но все же организм требовал подпитки. О том, чтобы нормально сесть и взять столовые приборы — речи и не шло. Дэл предусмотрительно заказал только еле прожаренные куски бифштекса — их пришлось скармливать из рук или изо рта в рот. Мясной сок тёк по подбородку и шее, грозя совсем пропасть — змей не позволил этому случиться и все послушно слизал раздвоенным языком. Кен был вкусен как никогда.       Пока Кен пожирал очередной кусок, Дэл дрожащими непослушными руками кое-как набрал короткое сообщение для господина Реизе о том, что его сын жив. Пора бы уже было сделать простой шаблон для отправки. Каких-то еще подробностей и не требовалось, частенько приходилось отправлять такие весточки по-разному случаю, ведь Кен был противник офисной работы и с большей охотой занимался теневой полевой…       Дэлико ловил каждый вдох выдох своего бога. Губы в губы. Руки-ноги в петли, как узлы, на замок. Настолько близко прижавшись к друг другу, что уже не разобрать, где начинается один, а заканчивается другой. Кенью был рядом с ним каждую темную ночь, каждое холодное утро и незаметно пролетающий день. В воздухе витал смешанный приторный химический запах феромонов. Особенно выделялся такой яркий и насыщенный, напоминающий виноград с лимонами — Кена. И горьковатый, отдающий запахом лекарств с ментолом — его собственный. Но вместе они образовывали нечто потенциально опасное, новое, интересное.       Течка кончилась, продлившись почти две недели с начала этого безумия. Омега на сей раз надолго уснул, чтобы восстановить потраченные силы. Дэл сам донес его до душа и полностью везде вымыл, не забыв и про себя. Начисто вытер. Оставил свою драгоценность в кресле. Затем быстренько полностью перетряс всю кровать и застелил новым постельным бельем. Вернулся за Кеном, который по инерции почти чуть не свалился на пол. Подхватив тяжелое тело, он донес его до койки и бережно уложил, накрыв одеялом. Тем временем, выкинув ошметки их одежды, помыл грязную посуду. Закончив со всеми бытовыми делами, уставший от почти двухнедельного секс-марафона Дэл аккуратно прилег рядом с гиеной, укрыв их обоих. Змея дико клонило в сон, почти также сильно, как при линьке или зимней спячке. Но он не хотел засыпать. Боялся, что это в последний раз. Боялся, что если он сейчас уснет, то больше не проснется. Потому что его настигнет гнев гиены.       Кенью…       Он провел пальцами по его скуловой линии, наслаждаясь гладкостью кожи. Благодаря смазливому лицу его обладатель казался намного моложе, чем есть. И спал сейчас, словно настоящий ангел. Этим многие обманывались, кто не знал Кена и его своенравный характер. У докторов наверняка было припасено немало диагнозов для старшего сына Эноуэна. Но змей тащился, буквально торчал от Кена. И любых проявлениях его дурного нрава. Казалось, что это омега давно и бесповоротно отравил его собой. И противоядия нет, Дэлу оно вовсе не нужно.       Это и есть то, что люди называют любовью?       Испытывал ли тоже самое хоть один из представителей ползучих оборотней? Альфы сначала влюблялись, а затем выбирали запечатлеться с конкретной омегой? Или они сначала выбирали и лишь потом, со временем начинали понимать, во что сами себя втянули? В эти, разрывающие душу и саму суть, чувства…       Ощущал ли эту, так называемую, любовь — омега, насильно накаченный ядом альфы? А может любовь просыпалась после привыкания к токсинам? Или у всех это была лишь сплошная химия и никаких чувств? А что вообще есть чувства? Разве это не та же самая химия — высвобождение гормонов и феромонов?       Любовь ли то, что Дэл не хотел вредить Кену? Не стал ловить его, как-то калечить, отравлять и насильно запирать, как это делали сородичи. Ни один змей-альфа не позволил бы своему запечатленному водиться с другими мужчинами. А Дэл не сделал его полностью своим, дает полную свободу, терпит любые выходки и похождения. Мирится с тем, что гиена постоянно подвергает себя опасности. Дэл видит Кена таким, какой он есть и не хочет ничего в нем менять. Даже его презрительное отношение к змею — Дэлико пришлось осознать и принять эти некоторые мазохистские заскоки в себе.       Как-то раз гиены воевали с одним мафиозным кланом, но те были простыми людьми. Поэтому оборотни вместе со всеми рассчитывали лишь на огнестрельное оружие. Но их подвели отсутствие опыта и неосторожность. В голову Кена угодила пуля. За жизнь оборотня можно было не волноваться, но он отключился. Дэл тогда зачистил все сам, быстро расправившись с ослабленным противником и хотел было извлечь металл из Кенью. Но не стал. По крайней мере, не сразу. Позволил своей фантазии разыграться. Хотел выслужиться — показать, на что способен, доказать, что полезен. Принес своему богу головы его поверженных врагов. Своего рода подношение и месть. Месть за простреленную голову Кена. Змей какое-то время гордился собой, самовлюбленно представляя, как Реизе его похвалит. Это были подходящие подарки для его неподражаемого омеги. Но забытье длилось недолго. Дэл взял себя в руки и снова выставил внутренние блоки. Кенью зря все время потешался, что Дэлико не держит контроль и у него постоянно в разных местах проступает черная чешуя, а глаза и вовсе не становится человеческими. На самом деле змей использует неимоверное количество контроля над собой и силу воли, иначе бы вовсе стал похож на настоящего монстра. Причем во всех смыслах. «Игру» пора было заканчивать. Был риск нарваться на копов. К тому же, еще раскладывая отрезанные бошки вокруг Кена, он почувствовал едва ощутимый исходящий от него феромон. В нем был намешан страх, обеспокоенность и еще что-то. Значит Кен не полностью отключился. Конечно, кому угодно будет страшно остаться полностью неподвижным и уязвимым.       И вот всё же сейчас он сорвался. Против воли похитил и пленил своего бога. Дэлико — оборотень-змей и если наружу не вылезает его истинная сущность, то натура всё равно проявит себя.       Дэл тогда легонько прошелся тыльной стороной ладони по щеке Кена. Он медлил вытаскивать пулю. Если оборотень не полностью вырубился, значит извлечение причинит ему боль. Дэлико и самому было больно от этого. Что, если Кен на него обидится за это? Больше никогда не будет звать и называть мерзостью…       Стиснув губы, Дэл постарался как можно быстрее извлечь пулю. Запах феромонов пропал. Значит, Кенью наконец-то полностью провалился в небытие и начался процесс заживления. Змей поспешил убрать уже ненужные никому бошки и скрылся из виду. После он неоднократно представлял себе, что можно сделать с омегой, если не извлекать пулю… А, может ему самому лучше в следующий раз выстрелить? Но попасть в нужное место слишком трудно, Кенью может много раз испытать боль… Черт. Так, ведь, нельзя? Нельзя. Но очень хочется.       Ничего из этого Дэл не сдедал. Наоборот, он всегда оставался рядом и всегда доставал гиену из передряг. Так ли проявляла себя любовь? Или она выражается как-то иначе?       Влюбился ли Дэл в Кена с первого взгляда тогда, еще в детстве? Или сначала он запечатлелся с ним и после уже влюбился, узнав этого несносного оборотня получше? Молодой змей не мог дать ответ — он никогда не мог четко понять свои собственные чувства, как тут уж разобраться в чужих. Если человеческая сторона не видит, то может подсказать другая. Но у Дэла не было связи с внутренним зверем. Он не помнил того времени, пока был маленькой змейкой после рождения. Слишком рано обратился в человеческого ребенка и потерял связующую нить. В последствии так и не смог разобраться, как оно все должно работать. Сложное и непростое детство этому только поспособствовало. Никто не помог. А сейчас он уже слишком взрослый. Внезапно обретенный контакт с тем, «другим», который живет в нем, может закончиться печально — зверь поглотит слабого человека.       Помочь разобраться во всем было некому — родных и знакомых не осталось. Каких-то друзей вообще не было, все же профессия и положение обязывали держать свое существование в тайне. Да и не нужны они были. Дэла интересовал лишь один Кенью. Сам Кен тоже никак не подскажет.       Да и вообще, он точно убьет его, когда проснется. Если вообще проснется. Гиена пропитался всеми возможными жидкостями альфы и получил немалое количество отравы. Дэлико, конечно же, постарался выделить и ввести собственное противоядие. Но этого недостаточно, организм омеги тоже должен постараться и справиться с остатками сам.       А пока во всем мире, казалось, остались только они двое. Дэлико улыбнулся одними уголками губ и подтянулся поближе. Прижавшись к омеге, он обнял его вокруг торса и обвил его ноги своими. Слушал ритмичное дыхание, положив голову на широкую мягкую грудь в районе сердца. Окна в комнате отсутствовали, но откуда-то постоянно дул сквозняк, заставляя хладнокровного змея поежиться и полностью скрыться под одеялом. А Кен был такой теплый. И живой. Дико уставший, но довольный таким окончанием жизни альфа так и не заметил, как провалился в глубокий сон, в котором ему снился лишь Кен.

