Девственники

      Жизнь Мэйлин не раз уже преподносила ему некоторое дерьмо. Да, дерьмо в жизни у всех случается, но у Мэя оно случалось с незавидной постоянностью.       Раньше у мальчика было все — хорошая семья, любящие родители, небольшой домик в небольшом приморском городке. Пусть жили и не богато, но размеренно и, вполне, счастливо. Отец мальчика слыл бывалым моряком и рыболовом. Он каждое утро выходил в море, чтобы ловить рыбу для продажи на местном рынке. Пама занимался хозяйством и ухаживал за садиком, который рос вокруг их уютного домика. Каждый вечер они собирались вместе, чтобы поужинать и обсудить события прошедшего дня. Родители всегда были поддержкой и опорой.       Мэй часто проводил время на берегу моря, наблюдая за тем, как его отец вытаскивает сети из воды, полных блестящей рыбы. Он мечтал стать таким же ловким и мудрым, как его папа. Возможно, даже отправиться в путешествие, исследовать море, находить новые виды живности. Он часто беседовал с отцом и задавал множество вопросов о море, о незнакомых ему рыбацких тайнах. Отец терпеливо отвечал, делясь своими знаниями о навигации, приливах и отливах, о том, как читать звезды, чтобы не заблудиться в ночном океане.       Несмотря на простоту их жизни, каждый день был наполнен маленькими радостями. Они часто устраивали пикники на берегу, где пама готовил вкусные угощения из морских деликатесов, а отец рассказывал истории о своих недолгих, но интересных приключениях. Бывало он даже несколько раз рассказывал одну и ту же историю, но никого это не смущало. Мальчиком Мэй любил это время, когда они вместе смеялись и всем делились.       Все было хорошо, родители решили даже завести второго ребенка, ведь Мэйлин уже скоро станет взрослым и выпорхнет из гнезда вольной птицей. А им еще хотелось понянчиться с маленьким.       Но время шло, и однажды, когда Мэйлин вернулся из школы, он заметил, что в доме царит тишина. Пама сидел на кухне с грустным лицом, а отец, пришедший с работы, выглядел усталым и подавленным. Вскоре Мэй узнал, что их маленький городок столкнулся с трудностями — рыбалка стала менее прибыльной, а на рынок начали влиять большие компании, которые завозили дешевую замороженную рыбу. У семьи начались финансовые трудности, и это была далеко не единственная проблема. Обследование показало, что пама не мог больше иметь детей. Более того, у него обнаружили страшную болезнь. Лечение стоило очень дорого, а денег и так теперь не хватало даже на основное. Им пришлось залезть в кредиты. Потом в еще один и еще. Взять несколько займов.       Когда паме становилось лучше, они снова вместе собирались на ужины, обсуждая мечты и планы. Пама старался вернуться к своим увлечениям и не унывать, его маленький садик за домиком слишком долго был без внимания. Отец этому тоже радовался и работал с большим усердием. Но потом болезнь опять брала свое, в конце концов, через какое-то время пама уже больше не возвращался в свой чудесный сад. Он совсем перестал выходить на улицу. Деньги утекали как морской песок сквозь пальцы. Приходилось опять искать где еще занять средства.       Мэйл не стоял в стороне, помогал родителям как мог. Сначала он начал подрабатывать, разгружая рыбу на рынке после школы. Позже, увидев, что многие отдыхающие ищут развлечения, он предложил папе начать экскурсии на своей небольшой лодке. Они собирали туристов, показывая им красоту местного побережья и рассказывая о жизни рыболовов.       Мэй понимал, что жизнь полна испытаний, но все равно всегда верил в лучше. Он научился ценить моменты счастья, даже если они урезаны трудностями. Теперь, глядя на море, он не только видел место, где его отец работал, но и знал, что каждый новый день дарит возможность для него и его семьи сделать шаг вперед, к светлому будущему. По вечерам он часто сидел на берегу моря, дико уставший после учебы и подработки. Сидел и смотрел в даль темной воды. Море не пугало его, оно было величественным, опасным, но таким родным и понятным. В отличие от другой жизни, в которой им сейчас приходится выживать, болтыхаться и буквально ловить каждый вдох.       Мэйлин не сразу его заметил. Чужой темный силуэт казался размытым и каким-то нереальным в этой ночной магии. Лунный свет играл с ним, лениво прорываясь бледными голубоватыми лучами, обрисовывая человеческое тело.       Стоп, человек? Кто-то полез купаться в море ночью? Это было опасно даже для опытных пловцов и бывалых моряков. Мэй хорошо помнил наставления отца — никогда не ходить плавать ночью, как бы вода не манила.       Тем временем луна нежно омывала поверхность ночного моря, создавая волшебную атмосферу. Небо, усыпанное звездами, выглядело безмятежным, словно приглашая к приключению. На берегу стоял незнакомый парень, спешно избавляясь от всех элементов одежды. Мэй завис, впервые в своей жизни невольно подглядывая за чьим-то обнажением, завороженно наблюдая, как тёплый вечерний ветер играет с его волосами.       А потом Мэйлин как молнией ударило посетившей его чудовищной мыслью. И он сорвался с насиженного места со всех ног навстречу этому незнакомцу. — Стой, не надо! Ты должен жить! Что бы не случилось, выбери жизнь! — кричал он на бегу, размахивая руками для привлечения внимания и спотыкаясь по мокрому песку. Эта тема была так болезненна для Мэй и разрывала его сердце на мелкие осколки. Ему непременно хотелось всех спасти и помочь любому, кто попал в безвыходную ситуацию, как его собственная семья…       Добежав до уже почти голого парня, он в очередной раз спотыкнулся и налетел на него, цепляясь руками за голые бедра. Неожиданно Мэя ловко поймали и с поразительной легкостью вздернули вверх за руки, как будто он ничего не весил. Клацнув зубами, омега всхлипнул. Слезы лились уже от облегчения — он успел догнать этого чудаковатого парня и не дать ему умереть. Хотя, может все еще впереди? Незнакомец просто отбросит его так же легко, как только что отбросил пляжные шорты, и снова направится в воду? — Хэй, ты кто такой? И чего разнылся? — голос парня на удивление оказался весьма приятным, хотя в то же время в нем слышалась нотка издевательства. — Я… здесь живу неподалеку, я сын рыбака. Увидел тебя и … Просто подумал, что ты хочешь… — Ааа, ты подумал, что я решил утопиться? — тон резко сменился на донельзя радостный.       Вместо ответа Мэй кивнул, начиная мелко дрожать. Он не мог понять, что не так с этим парнем. — Я просто решил поплавать! — весело заявил незнакомец. — Не иди! Нельзя купаться одному в море ночью! — снова стал настаивать Мэй. — Так я теперь не один. Составишь мне компанию? — парень клыкасто хитро улыбнулся, блеснув белоснежными острыми зубами.       Сквозь морской бриз повеяло чужими феромонами. Мэй еще не научился их как следует различать — в маленьком городке была всего одна школа. Да и учеников в ней было не много. Альф можно пересчитать по пальцам. Раньше Мэй был дружелюбным и общительным мальчиком, но после того, как у памы обнаружили болезнь, омега перестал общаться со сверстниками. Ему было некогда — перед школой уходил помогать отцу с рыбалкой, потом бежал на рынок продавать утренний улов. Затем учился, быстро зубрил, делал уроки на переменах и снова бежал помогать родителям.       Омега почувствовал на себе чужое дыхание. Незнакомец деловито обнюхивал его шею, скулы, щеки. Остановился и повел носом над губами. И паренек только сейчас понял, что на самом деле он сильно напуган. Его альтруизм может дорого обойтись. Он сделал глубокий вдох, в ответ нос защекотала новая доза феромонов. Их запах был совсем не резким, как у других альф. Парень (или мужчина?) пах ярко и насыщенно. Мэйлин показалось, что он чует виноград вперемешку с лимонами. — Отпусти! — завопил Мэй, приходя в себя. — Тише, расслабься, — проговорил черноглазый парень, снова окатывая своим дыханием. — Не суетись.       На этот раз его запах настойчиво обволакивал, обещая покровительство и поддержку.       Только после того, как Мэйли перестала бить мелкая дрожь, его отпустили на землю. Омега неуклюже хлопнулся на прохладный песок и начал растирать затекшие руки. — Больно?       Брови незнакомца сочувственно выгнулись в форме домиков. Но уголки его губ были приподняты, он даже не пытался прятать улыбку. Это заставило Мэй поежиться.       Вот же гад!       