Девственники

      Обычно Мэй просыпался в своем тесном стареньком кемпервене. Либо утро заставало его в раздевалке клуба на мелких, вместе сдвинутых пуфиках, когда приходилось работать в двойную смену. От такого спального места болело все, что можно. А что не болело — то заболевало потом. Но сейчас Мэй проснулся на удивление бодрым. Его голое, но чистое тело утопало в мягкой перине широченной кровати. Только вот поясница побаливала. И голова была тяжелая. Но кожу приятно холодили шелковые простыни. На против окна, закинув ногу на ногу, за маленьким столиком деловито сидел господин Реизе и попивал вкусно пахнущий кофе. Стоп. Господин Реизе?!       Воспоминания прошедшей ночи тут же активно пронеслись в протрезвевшей голове. Мэй побледнел и зарылся обратно под одеяло, старательно изображая пельмешку. — Номер в твоем распоряжении до полуночи. Можешь заказывать еду. Либо, если хочешь, могу подвезти до дома или куда тебе там надо? — поинтересовался Кен, краем глаза наблюдая за ребячеством Мэй. — Нет! Я сам! Останусь здесь, спасибо! — быстро ответил омега, боясь показываться на глаза альфе.       За последние сутки произошло слишком много событий, омеге требовалось время, чтобы все переварить. Он был не готов сейчас вести какие-либо разговоры с господином Реизе.       В глубине души омежка все еще надеялся, что эта чудесная ночь ему попросту приснилась. Но память подсказывала другое. Одна сцена была горячее другой. Мэй снова густо покраснел из-за стеснения. Он всегда так себя вел, когда что-то делал в первый раз. Первый поцелуй когда-то вызвал в нем неловкость и смущение. Но каждый последующий раз внушал уверенность. Напрактиковавшись и набравшись опыта, Мэйлин без затруднений мог подарить пылкий поцелуй тому, кто ему нравился. Но секс был для него впервые и юноше требовалось больше практики, чтобы в дальнейшем воспринимать это без какой-либо стыдливости. — Как знаешь. Я вбил в твой телефон свой номер. Если хочешь продолжить встречи, то держи себя в рамках приличий. Надеюсь, ты умный мальчик и все понимаешь. Я ненавижу делиться с кем-то тем, что моё. Сообщу тебе, как освобожусь в следующий раз, — сообщил Кен, допивая кофе.       Мужчина не стал долго расшаркиваться и покинул номер.       Мэй осмелился высунуть нос из-под одеяла лишь через несколько минут. Боялся, что альфа вернется. Хотя причин на это у него не было…       Парень много чего хотел спросить у мужчины, с которым провел свой полноценный первый раз. Но было бы глупо так сходу спрашивать про статус их отношений. Оно и так понятно, что это была случайная связь на одну ночь. А будут ли еще такие ночи — тот еще вопрос. По крайней мере, этот загадочный альфа выразил готовность повторить.       До ночной смены было еще полным-полно времени. Мэй не торопился покидать теплую уютную кроватку. Где-то с час он с удовольствием повалялся в ней, нежась и устраивая потягушечки. С таким же немалым удовольствием он снова принял джакузи, после того, как разобрался в управлении этим чудом. А также ему понадобилось какое-то время, чтобы набраться наглости и опустошить очередную цветную баночку. Парень не знал, когда в следующий раз в жизни ему посчастливится так отдохнуть и нормально помыться.       В воде было привычно и спокойно. Находясь в ней, Мэй всегда легче думалось. Однако, полностью разобраться в сложившейся ситуации вода на сей раз не помогла.       Как следует отмокнув, он с сожалением покинул ванную комнату. Из живота уже давно раздавались китовые трели. Хотелось что-то похавать. Кен разрешил сделать заказ в номер, чем омега и поспешил воспользоваться. Заказывать все подряд не стал — он всегда был практичным и поэтому запросил то, что хотелось съесть прямо здесь и сейчас.       Насладившись едой, Мэйлин взял в руки свой телефон. Висело несколько непрочитанных сообщений от Лизз. Стоило с ним объясниться. Хотя… Последним сообщением значилось то, что господин Реизе купил его, заплатив за ночь через менеджера…       От альфы не поступало предложений стать парой и начать встречаться. Господин Реизе деловой человек и явно предпочитает несерьёзные отношения. Такие люди официально признают лишь равных себе. Однако, перед выходом он намекнул, что они снова встретятся, когда он освободится. Кен явно ценил понятливых партнеров, которые не задавали бы ненужных и неуместных вопросов. Что ж…       На самом деле Мэй это подходило. Он хотел, но не мог сильно привязываться к кому-либо из-за своей ситуации с долгами. По итогу выходило, что альфа хотел проводить с ним время до тех пор, пока ему это не надоест. И омега решил, что его это вполне устраивает. В любом случае, возможно, скоро Мэй в очередной раз сбежит в другой город. И о времени, проведенным вместе с этим мужчиной, останется только вспоминать. Поэтому хотелось бы собрать больше хороших моментов.       Наевшись, Мэй снова забрался в кровать. В этом дорогущем номере, заказанным господином Реизе, ему было нереально спокойно. Никто не придет по его душу и не начнет требовать долг — в такие отели абы кого не пускали просто так. Да и кто его будет здесь искать? Мэй сам до сих пор не знает даже в какой части города он находится. Следует посмотреть по геолокации.       Узнав где он, Мэйлин построил путь до клуба, прикинув время, которое понадобится, чтобы вовремя добраться до работы.       Хорошо вытраханному телу, постоянно испытывающему стресс из-за нелегкой жизненной ситуации, требовался дополнительный отдых. Поэтому Мэй поставил будильник и собирался было еще поспать, но в дверь номера постучали. Парень напрягся и открыл лишь после того, как разглядел в глазок самого обычного горничного. Тот поинтересовался, нужна ли уборка в номере и напомнил о бонусе от менеджера. Спа-процедуры давно уже ждали юное тело Мэйлин. И он не стал отказываться.       Насладившись всеми услугами, юноша вернулся в номер и сладко потянулся. А потом снова заказал еду. Плотно отужинав, он начал собираться, предварительно заказав еще и сэндвичи на вынос. Практичный омежка решил, что раз ему разрешили делать тут все, что он хочет, то нужно пользоваться случаем. На работе не помешает сытный перекус от местного шеф-повара.       Отель он покидал с невероятным сожалением и большим стыдом. С сожалением из-за того, что нельзя было остаться на подольше. Но все же у омеги была совесть — ему и так разрешили потусить целый день в самом дорогущем номере! Ну, а стыд пришел после того, как пришлось дойти до ресепшена и сдать ключ-карту. — Спасибо, что выбрали наш отель! Ждем вас снова! — проскрежетал Администратор, ехидно улыбаясь во все тридцать два.       Мэйлин в ответ лишь коротко кивнул, пряча лицо. Ведь вчера он был вовсе не в состоянии сам выбрать конкретно этот отель. Его притащили на спине как не пойми кого. Надо же ему было залпом хлебнуть тот стакан!       У дверей отеля Мэй остановился и глубоко вдохнул свежий воздух. За минувшие сутки он успел позабыть обо всех проблемах, погрузившись в мир роскоши и наслаждения. Теперь же реальность возвращала его обратно в рутинную жизнь с долгами и постоянной нехваткой денег. На мгновение парень задумался, стоит ли возвращаться «домой» — в свой кемпервен, чтобы переодеться. Или же сразу пойти на работу в чем был? Хотя все, наверняка, и так знают где, как и с кем он провел эту ночь. Шифроваться не было смысла. Да и одежды у него было немного, чтобы вот так ее менять каждый раз. Вспомнив о своем недавнем опыте, он улыбнулся, чувствуя внутри приятное тепло и волнение одновременно.       Идя до ближайшего метро, Мэй обратил внимание на витрины магазинов и кафе. Раньше ему редко удавалось гулять такими районами, предпочитая держаться подальше от дорогих местечек. Но теперь, пройдя путь через самое сердце престижного квартала, он почувствовал, что находится совершенно в другом мире.       Телефон неожиданно завибрировал, отвлекая Мэйлина от размышлений. Это были очередные сообщения от Лизза. Начальник интересовался, выйдет ли Амабэль на смену. Подтвердив, омега убрал телефон в карман и напустил надменный вид, чтобы от него как можно меньше «разило бедностью».       Остаток пути Мэй преодолел практически автоматически, погружённый в мысли о будущем. Когда он наконец добрался до клуба, работа началась мгновенно. Смена оказалась тяжёлой физически, но морально Мэйлин чувствовал себя гораздо увереннее. Воспоминания о ночи с господином Реизе согревали сердце, позволяя проще справляться с трудностями повседневной жизни.       Завершив работу утром, Мэй отправился «домой» пешком, наслаждаясь прохладой.       Все вернулась в своё обычное русло. Время шло медленно. Мэй жил обычной жизнью, стараясь не думать о господине Реизе. Однако всё и все о нем постоянно напоминали. Коллеги чуть ли не брызгались ядом от зависти, припоминая, что Амабэль удалось поймать крупную рыбку. Мэйлин и раньше не особо с кем-то контактировал. Из-за своего положения ему незачем было заводить друзей. Так что на всякие обидные подколки и насмешки он не обращал никакого внимания. Однако, как бы он не пытался отстраниться, но забыть о Кене у него не получалось ни на мгновение.       Каждый раз, заходя обслуживать Вип-комнату, он ожидал увидеть там пронизывающий взгляд черных глаз. Однако его встречали лишь мутные пьяные глаза незнакомцев. Когда в кармане штанов вибрировал телефон, он ожидал увидеть заветное сообщение. Но в течении нескольких дней приходила лишь одна реклама, либо что-то от Лизз.       Глупое сердце омеги все еще надеялось и ждало, пока не прошла еще неделя. Гадкие коллеги, которые вчера еще завидовали, сегодня уже отпускали гнусные комментарии о том, что в их клубе завелась очередная брошенка. Их алчные взгляды сменились торжественным выражением, якобы, они все предвидели и точно знали, что Амабэль просто воспользовались одноразово. И что зря он задирал нос!       Мэй уговаривал себя, что Кен занят. Очень сильно занят. Но холодный разум твердил, что омега просто стал очередным развлечением на одну ночь для богатого альфы. И не более. В этом не было особой катастрофы, ведь сам Мэйлин тоже хорошо провел время и получил свой первый незабываемый опыт. Уж лучше так, чем с каким-нибудь шпаной в потёртых спортивках, как это бывает у многих еще в школьные годы. Но как только наступили очередные выходные, наконец-то пришел ОН.       Сердце учащённо забилось, когда Мэй увидел Кена у стойки бара в сопровождении нескольких мужчин. Лизз галантно распинался перед важными гостями. Поймав ближайшего офика, он велел проводить посетителей в большую Вип-комнату. Амабэль поспешил к Лизз, чтобы напроситься в обслуживание первым. Однако, стоило ему появиться в поле зрения менеджера, как его сразу же подозвали. — Иди, Амабэль, випка семь. Тебя просили, — сообщил Лизз, крича на ухо, параллельно строча поручения в мобильнике.       Мэй порадовался, что не пришлось самому напрашиваться. А также, что Кен его не забыл. Однако радости омеги мешала нарастающая тревога.       Поначалу он подумал, что ему показалось. Но нет. Войдя в комнату, он недоверчиво взглянул на мужчину, с которым когда-то провел свой первый раз. Рядом с ним с обеих сторон сидели двое молодых парней, похожих как две капли воды. На фоне широкоплечего Кена они выглядели миниатюрно и стройно. Свои слегка отросшие волосы, цвета темной карамели, они синхронно небрежно зачесывали пятерней назад, демонстрируя лица с яркими рыжими веснушками, рассыпанными по щекам и переносице. Веснушки придавали им обаятельный мальчишеский шарм. Их внешность казалась легкой и беззаботной, но глаза выдали иное: сверлящие и чуть-чуть насмешливые, блестящие живостью и скрытой угрозой. Взгляд остроумен и изучающе-хитроватый, будто всегда готовы сострить или поймать малейшую слабость другого. Дорогие костюмы сидели неплохо, но выглядели несколько свободно и слегка мято, словно парни надели их второпях. Рубашки с отсутствующим галстуком были вызывающе расстегнуты до самой груди.       Сердце пропустило пару ударов, когда Мэй заметили и он столкнулся с лицом господина Реизе. Близнецы, словно гончие, изучающе уставились на него.       Мысли стремительно проносились в голове омеги, омрачая настроение все больше и больше. Кен решил поиздеваться над ним? Мало того, что почти несколько недель ни слуху, ни духу от него не было. Так теперь он привел с собой в клуб двух омег и позвал Мэй, чтобы показать их?! А Мэйлин еще прибежал сюда со всех ног, как дурак последний!       Сейчас он больше всего злился уже на себя. Его лицо, наверняка, выдавало все эмоции, которые бушевали внутри. Омега явно просчитался, когда вообще на что-либо надеялся. Но не стоит показывать свои слабости перед этими богатеями.       Его сумбурные мысли прервали, повелительно позвав жестом руки. Чья это была рука и так понятно. Немного замешкавшись, омежка осторожно подошёл ближе. — Господин Реизе, — тихо обратился Мэй, внимательно следя за реакцией присутствующих. И предательски машинально прикусывая губу от неуверенности, обиды и ревности. — Привет, Амабэль, рад тебя видеть снова, — произнёс Кен с еле заметной ноткой удовлетворения в голосе.       Черные солнца тепло и по-свойски смотрели на Мэй-Мэй. Также, как и в ту их первую ночь. И Мэй отпустило. Зубы перестали терзать нижнюю губу. Отравляющие нутро чувства еще не исчезли полностью, но уже утихали. Сын рыбака только сейчас понял простую истину. К такому мужчине всегда будет кто-то липнуть и виснуть на нем. Вероятно, это всегда будет больно и неприятно. Но главное то, как Кен сам на кого-то смотрит и реагирует. Господин Реизе относился к близнецам, словно к назойливым гиенам, не более. Это приободрило Мэй. — Сегодня подливать будешь только мне, — заявил Кен, вальяжно развалившись на кожаном диване. — Принеси текилу.       Мужчины в комнате начали курить дорогие сигары и вести беседу, явно сосредоточившись на деловых вопросах. Некоторые из окружения смотрели на омегу с откровенным пренебрежением. Все понимали, зачем именно пригласили конкретно его. Близнецы внимательно изучали окружение Реизе, ловили каждое его слово.       Работа в випке стала испытанием. Пусть и наливал Мэй лишь одному Кену, но по-прежнему необходимо было следить за порядком. И приходилось наблюдать за тем, как близнецы жмутся к господину Реизе. При этом Мэй постоянно ощущал пристальные взгляды группы мужчин, иногда слышимые пошлые шуточки и неприятные намеки. Особенно неприятно становилось, когда какая-то фраза касалась лично его.       Тем временем Кен как будто бы продолжал слушать переговоры, периодически опустошая стопку. Он оставался невозмутимым и внешне сохранял профессиональный образ успешного бизнесмена. Тем не менее, каждые пару минут его взгляд искал глазами Мэйлин, вызывая у последнего странное чувство гордости и уязвимости одновременно.       Наконец, настал момент, когда атмосфера в комнате изменилась. Переговоры закончились, гости один за другим покинули помещение, оставив лишь Кена и близнецов. Атмосфера стала более интимной и напряжённой. Кен лениво потянулся, разминая затекшие плечи. — Я уж думал они никогда не свалят, жадные ублюдки. Собирайся, Мэй-Мэй. Поедем в куда более интересное местечко, — велел господин Реизе.       Омега замер, не зная, как реагировать. Он неуверенно уставился на парней, которые кокетливо жались к Кену. — Все… поедем? — как-то непривычно для себя проблеял Мэйлин с ноткой брезгливости. У него только недавно случился первый раз. Оргия для второго раза, да и любого раза — была явным перебором!       Мужчина усмехнулся, бросив быстрый взгляд на близнецов, которые переглянулись с едва уловимой ухмылкой. Кен поднялся и приблизился к Мэй, заглядывая в глаза с интересом и лёгкой насмешкой. — Конечно, все поедем, — подтвердил он, и прежде, чем Мэй с округлыми глазами начал было возражать, продолжил. — Они — по своим делам. А мы — по своим! Или ты хочешь как-то иначе?       Мэйлин сразу же отрицательно повертел головой в ответ. Что он себе там напридумывал?! — Что ты себе там напридумывал? — словно бы прочитал его мысли Кен.       Он отступил на шаг назад, оценивающим взглядом пробегая по испуганному лицу Мэйлина. Разговор шёл не туда, куда следовало бы. Кен явно забавлялся реакцией юного омежки. Он ухмыльнулся, довольный, что смог вывести парня из равновесия. — Давай-ка разберёмся, откуда растут твои фантазии, — предложил он мягким голосом, подходя ближе и наклоняя голову к шее омеги. — Если бы я запланировал устроить оргию, то тебя бы точно не позвал. Я не люблю делиться.       Мэй попытался убрать голову, но пальцы Кена крепко зафиксировали подбородок, заставляя смотреть прямо в чёрные глаза. Уголки губ Кена заметно дрогнули в еле заметной усмешке, демонстрирующей знание человеческой психологии. — Между нами двумя кое-что случилось, верно? — промурлыкал Кен, проводя пальцем по пухлой нижней губе парня. — Я вижу, как ты весь вечер дрожишь, у тебя плохо получается скрывать чувства. Знаешь, какая самая большая ошибка большинства омег? Они считают, что могут определить сценарий развития событий заранее. Позволь рассказать тебе секрет: никто не может предсказать, что произойдёт дальше. Может случиться всё, что угодно, включая разочарование или удовольствие. Суть в том, чтобы наслаждаться процессом.       Мэй нахмурился, борясь с желанием протестовать. Внутри кипела буря эмоций, перемешанная с острой ревностью. Он буквально кожей чувствовал на себе взгляд близнецов, наблюдающих за каждым движением пары. От незатейливых касаний господина Реизе по позвоночнику пробежали мурашки, заставляя мышцы напрячься. — Ты специально позвал их сюда, чтобы вызвать у меня эти эмоции на потеху ради, да? — наконец выговорил Мэйлин, поймав момент, когда Кен ослабил хватку.       Мужчина громко и причудливо засмеялся по-своему, заставив до этого расслабленных близнецов синхронно вздрогнуть, опустить глаза вниз и неестественно замереть. Реизе властно прошелся вдоль дивана, положив ладони на подушки около голов близнецов. Те словно забыли, как надо дышать. — Ах, мой дорогой Мэй-Мэй. Ты такой наивняк, — презрительно откликнулся Кен, двигаясь обратно к Мэйлину. — Эти двое находятся здесь исключительно потому, что служат мне верой и правдой. Им известно своё место, и поверь, они его понимают. Я отношусь к ним не лучше, чем к служащим секретарям. Правда, ребята?       Близнецы послушно встали и почтительно низко поклонились, подтверждая слова босса. Мэйлин смутился, поняв, что переоценил значимость присутствия близнецов. Судя по всему, никаких особых намерений по отношению к ним у Кена не было. — Я уже говорил тебе — можешь делать все, что хочешь. Я никогда тебя не заставлю. Если тебя что-то не устраивает, ты в любой момент волен уйти. Но после этого ты больше не вернешься.       Мэйлин нервно сглотнул, чувствуя себя загнанным в угол. Все его нутро твердило — он не может его потерять! Сердце глухо стучало — нельзя терять Кена! — Нет. Все нормально…       Кен ухмыльнулся, довольный своей властью над ситуацией. — Итак, теперь мы можем ехать? — вопросительно, но скорее для галочки спросил Кенью.       Подойдя сзади к Амабэль, он уверенно приобнял его, шумно вдохнув запах феромонов. Омега нерешительно кивнул, прижимаясь спиной к сильному телу мужчины. Неожиданно, он почувствовал себя намного спокойнее.       Клуб они покинули все вместе, но разъехались порознь. Близнецы послушно дождались, пока их начальство сядет в машину, после чего пожелали хорошей дороги. Мэй готов был поклясться, что они ехидненько улыбнулись ему напоследок. Причины он так и не понял.       Мэй вообще плохо разбирался в людях. В начальной школе у него было всего пару друзей, да только тех родители потом увезли в другие, более крупные города. В маленьком приморском поселке делать особо было нечего и работы там не водилось. Многие, в конце концов, уезжали. В старшей школе же Мэй стал изгоем из-за обстоятельств в семье и постоянной занятости. В это время дети особенно восприимчивы к усвоению правил общения и взаимодействию с другими людьми разного пола. Истинная сущность начинает проявляться именно в подростковом возрасте. Тогда-то и закладывается понимание, кто есть альфа, бета или омега. Как с ними взаимодействовать, что они из себя представляют. Как чувствовать, понимать, узнавать и слышать феромоны друг друга. И не только это. Мэй почти все это благополучно пропустил мимо себя, варясь в самом себе и своих проблемах. Поэтому сейчас мог различить альф и омег лишь по внешнему виду. Понимать и «видеть» запахи он так и не научился. Для него существовали лишь вкусные или неприятные. Если он кому-то нравился, то Мэйлин априори считал, что это может быть только альфа…       От раздумий отвлек звук заведенного двигателя. — Стой, ты сам поведешь? — испуганно поинтересовался Мэй. — Какие-то проблемы? — небрежно бросил Кен, поглаживая руль. — Но ты же выпил целых две бутылки текилы! — ужаснулся парень, только сейчас подумав, что две бутылки крепкого алкоголя должны были свалить кого угодно. — Ага. А еще сожрал, наверное, полкило лайма и десять ложек соли. И че? — издевательским тоном завершил он фразу, демонстративно хрустя пальцами. — Так пьяным же нельзя за руль! — начал объяснять Амабэль, словно маленькому. — А я пьян? — серьезно спросил мужчина, при этом широко хищно улыбаясь.       Это заставило Мэй призадуматься. Господин Реизе и вправду не выглядел выпившим. Из клуба он вышел и дошел до машины твердой походкой. Пьяную тарабарщину, как другие посетители — не нёс. Его выдавал только отчетливый аромат агавы и легкий привкус спирта, исходящий от него. Омега лично ему подливал и точно помнил, что было в бутылках. Крепкий алкоголь же! Кен прикидывается трезвым? Взволнованный Мэй готов был выскочить из машины, но мужчина по-своему дьявольски захихикал. — Специальные таблетки, выводящие алкоголь из организма за считаные минуты. Не слышал о таких?       Мэй недоверчиво посмотрел на спутника, пытаясь понять, шутит тот или нет. — Но я не видел сейчас никаких таблеток… — Успокойся, я принял заранее, — снова соврал Кен, не моргнув и глазом. — Веришь?       Простой алкоголь не действовал на оборотней, но Мэйлин не следовало об этом знать. Приходилось юлить и придумывать отговорки перед простыми людьми.       Мэй окончательно запутался, не зная, считать происходящее розыгрышем или реальной действительностью. Однако альфа не счел больше нужным его убеждать, и машина двинулась с места.       Вскоре автомобиль выехал на автостраду, двинувшись в общий поток. В крупном городе дорога не была пустынной ни утром, ни ночью, все вечно куда-то спешили. Мэй, накрепко пристёгнутый ремнём безопасности, поначалу чувствовал себя неуютно. Но, увидев, с каким спокойствием и уверенностью Кен ведёт дорогую машину, ощущение тревоги прошло.       Свет фонарей отражался в зеркалах заднего вида, размазывая разноцветные пятна света по стеклу. Мэй сидел неподвижно, прижавшись к дверце, стараясь сосредоточиться на дороге, но мысли упорно кружились вокруг последних событий.       Кенью вёл машину уверенно, едва касаясь педалей, отчего движения автомобиля казались плавными и размеренными. Едва заметная улыбка украшала его лицо, придавая облику загадочность и привлекательность. Рука мужчины твердо лежала на руле, создавая эффект полного владения ситуацией.       Через некоторое время молчание стало утомлять Мэйлина. Желая отвлечься от навязчивых мыслей, он осторожно заговорил. — Куда мы едем?       Голос прозвучал робко, почти шепотом, отражая его беспокойство и неуверенность. Кен ответил не сразу, казалось, будто бы он и вовсе не услышал вопроса. — Сюрприз.       Ответ парню не понравился. Городская среда Мэю казалась иной, менее дружелюбной, когда находишься в машине богатого человека. Люди, магазины, дома воспринимались по-другому, контрастируя с обыденностью, к которой привык омега.       Приехав в почти центр города, они вышли из машины напротив шикарного ресторана. Как раз именно в такой Мэю и не снилось войти — ни в качестве работника, ведь попасть туда можно лишь только по рекомендациям и хорошем знакомстве. Ни, тем более, в качестве посетителя. Один раз поесть тут стоило как несколько смен. Это если скромно. К тому же, в таких местах строго соблюдали дресс-код.       Мэй прекрасно сейчас понимал, как он выглядит. Выданная в клубе белая рубашка уже давно перестала быть таковой из-за частых стирок дешёвым мылом в туалетной комнате. Черная жилетка потеряла свой лоск и местами обзавелась темно-серыми проплешинами. Впрочем, та же судьба постигла и черные брюки. К счастью, в блеклом свете ночного клуба это не особо бросалось в глаза. А более тесным обслуживанием Мэй не занимался, поэтому и начальство тоже уже закрывало глаза на его внешний вид. Хотя Лизз как-то намекал, что через какое-то время ему снова понадобится обновить рабочую форму. Разумеется, это будет сделано за счет Амабэль. Вот только омега к этому времени уже рассчитывал свалить с такой работы и, быть может, из города.       Восторг быстро сменился разочарованием и опасением. Его попросту сейчас никуда не пустят в таком виде. А если и пустят, то тревожно становилось уже за своего спутника. Все просто подумают, что господин Реизе подобрал какого-то бомжа с помойки…       Тем временем, ни о чем не подозревающий Кен уже кинул лакею ключи от своего черного Мазерати. Он протянул Амабэль руку, прям как в их первую встречу. Парень торопливо ухватился за нее, боясь упустить. В такие моменты сердце начинало биться чаще, в голове тихо звучал шум прибоя, а перед глазами так и стоял силуэт незнакомца на песчаном берегу… Он больше не хотел никого упускать.       Кен взял его ладонь в свою, мягко притянул ближе к себе и повел их внутрь. Интерьер поражал роскошью обстановки и продуманностью деталей. Окружающие стены украшали картины современных художников, мебель выполнена из редких пород деревьев, аксессуары подобраны со вкусом и оригинальностью. Мэй во всем этом совершенно не разбирался. Но, как и любой человек, мог видеть различие между дорогим местом и неприлично дорогим. В дорогое место можно сходить, если хорошо накопить. Если есть какой-то повод, то можно и пошиковать. В неприлично же дорогое место возможно попасть лишь только родившись с золотой ложкой во рту. Это было одно из таких. Мэйлин понадобилась вся сила воли, чтобы не раскрыть рот от удивления, как какая-то деревенщина.       Внутренне молодой человек пребывал в полном восторге, восхищаясь красотой интерьера и уровнем комфорта. Однако руками он незаметно пытался прикрыть сильно облысевшие места на жилетке. Блин, надо было ее вообще снять!       Омега шел нерешительно и скованно. Так ему казалось, что окружающие не сразу заметят насколько сильно у него протерты коленки на брюках. Он хотел избежать какого-либо скандала из-за его непрезентабельного вида. Мэй больше всего переживал не за себя — чужого в этом городе, типичного беглеца. Он волновался за репутацию мужчины, который сейчас шел о бок с ним. Зато этот мужчина ничем не терзался. Он уверенно куда-то вел, будто бы знал всё здание как свои пять пальцев.       Кто-то узнал Кена и сразу же подошел поздороваться. Как Мэйлин понял из недолгого разговора, альфа по имени Эддиссон был не просто знакомым, а владельцем ресторана.             Старые приятели не стали слишком долго распинаться, мистер Эддиссон удовлетворился обещанием Кена посидеть как-нибудь вместе и выпить. После чего проводил их до самого столика. — Приятного времяпровождения! — проговорил альфа, чуть ли не облизывая Кена глазами.       