***

      Кен просыпался мучительно долго, как будто выныривал из вязкого киселя. Тело на удивление не болело, но опять еле-еле слушалось. Дико болела голова. В животе тянуло, наверное, хотелось жрать. Подташнивало. Мужчина с силой провел ладонью по лицу, как будто снимал что-то вязкое. Хотя, возможно так и есть. В добавок ко всему, Кен ощутил непривычное ощущение, будто бы его сковало что-то гладкое, холодное и гадкое. Раскрыв одеяло, он обнаружил, что это Делико крепко неестественно обвил его всем телом так, как будто у этого парня напрочь отсутствовали кости. Будто бы хотел стать единым целым. С новой силой подступила дурнота. На этот раз Кен прекрасно все помнил. И от этого хотелось блевать дальше некуда…       С особой брезгливостью омега выбрался из цепких лапок альфы. Не без труда он грузно встал, покачиваясь, будто пьяный. Полуоткрытыми сонными глазами осмотрел комнату в поисках ванной комнаты. Хитро обустроенная дверь в цвет стен нашлась не сразу, чувства все еще были дико притуплены. Сделав пару широких шагов, гиена ощутил спазм и по ногам между бедер потекло что-то липкое. Он не стал смотреть вниз и проверять, прекрасно зная, что там увидит. От осознания того, что из него вытекают телесные жидкости змеиного ублюдка, омегу опять замутило страшнее прежнего. — Вот же блядкое блядство… — выругался Кен, и уже более настойчиво зашагал в сторону предполагаемой ванны комнаты, желая, как можно скорее смыть с себя всю эту херь.       За скрытой дверью оказалась маленькая комната, в которой были раковина, большое зеркало перед ним, одноместный душ и туалет. Освещение было настроено так, чтобы как можно лучше рассмотреть все свои недостатки в зеркале. Наверное, змей долго крутился тут и проверял себя на наличие неестественностей, прежде чем выйти в люди. А вот Кен совсем не хотел себя видеть, хотя зрелище было то еще. Гиена вздохнул и решил все же как следует разглядеть себя, чтобы чувство отвращения помогло избежать такой ситуации в будущем, в каком бы состоянии он не был.       Все тело молодого оборотня было исполосовано различными «сексуальными» следами — укусы, засосы, царапинки. Змей явно всячески старался оставить на нем свои метки. Регенерация работала слабо, вероятно, из-за того, что сейчас все ресурсы организма шли на детоксикацию. Бедра щекотала текущая вниз вязкая черная жидкость, выдавая, с кем именно омега проводил эти дни. Особенность оборотней-змей — черная сперма. Это как пятнистых гиен выдают их веснушки на лице.       Стоит отметить, что само тело чистое, нигде ничего не чешется и не слиплось. Видать змеюка озаботился.       Вот же хрень.       Кен не мог понять, что было хуже — оставаться грязным на протяжении нескольких дней в собственных и чужих слюнях и сперме. Или же, что этот придурок прикасался к нему и вытирал, пока гиена был в отключке. Да все было хуево. И то, и другое. Все произошедшее — хуйня полная. Как он вообще на это пошел?! Насколько же он был не в себе, что бросился на первое попавшееся тело. Тело этого чешуйчатого выродка. Гладкое, податливое, гнущиеся под немыслимыми углами, поблескивая в разных местах черной глянцевой чешуей… У Кена никогда не было такого партнера, который мог бы брать сзади сразу двумя членами, лежа на боку, и одновременно сосать ему, согнувшись чуть ли не пополам. Стоит ли попробовать как-нибудь тоже самое с каким-нибудь гимнастом? Или двумя гимнастами?       Так, стоп!       Мысли о проведенных днях со змеем под кайфом от внезапной течки и яда должны доставлять лишь неимоверное отвращение, злобу и ненависть. Это, конечно же, все было. И было между тем еще легкое, едва заметное сладостное чувство удовлетворения. То самое удовлетворение, которое омега может получить от альфы во время течки. Кен и раньше его получал и не раз. Но теперь, если сравнить, то теперешнее чувство наслаждения явно отличается. Это как сравнивать обычный ванильный секс с сексом, где есть страсть, огонь, вскипание крови по венам, когда ощущения от получения контролируемой боли только усиливает удовольствие. Это можно почувствовать лишь от такого альфы, который подходит конкретному омеге.       Кен любил разнообразие в своей личной жизни. И любил всяческий различный секс. Для этого у него были партнеры, с которыми он связывался под настроение. Бывали дни, когда он хотел спокойствия и обыденности — тогда его устраивал долгий и нежный секс с омегами в активной позиции. Или дни, когда он хотел, чтобы ему вставили по самые яйца и жестко драли как в последний раз — тогда он делал это с каким-нибудь придурком альфой.       Теперь же его сознание будто перевернулось, а мысли навязчиво роились в голове, подстрекая, что все может быть иначе. Еще слаще, еще интереснее, интенсивнее, безумнее, на грани фола…       Вот только с кем, блять?! С Дэлико? С этой ползучей тварью?       Как тут не сойти с ума… — Бляя, не могу поверить, я сделал это с Дэлико… — пробормотал Кен, глядя свое потрепанное отражение в зеркале.       Снова подступила дурнота и мужчина уже не стал себя сдерживать. Если организм хочет от чего-то избавиться, то надо просто это сделать.       От души проблевавшись какой-то гадостью над унитазом, омега залез в душевую кабинку и поспешил как следует везде вымылся. В комнату, где он провел несколько дней со своим подчинённым он вернулся не скоро. И, хотя он не чистоплюй, обтер и промыл везде по пятьдесят раз. Только после этого стал чувствовать себя капельку лучше. Насухо вытершись единственным найденным полотенцем, он вальяжно бросил его на пол.       Скрывать свою наготу не стал — эта подлюка-змеюка все равно уже все видела, а кутаться в мокрую ткань Кен ненавидел. К тому же гиена никогда не стыдился и не скрывал своего мощного тела. Он уже ни раз одаривал своих подчинённых этим потрясающим зрелищем во время своих оборотов на миссиях.       А тем временем виновник его состояния «полустояния» все еще сладко дрых в теплой постельке. Кен встал перед Дэлом, злобно рассматривая его мирно спящее лицо до тех пор, пока тот не раскрыл свои красные глаза.       Дэл смотрел в ответ, не мигая и не произнося ни единого слова. А гиена смотрел и зверел. Зверел от воспоминаний, которое так радостно подкидывало его сознание. То, как омега сам накинулся, сам буквально считай заставил Дэла «это» сделать с ним. От этого было еще гаже — змей поначалу не хотел и пусть вяленько, но сопротивлялся. Что делало Кена еще больше виноватым в сложившийся ситуации. Кену хотелось включить типичного омежку, который бы во всем обвинил похотливого альфу, не сдержавшего свой хуй, точнее хуища, в штанах и напавшего на беднягу во время течки. Так было бы легче морально пережить свое падение в объятия этого змея. Вот только на деле беднягой тут оказался Дэл. А похотливым животным выступил Кенью.       Блядство…       Еще этот придурок молчит и ничего не шипелит, даже не шевелится. Как притаившееся гадюка… Хотя, почему «как»?       В какой-то момент все это выбесило Кенью еще больше, после чего он сорвался и с рыком завалился сверху на змея всем весом, принявшись душить своего невольного партнера по сексу.       