Он без спроса взял Мэя за руку и начал медленно методично массировать. Мэйлин не знал, куда деть глаза, ведь этот чудик успел раздеться до трусов! Омега невольно покраснел и быстро отвернулся, молясь, чтобы ночь скрыла эту неловкость. Однако любопытство брало вверх, и он то и дело поглядывал на внушительную фигуру своего нового приятеля. — Все рассмотрел? — поинтересовались вдруг у Мэя. — Я не смотрел! — Мэй так запротестовал, что вырвал свою руку, о чем секундой позже пожалел. Массаж оказался весьма приятен. — Можешь смотреть, я привык. Может, тоже разденешься, чтобы тебе не было так неловко? — Да не буду я раздеваться! — взвизгнул Мэй, на всякий случай вцепившись в свою майку и шорты.       Парень посмотрел на Мэйли как на умалишенного. А у омежки на деле просто нервишки шалили. Незнакомец усмехнулся краем рта и, пожав плечами, просто завалился рядом на спину. — Не трясись, дети мне не интересны.       Мэй снова стал его украдкой разглядывать. Этот парень был явно старше на несколько лет, его светлая чистая кожа контрастировала с цветом влажного песка. Особенно привлекательными казались руки с чуть выступающими переплетениями вен. Вены делали руки парня выразительными и притягательными, придавая мужественности. Каждая вена, словно река, протекающая по живописному ландшафту, создавала контуры и линии, которые притягивают взгляд. Мэй про себя отметил, что одни выглядят как морские пути на карте, плавные и убедительные, а другие — как стальные канаты, крепкие и заметные. — Ты опять пялишься. — Не пялюсь! — Да пялишься же. — Не правда!       Мэй начинал закипать от их бесполезной перепалки. Он понимал, что ведет себя как маленький, но уже не мог остановиться.       Тем временем грудь незнакомца так медленно вздымалась как приливные волны и бессовестно манила. Мэй даже слегка поддался вперед. — Плохо видно? — Нет, хорошо видно! Ой! — Мэй удивленно-возмущенно прикрыл рукой рот, но уже было поздно. Парнишка понял, что его специально дразнили.       Со стороны незнакомца последовал необычный, ни на что не похожий, смех. — Паршиво выглядишь. Что у тебя стряслось? — парень резко сменил тему, прекратив странно хихикать. — Мы же друг друга не знаем… с чего бы мне о чем-то делиться с тоб… с Вами? — удивленно спросил Мэй, но решил вести себя более уважительно, ведь по виду парень был на несколько лет старше. — Представь, что мы едем в поезде. И ты — пассажир. А я — твой попутчик. — Но я никогда не ездил в поезде! — Не важно. Просто представь. Мы едем с тобой день или два. И нам нечем заняться, кроме как рассказать друг другу о себе. Ведь вся прелесть в том, что, когда мы выйдем на своих остановках — мы больше никогда не встретимся. Разойдясь по разным путям, мы забудем друг о друге. Будем просто незнакомцами. Зато на душе станет проще от того, что ты кому-то выговорился.       Парень перевернулся на бок и положил голову на руку. В блеклом свете луны Мэй мимолетно смог рассмотреть красивое ангельское лицо и едва заметную россыпь веснушек на нем. Цвет глаз так и оставался загадкой, казалось, что они просто непроглядно-черные. Их обладатель выглядел максимально незаинтересованно, но Мэйлин знал, что от него ждут ответа. — Хорошо, я начну первым жаловаться. Бросил учебу в девятнадцать. Хоть и поставил себе жизненную цель еще в первом классе. Но всё портит чертов папаша, который контролирует каждый мой шаг. В какую школу ходить, в какой институт поступить, что изучать, где жить, как жить, с кем жить и с кем общаться. С кем трахаться, когда трахаться и сколько раз оптимально это делать, в какую сторону дышать и как часто срать. По началу это было даже весело, я привык жить на всем готовеньком и не париться. Однако это быстро превратилось в кошмарную рутину. Мне скучно. Просто безумно скучно. Поэтому вот бунтую время от времени. Сбежал в этот богом забытый городок чуть развеяться. Смотреть на злющее перекошенное лицо отца — весьма приятное зрелище. Любимый братец меня, кажись, терпеть не может. А памке на меня похуй. Жду, когда он уйдет уже наконец-то. — А мой пама… умирает.       Все это время, тяжело живя и работая, Мэй никому ни разу не пожаловался. Он просто не хотел, чтобы его кто-то жалел. Это бы только еще раз напомнило ему о той безгнадеге, которой он живет. Его личный апокалипсис. Но, может, сейчас настало время поделиться хоть с кем-то своей болью? И сейчас это желание вдруг стало невыносимо сильным.       Мэйли, не выдержав, выдал все за один раз, как будто пытаясь сбросить с плеч тяжкий груз…       После того, как он выговорился, тишина длилась не долго. — Да, дерьмо случается, — прокомментировал альфа. — И это все, что Вы можете мне сказать? — голос омеги дрожал от эмоций, которые раньше прятались глубоко внутри. Он искал поддержку, искал понимания, а вместо этого столкнулся с равнодушием. — А чего ты ожидал? Что я прижму тебя к себе и поглажу по голове, как это когда-то делал для тебя пама? Я не он. Не забывай, мы все еще незнакомцы. К тому же, в моих интересах не вмешиваться в чужие страдания. В этом нет смысла, если я не могу или, в большинстве случаях, не хочу помогать. Человек должен сам испить положенную ему чашу яда, у каждого она своя. У кого-то меньше, у кого-то больше. Тебе просто не так повезло, как другим. Твоя чаша огромна, но не бездонна. Когда-нибудь всё пройдет. Не наладится, а пройдет, когда ты устанешь от себя. Устанешь страдать. Тогда, возможно, тебе откроется другой путь. Жизнь подсунет тебе новую чашу. И тут тоже не угадаешь, насколько на сей раз она будет глубока. И сколько же дерьма придется выгрести.       Слова обжигали, но заставляли задуматься. — А Вы уже устали? — Еще нет, но я близок! — радостно сказал незнакомец, подмигнув Мэю и потянувшись всем телом как сытый кот. — Я сам сжигаю все мосты к тому, что не могу исправить. Но дым все еще душит меня.       Омежка и половины не понял из сказанного, но решил сделать вид, что шарит. — А что за путь? Какой путь откроется? — Не знаю, я еще сам его не открыл. Но уверен, он будет прямо противоположный. Удивительный, дивный, противоречивый. И, возможно, немного пугающий. Но зато это развеет мою скуку, — ответил незнакомец, его голос звучал ровно и холодно, будто он сохранял свои собственные эмоции за непроницаемой маской.       В лицо Мэю ударил холодный ветер, и он почувствовал, что конечности начинают неметь. Кажется, весь мир вокруг него остыл. — Бред…       Эти слова вырвались из уст Мэя, как будто его потрясла неожиданная волна, накрывшая с головой. — Может и бред. Кто сказал, что тебе попадется дельный попутчик? — весело спросил альфа. — Злой ты достаточно милый. Позлить тебя еще больше?       Мэй взглянул на него, пытаясь понять, где заканчиваются его шутки и где же начинается правда. Но по ангельскому лицу незнакомца было невозможно прочесть истину. — Я думал, вы просили поговорить, чтобы что-то хорошее посоветовать, успокоить меня и утешить там… — Мэй задумался, ища слова, которые могли бы раскрыть его больше, чем он сам того желал. — Утешить? Ты еще мал для этого. Я уже говорил, что не интересуюсь детьми. Подрастешь, тогда приходи, — его собеседник злобненько прищурился, ожидая реакции. — Нет! — с неожиданной силой воскликнул Мэй. Внутри него бушевала настоящая буря: не только страх и беспокойство, но и ярость на самого себя, на ситуацию, в которую он попал. Отказывался признавать, что его собственные страхи и переживания стали отражением его внутреннего мира, который он тщетно пытался скрыть за стенами ярости и непонимания.       Незнакомец ловко манипулировал чужими эмоциями и чувствами. — Может ты хотел, чтобы тебя кто-нибудь пожалел? — предположил манипулятор. — Нет… — Тогда почему ты злишься, что я не дал тебе того, чего сам не хочешь? Вот поэтому я и остался равнодушен к твоей истории, — сказал незнакомец, укоризненно смотря на Мэя.       Мэйли запнулся, покраснел и уже не знал, что ответить. Внутренняя борьба продолжалась: с одной стороны — гордость и неприязнь к самому себе, с другой — осознание своей уязвимости. Незнакомец был прав и это еще больше злило. А злился Мэй даже не на него, а скорее всего, на самого себя. — Вспомни, я это начал только для того, чтобы мы обоюдно могли друг другу выговориться, но не более того. А ты перебил, не дослушав. Плохой из тебя попутчик. — Ну, у меня же серьёзнее всё… — стенал Мэй, чувствуя, как его слова съедают сами себя, не оставляя ничего, кроме разочарования. — Это, может, и так. Но мы не договаривались мериться письками. Если твои проблемы серьезнее, это не значит, что ты должен обесценивать проблемы других, — его слова прозвучали как металлический звон, резонирующий в тишине.       