Души Дома наслаждений

       — Отлично, — шёпотом выдохнул мужчина, вероятно оценив мои усилия.        Сначала я услышал резкий хлёсткий звук, звонко распространившийся по всей комнате, и вздрогнул больше от испуга. Несильное жалящее ощущение внизу правой ягодицы пришло секундой позже, как и понимание: Хозяин только что шлёпнул меня ладонью. Выдержав небольшую паузу, он повторил удар. Пока не сильно. Но ощутимо.        Я невольно дёрнулся, толкнувшись бёдрами вперёд, будто это могло отдалить меня от следующего шлепка. Сердце колотилось, как сумасшедшее; кажется, страх заполонил собой каждую клеточку моего тела, создавая совершенно незнакомое напряжение внизу живота и пояснице. Я ждал нового шлепка, и все нервные окончания обострились до предела.        Третий удар оказался болезненнее, жжение от него не успело пройти. С четвёртым я не выдержал и тихо вскрикнул, вцепившись одной рукой в ногу Хозяина. Тот не отреагировал на это словами, но следующий шлепок пришёл быстрее и сопроводился мучительным криком с моей стороны.        Горячая ладонь погладила покрасневшую кожу, сжимая при этом ноющие мышцы и немного разводя ягодицы в стороны. Нервная волна прошла по моему позвоночнику, устремляясь куда-то вглубь тела. Сдержать всхлипы я больше не пытался, как и слёзы. Лежать на коленях у постороннего мужчины, завися от его воли, понимая, что в таком положении на моё тело открывается слишком интимный обзор… Это было странно. Мерзко. Даже спиной я постоянно чувствовал на себе взгляд этого человека, отчего мне становилось вдвойне страшно и стыдно.        Новый шлепок и новый вскрик. Затем ещё и ещё. Больше длительных перерывов мне не давали. Прикладываемая сила увеличивалась с каждым ударом, кожа горела, прибавляя мучительных ощущений. Я стискивал зубы, громко мычал от нарастающей боли, старался сдерживать голос, почему-то думая, что если начну орать — опозорюсь окончательно.        Поразительно! Меня, раба, наказывали за то, что не подставил свой задний проход мерзкому старику, а я, лёжа на коленях Хозяина, ещё пытался думать о сохранении какой-то гордости. Что самое противное, даже несмотря на боль, я не мог выкинуть из головы образ Эдвина Ринода, останавливающегося у очередной лавки на рыночной площади. До белых костяшек сжимал грубую ткань его брюк и думал, что мне нельзя подходить к этому мужчине!        Неужели, не выдержав весь страх за сегодня, у меня начал мутиться рассудок? И ведь пока меня только шлёпали ладонью, а ведь на стол мужчина выложил ремень. О, Небо, хоть бы это было просто для устрашения! Я был готов молиться кому угодно, чтобы мои муки быстрее кончились. Ягодицы уже горели огнём, мужество почти себя исчерпало. Терпеть становилось практически невозможно. Прикрыться или соскочить я не смел даже попробовать, но ёрзал на чужих коленях, постоянно вздрагивая и извиваясь.        Когда мужчина после очередного шлепка не отвёл руку, так и оставив её лежать на горячей коже, я невольно застонал, пытаясь подавить в этом стоне рвущиеся наружу рыдания.        — Кажется, для разогрева достаточно, — Хозяин провёл пальцами вдоль моего позвоночника, вероятно разглядывая результат своей работы.        У меня душа ушла в пятки. Он сказал: «для разогрева»?! Может, если говорить искренне, полученное мной наказание я не назвал бы чрезмерно жестоким, но и лёгким оно не было. Услышав, что это только прелюдия, я пуще прежнего продолжил всхлипывать, почти готовый пуститься в мольбы о пощаде.        Рука мужчины, давившая мне на спину, легко скользнула вверх, потом прошла под моей шеей и настойчиво заставила отцепить пальцы от серых брюк. Пришлось снова упереться в пол всеми трясущимися конечностями.        Хозяин ненадолго задержался, коснувшись ладонью моей щеки. Я невольно втянул носом запах дорогого одеколона. Сосна. Его всегда можно было уловить в шлейфе, если случайно подойти к этому человеку слишком близко. Неизменный аромат Эдвина Ринода. Слишком своеобразный для нашего города. Слишком горький для меня. И эта горечь, как вязкая смола, потекла от носа по горлу куда-то внутрь, распространяясь по всей грудной клетке, усиливаясь от неприятных поглаживаний, показавшихся мне насмешливо-нежными.        Зачем он сейчас скользил пальцами по моему лицу, дотрагиваясь то до щёк, то до губ? Издевался в перерыве между наказанием? Хуже того, даже понимая, что должен испытывать отвращение к этим прикосновениям, я невольно жался к ним, ища в них утешения после пережитого. А может, просто понимал, что пока Хозяин гладил меня — снова бить не начнёт. Стоило руке убраться, я мгновенно очнулся от жестокого наваждения, опять сжимаясь.        — