Души Дома наслаждений

       Сколько я тут просидел, трясясь от страха? Не знаю: время отследить было не с чего. Да и какая разница? За стеной слышались топот и суета. Вероятно, искали меня. И чем дольше будут искать, тем хуже сделают потом.        Дверь чулана хлопнула; я сильнее сжался, словно от этого мог стать незаметнее. Один из мальчиков, по виду чуть старше меня, быстро обежал помещение, посматривая по сторонам. Завернув за бочки, он замер. Я ответил ему затравленным взглядом, даже не шелохнувшись. Что он теперь сделает? Закричит?        Нет. Не закричал. Развернулся и убежал вон. Скорее всего, рассказать, что пропажа нашлась. Я обхватил голову руками, пытаясь сдержать слёзы. Ждать осталось недолго. За мной скоро придут.        Дверь снова хлопнула, послышались новые шаги. Ну и кто там? Помощник Управляющего? Сам Управляющий? Я еле поборол в себе желание зажмуриться от страха: хотелось сохранить хоть немного гордости, если там ещё осталось что сохранять.        Не Управляющий. У него поступь тяжёлая, а тут лёгкие, мягкие шаги, с которыми приближался к моему убежищу шар света. Как только пришедший свернул за поворот, я вздрогнул, но тут же смог неровно выдохнуть, увидев шёлковые пряди густых чёрных волос. Мужчина на секунду остановился в шаге от меня, после чего опустился на колено совсем рядом. Добрые глаза с тревогой осмотрели меня при мерцающем освещении.        — Алан, — мягко проговорил Рун, касаясь моего предплечья, — поднимайся, надо выходить.        Я судорожно вздохнул, сжимая кулаки. Ожидал, что меня сейчас будут обвинять, ругать, спрашивать, чем думал. Так было бы легче. Заботливый голос проник прямо в душу, разбередив не прошедший страх. Слёзы всё-таки покатились вниз.        — Ну же, давай, — теперь мужчина несильно потянул меня за собой. — Пойдём. Если не выйдешь со мной, будет только хуже.        Я обречённо ухватился за протянутую мне изящную ладонь, но, едва поднялся на ноги, тело вновь окаменело. Все внутренности скрутило в узел, и даже сердце будто остановилось.        — Меня теперь накажут?        Не знаю, зачем я это спросил. Всё и так было ясно. Наверное, крохотный кусочек надежды просто не хотел смириться с очевидным. Его уничтожило мрачное молчание Руна.        — Убьют? — мой рассудок почти вновь поддался панике.        Мужчина осторожно освободил свою ладонь из моих взмокших пальцев и бережно меня приобнял, слегка поглаживая по спине.        — Не бойся, — шепнул он. — В первый раз не убьют.        Чувствуя небольшое облегчение, я упёрся лбом в его грудь, снова борясь со слезами. Никогда не обращал внимания, что Рун выше меня почти на две головы. От его тела исходил ненавязчивый сладко-цветочный аромат. Парфюм явно не из тех, чем пользовались остальные мальчики.        — Давай, Алан, — вновь позвал меня мужчина. — Пойдём, не усугубляй.        Понимая, что без поддержки не сделаю и шагу, я ухватился за рукав его халата. На лице Руна на мгновение появилась ободряющая лёгкая улыбка, посланная мне, но тут же пропала. Держа лампу на расстоянии вытянутой руки, он повёл меня из спасительной темноты к пугающей полоске света за дверью.        Снаружи под многочисленными взглядами других рабов мне захотелось сжаться или просто исчезнуть. В основном глядели с жалостью. Я явно слышал шептание, но не понимал слов, глазами ища того, кто учинит надо мной расправу. Странно, но Управляющего в толпе не было, гневного топота от его сапог тоже не раздавалось, даже стража не спешила схватить меня и бросить в подвал. По-прежнему прижимаясь к Руну, я, никем не тронутый, прошёл с ним наверх, в узкую длинную комнату, служащую общей спальней.        — Управляющего не будет здесь до вечера, — мужчина словно почувствовал мой изумлённый взгляд и нескончаемо прокручиваемый в голове вопрос. — Я сказал страже, что до его возвращения ты останешься со мной. Под мою ответственность.        Ясно. Наверное, стоило сердечно поблагодарить Руна за такую услугу. Насколько я успел понять здешние правила — с нарушителями не церемонились. Они отправлялись к Управляющему на расправу. Если он занят, то в кандалы и подвал, ожидать приговора там. В особо тяжких случаях несчастный попадал сразу к Хозяину Дома наслаждений. От него провинившиеся живыми уходили редко.        