Черные глаза дьявольски блеснули, заставляя покрыться мурашками. Удушающий запах феромонов напряженно повис в воздухе, концентрируясь вокруг. Незнакомец впервые так явно продемонстрировал, кто из них двоих является доминантом. — Я… простите, Вы правы. Не хотел вас обидеть! Правда! -Мэй, выдохнув, опустил глаза. Он ощутил, как теряет искру и силу своего бунта, будучи всего лишь рецессивным омегой. — О, я не обижен. Ты не тот, кто сможет меня обидеть. Сейчас ты видишь мир через толщенный слой боли, чужое сочувствие тебе не поможет. Боль и вся херня в твоей жизни никуда не денется. Твоя чаша пиздец какая глубокая, но ты в этом не уникален. Мир полон страдальцев. И нытиков.       Ситуация изменилась, и стало очевидно, что их разговор отвергнул не просто обиды, а открыл врата к чему-то глубже. Неужели он все-таки мог найти понимание в этом чужом человеке, который, как и он, боролся с внутренними демонами?       Нет, этот парень и есть самый настоящий демон…       Мэй снова повернулся к нему, осознавая, что, возможно, в его словах и кроется решение. Наконец, он не выдержал и расплакался. Кажется, это то, что было ему нужнее всего в данный момент. Он не желал больше прятаться за маской стойкости и самоконтроля, он наконец готов был принять свою уязвимость как часть себя.       Быть стало, может этот незнакомец не такой уж и чужой теперь? — Поной, тебе полезно. Это поможет. Даже завидую. Я вот так не могу. — Вы не можете плакать? Почему? — спросил Мэй, растирая кулаком текущие слезы по щеке. — О, смотри! Там что-то есть! — вдруг воскликнул парень, указывая куда-то вдаль.       Мэй от неожиданности осекся и переключил свое внимание на непроглядную ночь. Чего он там увидел? Одинокий корабль? Низко пролетающий самолет? Мэй так ничего и не разглядел, а когда повернулся к тому месту, где раньше так расслабленно лежал незнакомец — так того и след простыл.       Мэйлин еще раз протер влажные глаза. Он был готов поклясться, что весь этот разговор ему почудился, если бы только песок все еще не хранил чужое тепло, доказывая, что другой человек ему не привиделся. Разбросанная одежда пропала. Остался лишь легкий шлейф феромонов. С ними быстро расправлялся ночной теплый ветер.       Омега еще несколько раз оборачивался и всматривался вдаль, ища своего невольного приятеля. А затем он прильнул к тому месту, где недавно лежало чужое шикарное тело. Мэйлин раскинулся звездочкой на песке и начал безудержно смеяться. Первый разговор за столько времени с другим человеком, который не был членом его семьи — оказался странным, но освежающим. Позже мальчик несколько раз прокручивал его в голове. Что-то забылось, но он досконально пытался воспроизвести в памяти любую мелочь. Горько жалел, что ему даже не дали шанса узнать его имя. Парень явно был приезжий, а значит, они вряд ли когда-нибудь встретятся. — Действительно, он был всего лишь попутчиком, — усмехнулся Мэй.       В памяти из-за магии ночи, в свете луны, он остался каким-то неземным и нереальным существом — образ сам собой дорисовывался в голове и идеализировался. Мэй не знал о нем ровно ничего. Но были некоторые догадки — это, скорее всего, был доминантный альфа, старше его на несколько лет. Наглый, уверенный в себе, относящийся к жизни с некоторой долей пофигизма. Это мало походило на образ хорошего парня. Он много думал о нем, пожалуй, даже слишком много. Омега не сразу понял, что тот незнакомец, скорее всего, стал его первой любовью.       В последствии Мэй интуитивно именно таких и искал. Раз за разом натыкаясь на всяких ублюдков, которые играли с ним, пользуясь его чувствами. И потом он натворил немало ошибок. Родителям, по понятным причинам, было не до него. Юный омежка искал любви и утешения у парней и мужчин постарше.       Вскоре розовые очки спали с глаз — паренек понял, что ему нравятся лишь какие-то конченные альфы. А от таких, для своего же блага, лучше держаться подальше. Он продолжал каждый вечер приходить и сидеть на берегу моря, в тайне надеясь снова встретиться со своим попутчиком.       Годы шли и, вскоре, пама проиграл болезни… Мэй не мог простить себя, что вместо того, чтобы побыть оставшееся время вместе — он шлялся непонятно где и непонятно с кем. Хорошо, что хоть в последние месяцы опомнился, но этого все равно было мало. Сколько бы паме не отвелось, этого было бы мало…       Отец был убит горем. Он несколько недель работал до полного изнеможения. А потом и вовсе однажды не вернулся домой, оставив на причале их маленькую семейную лодку… Мэйлин понял, что отец выбрал море. Папа захотел остаться там, с памой… Сын сделал веночек из засохших цветов некогда их цветущего сада около дома. И опустил в море, смотря, как волны уносят его все дальше и дальше к горизонту. Теперь Мэй остался один. Один с кучей долгов, которые родители так и не смогли выплатить до конца…       Сначала поступали письма и звонки с угрозами. Затем за ним начали следить. В какой-то из дней пропала их небольшая лодка. На ее месте оказалась записка, прижатая камушком, в которой значилось, что лодку изъяли в качестве процентов. Мэйлин это предвидел и уже давно заготовил сумку на случай отхода. Положил туда пару необходимых вещей, средства гигиены, подавители и по мелочи. Но самым значимым был синий альбом с фотографиями. Он хранил самые счастливые моменты, которые уже никогда не повторятся. Этими фотографиями Мэй дорожил больше всего. Туда же парень запрятал оставшиеся деньги, которые оставил отец.       Он возвращался из школы, когда заметил издалека, как в его доме шарятся тени незнакомых фигур. Вот теперь-то точно настал конец привычной жизни. Теперь уже окончательно. Он больше не сможет вернуться домой.       Ему хотелось испариться подобно морской пене. Было страшно. Страшно до безумия остаться вот так одному во всем мире. Слезы текли по его щекам от безысходности. И он снова вспомнил того незнакомца, которого повстречал несколько лет назад на берегу моря. Вот бы снова с ним просто поговорить. Пожаловаться, не ожидая в ответ ненужной жалости или утешения. Иметь возможность выговориться, когда тебя действительно слушают — это оказалось бесценным опытом. Мэйлин так жалел, что тот ушел. Ушел без него… — Можно я с тобой? — тихо прошептал в никуда Мэй. — Я бы до зари с тобою смог говорить… С тобой…       Ответа он, ожидаемо, не дождался.       Домой было больше нельзя возвращаться. И дураку было понятно, что его там поджидали. Мэй догадывался, что если его поймают, то заставят расплачиваться, причем самым грязным способом. Вот бы он не родился омегой… До этого Мэя не особо волновала его половая принадлежность. Но теперь это стало проблемой.       Дождавшись темноты, паренек направился к небольшой скрытой бухте, о которой знал только он. Отрыл свою сумку с вещами и покинул побережье. На последние деньги он пошел к папиному знакомому и купил у него старый, потрепанный жизнью, кемпервен. Тут уже пригодились навыки вождения, которым его немного обучил отец. Мэй тогда еще противился — он считал, что это бессмысленно, если он собирается всю жизнь провести в море. В воде колеса не нужны. Но вот теперь все иначе. Теперь он будет жить и скрываться постоянно в дороге. Ему придется очень долго и тяжело работать, чтобы получить свободу. Но другого выхода нет.       Омега понимал, что, если банки так и не будут получать свои деньги, долг накопится нереальный и тогда коллекторы его просто распродадут на органы. Пока у него есть фора, нужно найти работу и потихоньку начать присылать платежи. Номер счета он запомнил и на всякий случай переписал из папиной книжки.       Уезжая все дальше в даль, его посещало чувство тревоги. Он был уже совершеннолетним, но не стал от этого резко взрослым, готовым легко справляться со всеми проблемами. Внезапная мысль его приободрила и даже подарила некую цель в жизни. Теперь, покидая родной маленький городок, он сможет повидать мир и, возможно, снова встретить своего попутчика.