А Дэлико и не сопротивлялся. Он уже успел принять мысль, что они оба умрут. Но если Кен хочет, чтобы Дэлико ушел первым, то так тому и быть. Это было в его природе. Альфы-змеи невольно травят своего избранного омегу ядом и ждут исхода. Слабые умирают — это случалось чаще всего. После этого альфа ищет себе другого омегу, более сильного, чтобы продолжить свой род. Но если это был запечатленный омега, то альфа умрет следом за ним. Дэлико уверен, что Кенью особенный, ведь он запечатлелся с ним еще в детстве…       Дэл напитал Кена противоядием, сколько смог из себя выработать и выжать. Но все же яда в Кене было предостаточно, чтобы откинуться еще вчера. Или даже позавчера. Гиена был неестественно бледен, даже зеленоват, что придавало облику болезненный вид. Его дьявольски шальная улыбка давно исчезла, заменившись напряжённым выражением лица. Под безумными черными глазам сияли темные круги. Волосы, небрежно растрепанные и влажные, свисали на лоб. Все средства гигиены у Дэла без запахов, в составе нет парфюмерных отдушек и ароматизаторов. Поэтому, несмотря на то, что омега вымылся, от него все еще пахло отголоском недавнего секса, а тело хранило запах феромонов течки и чужого гона. — Вот же сволочь, тебе, походу, все равно сдохнешь ты или нет?! — восхитился выбешенный Кен, отпуская шею безразличной несостоявшейся жертвы.       Стоило только убрать руки, как альфа начал судорожно хватать ртом воздух, захлебываясь в сухом кашле. Кенью так и остался сидеть на нем сверху, не меняя положения. Наслаждался чужими мучениями.       Кен словил себя на мысли, что подзавис — он впервые не знал, что ему делать. Как ему поступить с Дэлико? Убить? Пытать? Наказать?       Ну, убить уже не вариант, весь запал ушел еще тогда, когда эта змеюка покорно прикрыла глаза во время удушения. К тому же, теперь потребуется постоянно держать этого гада рядом, чтобы вырабатывал и обеспечивал противоядием. Неизвестно, когда точно организм полностью сможет очиститься.       Пытать лень — не хотелось снова как-то к нему прикасаться. Хотя, это была заманчивая идейка — узнать пределы тела и градус терпения у Дэла. Но, опять же, если того не требует дело, либо папаша, то такими вещами Кен предпочитал заниматься сугубо по личному настроению. А оно уже пропало.       Наказать? Как? Кенью прекрасно знал, что самая большая слабость этого склизкого оборотня — это сам Кен. А, следовательно, самым большим наказанием станет простая и старая как мир разлука. Разлука, которая принесет Дэлу агонию, а Кену спокойствие. Да, наверно, так и стоит поступить. Но все это позже. Сейчас стоит разгрести накопившиеся проблемы.       А проблемы-то копятся и растут. Прямо сейчас прибавилось целых две… — Если хоть одна из этих хреней коснется меня еще раз, я тебе их все поотрываю! Интересно, вырастут ли новые? — Сссидишшь на мне… — Да, блять! — омега спешно опомнился. Все проблемы, в конце концов, он создает себе сам.       Кен чуть склонил голову и нервно провел рукой по все еще влажным волосам, зачесав их назад. Пара непослушных прядей выбилась и снова ниспала на лоб, делая мужчину похожим на главного героя какого-нибудь известного боевика, прошедшего немало трудностей. Да и вообще, Кену уже не в первый раз кажется, что вся его жизнь — это чья-то пустая выдумка, которую от балды напечатали на старом дрянном ноутбуке и спешно выложили в сеть. И кому-то понравилось это сомнительное чтиво, из-за чего Кен вынужден страдать снова и снова. Клыкасто ухмыльнувшись своим мыслям, он гаденько похихикал и слез со змея. — На колени, — резко холодно скомандовал Кен.       Дэлико сразу же послушно отреагировал, как будто не его только что тут пытались убить. Длинное стройное тело плавно перекатилось с кровати на пол. Невольно поиграв мускулами при перемещении, он покорно сел на колени и сложил вперед ладони.       Кен обошел вокруг, подмечая прямую изящную спину. Как красиво будут смотреться на ней глубокие порезы крест-накрест? Остановился, задумчиво смотря на безоговорочно опущенную вниз голову. Провинившийся щенок. Хотелось выпустить злость и схватить за эти блестящие черные волосы, впечатать мордой об пол. Разбить нос. Дэл бы шмыгнул им и хищно слизал выступившую кровь своим раздвоенным языком… Снова вспомнилось, что этот зверь вытворял им.       Но вместо всего этого Кен пнул ногой змея в локоть. Сообразительная змеюка тут же убрала руки за спину. Маленькие розовые соски стояли. Впрочем, как и два здоровенных члена, завлекающе покачиваясь от собственного веса при дыхании их обладателя. Кен едва подавил порыв схватить Дэла за грудь и отгрызть розовую горошинку напрочь, после чего размазать по всему торсу. Наступить ногой на один из членов и смотреть, как этот мужественный альфа будет плакать от боли или от наслаждения. Или от всего вместе сразу.       Черт.       Эта тварь будила в Кене все самое мерзкое, что в нем могло быть. С омегами старший сын Реизе никогда бы так не поступил. С некоторыми, по настроению, он любил вести себя галантно и нежно. Бывали в его постели и зазнавшиеся стервозы, которые так и жаждали, чтобы им как следует засадили. Тогда гиена вел себя грубо, но не позволял травмировать, либо делать что-то против воли партнера. Если слышал твердое «нет», то он останавливался. Ведь «нет» — значит «нет». И только. Это всякие мудаки себе могут что угодно додумывать.       А вот с альфами он не церемонился. Опять же, с обычными людьми свое темное «Я» не высвободишь, там если позволишь лишнего, то привет больничная койка. Или сразу похоронка. С другими оборотнями любого вида можно было позволить и более опасные игры — укусы и порезы быстро заживали. Многим это даже нравится. Альфы, зная натуру гиен-омег даже этому не удивлялись. Знали, на что шли. Но позволять себе что-то более аморальное нельзя — мир оборотней слишком мал и практически все друг друга знают. Получить таким образом репутацию кровожадного психа не хотелось, пусть этот титул пока носит Эноуэн Реизе. И то он сыскал такую славу не по постельным делам.       Однако сейчас перед Кеном партнер, на которого всем всё равно. Над ним можно измываться и как угодно мучить, никто его не хватится. Никто за него не вступится. Все быстро заживет и можно экспериментировать снова и снова. Вот только папаша предупреждал сына, что даже так, нельзя вступать на эту скользкую дорожку. Нельзя вести себя подобно бешенному животному. Наон прекрасно знал этот характер, унаследованный его сыном от любимого Эно Реизе. И понимал, на что способен необученный зверь. Поэтом постарался вырастить старшего сына весьма воспитанным чудовищем.       Кенью шумно вдохнул и уже более спокойно выдохнул, снова меняя настрой. Вспомнившийся отец бесил, но его строгий образ помог взять себя в руки. — Одежду, кофе и пожрать, — скомандовал Реизе. — И телефон гони, живо! Дэлико, до этого неподвижно сидевший на полу, сразу же пластично поднялся на ноги, как будто только и ждал приказа. Этот-то черт резвый, в отличие от помятого сексом и ядом Кена.       