Мэй уже не впервые замечал, что Кенью одинаково популярен как у омег, так и у альф. И, если с первым проблем не было, то почему же на него западал и сильный пол — для Мэй оставалось загадкой. Как можно не заметить его высокий рост и широкие плечи? А эти выделяющиеся крупные вены на бицепсах и трицепсах, повторяющие контуры мышц, подчёркивая рельефность и мощность рук? Да у этого Эддиссона руки-веточки, по сравнению с Кеном! А он на него еще слюни вздумал пускать, пусть лучше в зал походит. И уже потом заглядывается на других!       Мэй впился в господина Реизе непонимающем взглядом. Что такого находят другие мужчины в этом человеке? Помимо красоты и харизмы, Кен излучал невидимое обаяние, привлекающее любой пол независимо от ранга и происхождения. Видимо, слава знаменитого красавчика шла впереди него, распространяя слухи и сплетни, которые подогревали интерес окружающих.       Их круглый столик находился у небольшого декоративного водопада, струи которого мерцали в свете свечей, создавая чарующий фон. Скатерть была идеальной чистоты, приборы выложены в порядке ювелирной точности, сложенные салфетки похожи на произведения искусства, стулья покрыты плюшевыми чехлами темно-синего оттенка. Кенью жестом пригласил Мэй сесть. Парень беспомощно огляделся, ища подходящее место, и выбрал стул ближе к стене. Он чувствовал себя крайне неудобно в такой обстановке, боясь ненароком испортить идеальный порядок вещей. — Зачем ты привез меня сюда? — вдруг дерзко спросил Мэйлин, стараясь побороть волнение.       Вопрос был задан открыто, поскольку сомнение и раздражение переполняли его сознание. Кен никак не отреагировал на непривычный тон, лишь улыбнулся уголками губ, мельком взглянув на меню. — Потому что захотел, — спокойно ответил он, переворачивая страницу каталога блюд. Даже это действие он совершал с присущей ему элегантностью и небрежностью. Такая простота объяснения вызвала у Мэй раздражение, граничащее с негодованием. Он хотел услышать конкретные причины, четкие аргументы, обоснования, но Кен предпочитал обходиться минимумом слов. Если же он хотел просто поесть, то не стоило приводить с собой такого оборванца.       Официант появился неожиданно, с легким поклоном поприветствовал и поинтересовался, что гости будут заказывать. Мэй не успел что-либо выбрать. Он не стал даже трогать меню, боясь поцарапать идеальные страницы своими огрубевшими пальцами. Да и может ли он что-то выбирать в его-то положении? С такими долгами он мог сейчас заплатить только за стакан воды. При условии, что она бесплатная. — Пить будешь? — поинтересовался шатен.       Воду что ли? Тьфу. До Мэй не сразу дошло, что его спрашивают про алкоголь. — Нет! — слишком поспешно отказался омега стоило ему вспомнить тот самый день. И дураку понятно, что, сводив в такое шикарное место его вскоре после еды потащат куда-нибудь хорошенько оттрахать. В этот раз Мэйлин хотел попасть в отель хотя бы на своих двоих… Кен клыкасто усмехнулся ответу, тоже вспомнив, как Амабэль тогда отключился с одного стакана водки. Заказав еду и пару коктейлей на свое усмотрение, он отдал приятному на внешность официанту меню. — Расслабься. Живем один раз. Забей на всю фигню, которая вертится в твоей голове. Получай удовольствие, — посоветовал Кен, изучающе смотря на омежку.       Разумеется, Кен знал о его внутренних демонах — он же чертов телепат, не иначе. Или же просто опять на лице Мэйлин все написано…       Коктейли принесли первыми. Кен их так сладко посасывал, что Мэй невольно тоже захотелось попробовать, но он заставил себя сдержаться. Параллельно с этим еда подавалась в небольших количествах, каждое блюдо сопровождалось персональным описанием и рекомендациями по дегустационному набору специй.       Уже после третьего блюда Мэйлин почувствовал приятную расслабленность и утратил бдительность. Настроение постепенно изменилось, он перестал обращать внимание на мелкие недостатки своего гардероба и перешел к восприятию окружающей атмосферы. Стол, расположенный у водоема, создавал ощущение гармонии и единства с природой. Вода журчала, отбрасывая блики на поверхность стола. Звуки музыки дополняли общую картину, придавая глубину общему ощущению счастья и благополучия.       Кен улыбнулся, наблюдая за изменениями настроения парня. Он отчетливо видел, как восприятие ситуации поменялось. — Так намного лучше, не правда ли? Мэй кивнул, соглашаясь с мнением своего спутника. Действительно, правильная обстановка и хорошее питание смогли переломить негативные установки и заменить их позитивными эмоциями. Вся негативная энергия ушла, заменившись внутренней радостью и благожелательностью. Глядя на произошедшие перемены, Кен одобряюще прищурился как сытый кот.       Завершив ужин, Кен не стал спешить на выход, а повел их куда-то вглубь ресторана. Мэй сразу же узнал комнаты не для посетителей, а для персонала. Однако Кенью это не смутило — он пер как танк к лишь ему виданной цели, не обращая внимания на мельтешащий персонал. Что больше всего удивило Мэйлин — так это то, что их никто не останавливал. Все работающие здесь люди, наверное, знали, что господин Реизе лично знаком с владельцем. Либо просто руководствовались принципом — раз человек хорошо ориентируется куда ему надо идти, значит он не посторонний.       За очередной дверью обнаружилась комната, служившая кабинетом владельца. Только теперь стало ясно, почему Кен привел их сюда: посреди комнаты находился сам хозяин ресторана, окружённый группой молодых официантов. Судя по внешке, все они — альфы. Одетый в черную шёлковую рубашку с шёлковым красным галстуком, мужчина активно давал наставления своему персоналу. — А вот и подопытный! — громко объявил Эддиссон, едва заметив новых гостей. — Смотрите внимательно!       Все присутствующие сначала обратили внимание на их пару, а затем стали во все глаза смотреть на своего босса.       Тем временем Эдди пригладил галстук, затем резко повернул шею в сторону Кена и метнул в него дикий взгляд. Затем альфа повернулся всем корпусом. Его тело выверено начало двигаться из стороны в сторону, как будто он отталкивал или отбивался от кого-то локтями. Следом подключились бедра, синхронно двигаясь в противоположные от плеч стороны. Следующим движением руки он сконцентрировал интерес смотрящих и провел ею сверху вниз. Кисть мужчины остановилась на секунду в районе паха и сомкнулась. Вслед за этим последовала серия поступательных завлекающих движений бедрами и поясницей. Громкий хлопок в ладоши снова отвлек все внимание. Эддисон подмигнул и снова продолжил гипнотические волнообразные движения всем телом, плавно разворачиваясь корпусом. Мэй не сразу обратил внимание на негромкую музыку, под которую хозяин заведения умудрялся четко попадать каждым движением в такт. — Вот так надо двигаться, чтоб у любого омеги прямо слюнки потекли! И не только слюнки!       Эддиссон завершил свой обучающий короткий танец и торжественно уставился на Кена с Мэй. Последние не выглядели потекшими или хотя бы взмокшими. Мэйлин больше был под впечатлением от того, что альфа сам взял в свои руки обучение и показал личный пример. Владелец с его места работы изредка появлялся в клубе. Весь вспотевший от натуги, он еле-еле пролезал в дверной проем. Лизз вечно отпаивал его какими-то лекарственными капельками, чтобы у того появились силы снова встать с кресла и доползти до машины у самого входа. О каком-либо обучении или наставлении от такого человека и речи не шло. Эддиссон же, кажется, ровесник Кена, поэтому буквально пышет здоровьем и молодостью. Он не только имеет хорошую внешность, но и, судя по всему, от природы неплохую пластику и гибкость.       Кенью глядел на друга с выражением: «Вот же позёр!». Дождавшись, когда Эддиссон выгонит из кабинета всех офиков, он подошел и уселся на краешек большого дубового стола. — Эдди, возьмешь мальчика? Амабэль имеет большой опыт работы.       Альфа прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди, оценивающе взглянув на Мэйлин. Через полминуты мужчина перестал подпирать стенку. Он обошел свой рабочий стол и как бы невзначай мимолетно дотронулся пальцами до ноги Кена. Затем он подошел к Мэй. Сделав два круга вокруг ничего не понимающего парнишки, он нарушил его личное пространство и склонился над головой, вдохнув запах феромонов. Бедный Мэйлин весь сжался и инстинктивно отошел поближе к двери. Его взгляд сделался предостерегающим, как у колючего ежика. Омега прекрасно запомнил, каким путем они сюда пришли и был готов дать деру, если ему серьезно что-то не понравится в поведении присутствующих здесь мужчин. Эдди задумчиво поглаживал подбородок, взвешивая предложение. Спустя минуту размышлений он принял решение. — Вполне неплохо. Он милый, приятно пахнет, не отталкивающий. Однако таких посредственностей много, но сделаю тебе одолжение. Манерам и всему прочему быстро обучим. Танцевать умеет? Ну-ка крутанись разок! — Да не буду я ничего делать! — возмутился Мэйлин, окончательно потеряв остатки терпения. — Кенью? То есть… Господин Реизе, что происходит?       Наступила тишина. Эддиссон недоуменно вскинул брови, бросив острый взгляд на непокорного юнца, затем перевёл взор на своего приятеля, пытаясь уловить причину этого фарса. Лицо Кена озарялось лёгкой усмешкой, как будто происходящее доставляло ему удовольствие.       Но его настроение, как и всегда, менялось слишком быстро. Поджав губы, Кен закатил глаза, затем неторопливо соскочил со стола и вплотную приблизился к своему спутнику. Его феромоны начали распространяться по помещению. Облокотившись одной рукой о стену, он доверительным тоном обратился к растерянному юноше: — Знаешь, Мэй-Мэй, я хочу предложить тебе кое-что другое. Уволься из своего грязного клуба и приходи сюда. Эддиссон мой давний добрый друг, он обеспечит тебе отличную зарплату и комфортную обстановку. Поверь моему опыту — это заведение намного приличнее большинства мест, где тебе приходилось трудиться раньше.       Несомненно, это место — самое лучшее, что Мэй вообще видел в жизни. Но именно это и заставляло его опасаться подобных заведений. Не может идти все гладко и хорошо просто так — такого не бывает! И даже здесь явно платят большие бабки не просто так… — Не, большую зарплату не дам даже по знакомству — парень слишком простой, до элитных ему как до звезды! — перебил Эддиссон. — Все равно это будет намного больше, чем ему платят сейчас! — огрызнулся Кен, недовольный тем, что альфа влез в разговор. Мелочи вроде зарплаты можно обсудить позже. — Но мне и там нормально… — начал было возражать Мэй. — Почему ты там работаешь? Потому что платят неплохо?       Мэй нерешительно застыл, словно между двух огней. Он понимал, что работал в нынешнем заведении не только из-за финансовой выгоды. Там было удобно спрятаться в тени, исчезнуть, если обстоятельства складываются неблагоприятно. А если господин Реизе устроит его в такое хорошее место, то Мэй потом сгрызет совесть. Ведь рано или поздно придется уйти. А Кен в таком случае мало того, что будет объясняться с другом, так еще должен останется за то, что мистер Эддиссон решил пойти на уступки. Мэй не мог себе позволить таких обременений. Пусть потом и пожалеет, но он не хотел еще сильнее себя связывать с Кеном. Лучше оставить всё как есть, чем ещё глубже привязываться к человеку, от которого нужно будет отдалиться. — Работа там меня вполне устраивает! — твердо заявил омежка.       Кен мучительно долго смотрел в серые глаза, будто бы пытаясь прочесть его мысли. В его черных безднах промелькнуло недовольство и неодобрение. Он злобно сощурил их и оскалился. — Надеюсь ты не забыл о нашем уговоре. Скажи, когда устанешь от тамошних похотливых взглядов и тошнотворных запахов. А здесь есть определенные правила, которым все обязаны следовать, если не хотят, чтобы их выволокли отсюда за шкирку. Среди обеспеченных людей быстро распространяются такого рода сплетни. Все дорожат своей репутацией. Поэтому здесь никто не посмеет без спросу тронуть даже самого простого официанта, — Кен повернул голову в сторону альфы. — Не так ли, Эддиссон? — Все так! — проговорил Эдди, нервно сглатывая.       Он не врал, но чувствовал себя не в своей тарелке, ощущая тяжелые феромоны доминантной особи, будучи всего лишь рецессивным альфой.       Быстро потеряв интерес к другу, Кен снова посмотрел на Амабель, за долю секунды успев напустить на себя доброжелательный вид. — Не хочешь — заставлять не буду. Но буду рад, если передумаешь. Пойдем, Мэй-Мэй. Нас ожидает еще один сюрприз, от которого, надеюсь, ты не откажешься.       Эддиссон беспомощно заморгал, видя, как пара собирается уходить. Взять парнишку на работу было плевым делом. Кен никогда раньше никого так не приводил, поэтому у альфы не появлялось рычагов давления. Сейчас же возможный шанс сам ускользал из рук — омежка почему-то артачился. Эдди был не против провести приятный вечерок с бывшим любовником, но не знал, как снова к нему подступиться. В студенческие годы они жили в соседних комнатах и постоянно трахались как кролики. Сейчас же не осталось точек соприкосновения. Кенью часто посещал ресторан, но всегда хитро ускользал, кормя возможными обещаниями. — Парень, если передумаешь, можешь просто прийти и сказать, чтоб проводили ко мне. Приходи, сделаем все в лучшем виде! Обучение, форма, еда и другие плюшки — все за наш счет! — окрикнул Эддиссон, предприняв последнюю попытку хоть как-то завлечь парнишку.       Кен настойчиво вел их к выходу. Мэй растерянно следовал за ним, цепляясь взглядом за интерьер. На улице лакей подогнал машину, и Кенью с учтивостью джентльмена восемнадцатого века подал Амабэль руку, помогая забраться внутрь.       