***

      Мэйлин объездил несколько городов, ни в одном не оставаясь дольше, чем на пару-тройку месяцев. Найти приличную более-менее оплачиваемую работу для маленького омеги, не окончившему школу — было практически нереально. Он перебивался различными шарашками, еле-еле наскребал положенный платеж и отправлял его на счет из разных банков. Не раз бывало, что его наебывали с оплатой и тогда парень оставался ни с чем. Бывали дни, что приходилось рыться даже в мусорных баках напротив кафе или ресторанов, куда по удаче, бывало, выкидывали даже нетронутое. Каким бы голодным не был — самое главное было оставить про запас на бензин, чтобы в случае чего дернуться и сбежать. Пусть будет голодный, но зато живой. Первое время Мэй сильно страдал — раньше сын рыбака никогда не оставался без еды. Но теперь море осталось далеко позади. Поэтому приходилось жить и вертеться как ужу на сковородке.       А также проблема в виде течки никуда не делась — приходилось закупаться различными подавителями, порой, даже самого дерьмого качества, с кучей разных побочек. В последствии ему это сильно аукнется. Но Мэй часто работал разнорабочим среди кучи альф, он не мог рисковать.       Когда его в очередной раз надули, ему снова пришлось бежать. Он просрочил платеж на два месяца. На последние остатки бензина он уехал так далеко, как только смог, доехав аж до столицы. В большом городе проще всего затеряться и найти хоть какую-то работу. Или так он думал. Юных омег практически никуда не брали, кроме как в сомнительные заведения. Если бы только ему дали еще пару месяцев пожить нормально, он смог бы сдать экзамены и окончить школу. Потом устроился хотя бы продавцом в какой-нибудь маркет, но даже туда не брали без начального школьного образования! Кому эти бумажки нужны, чтобы просто продавать алкашку? Якобы покупатели надурят с оплатой, а хозяин магазина потом потерпит убытки?       Бетой прикидываться тоже не вариант — он уже пробовал! Мэйлин не был писанным красавчиком, но все всегда говорили, что он очень милый и у него вполне симпатичная мордашка. И этого хватало, чтобы любой мог спалить его пол.       Тяжело вздохнув, Мэй все же принял тяжелое для него решение. Придется пойти работать в ночной клуб. Ранее он уже работал офиком в различных кафешечках в других городах. Ему даже нравилась такая работа — принимать заказы и разносить еду было проще простого. Да и голодным он редко, когда оставался — всегда можно было что-нибудь прихватить с собой! Хотя чаевых было немного — находились мальчики порасторопнее и красивее. Они умели строить глазки и «шипеть» на коллег, отбирая самые лучшие и большие столы. Мэй первое время «шипел» в ответ и пытался как-то отвоевать себе «жирных» гостей, но затем быстро бросил это дело. Нельзя привлекать к себе внимание. Нужно быть тихим как спокойное море.       Зато в некоторых местах бесплатно кормили обедом. А иногда хозяева разрешали забрать домой остатки. Вот только Мэй не учел, что в большом городе каждый точно также борется за свое выживание и все самые приличные места уже давно заняты или забиты. Конкуренция, чтоб ее.       Время шло, а просрочка росла. Еще месяц-другой и будет невозможно покрыть накопившиеся проценты. Тогда за него точно возьмутся всерьез. Мэй, может, и был немного наивным в каких-то вещах, но прекрасно понимал, что, если бы кредиторы захотели, они бы давно его нашли. Сейчас, пока он платит хоть что-то, он им не так сильно интересен и, скорее всего, им лень за ним гоняться. Наверняка есть другие должники, которые накосячили куда больше. Вот только скоро Мэй станет одним из них. Если только не переступит через себя…       Так, в слишком хорошее дорогое заведение даже не удалось зайти — такого оборвыша как он просто развернули еще на полпути. Чтобы зайти с черного хода и разузнать, требуются ли может на кухню или в зал работники — нужно было иметь хороших знакомых и рекомендации. Ни того, ни другого, естественно не было. Поэтому выбор пал на ночной клуб. Мэй долго мялся, прежде чем туда пойти. В первый день он просидел напротив, наблюдая за обстановкой. В клуб заходил разный контингент, но в основном это были далеко не бедняки. Однако, как и во многих подобных местах — заходили то, может, приличные люди в костюмах, а выходили ужравшиеся полураздетые животные. Увидев, как очередной альфа буквально выпадает из клуба с зажатым в объятиях вяло сопротивляющимся омежкой, Мэй поежился и решил поискать какой-то другой заработок.       Но тут следом за ними вышел какой-то парень и повесил около входа небольшую бумажку. Мэйлин не торопясь подкрался и прочел, что в клуб требуются омеги-официанты и танцовщики. А также указана почасовая оплата. Парень нервно закусил губу и сглотнул, решившись. Все же это был знак, и судьба подкинула ему не плохой шанс. Таких денег он нигде еще не получал. Не то, чтобы это был бесплатный сыр в мышеловке — в клубах всегда хорошо платили, просто там приходилось оказывать и дополнительные услуги, а это Мэй уже не подходило. Но кушать сильно хотелось. Да и бензин с подавителями сами себя не купят…       Решившись, Мэй потянул на себя тяжелую дверь и вошел. Подойдя к барной стойке, дождался бармена и прокричал ему на ухо сквозь громкую музыку, что он пришел по поводу работы. — Надо же, как быстро кто-то откликнулся! А я, ведь, только что вывесил! Сейчас позову управляющего, он введет в курс дела, — сверкнул белоснежной улыбкой бармен и умчался разливать очередные коктейли.       Вскоре к Мэй подошел мужчина среднего возраста и крепкого телосложения, одетый в красную льняную рубашку с орнаментом. Убедившись, что омега пришел насчет работы, он кивнул и молча повел паренька куда-то вглубь клуба. Дойдя до двери с надписью: «Вход только для персонала», они зашли внутрь, поплутали по узкому коридорчику и зашли в кабинет. Управляющий предложил парню сесть, но сам резко вдруг схватил его за подбородок и начал вертеть на свету. — Мордашка симпатичная, но на любителя. Придется ярко краситься. Если тело шик и с пластикой все в норме, то могу пустить тебя на разогрев перед основным составом танцоров, покажи, что умеешь, — проговорил мужик, отпуская Мэй и садясь напротив за большой стол. — Нет, я насчет работы официантом! — выкрикнул омега, офигевая от подобного обращения с собой. — Точно, офики тоже требуются. Оплата указана в объявлении с учетом чаевых, имей ввиду. Так что если хочешь больше кэша, то придется оказывать гостям кое-какие услуги. — А если не хочу оказывать… всяких таких услуг? — помялся Мэй, переступая с ноги на ногу. — Тогда смысл тебе здесь работать? Иди в рестик какой или кафешку. — Нигде без знакомых не берут, да и к тому же, здесь больше платят! — Ишь какой, бабки он хочет, а ноги раздвигать не хочет! В наш клуб ходят расслабиться и получить удовольствие весьма богатые и влиятельные люди. Конечно, насилия мы не приемлем и тут все по согласию. Но вот бывают у нас такие личности, которым нельзя отказать, смекаешь?       