Мужчина устало развалился на кресле. Голова по-прежнему кружилась, тошнота то подступала, то отпускала. В его руках оказался телефон, который, ожидаемо разрядился. Дождавшись, пока альфа найдет и включит зарядку, Кен скептически нажал на кнопку включения. Загорелся экран, вылезло привычное приветствие. Как только омега подтвердил код включения на мобильнике, так захотелось его снова выкинуть куда подальше. Куча пропущенных, масса непрочитанных сообщений. Не хотелось ничего смотреть, ничего открывать и читать. Там могли оказаться весьма скверные новости…       Но Кенью не был особо сентиментальным парнем, поэтому он позволил себе лишь небольшую заминку, прежде чем начать читать по порядку все сообщения.       Дэлико, тем временем, принес своему хозяину новую чистую одежду и положил рядом. Кен уже успел подметить всю суету и заботу, которую проявил альфа. Вопреки всем дням безудержного секса, когда он ненадолго засыпал и что-то успевал проглотить, не жуя (опять же, кормешка происходила по инициативе беспокоившегося змея), он проснулся на чистой простыне, сам же будучи не обконченным сверху до низу. В жизни распутного гиены было не раз, когда от засохшей прилипшей чужой и своей спермы чешется и зудит кожа. В этот раз его пробуждение после течки было предельно неприятным, но уже по иной причине.       Одежда, которую ему преподнесли была реально новой и идеально подобранной — аналогичного фасона, типу ткани, нужного размера и цвета, прям как любит носить Кен… Все эти мелочи невольно заставили передернуться от очередного приступа омерзения. Гадкий змей досконально изучил Кена, а еще умудрился заранее все подготовить. Гиена припомнил даже случаи из жизни, когда во время полевой работы после оборота в зверя и обратно, змей выныривал из ниоткуда, тихонько принося нужный комплект одежды, взамен порванной старой. Тогда в порыве сражения и бурлящим в крови адреналине эти мелочи воспринимались как сами собой разумеющиеся. Либо омега просто не хотел задумываться об этом. Иначе его начинало преследовать мимолетное чувство того, что, возможно, кто-то знает его лучше, чем он сам себя. И этот кто-то вовсе не близкий ему человек…       Все это так… мерзко. Гадко. Навязчиво.       Наверное, самое нелюбимое из вышеперечисленного была навязчивость. Ее Кен не мог терпеть больше всего. И обрывал связи с любым, кто начинал ее проявлять. Потому что сам был весьма навязчив когда-то кое к кому. И ничем хорошим это не обернулось.       Пока Кен разбирался в своем телефоне, иной раз нервно водя пальцем по сенсору, ему успели подать дрянной растворимый кофе и типичный завтрак. Не разбирая вкуса, старший сын Реизе запихнул в себя первую нормальную пищу за последние несколько дней и залил все это, так называемым, кофе.       Дэлико приоделся и тоже присоединился к нему за едой, но Кен даже не обратил на него внимания. Дэла это устраивало — очередной игнор и безразличие все же лучше, чем неприкрытая ненависть после случившегося. Омега не видел, но альфа внимательно за ним следил взглядом, подмечая каждое его движение, отмечая сосредоточенную складочку меж бровей. Про себя оборотень отметил, что его возлюбленный выглядит вполне неплохо для умирающего, вон, даже какой-никакой аппетит есть. А значит, организм гиены вполне успешно борется с ядом, и вскоре омега пойдет на поправку. Дэлико даже сам не заметил, как тихо выдохнул от облегчения. Наверное, будь кто-то другой на месте Кена, то он бы точно не выкарабкался. Хотя, кроме Кенью никто и не рассматривался никогда. Самый сильный оборотень-омега выдержал сильнейший яд оборотня иного вида.       Дэл всегда был готов к любому исходу. Как по жизни привык готовиться к любым ситуациям, чтобы угодить хозяину. Сейчас он пока что оплошал только с напитком — не было времени приобрести кофе-машину и отборные кофейные зерна. Черный змей уж никак не мог ожидать такого события, когда Кен обыденно решит позавтракать у него дома.       И вот снова произошли изменения. Кен заметно расслабился, из него ушла вся напряженность.       Омега добрался до короткого сообщения о том, что Рай и вся его семья живы. Этого было достаточно. Следующая информация раскрывала дальнейшие шаги по устранению угрозы и принятым решениям. Виновных в взрыве и сговоре нашли, допросили и стерли любую память о них и их семьях. Среди них был один из уборщиков, который имел доступ в дом и уже много лет работал на компанию Реизе. Кену было плевать, какую обиду затаил этот человек или за сколько его купили. Виновных в халатности охранников и наблюдателей наказали по справедливости и понизили в должностях. Хотя, надо сказать, справедливость у гиен своя собственная.       Ники Швауцера также успели отловить еще в первые дни. Что интересно, так это то, что волки и гиены до сих пор не могут поделить его шкуру, поэтому паршивец пока живет. Райзел и его мужья с детьми временно перемещены в безопасное место, где им все еще проводят лечение. На этом интересующая информация закончилась. Кен уже более лениво прошелся по звонкам. Звонил, естественно, отец, памка и даже Мину. На секунду Кена посетило разочарование от того, что ему ни разу так и не набрал Рай. Но потом затуманенный ядом мозг допёр, что любимый братец даже если бы хотел, то не смог бы набрать лапами его номер. Пхах… Безумно хотелось его увидеть. Пусть даже в звере. Кен с удовольствием бы потрепал его злющую пятнистую морду. Обернулся бы сам и с удовольствием побегал, поиграл и покусался бы с младшеньким как когда-то давно, когда они были младше.       Что там дальше? А дальше лишь бесполезные многочисленные звонки и сообщения от разных пассий. Единственное, что зацепило, так это звонки от контакта, который был подписан как «Мэй-Мэй».       Мэйлин какое-то время был очередным проходным омежкой, с которым Кен познакомился в одном из клубов и успел несколько раз поразвлечься и покувыркаться. Однако, спустя несколько встреч, Мэй стал значить для Кена чуть больше, чем остальные большинство омежек.       Конечно же, поначалу Кена привлекла его внешка — мальчик был похож на грустного, но смирившегося со своей судьбой бездомного котенка. Омежечка был среднего роста, худенький, но хорошо сам по себе сложен и подтянут. Кен сразу уловил в его больших серых глазах немалую увлеченность им. Но эта заинтересованность ярко вспыхнула и так же быстро погасла, как будто кто-то загасил спичку. Сам Кен привык немного к другой реакции. Обычно если кто западал — то бегали за ним до конца вечера, строя глазки из разных углов. Самое ценное, что было в этом омеге — ненавязчивость. Мальчик прекрасно сразу разобрался в правилах игры, ни на чем не настаивал, ничего не требовал. Не устраивал скандалов и истерик. Послушно всегда ждал. И принимал без всяких намеков на обиду или ревность. Проводить время с ним было приятно, легко и непринужденно. Кенью мог себе позволить расслабиться и даже завести с ним какой-нибудь простой разговор после секса. В остальных же случаях он спешил покинуть партнера, пока тот не начал выносить мозг. Но Мэй оказался другим. Кен уже не раз пропадал, но омежечка даже ни разу не писал первым. А потом встречал его как ни в чем не бывало. И поэтому очень странно получить от него кучу пропущенных.       