Но в автомобиле они ехали недолго, вскоре остановившись у входа отеля, название которого могло заставить сердце учащённо биться от гордости за возможность там остановиться. Изящество архитектуры фасада, дизайн холла — везде царила неподражаемая гармония стиля и богатства.       У стойки регистрации Кен раскрыл бумажник, предъявив карточку платинового уровня и номер брони. Бета-секретарь улыбнулся и предложил пройти к номеру, включив режим обслуживания высшего класса.       Достав ключ-карту, Кен молча открыл дверь номера и пропустил вперед Мэй. Отель поражал воображение просторными комнатами, оборудованными современной техникой, комфортными кроватями и душевым комплексом премиум-класса. Свет лился сквозь высокие окна, раскрывая панорамный вид на ночной город.       Недавняя настойчивость Кена относительно перемены рабочего места Мэя вызвала у последнего ощущение внутреннего дискомфорта и беспокойства. Но стоило бросить взгляд в широкое окно с потрясающим ночным пейзажем, как любые тревожащие мысли улетучивались, словно волны, рассеиваемые морским ветром. Очарованный красотой вечернего мегаполиса, Мэй забыл о недавних разногласиях. — Нравится вид? — спросил Кен, глядя на восхищённое выражение лица Мэйлин.       Парень стоял, зачарованно прижавшись лбом к стеклу, наслаждаясь видом и высотой. Кен усмехнулся уголком губ, видя восторг своего спутника. Сняв верхнюю одежду, он сел на край кровати и положил руки на колени, наблюдая за Мэй. — Иди сюда.       Мэйлин обернулся, слегка покраснев от внезапного приглашения. Уже сейчас? Сердце забилось быстрее, ощущения смешивались. Он снова вспомнил их первую ночь и ощутил трепет от присутствия рядом сильного мужчины.       Сделав шаг, он приблизился к Кену, останавливаясь в нескольких сантиметрах. Щеки пылали румянцем.       Кен мягко притянул Мэй ближе, аккуратно взяв его за плечи. Мягкое тепло мужской ладони вызвало приятное покалывание кожи. Чувствуя поддержку крепкого тела, Мэй постепенно расслабился, успокаиваемый чужой близостью. — Начнем? — голос Кена был низким и интимным.       Комната начала наполняться феромонами, только на сей раз они не были предостерегающими. Мэйлил слегка задрожал, испытывая легкое головокружение от внезапной волны желания.       Мужчина скользнул легким касанием губ по коже, оставляя влажный след на шее Мэй. Шёпотом прошептав его имя, Кен получил в ответ поцелуй.       Ночь продлилась долго. Кен по полной насладился близостью Мэй, беря его в разных позах. Они сделали это даже стоя напротив панорамного окна. Парень воспринял эту идею без энтузиазма, переживая, что их кто-нибудь сможет увидеть. Но вскоре его тело подчинилось воле опытного партнера. И ему стало плевать на приличия. Он искренне и страстно отдавался своему первому мужчине.

***

      На следующее утро омегу ждало приятное пробуждение. Открыв глаза, он увидел перед собой расслабленное ангельское лицо Кена. Будто бы почувствовав на себе чужой взгляд, мужчина быстро раскрыл глаза. Мэй отразился в его черных омутах.       Просыпаться вместе было так непривычно, но так волнительно. Все тело Мэя приятно ныло от усталости прошедшей ночи, наполняясь легкой истомой. Каждая мышца отзывалась приятным покалыванием, создавая ощущение глубокого удовлетворения. Что-то похожее было, когда парень до глубокой ночи засиживался с отцом, делая заготовки для утренней торговли. После проделанной работы, донельзя уставшие, они все равно радовались хорошему улову. Сейчас же ныли другие места, более интимного характера. Но это оказалось очень приятно.       Нога Мэй, по-хозяйски закинутая на бедро Кена, казалось самой правильной в мире вещью. Но даже такое положение не давало полного чувства близости и единения. На самом деле Мэй мечтал обняться с Кеном каждой клеточкой своего тела и души!       Кенью невесомо провел тыльной стороной руки по ноге Мэйлин, вызвав легкую дрожь, пробегающую вдоль позвоночника. В воздухе приторно пахло виноградом с лимоном. Это был феромон Кена. Он нехило так кружил голову, но его хотелось вдыхать еще и еще. — Утречка, мой прекрасный, — прошептал Кен, коснувшись губами лба Мэй. — И тебе, — омега засмущался донельзя.       Плюс одно приятное воспоминание в копилку. Главное — не привыкнуть, ведь жизнь способна преподнести любые сюрпризы.       Они вместе приняли утренний душ. Кен с немалым удовольствием, что-то намурлыкивая себе под нос, бережно намылил Мэй и везде помыл. Омега по-прежнему все это смущало — такая забота и близость были для него в новинку. Но он больше не отказывался — просто давал Кену делать то, что тот считал нужным.       Заказав завтрак, они поели, глядя через панорамные окна на утреннюю суматоху большого города. После этого Кен повез их в крупнейший универмаг, где они быстро пробежались по брендовым магазинчикам. Мэй всем богам молился, чтоб их поход не закончился как в сериалах, которые когда-то посматривал пама во время болезни. В них богатенький красавчик везде таскал своего любовника, закидывая целой кучей дорогих покупок, явно красуясь. Конечно, паренек хотел также. Но в реальности ему тупо негде было бы это все складывать! Ало, Мэй живет в машине — старом и потрепанном кемпервене, в котором большинство шкафчиков либо сломаны, либо прогнили и рассыпаются на части. К счастью, Кен не стал его задаривать — они купили лишь нужные базовые вещи и пару обуви. И то, Мэй теперь не знал, как понадежнее спрятать свалившиеся на него богатство — судя по ценнику, это все стоило дороже его полуживого «дома» на колесиках… Воры со смеху сдохнут, когда полезут воровать железо, а обнаружат внутри омежье шмотье класса люкс! Будут искать медь, а найдут золото…       Конечно же не обошлось без похода в бутик нижнего белья. Мэйлин приготовился испытать новую, доселе ему неведанную палитру чувств стеснения, стыда, отрицания, сопротивления и принятия. В голове он уже понапредставлял, как будет ломаться, а Кен будет убеждать его примерить определённое бельё ради исполнения собственных фантазий. И как Мэй уступит этим желаниям… Но господин Реизе и тут поступил по-своему. Парня поразило больше не знание его размеров, а то, что ему выбрали вполне обычные и даже удобные на вид трусы из натуральных материалов. Оно выглядело симпатично, но абсолютно нейтрально, без какого-либо намека на эротичность или провокационность. Такой фасон он и сам себе бы выбрал. Мэйлин даже с минуту повертел и помял их в руках. Не обнаружив никаких пошлых вырезов, хитрых особенностей или еще каких-либо подвохов, он непонимающе уставился на своего любовника. — Что, даже не кружевные? — провокационно спросил омега, бросив быстрый взгляд на витрины, где были выставлены разнообразные соблазнительные модели. — На кой хрен тебе эта пошлятина? Собрался в клубе задом вертеть? — произнес Кен раздраженным голосом. — Нет! Но, может… С тобой? — замявшись, промямлил Мэй.       Он поспешно отвернулся, пряча розовый невинный румянец. Ему не хватало духу сказать, что он хочет одевать красивые вещи во время их встреч. В нем внезапно проснулось новое желание — нравится одному конкретному человеку. Разве это преступление? — Когда ты со мной, то труселя слетают с тебя быстрее молнии. Когда мне ими любоваться?       После этой фразы Мэй все же получил невиданное ему раннее чувство стеснения и стыда. Боги, Кен даже не удосужился приглушить тон — его слышали и менеджеры, и другие посетители магазина.       Вспыхнув, Мэй быстро сунул уже купленный комплект обычных трусов в шуршащий пакет и поспешил первым покинуть бутик. Господин Реизе последовал за ним, не забывая гаденько похихикивать.       После этого Кен отвез своего спутника «домой» — Мэй указал место наиболее близкое к стоянке, на которой находился его кемпервен.       Там уже парень выгреб из пакетов все свои покупки и какое-то время сидел, любуясь ими. У него никогда еще не было такой качественной и хорошей одежды. Не то, чтобы родители покупали ему плохую — в их маленьком приморском городке попросту не было ничего подобного. Мальчик носил практичные и обычные вещи в школу, следя за чистотой и внешнем видом. И уже старые ненужные — на работу к бате, все равно все пропахнет рыбой. На дни рождения ему дарили красивые кофточки морских цветов, которые он впоследствии надевал на какие-либо праздники либо школьные события. Мэй с детства привык относиться к вещам бережно и осторожно, сильно привязываясь к ним. Открывая дома резной шкафчик в своей комнате, он мог вспомнить, когда и кто именно подарил ему конкретную вещь. Как и любой омежек, он любил их перебирать, мерить и даже красоваться перед зеркалом. Это было неотъемлемой частью его счастливого детства и юности. Больше нет того шкафа и, возможно, даже дома. Больше нет близких, которые бы отпраздновали с ним день рождения. Самое дорогое, что он успел спасти — небольшой синий альбом с фотографиями. Временами, когда становилось совсем тяжело и одиноко, он вертел его в руках и задумчиво колупал ногтем краску. Но старался не заглядывать внутрь. Его накроет волной отчаяния, стоит лишь мельком взглянуть на фотографии.       Мэй жил, обманывая себя. В глубине души он верил, что родители все еще живы. Что пама не проиграл смертельной болезни. И вообще не заболевал. Отец не сгинул в море, а просто как всегда уплыл ловить рыбу на продажу. Сам же Мэйлин купил кемпервен не для того, чтобы выживать. А просто уехал на заработки. Скоро он заработает денежку и вернется ко всем с подарками. Просто надо еще чуть-чуть накопить и он сможет вернуться… Как было бы замечательно, будь оно всё так.       Мэйлин пришел в себя, лежа на матрасе, поглаживая мягкий кашемировый бежевый свитер. Он привычно смахнул нахлынувшие слезы.       У него появился человек, который может ему что-то подарить. Не важно, что без особого повода. Мэй безумно был рад, что у него снова появились что-то, купленное ему с добрым посылом. Пусть и было грустно, но новые красивые вещи напоминали о доме и его шкафчике — личной сокровищнице. Сейчас в хрупком и шатком мире Мэйлина любая мелочь была слишком важна. Пусть для Кенью сегодняшний шопинг мало что значил, но для Мэй это было настоящее событие. Маленькое чудо.       Омега аккуратно сложил свою добычу и постарался максимально спрятать в разных местах. Поначалу его одолевали мысли что-то вернуть обратно — один свитер или брюки могли спокойно покрыть больше половины месячного платежа с процентами. Либо он мог бы сдать все и накупить еще больше шмотья в более простом магазине по уценке. Но рука не поднималась — это ведь первые презенты в этой, его теперешней жизни. Поэтому бирки с ценниками были сорваны и нещадно разрезаны на мелкие кусочки.       Не без сожаления пришлось вывернуть наизнанку и скомкать пакеты от недавних покупок с изображением логотипов известных брендов. Он реально боялся ими светить лишний раз. Поэтому, когда пойдет на работу, нужно будет их выкинуть по пути. Потом какой-нибудь бомж будет расхаживать с ними, вальяжно роясь по помойкам.       Налив в тазик воды из купленной пятилитрухи, он снял с себя рабочее и замочил. Порывшись в маленьком холодосе, нашел что-то съестное и употребил. Постирав, он развесил всё в кухонной зоне.       Написал Лииз, что после сегодняшней ночи с ним все в порядке и он сможет работать. После этого прилег подремать.       Лето выдалось донельзя холодным, а значит зима будет еще холоднее, чем предыдущая. Придется снова что-то придумывать, чтобы выжить. Постоянно поддерживать тепло в машине было нереально.       Прошлую зиму удалось чудом пережить благодаря подвернувшейся возможности — Мэй нашел пустующий дачный домик на окраине города. Судя по всему, хозяева жили в нем только в теплое время года. Сам домик был небольшим — жилая комната и тераска. Но самое главное — в нем было электричество и обогреватель. Мэй пришлось переступить закон — вторгнуться в чужое жилище. Но на этом он не остановился, подъев все консервы и прокрутив несколько месяцев электроэнергию. Поначалу его мучала совесть, он хотел было оставить кое-какую сумму за свое «проживание». Но зима выдалась нелегкая — работы было мало, едва-едва хватало оплатить кредит. Еще здоровье подвело — он сильно похудел и впоследствии заболел. Пришлось потратиться на лекарства. Так что все, что он мог оставить — это нелепую записку с искренними извинениями. Как начал таять снег — Мэй сорвался и уехал как можно дальше от того места. Все это время он жил в тревоге, боясь, что хозяева могут нежданно нагрянуть и заявить на него. Либо, что его выследят и найдут кредиторы. Беспокойство постоянно накрывало его с головой, ломая ментально и физически…       Прозвучавший будильник заставил резко вскочить и начать собираться. Надев запасной комплект рабочей одежи, он поспешил на метро. Доехав до нужной остановки, он заскочил в магазин, чтобы что-то купить поесть перед сменой. Обычно это был готовый суп или вермишель. поев, он приободрился и настроил себя на рабочий лад.       Следующие дни то мучительно медленно тянулись, то летели так стремительно быстро, что не успеваешь и оглянуться. Мэй в конце концов стал приходить на работу в своей новой одежде, когда уже не оставалось выбора. Коллеги сразу же отметили его похорошевший внешний вид.       На выходные снова пришел господин Реизе и увел Мэй. Они сперва поужинали в каком-то кричаще дорогом месте. Затем, насытившись великолепными блюдами и напитками, пара отправилась в очередной шикарный отель.       Прежде чем начать их совместную долгую ночь, Кен сначала поманил Амабэль рукой. Омежка еще раньше заметил, что когда они выходили из машины, то мужчина что-то прихватил с собой. А затем, пока Мэй отвлекся разглядыванием номера, Кен вытащил что-то и положил на огромную двуспальную кровать, покрытую мягким покрывалом.       