Мэй молча кивнул. — Ну, раз смекаешь, то головушкой своей милой должен все понимать. Придется унять свою там омежью гордость и разок-другой отсосать кому-нибудь или еще что. Мы готовы обеспечить омег хорошей оплатой, себе берем лишь малый процент с обслуживания. Но не держим страшненьких и бездельников! У меня тут каждый второй мальчик жутко нуждается в деньгах, чтобы себя прокормить и нагулянных диточек! Я веду к тому, что за место, на которое ты метишь, другие готовы побороться и сделать для клиента что угодно. А ты тут кичишься стоишь! — Хорошо, я согласен… Буду сосать или еще что, но только по собственному желанию! — Вот это другое дело! Раньше работал на подобной работе? Учти, за разбитую посуду с тебя причитается. Если не будешь ебаться с гостями за деньги, то будешь оставаться бесплатно после закрытия и помогать убираться во всем клубе. У работящих мальчиков после смены спина болит. Тащи свои документы, на, читай пока договор. Когда поставишь подпись, шуруй к менеджеру, он тебя пристроит к какому-нибудь опытному, чтоб сразу все просёк, как и что тут.       Мэй лишь на все молча кивал, втайне радуясь, что наконец-то нашел хоть какую-то работу. А заниматься всякими непристойностями он договорился с управляющим лишь по собственному желанию. Но кто сказал, что у него такое желание вообще появится? Подписав и оформив все документы, Мэй вышел из кабинета и направился искать менеджера. Его все еще потряхивало от переживаний, но он старался взять себя в руки и не показывать слабину.       Менеджером оказался суетливый костлявый высокий омега с обесцвеченными волосами. Он радостно его приветствовал и посоветовал выбрать псевдоним. — Зачем псевдоним? — Не тупи, многие здесь — это сбежавшие от родителей или от своих альф-мудаков омеги. Почти у всех есть дети. У тебя есть? Нет? Ну, не важно! Короче, работа здесь — это не то, чем можно похвасться на родительском собрании в детском садике или школе. Поэтому, чтобы было меньше проблем, лучше использовать другое имя. Переступая порог, ты становишься тем, кого можно купить и оставляешь свою повседневную жизнь снаружи. Здесь для всех я — Лизз. Проблемы Лизз — это проблемы Лизз и они должны оставаться и решаться только здесь. Понимаешь, к чему я? Придумал? — менеджер явно перенял манеру разговора у управляющего.       В голове у Мэй как никогда внезапно стало пусто. — Ну, не тупи. Кличка животного, любимый актер, первая любовь? — допытывался Лизз, вызывая у Мэй еще больший интеллектуальный вакуум. Имя первой любви — зацепился за фразу парень. Если б он только знал… — Он так и не сказал своего имени, — грустно пробормотал Мэй. — Понимаю, вы просто переперхнулись разок и на следующее утро он пропал? — участливо поинтересовался Лизз, на ходу продолжая посматривать за работой других официантов. — Бывает. Так у многих, скажи еще спасибо, что не обрюхатил. — Нет, у нас ничего не было. Он сказал, что детей не трогает. — Вот это джентльмен! Нравятся мужчины постарше? У нас как раз такие частенько захаживают! Могу отдавать такие столики преимущественно тебе, старики всегда деньгами мусолят, будешь как сыр в масле, — участливо пообещал Лизз. Мэйлин про себя тихо вздохнул и уже не стал спорить с начальником — Лизз был на своей волне и нечего было пытаться объяснить что-то отличное от его мировоззрения. — Я буду Амабэль, — сказал Мэйлин, вспоминая давно как-то раз просмотренный им сериал про аристократов. — Отлично, звучит очень благородно! Можешь даже вести себя как неженка-девственник поначалу, многим это нравится, усыплют кэшем как пить дать!       Омега снова промолчал, уже над тем, что он и есть неженка-девственник и выполнять местные месячные нормы по ёбле явно не собирается. Ничего, нужно лишь немного продержаться и никуда не влипнуть. Заработать на погашение неоплаченного долга, плюс проценты, плюс оставить что-то про запас на повседневные расходы. Придется задержаться в этом месте на пару-тройку месяцев дольше, чем обычно. В первое время можно поломаться и отказать клиентам. Просто будет убираться после закрытия, ничего страшного. А после он свалит из этого города, никто не успеет заметить, что он филонит.

***

      Сегодня ожидался очень ответственный вечер для клуба — слёт важных и властных гостей. Богатенькие альфы и отпрыски сливок общества жаждали выпивки и шлюх. Ради этого вызвали целых две команды танцовщиков в вип-комнаты для особого обслуживания и поставили в смену всех офиков. — Птичка напела, что скоро придет очень влиятельный человек. Ах, я так волнуюсь! Нельзя ударить лицом в грязь! Он у нас будет впервые! Амабэль, ты страшненький, так что просто разноси напитки и следи за столом в випке номер шесть. В пятую даже не заглядывай, конечно, если не хочешь подзаработать — там уже воняет перевозбуждёнными альфами. Глубоко не дыши, а то будет феромоновый шок. Брэд, неси сюда закуски, сколько можно ждать? Пэрри, где напитки?! — Лизз был в приподнятом настроении и вовсю раздавал всем задания на вечер.       Мэй уже давно перестал дуться на то, что его зовут страшненьким. Объективно говоря на внешность, по сравнению с другими официантами, он был среднячком. Омеги, работавшие вместе с ним, были реально привлекательными — в первое время у него даже голова кружилась от обилия красивых лиц. Многие были как на подбор — Мэй до сих не мог запомнить имена некоторых, они казались близнецами, имея одинаковые большие подкрашенные глаза, пухлые накаченные губы, сделанные скулы, крашенные волосы, татуаж бровей и прочее в этом роде.       Мэя, наверняка, взяли ради сюда разнообразия — объективно на мордочку симпатичный, если старался мило улыбаться, а не хмуриться. С телом повезло, благодаря ежедневной помощи отцу с работой Амабэль вырос чуть выше среднего роста, стройным, подтянутым и хорошо сложенным парнем. Ему реально могли позавидовать, если бы только не множество мелких шрамиков в разных местах — от сетки, от ножа при чистке рыбы, от неудачно закинутых крючков, от острых ракушек и камушков. Тела омег очень хрупкие и нежные, вот городские удачно себя сохранили и хорошо за собой ухаживают. Мэйлин не мог позволить себе такую «роскошь».       Раньше Мэй не любил носить всякие украшения — только подаренный памой кулон в виде якоря. Когда-то пама был его «якорем» в этой жизни. Но теперь, без родителей, их любви и поддержки, его просто несет по волнам в хороводе шторма опасности, нависающей над ним.       Иногда Мэйли ловил себя на мысли, что не против поносить какие-нибудь колечки или браслетики. Но лишних денег на все эти безделушки не было. Да и к тому же, его дразнили коллеги за слегка огрубевшие руки в мелких шрамиках. На таких точно уж нет смысла носить что-то красивое и привлекать к ним внимание. Эх…       Лизз закончил распределять работников — кто какую комнату обслуживает, кто работает в зале, кто в баре, а кто сегодня будет отдаваться клиентам. Большинство танцовщиков уже распределили еще в начале смены, до того, когда менеджеру сообщили насчет важного гостя. — Если в шестую позовут еще мальчиков, то снимем парочку с пилонов из залов. Должно тогда хватить, — раздумывал Лизз, нависая над блокнотом и нервно покусывая колпачок ручки.       Сегодня Лизз оделся в вязанную желтую маечку с перьями на левом плече и в зеленые обтягивающие штаны. На руках туда-сюда болтались множество деревянных браслетов разной формы и орнаментами, ногти пестрели недавно сделанным цветным маникюром. Мэй же как всегда предпочел такому разнообразию свой привычный «пингвиний» наряд — черный низ, белый вверх и черная жилетка. Парень просто не хотел портить в этом заведении и без того малое количество одежды, которое ему удалось прихватить из дома при побеге. А на работе одежда так и так пропахнет феромонами альф, куревом и алкоголем. Форму ему выдали двумя одинаковыми комплектами и уже заранее вычли из будущей получки. Так что Мэй каждый день ее попеременно менял, проветривая и простирывая при случае. — А разве в шестую не надо будет пригласить еще и альфу? — поигрывая бровями, поинтересовался один из барменов. — Обломись! Мне передали, что вип-гость ебёт все, что движется, так что и омеги сойдут, — отрезал Лизз, ткнув острым концом ручки куда-то в бок Брэду.       