Так, ладно. Надо разобраться с насущными делами. Сначала больничка, там узнать насчет беременности и сдохнет ли это тело от яда в ближайшее время. Потом…       Черт.       Навестить Рая и мелких нельзя. Возникнут вопросы, когда Кен не сможет обернуться, чтобы потискаться с ними. Хотя, может оно пока и к лучшему. Если племянник будет похож на Райзла в детстве, то Кен боится не сдержаться… Не хотелось бы обзаводиться помимо братского комплекса еще очередной одержимостью. Психанутого дядю лучше держать подальше. Пусть Мину пока там как хочет развлекается — дарит всякие безделушки и одежку на детенышей как для игрушек. Пфф… Предки бы передернулись там у себя в ином мире от того, что на отпрыска потомка одного из главных хищников саванны напяливают вязаные свиторочки и чепчики. Или еще какую милую ерунду.       Поэтому следующем пунктом будет пойти к Эно. Старик явно уже заждался. Не хотелось бы, но придется. Волки с гиенами там уже не раз, небось, перегрызлись. С Ники надо что-то решать. И старший сын Реизе как раз знает, как можно уладить эту ситуацию.       Потом уже поинтересуемся, что там все же случилось с Мэйлин. Две недели подождал, еще подождет.

***

      Собравшись, Кен заставил Дэлико поставить точку их местонахождения на карте, после чего скинул ее водителю. — Че стоишь? Собирай монатки, ты теперь следуешь за мной неотрывно. Только попробуй сбежать, тварь! — пригрозил Кен, хотя не особо верил в то, что его единственный источник противоядия даст дёру.       Омегу по-прежнему страшно мутило. Пока ждали машину, он успел один раз проблеваться в квартире, а второй раз его застал уже внутри автомобиля. — Это все твой дерьмовый кофе, — мрачно сообщил Кен, даже не смотря на змея. — Вызови другого водилу, сам отвези машину на мойку.       Приказ предназначался для водителя, который молча подождал, пока полуживой хозяин покинет салон, после чего спешно уехал. Спустя несколько минут его заменил другой подчиненный, довезя Кена и его личную зверушку до специального места, где проводят лечение для оборотней.       Конечно, врача можно было бы вызвать и на дом, но в ситуации Кена это было проблематично. Логово Дэла, в котором они почти две недели предавались безудержному сексу — хотелось сжечь дотла, а не то, чтобы приглашать туда кого-то еще. Даже простой бета бы учуял, что именно произошло в той маленькой квартирке…       К себе же Кен вообще не пускал посторонних. Не многие знали, где находится его основной дом. У него было еще несколько квартир во владении, куда он водил своих пассий для потрахаться, либо где он мог перекантоваться по ситуации. Но даже эти места не особо хотелось раскрывать. Плюс еще пришлось бы тащить туда медицинское оборудование.       На свежем воздухе омеге стало чуть легче. Интересно, это токсикоз начался или тело все еще избавляется от яда? Или и то, и другое?       Спустя несколько минут их подобрали. Всю дорогу до нужного места Кен нервно постукивал пальцами по обивке сидения. Дэлико сидел молча, со спущенной маской. Только чуть покрасневшие скулы выдавали, что альфа сейчас кайфует от нахождения рядом со своим хозяином. Гад ползучий.       Вскоре они доехали до нужного места. Кен по-стариковски выполз из машины, злобно хлопнул дверью и направился в неприметное двухэтажное здание. У каждого вида в подчинении были свои собственные доктора и находились они под контролем правящей семьи оборотней. Раз в несколько месяцев ради безопасности «клиника» меняла свое местоположение и знать об этом могли лишь вышестоящие. К счастью, Кен как раз относился к таким и ему не пришлось спрашивать разрешения у папочки. Хотя, ему так и так доложат о его визите, но это будет уже после. Специалистов по оборотням было не много за счет того, что перевертыши сами прекрасно могли излечиваться и выживать. Они требовались лишь в некоторых случаях — грамотно извлечь инородный предмет, который оказался внутри за счет слишком быстрой регенерации. Принять роды. Или как сейчас — диагностировать беременность. Подтвердить или исключить нарушенную связь со внутренним зверем. Впрочем, одно другого не исключает.       Кену было настолько хреново, что он уже начал думать, что будь он в положении, то давно бы уже выблевал всех детей.       В больничке его просветили всеми возможными приборами, покрутили в различных позах. И ошарашили. — Вы не беременны. — Че, блять?! — Не беременны… — монотонно повторил специалист по гиенам. — Да не глухой я! Я спрашиваю — какого хуя? С хрена ли я тогда не могу обернуться?! — наорал взбешенный Кен.       Медперсонал сразу заметно завозился. Помощники спешно начали собирать различные медицинские приборчики либо отставлять их подальше. Двое врачей не знали куда себя деть, поэтому один из них нервно поправлял очки, а второй спрятал руки в карманы и хотел казаться как можно меньше. Все избегали хищного взгляда омеги.       Почти все работники клиники являлись простыми людьми. Это чтобы не нервировать пациентов и их пар во время подобных проверок на беременность. Все они были потомственными врачами и передавали свои знания из поколения в поколение. Бывало, что их ряды пополняли новенькие, но это только после того, как они пройдут множественные проверки. Оборотни среди медперсонала тоже имеются, но они нужны лишь для того, если потребуется во время срочной операции держать и контролировать пациента в шоковом состоянии.       Поэтому сейчас, даже зная, что старший сын Реизе не может превращаться, его все равно до усрачки боялись. Все равно любой оборотень в человеческой форме физически намного сильнее обычных людей. — Мы… Мы не знаем… — А кто, паму вашу, знает?! Позовите других спецов!       Один из докторов, не веря своему счастью, резко рванул в приоткрытую дверь. Дэлико проводил его задумчивым взглядом. Второй врач, менее сообразительный, не успел сбежать и остался с донельзя злющим пациентом. — Хули ты булки мнешь? Проверяй давай. — На что выы еще хотели ппровериться? — уточнил заикающийся врач. — Да все на то же! Или ты уже нашел причину проблемы? — Нет… И мы уже проверили, что могли. — Так проверь еще раз! Куда, блять, делся этот чертов ребенок! Если не найдешь, я у тебя поищу.       Док, казалось, готов был расплакаться, но все же начал некую деятельность, хотя, скорее, для вида. Пришло еще трое специалистов по разным направлениям. И Кена начали осматривать уже впятером, не считая медбратьев. Пытка длилась не меньше двух часов, поле чего омега, готовый вот-вот поубивать всех, услышал полностью свой диагноз.       Беременность полностью исключена. Ее нет и не могло быть. Организм напрочь отравлен неизвестным сильнейшем токсином и сейчас кидает все свои ресурсы на интоксикацию. Связь со внутренним зверем не разорвана, нити не истощены. Поэтому, возможно, это связано с психикой и нужны более детальные исследования.       Не хватало ему еще искать мозгоправа. В их небольшом мире оборотней таких специалистов можно было пересчитать по пальцам одной руки. Потому что чаще проблема решалась более радикальными способами. Двинутых перевертышей сажали на цепь в подвал до тех пор, пока их состояние само собой не улучшится. Либо попросту застреливали. Мир людей необходимо беречь от бешенных неуправляемых животных.       