Подойдя ближе, парень увидел тонкую квадратную коробочку. Она переливалась синим цветом и была красиво обернута белой ленточкой. Мэй захлестнуло предвкушение вперемешку с неловкостью. Там лежало явно что-то дорогое. Парень взмолился, чтобы это была не какая-то побрякушка. Одежда еще ладно, без нее никуда не выйти, она нужна. Но какое-то украшалово — это уже излишество. Куда ему это носить? В клубе и так уже все на яд изошлись от зависти, стоило ему прийти в новых брендовых шмотках. Можно подумать, что только у него есть состоятельный любовник. Хотя такого, как господин Реизе — не было ни у кого. Мэй по-прежнему плохо разбирался во всем этом, но у него хватило ума понять, что Кен находится на самой верхушке. А все остальные ловят каждое его слово и ходят перед ним на задних лапках. И именно ему повезло урвать такого мужчину. Хотя, тут как посмотреть.       Мэй тогда пришлось прийти и работать в хорошей одежде только потому, что порвался один из его двух рабочих комплектов. Этому явно кто-то поспособствовал. Парень терпеть не мог какие-либо конфликты, поэтому не стал даже разбираться. Просто сделал вид, что его это не колышит. Но сам же этим и подлил масло в огонь. Случайные подножки стали частым явлением. Разбитая посуда же записывалась на счет официанта. Закономерно стали чаще попадаться «плохие столы» и похабные клиенты. Кто-то нечестно подтасовывал жеребьевку. Амабэль и так уже решил, что остается на подольше и пока не будет сбегать. Просроченные месяцы он почти уже закрыл, бандюганы сильно не должны злиться. В клубе действительно хорошо платили, не смотря на причиняемые другими людьми неудобства. Но главная причина была проста и очевидна.       Кенью…       Благодаря ему беспросветная жизнь Мэй начала приобретать новые краски. Все мысли парня были заняты лишь этим мужчиной. Теперь он жил не только от получки до получки, но и ожиданием их встречи. Амабэль ничего о нем не знал. Иногда он хотел бы спросить что-то, но разумно не предпринимал попыток. Кен явно был мутным скрытым типчиком и ценил Мэй не только за хороший секс. Омега умел не просто молчать, он умел делать совсем незаинтересованный вид. Парень свято верил: меньше знаешь — крепче спишь. Вот только сон его стал беспокойный. Он ничего не спрашивал у своего любовника из соображений собственной безопасности. Богатый человек легко может заставить кого-то исчезнуть. Кого потом найдут на дне реки. Мэй безумно хотел что-либо узнать про Кена — незаметно для себя он уже давно влюбился. Но омега знал, что не стоит переступать эту черту.       Открыв синюю коробочку, он обнаружил в ней совсем не то, что ожидал. И это было отлично! Если он начнет ходить в брюликах — его точно на работе сожрут или просто убьют в подворотне. А тут ему подарили… Трусы?!       Никакого золота, никакого блеска, никаких дорогостоящих украшений. Тут же облегчённый вздох вырвался из груди Мэйлина. Осторожно вынув обновку из упаковки, он начал внимательно рассматривать их. Бирюзовые кружевные трусики-шортики были приятными на ощупь и хорошо тянулись. — Ты же хотел их, Мэй-Мэй. Теперь можешь вдоволь повертеться передо мной, — заявил Кен, хищно облизываясь.       Мэй не смог выдержать его голодного взгляда. Схватив нижнее белье, он скрылся в ванной комнате. Как следует помывшись, он досуха вытерся и стал примерять обнову. И как он сразу не заметил подвоха? Сзади на попе оказался специальный вырез, чтобы… Блин, как же пошло!       Мэйлин возмущённо фыркнул, глядя на этот «архитектурный изыск». Специально ведь! Этот гад всё просчитал. Но возмущение боролось с предвкушением, и последнее явно побеждало. Он медленно провёл кончиками пальцев по краю кружева. Ткань была дорогой, нежной… и предательски приятной на ощупь. Плюнув на приличия, омега натянул бельё и вышел из ванной. — Доволен? — с вызовом спросил Мэй.       Кен даже не удосужился ответить. Он просто сидел на краю кровати, и его взгляд был красноречивее любых слов. Он был более чем доволен. Он смотрел на Мэйлин так, словно тот был самым изысканным десертом в меню дорогого ресторана, и Кен собирался смаковать каждый кусочек. — Повернись, — голос мужчины прозвучал низко и хрипло, в нём слышались стальные нотки приказа, не терпящего возражений.       Мэй вздрогнул, но подчинился. Он медленно повернулся спиной, чувствуя, как взгляд Кена буквально прожигает дыру в вырезе на его ягодицах. Воздух в комнате сгустился, наполнившись напряжением и запахом феромонов. Мэй слышал, как Кен поднялся с кровати и сделал несколько шагов к нему. Он не касался его, просто стоял позади, но Мэй ощущал его присутствие каждой клеточкой кожи. — Идеально, — прошептал Кен ему на ухо, и Мэй почувствовал его горячее дыхание на своей шее. — Именно то, что я хотел.       Его рука легла на бедро Мэй, властно сжав его. Пальцы скользнули под резинку кружевных шортиков, и Мэй понял, что игры закончились. Началось то, ради чего всё это и затевалось. И он был готов сдаться на милость победителя.       Кен резко развернул его к себе, и их губы столкнулись в жадном, голодном поцелуе. Мэй вцепился в его плечи, отвечая с не меньшим отчаянием. Его вкус сводил с ума. Руки Кена уже были повсюду: он тискал его, гладил спину, спускаясь всё ниже, пока не сжал ягодицы, заставив Мэй тихо застонать прямо ему в рот. — Ты мой, — выдохнул Кен, оторвавшись от его губ лишь на мгновение. Его голос был низким, вибрирующим, и это звучало не как вопрос, а как утверждение.       Он подхватил Мэй на руки так легко, словно тот ничего не весил, и через секунду бросил на кровать. Альфа навис над ним, опираясь на руки. В его взгляде плясали опасные огоньки. — А теперь покажи мне, как ты умеешь вертеться, — хрипло приказал он, и от этого тона по телу Мэй пробежала дрожь предвкушения.       Мэй облизнул пересохшие губы. Смущение отступило под натиском куда более сильного желания. Он приподнялся на локтях и медленно, дразняще, выгнул спину, позволяя кружеву натянуться на бедрах. Взгляд Кена потемнел ещё сильнее, становясь почти чёрным. Он хищно улыбнулся и одним движением стянул с себя футболку, отбрасывая её в сторону.       И когда вот-вот должна была пойти самая жара их прервал гулкий звук телефона. На секунду Мэй вяло подумал, что надо было бы выключить звук, но потом до него дошло, что это не его мобильный. У него телефон чаще всего на виброрежиме, из-за работы в клубе. Тем временем резкая, режущая слух трель продолжала им мешать. Кен замер. Его горячее дыхание, секунду назад обжигавшее шею Мэй, остановилось. Лицо мужчины, секунду назад искажённое хищной, голодной гримасой, мгновенно превратилось в холодную, непроницаемую маску. Он медленно повернул голову в сторону аппарата, словно, не веря в происходящее.       Телефон продолжал звонить — настойчиво, требовательно, безжалостно.       Кен издал тихий, утробный рык, полный досады и ярости. Он неохотно отстранился от Мэй, разрывая контакт, и сел на край кровати, спиной к омеге. Он провёл рукой по волосам, сжав их в кулак, и на секунду закрыл глаза, словно пытаясь вернуть самообладание. Мэйлин видел, как напряглись его плечи и сжались кулаки. Воздух в комнате стал ледяным. — Чёрт… — процедил Кен сквозь зубы, даже не пытаясь скрыть злость, затем медленно встал и пошел шариться в карманах пальто.       Мобильный уже бился в истерике, когда его хозяин соизволил ответить на звонок. Альфа грязно выругался — тихо, но с такой яростью, что у Мэй по спине побежали мурашки. — Да! — рявкнул он так, что Мэй невольно вжал голову в плечи. — Что?! Я же сказал… Чёрт! На том конце слышался чей-то голос, но слова было не разобрать. По мере того как собеседник говорил, плечи Кена каменели всё сильнее. Он молчал, слушая, и от его молчания веяло опасностью сильнее, чем от любого крика. — Понял, — наконец бросил он в трубку сухим, чужим голосом. В нём не осталось ни капли той теплоты или страсти, что предназначалась Мэй. — Буду через час.       Закончив разговор, он еще долго глядел в стену перед собой. Мэй боялся пошевелиться. Кен медленно провёл ладонью по лицу, словно стирая с него все эмоции. Когда он повернулся к Мэй, его взгляд был абсолютно пустым и деловым. — Мне нужно идти. Срочное дело, — голос был ровным и холодным как сталь.       Он начал быстро деловито одеваться, превращаясь из любовника в того самого «мутного типчика», которого Мэй так боялся и которым так восхищался. Омега так и остался лежать на кровати в одних кружевных трусиках, чувствуя себя не распакованным, позабытым подарком. Кен пытался не смотреть в сторону кровати. Мэй лежал там, такой соблазнительный и растерянный в бирюзовом кружеве, что гиене пришлось закусить губу до крови, чтобы не сорвать с себя одежду обратно. Ему до одури хотелось остаться и поиграться со своим милым мальчиком. — Как жаль тебя сейчас оставлять, — пробурчал он себе под нос. — Мэй-Мэй, я компенсирую. Прибереги их для следующего раза, сладкий. Можешь оставаться здесь сколько захочешь, — проговорил он уже более ласково, как будто бы ничего не произошло.       Он подошёл к кровати, наклонился и оставил быстрый, жадный поцелуй на плече омеги. После этого решительно развернулся и покинул номер.       Хлопок двери эхом отозвался в пустой тишине комнаты, и Мэй вздохнул. Легкое разочарование холодком пробежало по спине, смешиваясь с неудовлетворенным желанием. Мэй сел и критически оглядел обновку. Бирюзовое кружево красиво переливалось в свете лампы, но вырез на попе… Мэй извернулся, пытаясь рассмотреть себя в зеркале на дверце шкафа. Ох, как же пошло! Но… выглядело так обалденно, что он бы и сам себя трахнул!       Он сполз с кровати и пошлепал босыми ногами к мини-бару. Кен, уходя, сказал, что он может оставаться сколько захочет. А раз за номер заплачено, грех не воспользоваться сервисом. Мэй открыл дверцу маленького холодильника и присвистнул. Маленькие бутылочки дорогого алкоголя, орешки в золотой фольге, шоколад. — Ну хоть какая-то компенсация, — философски заметил он, хватая крошечную бутылочку виски.       Он плюхнулся обратно на кровать с добычей. Пить в одиночестве в дорогом отеле в подаренных трусах — это был новый уровень его жалкой жизни. Но почему-то сейчас это не казалось таким уж трагичным.       Отхлебнул виски прямо из горлышка. Жидкость обожгла горло приятным теплом. — За тебя, Кен, — он отсалютовал пустой комнате бутылочкой. — Ты сволочь, конечно, но сволочь с отличным вкусом… Блин и позлиться на тебя нормально не получается! Внезапно его желудок предательски заурчал. Весь этот стресс и прерванный процесс требовали калорий. Мэй вспомнил про меню рум-сервиса, лежавшее на столе. Он потянулся за ним, листая глянцевые страницы с фотографиями стейков и десертов. — Так. Раз секс отменился, значит, утолю хотя бы другой голод. За чужой счет.       Он взял телефон и начал набирать номер обслуживания, уже предвкушая, как закажет самый большой бургер и молочный коктейль. Жизнь определенно налаживалась… по крайней мере, гастрономически.       Мэй много не требовалось, чтобы наесться, а потом налакаться и вырубиться прямо так, в тех самых кружевных трусиках. Ради того, чтоб подольше остаться в столице, ему приходилось брать больше смен. Чертов кредит сам себя не оплатит, а хотелось бы. Так еще и работа с каждым днем становилась все тяжелее — ему мало того, что никто почти не хотел помогать на смене, так еще его постоянно обсуждали. После встречи с Кеном, завистливые языки ни разу не замолкали.       С того вечера Мэйлин стал редко ночевать в своем кемпервене, все чаще оставаясь по нескольку дней в шикарных отелях.       Кен же старался компенсировать упущенное за тот вечер. Омегу начали таскать по самым дорогим и закрытым местам города. Частные галереи, где на входе спрашивали пароль. Рестораны на крышах небоскрёбов, где владельцы лично знали Кена по имени. Мэй быстро привык к тому, что его «серая жизнь» осталась где-то далеко позади, сменившись калейдоскопом роскоши и адреналина. Но он был умным мальчиком и понимал: все может закончиться в любой момент.       Однажды, в один из тёплых летних вечеров, они ехали по набережной в чёрном тонированном внедорожнике. Кен сидел рядом, уткнувшись в планшет, и решал какие-то рабочие вопросы по телефону. Мэй смотрел в окно, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Они проезжали мимо городского парка аттракционов. Вечер только начинался, играла громкая музыка, слышался детский смех и визг.       Заворожённый этой картиной, Мэй замер. Подобные парки он видел лишь в кино, обычно в канун Нового года, когда они с памой и папой устраивались перед телевизором. Ему всегда казалось, что это другой мир — мир беззаботного веселья, куда ему вход заказан. — Хочу туда, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от разноцветных огней за окном. Кен проследил за его взглядом. Его бровь поползла вверх. — Ты что, маленький? — насмешливо спросил Кен, оторвавшись от планшета. Мэй пожал плечами, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Ну, я там никогда не был. Хотелось бы хоть раз побывать. — Едем, — коротко бросил он водителю, возвращаясь к своему планшету. Водитель вопросительно глянул в зеркало заднего вида. — Господин Реизе. В парк? — решил уточнить водитель, не веря своим ушам. — В парк, — подтвердил Кен.       Через пять минут чёрный внедорожник уже парковался у входа. Мэй выскочил из машины первым, жадно вдыхая запах сладкой ваты, попкорна и озона от работающих аттракционов. Он сначала стеснялся своего детского восторга перед огромными горками, но Кен лишь посмеивался, глядя на него. — Ну что, Мэй-Мэй, — он насмешливо глянул на омежку, но в его глазах плясали озорные искры. — С чего начнём? С карусели с лошадками? Или сразу рискнем и сядем на «Ромашку»?       