Бармен театрально скорчил прискорбную мину и продолжил натирать принесенные с мойки вымытые бокалы.       Очень редко приходили такие гости, которые предпочитали альф. Вот только ради, пусть и важных, но всего парочки человек держать альфу-танцовщика или официанта никто не собирался. Основным контингентом был сильный пол и им не доставляло удовольствия смотреть, как огромный мужик, а не изящный сладкий мальчик, крутится на пилоне. По той же причине официантами брали омежек — маленькие, юркие, расторопные, они хорошо справлялись и с радостью могли неплохо заработать на дополнительных услугах.       Если все же требовались альфы, то просто просили кого-то из барменов. Например, Брэд охотно сближался с богатенькими омежками, выклянчивал дорогие подарки, а затем всем в клубе хвастался своими победами. Компанейский рослый парень имел красивое лицо с хищными бровями вразлет. При этом совершенно не умел сдерживаться — недотрах был его вторым именем. Он постоянно при случае подлизывался или соблазнял какого-нибудь коллегу и редко ночевал дома. Лизз предупредил Амабэль при трудоустройстве, чтобы тот избегал Брэда — альфа умел неплохо уламывать. Но если у него не получалось, то не брезговал применить более жесткий подход. Про таких как раз говорят: красивый снаружи — гнилой внутри.       Работа шла в самом разгаре — музыка гремела во всю, гости танцевали, пили, ели и веселились. Чаевые лились рекой, как и алкогольные напитки. — Амабэль, отнеси это в шестую вип-комнату! Не перепутай с соседней, там уже оргия! — раздавал команды Лизз, выпрыгивая из самых неожиданных мест. — Хорошо! — привычно отозвался Мэй, ловко курсируя между посетителями в нужном направлении.       Зайдя в нужную комнату, он открыл и выставил на стол дорогой алкоголь, после чего сразу же поспешил выйти. Его задачей, вместе с еще парой коллег на сегодня, было обслуживать одну випку и маленькие столики в залах. Всего в клубе было четыре зала — два крупных, рядом поменьше и третий среднего размера располагался на втором этаже. Он был для особых мероприятий определенного вида гостей. Для офиков, которые не согласны были с тем, чтобы перейти некоторые рамки — вход точно был воспрещен. Но зато там водились реальные деньги. И велись грязные дела. Больше за работу платили только богатые гости в випках, но, опять же, когда начинались оргии. Тогда Мэй уже опасался туда входить. К тому же за возможность взять себе випку нужно было еще побороться, многие официанты хотели подзаработать.       Сейчас Амабэль повезло (или не совсем) — ему определили одну из випок, причем без всяких споров лишь из-за нехватки рабочих рук. Он будет обслуживать ее до тех пор, пока там не начнется очередной разврат. После, когда гости уйдут, то сможет забрать себе часть от общего «чая». Вот только неизвестно, обманут ли его оставшиеся внутри коллеги или разделят по-честному. Ну, тут уже деваться некуда. Переступить через себя Мэй не готов.       Когда-то парня очень сильно обидели, почти заставив сделать это против воли. Хотя, не удивительно — после встречи с тем таинственным незнакомцем он всегда выбирал лишь каких-то отморозков. Ему еще повезло, что сумел сохранить себя, ведь все могло обернуться иначе и гораздо хуже. Спустя время страх перед альфами почти прошел. Но сейчас ему не до каких-либо отношений, нужно выживать и потихоньку выплачивать долг.       Пока Амабэль разносил то полную, то пустую тару туда-сюда, прибыл долгожданный гость. Омега не сразу его заметил — мужчину скрыло множество высоких альф, желающих его поприветствовать. Большой толпой они все прошли в шестую випку, куда уже направился один из ушлых официантов, назначенный в эту комнату. Кажется, его звали Иви — маленький и светло-рыженький, с лицом как у лисенка. Мэй на это лишь пожал плечами и продолжил дальше обслуживать зал.       Через какое-то время его подозвал Лизз и велел все же помочь Иви в випке. Амабэль, нехотя, последовал за напарником.       Внутри сидело множество молодых альф, которые уже стали довольно известны в мире криминала. Об этом успел шепнуть Иви, предостерегая. Нужно быть предельно осторожным и вести себя особым образом.       Иви принялся забирать грязную посуду, а Мэй тем временем начал разливать дорогущее пойло в опустевшие бокалы гостей. — А может нам уже позвать несколько омежечек? — негромко поинтересовался один из альф. — Да, уже пора бы! — чуть громче поддержал его другой.       А там и третий, и четвертый — да все уже были готовы кого-нибудь потискать.       Однако выделялся лишь один мужчина, сидевший в самом дальнем углу огромного стола. А выделялся он тем, что так и не проронил ни слова в этой шумной компании. Клыкасто улыбаясь, он высокомерно посматривал на всех исподлобья. Казалось, что мужчина полностью расслаблен, но это было не так. Он наблюдал. Изучал. Запоминал. Мэй понял это, так как сам уже не первый месяц жил такой жизнью, когда приходится вести себя как можно незаметнее, но при этом нужно «просканировать» свое окружение. Рядом с ним тесно сидел не менее статный мужчина. И если первый делал вид, что внимательно кого-то слушал, а сам присматривался к другим сидящим, то второй внимательно изучал именно новых людей, которые периодически входили то выходили. Сложно было детально рассмотреть их лица из-за приглушенного света, но выглядели они оба хорошо. Удалось уловить цвет волос: первый — шатен, второй — светло-русый.       И вскоре после высказанного предложения все замолкли и посмотрели на первого. — Зовите, конечно, — милостиво махнул рукой шатен, потянулся и расслаблено откинулся на спинку дивана в ожидании.       Мэй, начав работать в этом заведении, обозначил себе несколько правил, которым был обязан следовать, чтобы минимизировать риск вляпаться в неприятности. Не поднимать головы, не вступать в диалоги с гостем — лишь прохладное приветствие и принятие заказа, не смотреть в глаза, вести себя прилично и не вызывающе. Тихо и спокойно работать. Вот только как он услышал этот низкий хриплый голос, то по позвоночнику словно бы пробежала молния. Голос казался донельзя знакомым, но откуда? Мэй раньше никого не знал из этого города! Любопытство взяло вверх, и он нарушил сразу несколько собственных правил. До этого он просто по привычке кидал мимолетные взгляды на лица, пока занимался тарелками или разливал выпивку. Но сейчас поднял голову и в упор уставился в черные глаза гостя.       Мужчина не сразу обратил на него внимание, он с кем-то разговаривал, вернее, кого-то слушал вполуха, невежливо переключаясь на другого собеседника. Явный доминант играл с другими, более слабыми альфами, которые слишком очевидно пытались завоевать его внимание. Он с легкостью ломал их уверенность, показывая полное неуважение к ним. Так ведут себя люди статусом намного выше, чем их собеседники. Хищники не напрягаются там, где не нужно. Лишь показывают разницу между ними. Мэйлин сразу догадался, что это и есть очень важный гость, которого все так долго ждали.       