Рун имел здесь особое положение. Он единственный, кто вообще мог посметь взять кого-то под свою ответственность. Сам Управляющий, второй человек после Хозяина, никогда не грубил ему, даже голоса не смел повысить. За столько лет, проведённых Руном в борделе, ни один раб не смог превзойти его ни в популярности, ни в цене. Я не знал, сколько точно должен заплатить клиент, чтобы провести с ним время, но слышал, что несколько лет назад один из его поклонников предлагал Хозяину борделя шестьсот пятьдесят тысяч золотых, желая выкупить мужчину. Да это почти половина стоимости всех бывших владений моей семьи. Вообще вокруг персоны Руна ходило множество слухов. Некоторые рабы шептались, что между ним и Хозяином существует договор, по которому Рун получит свободу, отработав в борделе до определённого возраста, оставаясь первым.        Понятия не имею, правдивы ли те истории или пустые сплетни, но только статус этого мужчины спас меня от кандалов. Любого другого, захоти он взять провинившегося «под свою ответственность», бросили бы в подвал вместе с нарушителем.        — Надеюсь, Алан, ты не станешь подставлять меня и сбегать повторно? — осведомился мужчина, не дождавшись от меня слов благодарности.        — А? — я мгновенно очнулся от своих мыслей, поднимая голову. В тёплых глазах затаилась тревога. — Н-нет… Конечно, нет, — моя рука крепче сжала его рукав. — С-спасибо.        Я действительно никуда не собирался бежать. Прекрасно понимал, что не только Руна подставлю, но и себе подпишу окончательный приговор. Сколько бы я ни стоил, дисциплина, на которой держался бордель, дороже.        Общая спальня была слабо освещена тусклыми газовыми лампами и единственным окном с решёткой. Большую часть её занимали многочисленные матрасы, брошенные на пол. Мой находился пятым от двери, именно туда меня сразу усадил Рун, расположившись рядом.        — Ну-ка, дай мне на тебя посмотреть, — он принялся развязывать пояс моего испачкавшегося халата. — Ничего не болит после падения? Не поранился?        Странно, что до его вопроса я сам даже не задумывался о боли. Только прислушавшись к себе и вспомнив, с какой высоты спрыгнул, я понял, что колени, которыми сильно проехался по земле, ощутимо саднило. Но больше ничего. На них Рун сразу и обратил внимание, едва раздел меня.        — Вроде не так страшно, — озвучил он, осветив мои ноги принесённой лампой. — Просто ссадины и грязь, — тёплая ладонь мужчины успокаивающе погладила меня по бедру. — Не бойся, всё хорошо.        Он поднялся, направляясь в свою личную комнату, а я, нервно шмыгнув носом, подтянул к себе тонкое одеяло, которым укрывался ночью, и завернулся в него, как в кокон. И зачем Рун врёт мне, как маленькому ребёнку? Ничего хорошего не было. И дело вовсе не в коленях. Что со мной сделают вечером?! Уж точно что-то пострашнее ссадин, учитывая, что совершил сразу несколько тяжёлых проступков, пусть и в первый раз.        Тихие шаги оповестили меня о приближении Руна. Тот, ласково улыбнувшись, не разжимая губ, скрылся в ванной комнате, но снова быстро вернулся, неся в одной руке стеклянный флакон с ватой, а в другой — аккуратно сложенное полотенце.        — Только не дёргайся, хорошо? Не хочу сделать тебе больнее.        Я кивнул, отводя взгляд на небольшое пространство между матрасами, отведённое под личные вещи. У меня, кроме ночной рубашки и уличной одежды, которую здесь не разрешалось носить, их не было. Хотелось перестать думать о стремительно приближающемся часе расплаты. Вряд ли в таком состоянии я обращу внимание на какую-то мелкую боль.        Вопреки ожиданиям, от прикосновения мокрого полотенца к коленям я резко выдохнул, почувствовав неприятное жжение. Мужчине пришлось надавить чуть сильнее — грязь плохо отиралась, — и с моей стороны уже раздалось приглушённое шипение.        — Кажется, у тебя низкий болевой порог, — посочувствовал Рун, поднимая глаза. — Ну, тут уже ничего не поделаешь. Просто потерпи, малыш.        — Не надо… — неуверенно начал я, когда он снова потянулся ко мне с полотенцем, но, увидев замершую руку и укоризненный взгляд, заставил себя продолжить. Он не так понял. — Не надо называть меня малышом. Мне неприятно.        Я ждал насмешки, возражения, вопросов, готовясь либо дать отпор, либо пожалеть, что вообще рот раскрыл.        — Хорошо.        Мягкий шёпот в сочетании с ласковыми пальцами, на мгновение погладившими меня по щеке, вынудили меня смутиться и покраснеть.        — А теперь, Алан, всё же потерпи, ладно?        