Мэй фыркнул и тыкнул острым локтем в бок своего спутника. Но это не помогло заткнуть гиену. Напротив, Кен стал ржать и раздражать еще больше. Мэйлин решил не заострять на нем внимания. Он не знал, чего выбрать первым — глаза и так разбегались. Хотелось попробовать настоящую, только что приготовленную сладкую вату. В их маленький поселок никогда не приезжали цирк или аттракционы. И сладкую вату парень ел лишь однажды, когда пама на день рождение купил ему ведерко из магазина.       Помимо всего в нос ударяли сладкий запах запечённых яблок в карамели, соленых орешков и острых хот-догов. — Если хочешь туда, то советую пока ничего не есть, — проговорил Кен, указывая на горки. — Ничего, у меня желудок крепкий, меня не укачивает, — возразил Мэй, боясь, что столь желанные лакомства пройдут мимо него. — Смотри сам, это тебе не море, — Кен пожал плечами и направился к палатке с хот-догами и гамбургерами.       Его слова сбили заставили парня отстать. Откуда этот мужчина знает про море? Мэй ему ни разу не рассказывал же. С такими связями как у Кена, тому не составило труда узнать о том, где Мэй жил прежде. Но как он узнал о том, что Мэй не раз выходил в открытое море вместе со своим отцом, благодаря чему для него любой аттракцион — это как имитация шторма, только без ледяного ветра, соленой воды в лицо и страха, что судно перевернется? — Эй, не отставай, — одернул его альфа и омежек поспешил догнать своего спутника.       Про себя же Мэйлин успел подумать, что даже если он потеряется, то найти Кена с его широкими плечами и массивной спиной не составит труда.       Кен тем временем скептически посмотрел на гигантскую металлическую конструкцию, которая с диким скрежетом и визгом возносила людей к небу, чтобы затем с бешеной скоростью сбросить их вниз. — Ты уверен? Не боишься? Мэй, уже стоявший в начале очереди, обернулся и одарил его взглядом, полным коварного предвкушения. — Я думал, ты любишь риск, — в его глазах заплясали чертята.       Кен прищурился, его губы изогнулись в хищной улыбке. Когда они наконец сели в переднюю кабинку, Мэй придвинулся к нему вплотную, после чего мужчина по-свойски его прижал к себе. Аттракцион тронулся. Первые секунды подъема были наполнены предвкушением. Мэй смотрел вниз, на стремительно уменьшающийся парк, а Кен смотрел только на Мэйлина, зарывшись носом в его волосы. А затем началось падение.       Визг Мэй смешался с хриплым рыком Кена. Ветер бил в лицо, желудок подскочил к горлу, и весь мир превратился в калейдоскоп огней и адреналина. Мэй кричал от восторга, вцепившись в руку альфы, а тот… тот держал его так крепко, что было непонятно, кто кого спасает. Мэй повернулся к нему, сияя улыбкой. — Хочешь ещё? — с надеждой спросил парень.       Кен посмотрел на него сверху вниз. Растрепанный, с горящими глазами и раскрасневшимися щеками, Мэй выглядел невероятно соблазнительно. Альфа усмехнулся. — Только если ты будешь кричать так же громко, когда мы доберемся до отеля.       Самому оборотню такие обычные горки казались невероятно скучными из-за быстроты реакции. А вот на самых крутых он бы покатался — чисто из любопытства.       Он встал и потянул Мэй за собой, таща того к очереди на самую безбашенную горку. — Куда мы? — Мэй едва поспевал за его широким шагом, пытаясь отдышаться. — Ты хотел острых ощущений? — Кен даже не обернулся, его взгляд был прикован к огромной конструкции, уходящей в небо причудливыми спиралями и мёртвыми петлями. — Сейчас ты их получишь. Это «Анаконда». Говорят, от неё даже у альф шерсть дыбом встаёт. Мэй сглотнул, глядя на конструкцию. Очередь к ней была значительно меньше, чем к первой горке, что не сулило ничего хорошего. — А ты… ты уже катался? — с надеждой спросил он.       Кен наконец-то посмотрел на него, и в его глазах плясали опасные огоньки. — Нет. Ты будешь первым и единственным, с кем я попробую.       Они заняли места в самой первой кабинке. Мэй вцепился в поручни так, что костяшки пальцев побелели. — Кен… может, не надо? — парня начали одолевать сомнения. — Поздно, Мэй-Мэй, — хохотнул этот гад, защёлкивая страховочный механизм. — Держись крепче. И кричи погромче, это помогает.       Работник парка обошел каждую пару и проверил — все ли правильно сидят и пристегнуты, после чего дал команду заводить. Аттракцион тронулся. Первые секунды подъёма были обманчиво спокойными. Мэй успел только судорожно вздохнуть, как мир перевернулся. Кабинка сорвалась вниз под немыслимым углом, и Мэй понял, что такое настоящий животный ужас. Ветер рвал волосы, желудок завязался узлом, а крик застрял где-то в горле, превратившись в сиплый хрип.       Для Кена же всё было иначе. Он видел каждую деталь: искры сварки на рельсах, капли пота на лбу Мэйлина, искажённые ужасом лица людей в соседних кабинках, которые проносились мимо смазанным пятном. Он чувствовал каждый рывок, каждый поворот, но его тело реагировало мгновенно, компенсируя перегрузки. Это было скучно… пока он не посмотрел на Мэй.       Омега был белее мела, зажмурив глаза так сильно, что на веках проступили сосуды. Он не кричал — он скулил от страха, вцепившись в руку Кена мёртвой хваткой. От этого гиене стало по-настоящему весело.       Когда они вылетели из мёртвой петли вверх ногами, он полностью отключил оборотническое восприятие мира, чтобы почувствовать хоть какой-то азарт. Мэй же издал такой визг, что его, наверное, было слышно на другом конце парка, и вцепился в Кена уже обеими руками, пряча лицо у него на груди, при этом рискуя выпасть из кабинки. Но кто бы ему это позволил — его спутник всегда четко контролировал ситуацию. С ним Мэй ни за что не упадет.       Когда аттракцион наконец остановился, и их кабинка медленно подъехала к платформе, Мэй был похож на тряпичную куклу. Он едва мог стоять на ногах. Его била дрожь и мелкий смех. — Я… почему ты меня не отговорил… — прошептал он дрожащим голосом.       Кен же выглядел бодрым и полным сил. Он легко подхватил Мэй на руки, игнорируя его слабые протесты. — Ты визжал как мальчонка, — с довольной ухмылкой констатировал он. — Как я мог упустить такое зрелище? — Ах ты, гад! — простонал Мэй, утыкаясь носом ему в шею. Мир всё ещё вращался со скоростью тысяча оборотов в минуту. — Гад, значит. А куда делся «господин Реизе»? — промурлыкал Кен, отчего Мэй почувствовал вибрацию в его груди.       До парня только сейчас дошло, что он вслух сказал то, чего не следовало. Он мысленно застонал.       Тем временем его полуживую тушку оттащили на ближайшую свободную лавочку, спрятанной в тени деревьев. Кен аккуратно сгрузил свое сокровище на сиденье. Парень обмяк, чувствуя себя выжатым лимоном. — Ты как? — В порядке… — прохрипел Мэй, пытаясь сфокусировать взгляд. — Господин Реизе, прошу прощения… за фамильярность. — Да ладно, заладил тут. Мне нравится твоя дерзость. Сиди, я сейчас приду. Кен растворился в толпе, оставив Мэйлина приходить в себя. Мэй откинулся на спинку скамейки и прикрыл глаза, пытаясь унять головокружение. Он не заметил, как через какое-то время на соседнее сиденье приземлился кто-то тяжёлый. — Эй, малыш, плохо стало? — раздался над ухом незнакомый голос с наглыми нотками. — Такой бледненький… Может, водички?       Мэй приоткрыл один глаз. Рядом сидел незнакомый альфа с наглой ухмылкой и бутылкой воды. От него пахло дешёвым пивом и тяжелыми нотками феромонов. — Спасибо, не нужно, — буркнул Мэй, пытаясь собраться с силами. — Да ладно тебе ломаться, — альфа подался ближе. — Я видел, как твой парень тебя бросил тут одного. Пойдём со мной, я тебя и на горки покатаю, и мороженым угощу.       Мэй уже собирался послать его куда подальше, но тут воздух словно сгустился от холода. Тень, упавшая на них обоих, была гораздо шире и внушительнее, чем у наглого приставалы. — Он сказал «нет», — голос Кена прозвучал тихо и ровно, но в нём слышался скрежет металла. — А ещё он занят. Мной.       Альфа поднял глаза и мгновенно побледнел. Улыбка сползла с его лица. Он увидел перед собой не просто парня своей жертвы, а хищника, готового к прыжку. Взгляд Кена не обещал ничего хорошего. — Я… это… ошибся, — пролепетал неудачливый ухажёр и испарился быстрее, чем Мэй успел моргнуть.       Кен проводил его тяжёлым взглядом и повернулся к Мэйлину. На его лице снова играла привычная самодовольная ухмылка. — Что смотришь? Понравился? Он поставил на скамейку бумажный пакет, из которого призывно пахло только что сделанным хот-догом. — Да, понравился, — подтвердил Мэй и, прежде, чем Кен успел что-либо сказать, продолжил: — Ты понравился.       Взгляд Кенью, который до этого был насмешливым или оценивающим, резко изменился. Он впился в лицо Мэйлина, словно пытаясь найти там хоть тень сомнения или шутки. Но увидел лишь чистую, открытую честность. В этот момент в его глазах смешались хищное удовлетворение и зарождающаяся теплота.       В руки омеге принудительно впихнули холодный молочный коктейль со вкусом клубники. — Держи, герой-любовник, — проговорил мужчина, доставая из шуршащего пакета Мэю и себе по хот-догу.       Напряжение в его позе исчезло. Он присел рядом и начал с довольным видом уплетать хот-дог. Мэйлин же не заметил, как успел проглотить свое угощение. Запивая еду вкуснейшим коктейлем, он чувствовал себя самым счастливым человеком, не смотря на недавние потрясения.       Перекусив, они продолжили свое свидание. — А теперь пойдем. Я видел там тир, — Кенью снова потянул за собой свою жертву.       Тир оказался небольшим павильоном с рядами пневматических винтовок. За стойкой скучал пожилой мужчина, который оживился при виде новых клиентов. На полках за его спиной красовался целый зверинец плюшевых игрушек: от стандартных медведей до каких-то инопланетных монстров кислотных цветов.       Мэй с детским восторгом уставился на это богатство. — Серьёзно? — Кен выгнул бровь, окидывая взглядом «оружие». — А ты умеешь? — с сомнением спросил Мэй, глядя на изящные винтовки.       Вместо ответа Кен молча кинул купюру на стол. Взяв винтовку, он профессиональным движением взвёл рычаг и приник к прицелу. Его движения были скупыми и отточенными. Он даже не целился в конкретную игрушку — просто стрелял. Бах. Бах. Бах.       Три выстрела прогремели один за другим, и все три пульки легли точно в центр мишени.       Старик-продавец уважительно хмыкнул. — Снайпер, что ли? — проскрежетал он. — Было дело, — бросил Кен, не отрываясь от прицела. Клыкасто улыбнувшись, он сделал ещё два выстрела, выбив максимальное количество очков. — Выбирай любую, парень, — кивнул продавец на полку с игрушками.       Мэй замер перед стеллажом в полной растерянности. Выбор был огромен. Он переводил взгляд с огромного медведя, который бы ни за что не поместился в его маленьком кемпервене, на пафосного розового единорога — не в его вкусе, на какую-то зелёную ящерицу, которая казалась слишком странной. Он бродил вдоль полок минут десять, заставляя Кена нетерпеливо постукивать ногой по полу. — Ну ты как омежка на выданье, честное слово, — вздохнул Кен, подходя сзади и обнимая его за плечи. — Бери самого дорогого, и пойдём уже. — Нет, погоди… я хочу… вот этого!       Мэй наконец-то нашёл то, что искал. На самой верхней полке, немного в пыли, сидел небольшой плюшевый котик. Он был не самым большим или ярким призом, но что-то в его простой пятнистой мордочке с торчащими ушками и лукавым взглядом привлекло Мэйлина. — Вот этот! Можно мне вот этого котика? Что скажешь?       Кен посмотрел на игрушку, потом на сияющее лицо Мэйлина. — Мяу! — утвердительно кивнул Кен, скосив голову набок, заставив парня прыснуть от смеха в кулак.       Еле дотянувшейся до нужной полки продавец достал котика и, как следует отряхнув, отдал этой странной парочке их приз.       Когда они вышли из тира, Мэй крепко прижимал к груди свой приз. Котик был немного помят и пах порохом, но для Мэйлина он был дороже всех бриллиантов мира. Еще одна дорогая сердцу вещь в его маленькую копилку сокровищ. — Почему именно кот? — спросил Кен, глядя на него сверху вниз. — Не знаю… он просто… он был похож на тебя. Такой же… сам себе на уме и с хитрой мордой.       Кен тихо захихикал и взъерошил ему волосы. В этот момент он выглядел не опасным гангстером, не деловым бизнесменом, а просто парнем, который выиграл для своего омеги игрушку в тире.       Когда они подошли к колесу обозрения — огромному, светящемуся неоном кругу — Кен снова оставил Мэй одного. — Постой пока в очереди. Я опять ненадолго. Только больше не привлекай всяких чудаков. Парень хотел было возразить, но широкоплечий мужчина уже скрылся из виду. Эх, одного чудака Мэйлин уже давно привлек…       Кенью вернулся прямо тогда, когда перед омегой оставалось всего пара человек в очереди. В руках он держал огромный пушистый розовый комок сладкой ваты на палочке. Мэй аж подпрыгнул от радости и на ходу чмокнул шатена в щеку. Приняв из его рук угощение, он с восторгом смотрел на нее, еле сдерживаясь. Омега хотел начать есть ее, когда они уже будут на высоте.       Купив билеты, они дождались, пока гигантское колесо остановится, после чего залезли в закрытую кабинку для двоих. Кабинка медленно поползла вверх. Городские огни остались внизу, а они поднимались всё выше и выше к звёздам.       В голове парня рисовалась картина, где они вместе поедают розовое облачко, а затем сталкиваются губами и нежно целуются. Но, к сожалению, Кен отказался от сладкого. Ну и ладно, Мэй больше достанется!       Омега сидел у окна, приоткрыв рот от восторга, не забывая запихивать в себя кусочки быстро тающего лакомства. Кен же сидел рядом и просто смотрел на него. Не как на вещь или трофей. А с какой-то тёплой, собственнической нежностью.       Тот день закончился как обычно совместным походом в отель. Но если раньше их встречи были пронизаны напряжением, риском и животной страстью, то эта ночь была другой. Всю ночь они занимались нежным медленным сексом, прямо как в первый раз.