Даже если не все так плохо и Кен двинулся не в своей звериной форме, а застрял в человеческой и пока вполне соображает. То все равно это ебаное позорище как минимум. Он будущий лидер целого клана и не может показывать такую слабость перед сородичами. Кому нужен главарь, который не может обернуться? Кто за ним пойдет?       Вот же, блять… Лучше бы это была беременность. Родил и все снова вернулось бы в норму. — То есть вы, ебаные бездари, так ничего путного и не скажете больше? — прорычал Кен, треснув кулаком по стене.       Стена дала небольшую трещину и из неё на пол посыпалась пыль, как мелкий песок. Его ярость, как поток лавы, выплескивалась наружу. Эту часть себя Кен нечасто кому-то показывал. Все молчали, уставившись на ту часть стены, откуда он все еще не убрал сжатый кулак. Вернее, уже не кулак. Рука частями трансформировалась, покрывшись шерстью. Удлинившиеся когти до крови впились в ладонь.       Губы мужчины расплылись в безумном оскале. — Да ладно?! — не веря, взбудоражено прокричал Кен, уставившись на свою руку.       Омега внутренне воззвал к зверю, потянув за связывающие их духовные нити. Гиена отозвалась также легко и просто, как будто не было глухой стены, на которую они оба до этого натыкались. Вторая рука точно также, как первая, легко и быстро начала слегка преображаться. Кен еще с минуту поочередно то менял их, то возвращал в исходный вид. Проблемы как не бывало.       Чудеса, не иначе! — Вот так ты хотел? — тихо прошелестел позади чужой голос.       Кен вздрогнул. Осознание масштаба пиздеца потоком ворвалось ему в голову. Никогда в жизни он еще не чувствовал себя настолько полнейшим дураком. И это лишь еще больше повысило градус. В глазах потемнело от очередного нарастающего гнева иного рода. Улыбка, вселяющая всепоглощающий страх в людей вокруг, медленно исчезла. Глаза как будто застыли. Лицо снова выражало невыносимую скуку и спокойствие. Лишь уголки губ были слегка приподняты.       Не оборачиваясь, он протянул руку и спокойным голосом велел дать ему пистолет, прекрасно зная, что его провинившаяся зверушка никуда не выходит «голым».       Мужчина сразу же ощутил привычную тяжесть постороннего предмета. Сталь приятно холодила ладонь. Почему-то ему казалось, что он уже сотню лет не держал оружия. Оно было уже взведено и лишь ждало своего часа. Но так долго ждать не пришлось…       Через секунду Кен резко завел револьвер за спину и произвел выстрел.       Сзади послышался сдавленный, полный боли, хрип. Кен и не сомневался, что попал. Сложно не попасть в того, кто все это время следовал за ним и стоял достаточно близко. Полюбовавшись побледневшими лицами врачей и их помощников, омега выразительно приподнял бровь и потерял к ним всякий интерес. Театрально развернувшись, он присел перед тяжело дышащим Дэлико. — Не приятненько, правда?       Дэл сидел на полу, согнувшись в три погибели и неверяще смотрел на своего бога. А безжалостный хозяин тем временем протянул свободную руку и издевательски пальцами надвил на кровоточащую рану. Альфа не сдержал крика. — Мне вот тоже было неприятно, когда ты меня наебал, а потом и выебал. Это было твоим изначальным планом? Ты ранил меня в самое сердечко. Пхах, прямо как я тебя сейчас! Хочешь еще?       В глазах змея отразился неподдельный страх, он судорожно начал быстро отрицательно мотать головой. Но Дэл боялся не смерти. Он боялся гнева хозяина. — Хотя, кого я спрашиваю? Ты же не спрашивал тогда меня.       Снова раздался глухой выстрел и отчаянный вскрик. Кенью плотоядно облизал губы. Змеи-оборотни на самом деле очень хрупки, несмотря на то, что их природная сила превосходит любой вид оборотней. Эдакие маги как в компьютерных играх. Столь могущественны и круты, но слишком уязвимы. И Кен напирал на него, как танк. — Чего трясешься весь? Это же тебя не убьет, верно? Хотя, я могу и ошибаться. Все же, я до сих пор не в себе благодаря кое-кому. Тебе не стоило злить меня. — Почему…       Вокруг них после первого выстрела поднялась шумиха. Все просили господина Реизе одуматься, успокоиться и не устраивать кровавого побоища. Или хотя бы решать свои дела вне стен больницы. Не отрывая черных как ночь глаз от своей жертвы, гиена велел всем проваливать как можно дальше. Он предупредил их, что сейчас лишь немного повеселится и обязательно возместит все убытки. — Почему? Это я должен спрашивать тебя — почему? Зачем ты меня накачал? — Я… я уже говорил, что боялсся. Очень боялссся. Ты. Огонь. Я бы не ссмог пойти туда за тобой. Это хуже всссего, — тихо прошипел змей. — Но ты вырубил меня уже после того, как я не смог обернуться. Подлая тварь, так ты отравил меня гораздо раньше! Как? Когда? С каких пор?       Кен лихорадочно соображал. Он до сих пор не мог поверить, что этот змей так легко его опоил. Что это было? Еда? Питье? Память начала его подводить еще в ресторане. Но как? Омега ведь сам всё заказывал. Сам назначил место встречи. Или… Вот блять.       Кен заблуждался. Он снова и снова забывал, что имел дело не с простым человеком, которого легко считать, а с конченным психом. Он был идиотом, раз думал, что для этого сталкера все было неожиданностью. Для того, кто постоянно ходит за тобой как прилепленный, изучил все твои вкусы, привычки, не составит труда догадаться куда именно Кен выберет пойти. И заранее подготовиться. Выяснить и запомнить кто в какую смену работает из обслуживающего персонала. Незаметно подкрасться к нему и ввести свой яд. А после заставить уже подсыпать эту отраву в любую заказанную еду. — Подлая тварь! — восхищенно воскликнул Кенью, снова производя выстрел. Но на этот раз не в грудь, а куда-то в живот.       Омега даже был в восторге! Все было настолько просто! Он сам до всего поздно додумался лишь из-за того, что его мозги сейчас утопают в яде. Ну, или так хотелось думать. Все же не хотелось считать, что его некогда острый ум дал слабину. Причем такую критичную. — Всссегда. — Что? — омега осекся. — Я вссегда в тебе. Чтобы знать. Быть рядом… — Бля, так все еще хуже, чем я думал, — растерянно пробормотал Кен.       Он снова проиграл. Вопросы по типу: каким образом, когда, где и так далее — были уже бессмысленны. Этот скользкий уж мог ввести яд любым способом в любое время, стоило только утратить бдительность. А потом вводить или «подсыпать» его снова и снова для поддержания эффекта. Было даже не интересно спрашивать, как давно он под кайфом — все равно уже не вспомнит. Память промыта напрочь. Теперь многое вставало на свои места.       