Альфа незаинтересованно мазнул по нему черными глазами, повернулся и что-то начал обсуждать со своим соседом. Амабэль мысленно одернул себя за то, что все еще продолжает на него пялиться в то время, когда должен разливать для всех напитки. Сглотнув, он взял очередную бутылку и аккуратно потянулся за крайним бокалом.       Но шестое чувство подсказывало, что на него опять смотрят. Он снова поднял голову, и они вновь встретились глазами. Серое море в ненастный день и непроницаемая черная бездна — смотрели друг на друга непозволительно долго, чтобы потом оправдываться, что это было лишь случайностью.       По телу омеги побежали мурашки — глаза незнакомца манили и пугали. Они были настолько черными, что казалось, будто бы нет зрачка.       Нет, ему нельзя смотреть на него, нельзя увлекаться! Этот красивый мужчина уж слишком напоминает ЕГО. А такие сходства и последующее общение ничем хорошим для Мэйлин никогда не заканчивались.       От оцепенения спас Иви — он закончил убирать грязную посуду на поднос и ждал, пока Амабэль откроет ему дверь, чтобы вместе выйти.       Но не успел Мэйлин опустить взгляд и уйти, как один из альф, только что сидевший рядом с тем властным мужчиной, резко вскочил и нарушил личное пространство. — А зачем звать? Эти, вроде бы, очень даже ничего! — сообщил гость и невежливо схватил официанта за руку.       Мэйлин всячески скромно пытался отбиться, но его отказы будто бы пропускали мимо ушей. — Ты мне понравился, не ломайся! — прошипел альфа, обдав перегаром. — Посиди с нами, я щедро вознагражу! — Но я… — Амабэль пытался вырвать свою руку, всё уже мало походило на шутку.       На него начали давить феромонами. Это была неплохая тактика — заставить слабого делать то, что хочет сильный. Но в таких заведениях все омеги принимали подавители. Иначе бы просто-напросто не смогли отработать всю смену. Однако Мэй впервые попал в такую ситуацию — все на него жестко морально давили. Плюс, следовало помнить, что это за люди. А терять такую прибыльную работу пока не хотелось… Как и жизнь. — Иди сюда, — омега вновь услышал приятный низкий голос.       Рядом с шатеном специально для него тут же освободили место. — Нет, не могу… Я не оказываю… Такие услуги и! — сказал было Мэйли, но его резко перебили. — Я сказал: иди сюда. Больше повторять не стану, — отчеканил шатен, приглашающе протягивая руку.       Приятный голос теперь уже отдавал холодными нотками стали. Черные как ночь глаза выражали недовольство и злость. При этом уголки губ были по-доброму приподняты, а ладонь все еще ожидающе протянута. Аура незнакомца манила и притягивала как магнит. Все еще словесно отказываясь, тем не менее, Мэй прошел вглубь и протянул руку в ответ.       Альфа, который схватил его ранее, злобно проводил несостоявшуюся жертву пьяным взглядом. Он был единственным сыном богатого папочки и привык получать все, что захочет, кого захочет и когда захочет. Но тут добычу очень невежественно увели у него из-под носа, но он не мог ничего сделать. Он не мог даже попытаться возразить ЭТОМУ человеку. Инстинкт самосохранения работал на полную и буквально молил ни в коем случае не портить отношения с этой семьей. И уж тем более не переходить дорогу их наследнику. Он почти битый час пытался подлизаться к нему, но теперь вынужден подвинуться и тихо сидеть, будучи униженным перед друзьями.       Он переглянулся с другим официантом, указывая на Амабэль. Мальчик испуганно втянул голову в плечи и пообещал привести еще омежек. Иви буквально вылетел из комнаты. А Мэй по инерции плюхнулся на диван. Он опомнился, хотел тут же вскочить и убежать, но ловушка захлопнулась. Тот мерзкий альфа сел рядом, а за ним еще парочка, и уже не было возможности выйти из-за стола. Разве что только проползти под ним. Это Мэй и сделает, если ситуация совсем обострится.       Передернувшись от нахлынувших неприятных мыслей, омега сел ровно и старался казаться незаметнее. Хотелось держаться подальше от того пьяного альфы, но Амабэль так и так уже уперся в широкие плечи шатена с приятным ледяным голосом. И ему что-то даже, в какой-то степени, расхотелось уходить.       Мэйлин решил пока ничего не предпринимать, ведь сейчас должны прийти танцовщики — красивые, обаятельные, гибкие. Вот тогда-то эти альфы передумают и больше не будут его тут насильно задерживать. Увлекутся привлекательными парнями, а он сможет улизнуть и спокойно отработать свою смену. — Как твое имя? — прозвучал мурлыкающий голос со стороны сердца. — Амабэль, — ответил омега. — Мне не нужно знать, как тебя зовут. Я спросил твое имя, — снова резко сменился тон.       В таком месте постановка вопроса имела место быть. Звать-то его звали тут по псевдониму, а вот спросить именно имя…       Амабэль внутренне удивился — зачем кому-то его настоящее имя? Его он уже давно не называл, ведь все привыкли к псевдониму, и никто не интересовался настоящим. С другой стороны, это было удобно — меньше шансов его найти и поймать. Стоит ли сейчас озвучивать свое настоящее имя? Хотя, кому он тут нужен? Да и без фамилии одно имя мало что действительно даст. — Меня зовут Мэйлин, — тихо представился парень.       Мэй был уверен, что его вряд ли услышат и уже не захотят переспрашивать. Но его точно услышали. — Я буду звать тебя Мэй-Мэй, хорошо? — поинтересовался мужчина, обдавая приятным запахом феромонов в районе уха.       Амабэль пожал плечами. Вопрос явно был риторический — дорогой гость может называть его как захочет. Пусть только потом хорошо оплатит.       Витал запах дорогих сигар и сигарет, пахло алкоголем и разгоряченными, почти уже поддатыми альфами. Среди всей этой какофонии запахов невозможно было определить, чем и как именно пахнет этот невероятный мужчина. Но это было не отвратительно, скорее даже наоборот. Его феромоны ощущались как едкая сладость на языке. Что-то похожее на виноград. И что-то кисленькое, как цитрусовые.       Мэй подавил в себе огромное желание прижаться лицом к его шее и вдохнуть чужой аромат. Это дало бы сигнал альфе к действию, а Амабэль не хотел ни от кого никаких действий. Хотя…       Парня подкупило то, что на него больше не давали. Да, ему не давали уйти, но при этом не делали чего-то совсем уж плохого и неприятного. Пока что можно и потерпеть. — Можешь звать меня Кенью. Или Кен, когда останемся наедине, — игриво подмигнуло обаятельное чудовище.       Сквозь гул и грохот музыки в клубе было плохо слышно, но явно видно, как все вдруг зашептались. До Мэй дошли лишь отголоски, что-то вроде «он разрешил называть по имени». О ком именно говорили, омега так и не понял. Он лишь переживал, как бы его настоящее имя не услышали и другие. — Мэй-Мэй, я хочу, чтоб мой бокал всегда был полон. Ты же сможешь это сделать для меня? — лениво поинтересовался Кенью.       Его настроение и расположение к другим быстро сменялось — то от игривого к беззаботному, то резко к холодному и надменному. Мэй стало не по себе, казалось, что с ним общаются разные люди. Хуже всего было то, что под всеми этими личинами непонятно было какое же настоящее. Но даже это не отталкивало (хотя должно было), а наоборот, притягивало к этому человеку все больше и больше. Как некая загадка.       