***

      Утро наступило слишком быстро, пробившись сквозь плотные шторы номера золотистыми лучами. Мэй проснулся первым. Он лежал, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить спящего рядом Кена. Альфа спал на животе, отвернув лицо, и его широкая спина мерно вздымалась в такт дыханию. Простыня сползла, обнажая рельефные мышцы широкой спины       Мэй осторожно, стараясь не шуметь, сел на кровати. Тело приятно ныло после вчерашней ночи, напоминая о каждой ласке и каждом прикосновении. Он оглядел номер: роскошный, безликий гостиничный интерьер. На полу валялась скомканная одежда, а на тумбочке сидел плюшевый котик, безучастно глядя на эту сцену роскоши и порока.       Мэй тихо встал и, подхватив с кресла халат Кена — огромный, пахнущий его феромонами, — закутался в него. Он подошёл к окну и отдёрнул штору. Перед ним раскинулся утренний город: потоки машин, спешащие куда-то люди, крыши домов, залитые солнцем. Его жизнь там, внизу, казалась такой далёкой и нереальной. Словно он смотрел фильм про кого-то другого. — Не загораживай вид, — раздался сзади хриплый со сна голос Кена.       Мэй вздрогнул и обернулся. Кен проснулся и теперь лежал на боку, подперев голову рукой. Он смотрел на Мэйлина без своей обычной усмешки. Взгляд был сонным, мягким и немного ленивым. — Я думал, ты спишь, — тихо сказал Мэй. — Я почувствовал, как ты ушёл. Холодно стало, — Кен похлопал ладонью по пустой половине кровати. — Иди сюда.       Мэй колебался всего секунду. Он вернулся к кровати и нырнул под одеяло, тут же оказавшись в крепких объятиях. Кен притянул его к себе, зарываясь носом в его волосы. — Ты пахнешь мной, — пробормотал он. — А ты — мной, — фыркнул Мэй.       Кен тихо рассмеялся и поцеловал его в макушку. — Как спина? Не болит после вчерашнего? — Немного… — соврал Мэй, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Врёшь ведь, — Кен провёл рукой по его пояснице, заставив Мэйлина выгнуться и тихо ахнуть. — Сегодня есть смена?       Омега кивнул и уткнулся носом ему в плечо. — Выбирай, что будешь на завтрак. Закажем и пойдем вместе в душ.       Предложение позавтракать и сходить в душ было встречено с энтузиазмом. Это уже было традицией, если Кен оставался на утро — он всегда тщательно и заботливо мыл Мэйлин после своих ночных игрищ. А затем плотно кормил сытной едой.       Душ, как и следовало ожидать, затянулся. Под горячими струями воды нежность ночи сменилась привычной страстью — быстрой, мокрой и головокружительной. Кен прижал его к прохладной плитке, и Мэйлин снова забыл обо всём на свете, кроме сильных рук альфы и его жадных поцелуев.       Завтрак, заказанный в номер, оказался выше всяких похвал: свежие круассаны, омлет с лососем и капучино. Они ели, сидя на кровати в халатах, перебрасываясь ленивыми шутками и делясь кусочками друг с другом.       Когда они, наконец, наелись, Мэй начал собираться на смену, натягивая новые джинсы и мягкий кашемировый светерок, который когда-то купил ему Кен. — Может, всё-таки отменишь? — лениво протянул альфа. — Я куплю тебе больничный. — Не могу, — вздохнул Мэй, застёгивая ремень. — Сегодня моя очередь убираться. Если я не выйду, Лизз меня убьёт. — Понял, подвезу тебя, — Кен нехотя встал и начал одеваться.       Они уже выходили из номера, когда Мэй замер на полпути. Его лицо слегка побледнело. — Что такое? — тут же напрягся Кен. — Ничего… просто… — Мэй неловко переминался с ноги на ногу. — У меня закончились… ну… эти штуки. Подавители…       Омега чувствовал, что скоро на днях наступит очередной цикл течки. Забегавшись между работой и личной жизнью, он совсем забыл закупиться таблетками. Конечно, в тайне он ждал от Кена предложения провести эту течку вместе. Пусть Мэй и планировал отказаться — всё же риск забеременеть от такого мужчины был слишком высок, и это могло сломать ему жизнь — но ему было бы чертовски приятно просто услышать это предложение от своего альфы. В голове он уже напредставлял, как Кенью будет канючить и уговаривать его, но омега должен будет, к сожалению, отказать.       Вот только предложения так и не поступило. — Поехали. По пути заскочим в аптеку. Кота не забудь, — будничным тоном сказал Кен, вырывая Мэйлина из его мыслей.       При выходе из отеля их уже ждал автомобиль с личным водителем. Кен снова засел за планшет, а Мэй сидел рядом, сжимая в руках плюшевого котика, и смотрел на проносящиеся мимо улицы. Он чувствовал себя странно. С одной стороны — лёгкое смущение от того, что они едут в аптеку за такими личными вещами. С другой — на душе было паршиво от того, что Кен так и не предложил…       Аптека нашлась быстро — неприметная вывеска на первом этаже старого здания. Поначалу Кен планировал остаться в машине, погрузившись в отчёт, присланный на планшет. Дела клана требовали внимания, однако звериное чутьё, его врождённая способность, сработало раньше разума. Оно кольнуло под рёбрами, заставив гиену насторожиться. Сосредоточившись, он безошибочно определил присутствие другого оборотня поблизости.       Как только водитель припарковался, Мэй выскочил из машины, не ожидая увидеть за собой Кена. Может, ему тоже что-то надо? Омега был слишком погружен в свои мысли о предстоящей течке, чтобы заметить, как напряглась спина альфы и как сузились его глаза, сканируя пространство.       Мэй зашел в просторное прохладное помещение аптеки. Воздух здесь был пропитан стерильным запахом медикаментов. Омега поёжился и сразу направился к витринам с препаратами. Пока он искал свои обычные таблетки, краем глаза он заметил движение. Кен, который секунду назад стоял у входа, словно тень скользнул вглубь зала, к единственному посетителю, который нерешительно околачивался в детском отделе. — Ааа, так это всего лишь ты, — пробурчал гиена, нависая над молодым парнем. Его голос был обманчиво низким и дружелюбным, но в нём звенела натянутая струна угрозы. — Что ты тут делаешь? Разве ты не должен быть сейчас в какой-нибудь дыре?       Паренек испуганно обернулся. Сначала он не понял, почему этот широкоплечий мужчина с тяжёлым взглядом обращается именно к нему. Но, рассмотрев едва заметную россыпь веснушек на лице и ощутив подавляющую ауру доминантной особи, он понял, кто перед ним. И у него замерло дыхание. Он сразу же развернулся боком к Кену, закрывая собой… младенца, мирно спящего в слинге. — Что молчишь? Я задал вопрос. Не люблю повторять дважды. Или ты думаешь, что я похож на попугая? — Нет! Простите… — Парень побледнел ещё сильнее, хотя казалось, дальше некуда. Обычно при смешении между двумя разными оборотнями гиен детеныш наследует духовного зверя того оборотня, чьи гены возьмут вверх. Но такие оборотни считаются нечистокровными. Они никогда не смогут унаследовать или пробудить уникальную родовую способность. Такую, как например, у Кена — способность ощущать присутствие других оборотней в округе, в каком бы облике они не находились.       Так Кен и почувствовал другого в аптеке. Лично они не были знакомы, но гиена догадался, что это — один из старших братьев Мьюури. И ему не досталось даже мимолетного очарования Мьюши. Худощавое телосложение, рост явно выше среднего, но сложно было определить точно из-за того, что альфа постоянно сутулился, словно пытаясь стать меньше и незаметнее. В отличие от пятнистых гиен, которых можно было идентифицировать по веснушкам, полосатых гиен узнавали по необычному цвету волос — белые корни, переходящие на основной длине в черный.       Он стоял неподвижно, опустив голову так низко, что подбородок почти касался груди. Он зажмурил свои маленькие, узкие глаза, боясь даже моргнуть, чтобы не спровоцировать омегу. Всем своим худощавым телом инстинктивно пытался прикрыть дитя, спрятать его от доминанта. Нилани родился в семье пятнистых гиен и прекрасно знал, как следует вести себя с омегами, даже будучи альфой другого вида: замереть, стать меньше, не дышать.       Кен брезгливо взглянул на ребёнка. Человеческий. Среди оборотней это всегда считалось позором и всячески попрекалось — такое потомство не унаследует духовного зверя. Останется пустым сосудом. Социальные эксперименты давали свои плоды: в детских яслях, где человеческие малыши играли с оборотнями-котятами, последние лучше и быстрее адаптировались к человеческому миру. Они привыкали жить бок о бок с людьми с самого детства, после чего их уже можно было отдавать в обычные школы без риска устроить погром. Когда же человеческие детишки вырастали, они уже сами были прекрасно знакомы с миром оборотней и отлично вливались в работу организации на низших должностях. Но несмотря на такой прогресс, по-прежнему находились те, кто считал своим долгом унижать смешанные семьи.       Насколько Кенью был осведомлен, полосатые гиены по своей природе были одиночками. Им нравилась уединённая жизнь, свободная от правил клана и гнёта паматриархата. Пятнистые гиены, чья настоящая сила в их единстве, паматриархате и количестве, всегда относились к таким аутсайдерам с глубоким презрением. Из-за разности видов, такие гиены редко смешивались. Но вот угораздило же паму Мьюурри сойтись с полосатиком. Теперь вот их сын-полосатик сошелся с человеком. Так это полбеды. Омежка сбежал, бросив всё, оставив на растерянного альфу беспомощного новорожденного ребёнка. И тот взял все хлопоты на себя в одиночку, не смея обратиться за помощью к семье, боясь порицания ещё больше, чем нищеты. — Я… я не смог приехать на свадьбу Мью… — наконец проблеял Нилани. Его голос дрожал и срывался. — Но он позвал навестить племянников…       Кену было плевать на то, кто с кем ебется, пока это не касается его семьи. Но походу, выходило, что этот альфа теперь тоже стал родственником, пусть и дальним. Но ребенок уже родился и ничего не поделать. Не убивать же его прямо здесь, в центре города. Хотя, Кен был уверен, что Мьюша предлагал брату войти в клан, чтобы помогать ребенку адаптироваться в будущем к миру оборотней. Но полосатики — законченные одиночки. Они могут жить только небольшими семейными граппами — пара и их потомство. Но тут случай совсем запущенный. Омежка сбежал сразу после родов. И явно на это была веская причина.       Понятно.       Кен расплылся в кровожадной улыбке, от которой у Мэйлина, наблюдавшего за сценой от кассы, побежали мурашки. Это была не улыбка радости, а хищный оскал зверя, загнавшего добычу в угол. — Где же твой омега? Ааа, он сбежал, когда узнал кто ты. Не так ли?       Тайна оборотней строго охранялась. Конечно, за многие годы бесчисленное количество людей так или иначе узнавала этот секрет. Однако, если не было уверенности в том, что такой человек не будет трепаться — он подлежит уничтожению.       Нилани вздрогнул так сильно, что младенец в слинге беспокойно заворочался. Замотав головой, он начал все отрицать с отчаянием утопающего. — Нет! Он не узнал, клянусь! Просто… решил отдохнуть, роды были тяжелыми. Он обязательно вернется к нам!       Кен угрожающе сузил глаза. Этот альфа смеет прямо в лицо так очевидно врать омеге? Его аура давила, заставляя воздух в помещении казаться густым и тяжелым. — Может, тогда мне стоит помочь поискать его? Навестить его родных, друзей, коллег… Устроить допрос с пристрастием? Уверен, он сразу вспомнит дорогу домой. Нилани побледнел окончательно. В его глазах плескался ужас. — Нет! Пожалуйста! Не надо! Он… он правда не знает! Он просто испугался ответственности! Он вернется сам!       Кен молчал ещё секунду, наслаждаясь властью и страхом жертвы. Воздух в аптеке, казалось, загустел от напряжения, став тяжёлым и вязким. Затем его лицо вновь стало каменным, лишённым всяких эмоций. Он медленно перевёл взгляд на своего оставленного спутника.       