Кен всегда удивлялся тому, как его зверушка так быстро его находила в случае чего. Стоило только подумать, как змей появлялся из ниоткуда, словно заправский фокусник. Вот именно — стоило только подумать. Эта тварь всегда рылась в его голове. Черт…       Влияние яда змей-оборотней до сих пор было не до конца изучено. Сложности возникали из-за слишком разнящихся особенностей видов. Не хватало настоящего понимания, как именно действует эта сила. К тому же, яд каждого змея обладал индивидуальными свойствами и эффектом. Конечно, давно понятно было, что их яд подчиняет. Убивает. Но как именно? Что эта субстанция делает с клетками мозга? Как влияет на память, восприятие, ощущения. Способно ли изменить личность? Способен ли яд заставить испытывать какие-либо новые чувства? Гиены, как истинные падальщики, не брезговали способами разобраться в этих бесконечных вопросах. Подопытным людям и оборотням насильно вводили яд пленных змей и изучали его воздействие. Но как только стало понятно, что эксперимент не дает стопроцентно правдивых исследований, их прекратили. А скользкие твари не выдавали свои секреты даже под пытками. Либо делали вид, что раскололись. Дозировали информацию. Да, дозировать они умели.       Чтобы качественно использовать своего питомца, Кен, как хороший хозяин, озаботился выяснить его возможности. А возможности Дэлико поражали. Именно поэтому его и оставили в живых, воспитали как собственное оружие. Послушную зверушку. Но теперь же оказалось, что потенциал чёрного змея намного выше, чем они могли себе представить. — Так ты же знал, что если сделаешь это и выдашь себя, то мы убьем тебя. Особый редкий вид, твою паму…       Не то, чтобы Дэл был единственным случаем. Такие оборотни в войну тоже встречались, пусть и не часто. Это были самые опасные и редкие экземпляры. Монстры, способные влиять на чужой оборот. Когда и как захотят. Именно поэтому Кен сейчас держал в руках пистолет, хотя жутко хотелось разорвать этого мерзавца. Но змей наверняка контролировал чужую связь со зверем и мог понять, что Кен хочет полностью обернуться.       Этот придурок рисковал быть убитым гиенами, но все равно продемонстрировал свои силы — настолько боялся идти за Кеном в огонь?       Пфф, как нелепо.       Все это время Дэл валялся в собственной луже крови. Не менял своего положения, не пытался как-то увернуться или сбежать от гнева бога.       Змеи слабее других оборотней в физическом плане. В отличие от волков и гиен, их тело не умеет так мастерски выживать. Да, их кожа точно также заживает, пусть и не так быстро. Но если вокруг раны что-то мешается, то оно не «затягивается» внутрь. Регенерация останавливается. Вместо этого организм начинает активно вырабатывать новые клетки крови, пытаясь продлить себе жизнь. И так происходит до тех пор, пока у тела не закончатся внутренние ресурсы на это. В таком случае наступает смерть. Именно поэтому во времена войны гиены во время пыток просто протыкали змеиные тела металлическими штырями и оставляли висеть до самого конца…       Дэла уже давно начало колотить от озноба. Ему было холодно и обидно. Он не понимал, на что именно злится сейчас Кен, ведь он сделал все, как тот хотел — провел с ним течку, вернул контроль над зверем. Да, альфа провинился ранее, когда вырубил и против воли притащил хозяина к себе домой. Но разве Кен уже не простил его за это?       Тогда в ресторане от волнения он переборщил с дозой, боясь, что Кен не выдержит оговоренного часа и просто так покинет его. Поэтому у омеги именно с того момента начался небольшой сдвиг в памяти. Но после, когда Кен захотел уйти — Дэл все же это принял. Он знал, что для омеги важен его младший брат. Вот только рвануть тому в огонь он уже не мог позволить — не сдержался и переборщил. Очень сильно переборщил с дозировкой. Поэтому Кен так тяжело тогда приходил в себя. Нужно было быть с ним вместе в его сознании и буквально вести наружу за ручку, услужливо подсказывая дорогу. Это самое сложное, но у него получилось. Дэл реально мог собой гордиться. Нет ничего проще, чем передознуть и сделать из человека полного идиота, пускающего слюни. Рушить — не строить. Поэтому невероятно сложно снова вернуть разуму «правильность». Выстроить порушенные связи. Загвоздка в том, что это Кен должен был сделать сам. Ведь он сам себе хозяин. Иначе в дальнейшем не смог вернуться к себе прежнему. Сломался бы, подчинился. Не смог бы самостоятельно принять даже самое простое решение. Приходилось трепетно и аккуратно долгое время подсказывать, направлять. Рисуй, Кенью, «рисуй» снова и снова в своем воображении, в своем разуме.       Да, Дэл втихую при каждом удобном случае мастерски научился еще с детства незаметно травить Кена. Но это количество было необычайно мало и почти не причиняло вред здоровью. Со временем организм приспосабливается, токсин становится и вовсе безвреден, особенно для молодого сильного оборотня. Дозы хватало только на то, чтобы хотя бы немного улавливать поток чужих мыслей. Всегда и везде находить своего бога и покровителя, чтобы оберегать. Конечно, мысли о самом себе Дэлико слышал и разбирал более четко…       Тогда так удачно сложилось, что он переборщил с привычной дозой в ресторане. Это помогло взять гораздо больший, небывалый контроль, и не позволить Кенну обернуться.       Дэлико в самом начале своей жизни понял, что свои настоящие силы и возможности лучше скрывать. Причем ото всех. Маленьким он был опасен даже для сородичей — ребенок, который не умеет оборачиваться, может заставить других тоже «застрять» как и он? Зачем? Да из зависти, что другим это дано, а ему нет. От Дэла бы просто избавились…       Гиенам пришлось показать больше. Ровно настолько, чтобы выжить, чтобы его захотели оставить. Пусть и в качестве зверушки на побегушках у кровных врагов. Ради выживания и не на такое пойдешь, гордость маленький змееныш отбросил давным-давно. Она ни к чему, она не поможет. Но главные свои козыри он приберёг. Ради Кена он сильно рискнул. Однако сейчас, если дело касается Кена, его собственная жизнь уже не имеет значения. — Так это ты мне внушил, что я в положении? Чтобы не смог обернуться?       Кен внутренне поаплодировал себе — это не он наебался! Так держать! И тут же скривился, вспомнив, что это его наебали и уже не в первый раз. А потом еще и выебали — не стоит забывать! — Это сссамый безопассный… кхе-хм… спосссоб. Для зверя. — Черт. А раньше убрать эту хуйню не мог? Для чего, по-твоему, я сюда с тобой притащился?       Дэл кое-как пожал плечами. Убрать «заслон» из сознания раньше он сначала не мог — у омеги была течка, а уж змей прекрасно знает, как именно гиены их проводят. Благодаря тому же Кену. Навидался. И в каком состоянии покусанности и истерзанности потом от омеги уползают их потрепанные альфы. Кен не любит сдерживаться. Дэл был менее вынослив, чем любой самый обычный представитель гиен. Поэтому, возможно, альфа бы не выдержал свой первый раз со своим возлюбленным. А падать лицом в грязь очень уж не хотелось.       После самой большой провинности Дэл пообещал себе снова хорошо слушаться Кена. Поэтому по привычке не делал больше того, о чем бы его не просили без веской на то необходимости.       Что же касается второго заданного вопроса… — Мы пришшли узнать, не беременен ли ты. От меня. После проведенной вмессте течки. Разве не поэтому? Нет?       Кен устало вздохнул. Тупой змей.       