Вата, смоченная в обеззараживающей жидкости, вызвала мычание сквозь зубы. Я невольно дёрнулся: слишком сильно защипало.        — Вот и всё, — Рун поставил пузырёк на пол. — Может, теперь попытаешься поспать? Пока есть время?        Он настойчиво потянул на себя одеяло, разматывая мой кокон. Не очень приятно: не хотелось сидеть абсолютно голым даже при Руне, видевшим меня без одежды, наверное, десятки раз. Мысль о том, что теперь выставлять себя напоказ должно стать естественным, вызывала ещё больше отвращения.        — Ты же не спал прошлой ночью, — продолжал настаивать мужчина, не понимая, почему я противлюсь. — И мы не знаем, получится ли следующей.        Я закусил губу, всё же выпуская одеяло из рук. Что же, когда он так прямолинеен, мне даже легче. Никакой глупой надежды на спасение. Думаю, без надежды вообще легче. По крайней мере, мне.        — Давай, Алан, ложись.        Меня слегка подтолкнули, вынуждая улечься на бок, после чего укрыли одеялом. Изящная ладонь легла мне на голову, нежно поглаживая по волосам. Прямо как родители в детстве.        — Можешь не уходить? — вырвалось у меня. Так действительно было немного легче ждать.        — Не бойся, пока не уйду.        Я так и не уснул. Стоило закрыть глаза, как в памяти всплывал пытавшийся сбежать мальчик и окровавленный кулёк, которым он стал. В такие моменты страх полностью окутывал мой рассудок, и, чтобы не поддаваться ему, я тайком прикусывал костяшку пальца. За окном совсем стемнело, но в комнате гасить свет никто не собирался: для этого ещё слишком рано. Пока Рун сидел рядом со мной, я лежал, не двигаясь, но стоило ему приподняться — тут же испуганно повернулся, выжидательно уставившись на него.        — У меня через сорок минут клиент, — пояснил он, улыбаясь. — Мне нужно подготовиться. Ты так и не заснул, да? Не хочется оставлять тебя одного, пойдём вместе в ванную?        Я не успел ничего ответить, даже краснеть не начал, как дверь, ведущая в коридор, с грохотом распахнулась, и в спальню ворвался мой сосед по матрасу, невысокий юноша по имени Тим.        — Рун, — выговорил он, оперившись на дверную ручку. Слишком быстро бежал, видимо, раз сейчас задыхался. — Управляющий вернулся, ему уже всё рассказали. Он, — Тим ткнул в меня пальцем, — должен немедленно подняться на третий этаж.        Сердце упало в пятки. Значит, время пришло? Вроде бы говорят, что нет ничего мучительнее ожидания, но не для меня. Я с удовольствием подождал бы ещё. Желательно вечность. Тревога, промелькнувшая на лице мужчины, подлила масла в огонь.        — Управляющий ждёт Алана на третьем этаже? — медленно проговорил он, хмуря брови.        — Не Управляющий, — Тим сочувствующе качнул головой, понизив голос. — Хозяин.        — Что? — вырвалось у меня. Даже их тона достаточно, чтобы запаниковать. А искренний испуг, отразившийся в глазах Руна, вынудил крепко вцепиться в его халат. — П-почему Хозяин?        Рун же говорил, что Хозяин берётся за дело только в самых крайних случаях, когда с рабом хотят сделать что-то ужасное.        — Рун, — прошептал парень, едва шевеля губами, — быстрее, нельзя мешкать, ты же знаешь! Если он не будет готов…        Мужчина коротко кивнул и взял меня за руки.        — Вставай, — мягко сказал он, пока я зажимался, испуганно на него таращившись. — Алан, тебе придётся пойти. Я уже ничем не могу помочь. Твоя жизнь будет зависеть только от твоих действий. Поспеши!        Как же хотелось мне сейчас вырваться и броситься бежать. Неважно куда. Можно снова в окно, даже решётка не стала бы помехой. Неимоверным усилием воли я заставил себя побороть этот порыв и подняться.        — Молодец. Давай скорее, — Рун не дал мне времени хоть чуть-чуть собраться с духом: сразу впихнул в утренний голубой халат, на котором теперь яркими пятнами выделялась грязь.        — Стража будет здесь через минуту, я опередил их совсем ненадолго! — похоже, Тим тоже сильно нервничал. Парень постоянно оглядывался, притоптывая в нетерпении, так и не выпустив дверную ручку.        Я еле стоял. Ноги дрожали. В груди образовался неприятный острый ком, мешающий дышать.        — Алан, теперь послушай меня внимательно! — взяв меня за плечи, мужчина как никогда строго посмотрел мне в глаза. — Что бы ни случилось, не сопротивляйся. Не ври Хозяину. Не увиливай. Если будет спрашивать — отвечай как есть. И ни в коем случае не дерзи и не спорь с ним! Ты меня слышишь? Алан?!        