В голове у парня во всю звенели предупреждающие «колокольчики». Они велели бежать. Бежать и не оглядываться. Сейчас он находится с самым опасным человеком. Для клубного персонала не секрет, что шестую випку забронировали бизнесмены, тесно связанные с криминальным миром. А раз господин Кенью самый главный среди них…       Беги!       Амабэль вздрогнул, встряхнул головой, но решительно кивнул в ответ господину Кену. Подливать гостям — это его прямая обязанность. Он лишь надеялся дождаться коллег, которые бы умело отвлекли альф. Омега уже не против даже был чуть посидеть тут, если только к нему никто не будет грязно домогаться. Разве что Кен… О, нет!       Ну, нет…       Беги!       Вот знаете, бывают такие люди, к которым подсознательно тянет? Головой еще не понял, но подсознание уже реагирует и тебя выдают эмоции. За тебя начинает говорить язык тела. Ты начинаешь мяться, мямлить или наоборот, пытаешься выделиться. Громче всех начинаешь смеяться над его шутками. Постоянно поправляешь волосы. Сидишь и строишь глазки, пытаясь поймать хоть толику внимания. Думаешь лишь об этом человеке, желаешь ненавязчиво коснуться. Начинаешь говорить всякие глупости, флиртовать…       Амабэль покачал головой, будто бы рассеивая наложенное на него заклятие. Ему нельзя испытывать симпатию. Но, как обычно с ним бывало, если альфа был похож на того парня у берега моря, то стоило первому встречному проявить внимание и всё, Мэй пропал. А господин Кенью был похож по всем известным параметрам!       Вскоре пришли другие мальчики, и пьяные клиенты разобрали себе каждый по одному. Разве что мужчина, сидящий по другую сторону от Кена, не стал никого к себе подсаживать. Он довольно тесно общался с господином Кенью, скорее всего, они были гораздо ближе к друг другу, чем все остальные тут. Между ними прослеживалось малое сходство — оба явно по статусу были намного выше всех присутствующих. С этим мужчиной другие тоже вели себя почтительно, но лишний раз старались не обращаться, предпочитая подлизываться к Кену. Ясно, значит Кенью всем этим альфам больше нужен. Однако его спутник был больше похож не на друга, а на личного охранника. Его шоколадно-карие светлые глаза каждый раз страшно вглядывались в новые лица, пытаясь разглядеть что-то одно ему понятное.       Каждый раз, когда Мэй подливал Кену, его спутник тайно принюхивался к бокалу, тщетно пытаясь это скрыть. В редких случаях к нему обращался кто-то из альф. И после кратких фраз мужчина нервно поправлял свои светлые волосы оттенка топленого молока, собранные в короткий низкий хвост. По прикидкам он казался почти на голову выше Кена, но был намного уже в плечах. Аристократическую внешность дополняла наглухо застегнутая на все пуговицы рубашка, которая только подчеркивала длинную тонкую шею. Наверняка, он тоже альфа. Довольно красивый, с густыми светлыми ресницами, с еле виднеющимися веснушками, разбросанными по острым скулам. Вот только изящные черты лица портило навечно застывшее недовольное выражение. Не нужно быть гадалкой — ему явно здесь не нравилось.       Сильный пол во всю развлекался, лакая алкоголь и лапая омежек. Мэй отчаянно хотел уйти из комнаты, но при этом не хотел покидать господина Кена. Ему хотелось рассмотреть его лицо, но это было сложно сделать незаметно в том положении, в котором он оказался. Кенью ненавязчиво его прижимал к себе, при этом давая возможность дотянуться до бутылки и наполнить бокал. На Амабэль кидали завистливые взгляды. Это были не только взгляды от склочных коллег, но и, что удивительно, от других альф.       Какого хрена?       Омега старался не вслушиваться в чужие разговоры, все равно он в них ничего не смыслил. К тому же, меньше знаешь — крепче спишь. Интересно было другое. Мэйлин за то недолгое время, что скрывался, успел научиться неплохо так читать окружающую атмосферу. Либо это было врожденное, так называемое «шестое» чувство. Но Мэй наконец осознал, что господину Кенью тоже тут не нравилось. Даже более того, альфа был зол. Да, он расслабленно сидел, развалившись на диване, в одной руке держал уже черт знает какой по счету бокал (как еще не опьянел?), а другой монотонно поглаживал Мэй по пояснице. Что приятно, ниже его рука не опускалась и в штаны мацать задницу не лезла. Мужчина сам обозначил границы приличия и не позволял себе их нарушать. Кенью изображал внимательного слушателя. Уже прилично так нажравшиеся ублюдки что-то пытались ему донести, на что он лишь иногда покровительственно кивал, будто бы соглашаясь. Сам диалог начинал лишь с тем высоким блондином, да и то, короткими фразами, как будто бы отдавал приказы, изредка проводя рукой по шее быстрым жестом.       Когда все зашло далеко, Мэя начало трясти. У некоторых альф выделялось слишком много феромонов, концентрация достигла предела и омегу начало мутить. Боясь опозориться, он резко вскочил и хотел было как-то протиснуться между пьяными телами, но его задержали. Опять тот самый мерзкий альфа. — Куда это ты собрался, милаш? — спросил он заплетающимся языком. — Мне что-то подурнело… — только и смог ответить Амабэль, отводя глаза. — На, хлебни водички! — ему протянули бокал с прозрачной жидкостью.       Мэй не знал куда себя деть, он потерял бдительность, в горле действительно пересохло и дико захотелось пить. Голова кружилась. Ну, он и выпил. Залпом.       Горло и слизистую языка резко обожгло. По всему телу прокатилась волна жара — сначала в груди, а потом, словно разрастаясь, охватила плечи, руки и ноги. Последние не выдержали и подкосились, из-за чего их хозяин некрасиво неуклюже плюхнулся обратно на кожаную ткань дивана. — Что ты ему дал? — Кен лениво забрал стакан из ослабевших рук Мэй и слегка принюхался. — Упс, кажется, это была не вода, — кровожадно ухмыльнувшись, проговорил мужчина, подставивший Амабэль. — Как же тут оказалась водка?       А для Мэй все длилось не дольше, чем один миг. Миг, когда ты осознаешь, как крепкий алкоголь медленно, но верно проникает в твою кровь. Сначала кажется, что все вокруг начинает расплываться, звуки становятся более приглушенными, а мир вокруг будто обретает некую размытость. В голове возникает легкость, а заботы и тревоги под влиянием этого действия словно утекают куда-то вдаль. Чувство расслабленности охватывает тебя, и ты можешь позволить себе наконец-то отпустить контроль. Тело, которое последние несколько месяцев пребывало в постоянном напряжении, сдалось.       Стоит отметить, что Мэй вообще раньше никогда не пил крепкий алкоголь. Отец как-то раз на праздник угостил его пивом, но омеге не понравилась горечь. Позже пама купил ему более легкий пивной напиток с каким-то сладким вкусом. Они вместе распили всего одну бутылочку, ведь паме из-за лекарств вообще нельзя было пить, но так хотелось нарушить хоть какое-то правило и чуть повеселиться. Тогда они впервые за долгое время забыли о той безнадеге, в которой жили годами и просто насладились безмятежным прохладным вечером.       После смерти родителей Мэйлин не раз думал как следует нажраться. Но все же предпочитал вести себя осторожно, ведь алкоголь снижал эффективность дорогущих подавителей. Тем более что лишних денег ни тогда, ни тем более сейчас не было.       И тут послышался глухой звук, как будто что-то уронили на лакированную поверхность стола. Это была голова отключившегося омежки…