Мэй с взволнованным лицом топтался у кассы. Он уже давно оплатил свои таблетки и теперь просто стоял, сжимая в руках маленький бумажный пакет, словно это был спасательный круг. Его взгляд был прикован к Кену, и в нём смешались непонимание и любопытство.       В этот момент оборотень поймал себя на странной мысли. Он смотрел на этого ничего непонимающего парня, на его тонкие пальцы, судорожно сжимающие упаковку, и вдруг осознал парадокс. А ведь Кен тоже спутался с человеком… Однако омега не сможет родить от омеги. И течки им придется переживать по отдельности, каждому по-своему.       Пусть Кен и Мэй были знакомы не так много, но после того вечера в парке гиена успел к нему прикипеть. С простым человеком ему, на удивление, было легко и комфортно. С ним не ощущал ту жгучую, почти болезненную потребность в доминировании, как над партнерами-альфами. Вместо этого в нём просыпались неведомые ранее, глубоко спящие чувства — нежная, собственническая забота. — Почему ты выбрал его? — голос Кена прозвучал неожиданно тихо, почти задумчиво. Он задал этот вопрос Нилани, но при этом его тяжёлый, изучающий взгляд всё ещё был прикован к Мэйлину, словно ища в его лице ответ на собственный невысказанный вопрос. — Что? — не понял вопроса Нилани, вздрогнув от звука его голоса. — Человека, — Кен едва заметно поморщился, словно само это слово было кислым на вкус.       Он сделал шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство альфы-полосатика. — Почему ты решил связать себя с человеком? Что в нём было такого, что стоило всего этого? Для вас ведь одна пара — на всю жизнь. Но с человеком у твоего духовного зверя не будет продолжения. Нилани открыл и закрыл рот, как рыба, выброшенная на берег. Он явно не ожидал такого поворота. И тут его маленькие испуганные глаза смягчились и потеплели. — Я… он… он не такой, как другие, — наконец выдавил он из себя, крепче прижимая к себе спящего младенца. — Он… он заботливый. И очень теплый. Я просто сразу понял, что он — моя пара.       Кен издал короткий, гиений смешок, в котором не было ни капли веселья. — Заботливый? — переспросил он с убийственным сарказмом. — Настолько заботливый, что сбежал сразу после родов, оставив тебя одного разбираться с последствиями? Твой «заботливый» омега — трус. Он не выдержал правды, узнав о том, кто ты.       Вместо ответа у Нила потекли слезы. Крупные, беззвучные капли скатывались по его бледным щекам и падали на капюшон слинга, в котором спал ничего не подозревающий ребенок. Он не пытался их вытереть. Он просто стоял, опустив плечи, и эта его уязвимость была хуже любого крика.       Смотреть на то, как плачет альфа обычно всегда было приятно. Это будило в Кене садистские наклонности. Но почему-то сейчас это не вызывало никаких эмоций, кроме раздражения. — Тц, — он устало цокнул языком и закатил глаза. — Довел-таки.       У Кена было огромное жгучее желание позвать змеюку и с помощью яда выпытать то, что действительно заставило альфу-оборотня связать себя с человеком. Однако, знать бы еще, какой именно вопрос волнует его самого… Хоть сам травись змеючим ядом и сам себе отвечай.       Почему эта ситуация так его бесит и одновременно волнует?       Взглянув на плачущего Нилани, омега решил оставить того в покое. Все равно из того больше не вытащить настоящие ответы. Только бессмысленные оправдания и слёзы.       Он молча развернулся, давая понять, что разговор окончен. Его тяжёлые шаги эхом отдавались в почти пустой аптеке, пока он шёл к кассе, где стоял Мэй. Он не сказал Нилани ни слова на прощание. Не бросил ему денег — этот альфа все равно не примет подачки. Просто уходил, оставляя альфу-полосатика наедине с его печалью. Закрывая глаза на то, что тот упустил омегу, который узнал о мире оборотней.       Подойдя к Мэйлину, настроение Кена сразу изменилось. — Мэй-Мэй, заждался? — игриво спросил он, клыкасто улыбнувшись. — Ты все купил? Тогда пойдем.       На улице их ждал чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Водитель в строгом костюме молча открыл заднюю дверь. Кен пропустил внутрь Мэй и сел следом на заднее сиденье, тут же достав планшет и погрузившись в экран, словно ничего не произошло. В салоне повисла гробовая тишина.       Мэй украдкой смотрел на суровый профиль Кена. Он ничего не слышал из разговора в дальнем конце аптеки — только резкий тон Кена и всхлипывания незнакомца.       И чем дольше он смотрел на спящего в слинге младенца, тем сильнее в груди разгорался неприятный, колючий огонь.       «Кто это был?»       Картинка сложилась в голове сама собой, простая и логичная. Тот парень с ребёнком… Кен говорил с ним так властно, так по-хозяйски… А потом тот заплакал. Ревность, острая и ядовитая, обожгла Мэйлина изнутри.       «Это его бывший? Это его ребенок?»       Мэй закусил губу, глядя в окно на проносящиеся мимо витрины. Ему стало душно. Он не знал, как спросить. Любые слова казались глупыми, детскими. «Кто это был?» — звучало как претензия. «Это твой бывший?» — как ревнивое обвинение. Они были не в тех отношениях, чтобы Мэй запросто мог качать права.       Тяжелые феромоны Кена начинали сильно давить, скопившись в узком пространстве. Будучи рецессивным омегой, Мэй приходилось тяжело находиться рядом с доминантом. — Ты… злишься? — наконец выдавил он из себя самый нейтральный вопрос, на который только был способен.       Кен не повернул головы от планшета, но его пальцы на экране замерли. В салоне бронированного внедорожника повисла густая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом мотора и шуршанием шин по асфальту. Мэй физически ощущал исходящую от альфы волну раздражения — Нет.       Ложь была настолько очевидной, что Мэй поморщился. Воздух в машине буквально потрескивал от напряжения. — Но… Господин Реизе, феромоны… — тихо заметил Мэй, чувствуя, как от этого запаха по спине бегут мурашки. — А, прости, не специально, — откликнулся Кен, не отрывая взгляда от экрана.       Он машинально протянул руку и погладил Мэйлина по голове, взъерошив ему волосы. Жест был собственническим, успокаивающим. — Кто это был? — выпалил Мэйлин прежде, чем успел себя остановить. — Это, хммм… дайка вспомнить. Старший брат мужа моего младшего брата.       Такой ответ не дал ровным счётом ничего. Наоборот, он запутал ещё больше. — Кто он для тебя? — Мэй перефразировал вопрос. Он уже вступил на это дорожку и не мог свернуть. Ревность, подобно дикой гиене, поедала его заживо, совершенно не жалея.       Кен наконец-то оторвался от планшета и посмотрел на него. В его взгляде промелькнуло удивление, смешанное с раздражением. — Никто.       Ответ был слишком уклончивым. Так обычно говорят о тех бывших, с которыми плохо разошлись. «Никто» — от этого слова внутри всё похолодело. С Мэйлином он когда-нибудь так же поступит? Тоже будет говорить кому-то другому, что они «никто», и что Кен его знать не знает? Эта мысль больно кольнула под ребра. Мэй до боли прикусил нижнюю пухлую губу, пытаясь сдержать эмоции. — Этот ребенок… от тебя?       Кен резко выключил планшет и отложил его в сторону с таким видом, будто тот его укусил. Экран погас, погружая их в полумрак салона. Он развернулся к Мэйлину всем корпусом, заполняя собой всё пространство. Его черные глаза горели опасным огнем, но теперь в них читалось не только раздражение, но и искреннее недоумение. — Если бы у меня появился от кого-то детеныш, я бы ЭТО запомнил, уж поверь!       От этой мысли Кен поежился и скривился, вспоминая, как у гиен проходят роды. Деторождение у оборотней было сложным и болезненным процессом, во время которого организм очень уязвим. И такое сложно «пропустить» или «не заметить». Все эти годы омега старательно избегал этого процесса. Тем более, если бы он залетел от человека, то рожать уж точно не стал бы. Как у будущего наследника у Кенью вообще практически нет права выбора. Во главу клана может стать только чистокровный наследник со способностями. Он должен родить от альфы-гиены, чтобы защитить Райзела и племяшек.       Однако маленького омежку, судя по надутой мордочке и сверкающим серым глазкам, его ответ не устроил. Или он… Догадка неожиданно согрела душу изнутри гораздо сильнее, чем он готов был признать. — Что? Ты ревнуешь? К этому? — Кен фыркнул, и в этом звуке смешались смех и презрение. — Ты серьёзно?       Он наклонился ближе, вторгаясь в личное пространство Мэйлина так резко, что тот вжался в кожаную спинку сиденья. Кен уперся рукой в подголовник за головой омеги, заключая его в ловушку. — Посмотри на меня, — приказал он тихо, но властно. — Ты думаешь, я вообще могу взглянуть на такого, как он?       У Кена в голове не укладывалось, как вообще можно запасть на полосатика. Эти гиены совершенно не имели ничего общего с альфами их вида. Никакого очарования, шарма, никакой красоты. Они вечно мрачные, костлявые, сутулые и всем недовольные. А эти маленькие глазки так вообще хочется закрыть навсегда!       Но Мэй был далек от терзаний Кена. Для него, ничего не знающего об оборотнях и их сложных иерархиях, было ничего не понятно.       Старший сын Реизе отстранился и провёл рукой по волосам, зачесывая их назад привычным жестом. — Это семейные дела и тебе не стоит забивать свою прелестную головку всяким глупостями. Мы почти приехали.       Мэйлин оглянулся — они действительно подъезжали к тому место, к которому он просил его подвезти. Ему требовалось сменить одежду на клубную форму официанта, а также надо было оставить игрушку-котика. Омежка не хотел, чтобы его сокровище кто-то увидел. Пусть он уже не маленький, но эта плюшевая вещь была дорога как память том волшебном вечере в парке. И нельзя было позволить кому-то ее испортить.       Он чувствовал себя невероятно глупо из-за своей вспышки ревности и поэтому хотел как можно быстрее покинуть машину, добежать до своего кемпервена и попытаться привести мысли в порядок. — Куда собрался? Дуешься? — Кен резко его остановил, схватив за локоть. — Я… я не дуюсь, — пробормотал Мэй, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец. — Тогда целуй, Мэй-Мэй, чтобы я поверил в это.       Мэйлин закусил губу, но спорить с наследником Реизе было бесполезно. Но Кен не стал ждать — он сам притянул его за воротник теплой кофты и накрыл губы поцелуем. Это был не нежный поцелуй примирения, а властный, собственнический жест. Он словно клеймил его прямо здесь, в машине, заявляя права на свою территорию. — Теперь иди, — голос альфы стал мягче и довольнее. — И не забудь свои штучки, — велел он, протянув бумажный пакет с подавителями.       Парень выхватил пакетик и буквально вылетел из машины. Он завернул за угол и стал ожидать, когда машина с Кеном скроется из виду. Только после этого он последовал в свое скромное «жилище», которое стыдно было кому-либо показывать.       Спрятав игрушку, Мэй принялся переодеваться. Пришлось поторопиться, Лизз четко просил приступить к смене в определенное время. Закончив сборы, парень поторопился на работу.       Добравшись до места, он быстро зашел в клуб через черный ход, чтобы избежать встречи с коллегами в зале. Пробежав через кухню, где повара лишь удивленно покосились на него, он влетел в маленькую раздевалку для персонала. Здесь было шумно: кто-то переодевался после ночной смены, кто-то болтал по телефону. — Эй, Амабэль! — окликнул его коллега. — Тебя Лизз искал. Злой как черт.       Сердце омеги упало. Только разборок с начальством ему сейчас не хватало! Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и вышел из раздевалки в зал, готовясь к новому рабочему дню, который обещал быть таким же сложным и непредсказуемым, как и его личная жизнь.