Ему пришлось повторить моё имя, попутно встряхивая меня за плечи, поскольку ступор не позволил мне даже кивнуть. Да, я слышал. Не понимал, как это может мне помочь и смогу ли я исполнить этот наказ.        Когда стража в виде двух мужчин, одетых в тёмно-зелёные цвета, грубо толкнула Тима у двери, вынуждая того отойти, Рун аккуратно подпихнул меня в их сторону. Я пошёл. Не чувствуя ни ног, ни пола. Пошёл, почти не воспринимая, куда иду. Кажется, так трудно мне не было даже утром.        — Ты только держись там, — дрожащим голосом бросил темноволосый юноша. Рун не сказал ничего.        Я ожидал, что мне заломят руки, потащат, крепко держа за локти, но нет: один стражник потребовал идти за ним, второй последовал позади. Немного странно. Может, если я буду вести себя спокойно, мне зачтётся?        Деревянные доски в коридоре сильно скрипели. Даже нет, не скрипели, а стонали. От каждого шага. Словно озвучивая мой внутренний плач. По пути никого из «мальчиков» не встретилось, только несколько слуг, драящих полы. Сейчас вечер, предоставление услуг в самом разгаре.        Куда конкретно мне идти, я не знал, просто шёл, не поднимая головы, стараясь не отставать и не смотреть по сторонам, чтобы не получилось как утром. Если бы можно ещё было зажмуриться. От нескончаемого страха закололо в груди. Коридор поплыл, и меня чуть повело в сторону. К счастью, я не упал. Только чуть-чуть замедлился, но каким-то чудом ещё раз сумел взять себя в руки. Возможно, мне помогли мысли, что при повторном бегстве пострадаю не только я, но и Рун.        Странно, но почему мы не пошли вниз? Где бы ни был этот хозяин, он должен был находиться в парадной части борделя, разве нет? Там, где полы красиво отделаны белым мрамором, стены расписаны популярными художниками, изобразившими в основном полуобнажённых мужчин, а окна украшены резными ставнями. Пусть это и называли гостевой зоной, но он же владелец самого элитного, по словам местных рабов, Дома наслаждения в стране. Ему положено обитать в роскошной части особняка, а не в обычных жилых помещениях для рабов. Здесь ничего красивого не было. Голые стены, скрипучие полы, редкая жёсткая мебель. Хотя, пожалуй, в этой части жилой зоны я ещё не был. Она выглядела более приемлемой для жизни.        Лестница на третий этаж скрипела громче всего остального, хотя ступеньки на ней выглядели новыми. Поднимаясь, я интуитивно старался сжаться, лишь бы шагать как можно тише, словно любые громкие звуки должны были мне сейчас навредить. А вот мои конвоиры топали, не стесняясь, даже, наоборот, прикладывая усилия.        Внезапно всё стихло. Стражники застыли, звуки замерли, и, как мне показалось, моё сердце так же остановилось. Впереди виднелась тяжёлая деревянная дверь, вырезанная из дорогой древесины, но в простом оформлении.        — Пошевеливайся! Тебе туда!        Один из конвоиров грубо пихнул меня в спину, но от меня даже в полуобморочном состоянии не укрылись тревожные нотки в голосе. Кажется, мужчина сам не горел желанием приближаться к этой двери. Да что же там за хозяин такой, если даже ни в чём не повинная стража перед ним трепетала. Мне пока не доводилось его увидеть, зато, похоже, сейчас познакомлюсь очень близко.        Если бы я только мог уйти отсюда и никогда не открывать ту дверь, даже не касаться её! Но выбора нет. Затягивать нельзя. Пока я был ещё в состоянии двигаться, решил глубоко вдохнуть и встретиться с неизбежным. Сделать несколько шагов от конвоиров получилось. Руку протянуть — тоже. А вот взяться за ручку — нет: ладонь так тряслась, что у меня просто не получалось за неё схватиться. К глазам подступили слёзы. Ещё немного — и я полностью утрачу контроль над собой.        Пришлось прислониться к двери телом, чтобы зажать руку. Негромкий стук о деревянную поверхность заставил меня вскрикнуть: я его не ожидал. А может, действительно стоило постучать, да погромче? Похоже, страх выбил у меня все воспоминания о приличиях.        Кулак на мгновение замер над тёмным деревом, после чего несколько раз негромко о него ударился. Сил почти не осталось.        — Да! — раздался холодный раздражённый голос.        — Иди! Быстрее! — запоздало зашипел на меня второй стражник.        Медлить было больше нельзя. Навалившись на ручку всем телом, чтобы с ней справиться, я, дрожа от макушки до пят, аккуратно приоткрыл дверь и шагнул внутрь.