Реизе уже давно мало интересовало наличие или отсутствие гипотетического ребенка — (возможно) формировавшимся клеточкам вынесли приговор еще тогда, когда одурманенный ядом и течкой омега набросился на самое ядовитое существо поблизости. Во время беременности гиены очень уязвимы. Любой вред во время интересного положения может нанести непоправимый ущерб всей репродуктивной системе. Так что, можно было бы догадаться еще раньше — был бы детеныш, то из-за яда не только бы он не выжил, но и сам Кен. Потому что все важные ресурсы тела ушли бы на защиту плода. А Кен перенес все это как раз потому, что не обрюхатился.       Мужчину больше всего волновала невозможность оборота. Но теперь, когда все стало на свои места… Черт, он просто зря потратил свое время и нервы на все это. И этот тупой Дэлико! Бля! Что теперь делать с ним? Сделать еще пару-тройку лишних дырок и оставить истекать кровью? Врачуги все равно обязательно обо всем доложат. Отец и Эно не дебилы, они обо всем догадаются и все равно отдадут приказ устранить угрозу.       Черт. Не хотелось бы…       Эта тварь чашуйчатая еще может быть полезной. Слишком много времени отняло его обучение и приручение. Другого такого будет сложно найти. К тому же Кену все еще нужно принимать противоядие, которое может выработать только тот, кто произвел яд. Что ж, его еще можно оставить себе, надо только приструнить как следует. Кен слишком долго был занят и не уделял внимание этой ползучей катастрофе. Поэтому змей и распоясался.       Так что же сделать? Догнать и убить всех врачей? Они все равно не будут умалчивать или лгать Эноуэну. Пока что все сильнее всего боятся папашу, а не старшего сына. Сейчас Эно, как оборотень, на пике своей силы — по меркам перевертышей он еще достаточно молод, уже успел начать и пройти войну, при этом остаться победителем в ней. Это море боевого опыта. Таким Кен не мог пока похвастаться, в мирное-то время. Хотя активно старался и учувствовал во всех клановых делах и одерживал вверх в каждой стычке, в каждой «охоте», не просиживал задницу в офисе. Но ничего, придет и его время. Тогда-то он и бросит вызов Эно. И станет вожаком клана гиен.       А пока ему нужен Дэлико. Да, мерзкая змея, которая послушна только ему — это жирный козырь сейчас и на будущее. Главное никому не дать в этом усомниться.       Нет, врачи пускай поживут еще. Слишком накладно будет потом искать другой медперсонал. Да и не удобненько выйдет — семья Реизе лично ручалась за их безопасность. Придется соврать. Притвориться, что проявил слабость — переживания за жизнь младшего брата так потрясли, что старший психанул и утратил связь со зверем. Раз Кена и без того все считают довольно развязным — неудивительно, что тот подумал в первую очередь о беременности и побежал в клинику. Врачи как раз и поставили такой диагноз, так что они лишь все подтвердят, не придется особо сильно включать свой актерский талант.       Полу-всхлип и полу-стон прервали тщательные размышления Кена.       Так, если эта тварь сейчас загнется тут, это может обернуться большими неприятностями. К тому же, ради кого он так тщательно все это сейчас продумывал?       Гиена подавил огромное желание нашпиговать пулями этого корчащегося от боли ублюдка. Стоит только вспомнить, через что ему пришлось из-за него пройти за эти дни! Думал, что потерял свою сущность. Не знал, что с братом. Думал, что беременен, потом вообще чуть не сдох от яда и до сих пор тело борется, дико тянет блевать. Еще и переспал с ним. К тому же это был не просто разовый секс — он провел с ним свою течку. Интересно, хоть один омега-гиена падал так низко? Понятное дело, что во время войны между оборотнями чего только не было — плен, принуждение, насилие и не только. Война — это всегда грязь, когда стирается все человеческое… Но было ли у кого все по согласию? Соглашался кто это сделать по собственному желанию? Понравилось ли им это? Черт…       Понравилось?       Нет, это все яд! Блядский черный змей со своим блядским ядом. Проблемы от него только копятся и копятся. — Злишшься, что не получились детенышши? Ты же не хотел. Или… Проссти, но нельзя. Это опасссно ссо мной…       Блять, кто, о чем, а этот двинутый все о своем думает. Хотя, может из-за кровопотери там настал шок, и он не понимает, что несет? Пфф, можно подумать, что раньше змей без дырок в тушке шепелявил что-то разумное!       Кен присел рядом с подрагивающим на полу Дэлико. Кажется, он уже начинал терять сознание. Дыхание стало совсем слабым, пульс зашкаливал. Он слабел и стал бледнее обычного. Крови уже разлилось немерено — она продолжала особенно сильно хлестать из одного отверстия. Это был самый первый выстрел, прямо в сердце. Продырявленный орган работал на износ, пытаясь восстановиться. Кен специально тогда не поворачивался к нему, стоял спиной, даже думал о других вещах. В любом случае импульс мысли и действия был, но альфа стоял так близко, что просто не успел среагировать. Из других дырок темная красноватая жидкость текла лишь тоненькой струйкой. Видать, хитрец успел нарастить в нескольких местах чешую, благодаря чему пули застряли в плоти как в бронежилете. В конечном итоге, даже так, если оставить все как есть, то его ждет очевидный конец. Специфика тел змей-оборотней диктовала условия, при которых они сами производят яд и сами вырабатывают противоядие. Никаких других элементов в организме не должно быть, чтобы началось восстановление. То есть получалось так, что любые инородные предметы как бы «отравляли» змей, не давали им залечиваться.       Полюбовавшись на полудохлую змею, Кен удлинил когти и начал извлекать две последние пули из живота. С последней, третьей, пришлось изрядно повозиться — она засела достаточно глубоко, так еще и в самом сердце. Дэл как назло еще начал дергаться и шипеть от боли, беспорядочно шаркая длинными ногами по кровавому полу. — Лежи смирно! — скомандовал Кен, почти завершая свое «хирургическое» вмешательство. — В следующий раз так легко не отделаешься! Скажи спасибо, что я тебя не убил!       Вынув последнюю железяку, омега с омерзением откинул ее куда-то подальше, куда ранее улетели до этого остальные. — Ты большше не злишшься? — просипел охрипшем голосом Дэл.       Не смотря на произошедшую с ним хуйню, его все равно больше всего волновало настроение Кена. И тихая радость, что раз хозяин не оставил его, то он все еще нужен ему. — Нихуя подобного. Слушай внимательно. Если хоть еще раз ты выкинешь что-то подобное, то не будет даже короткого разговора. Я просто убью тебя. От тебя требуется что и всегда — беспрекословное повиновение. Ты меня понял? — в голосе Кенью было столько льда, что Дэлико снова начало стрясти.       Этот холод ранил больнее, чем металл. Слезы, до этого лившиеся от физической боли, теперь потекли с новой силой от душевных ран. Его не простили. Альфа так и не понял, на что же на этот раз злится омега. Что ему нужно сделать, чтобы Кен перестал? Это непонимание кололо больше всего.       Прикрыв красные глаза, черный змей просто смиренно кивнул в своей манере. — А сейчас пшел вон с глаз моих. Не показывайся, пока я тебя не позову. И убери за собой всю эту грязь, не хватало еще, чтоб весь здешний медперсонал по неосторожности потравился от твоей крови, — велел Кенью, после чего покинул его.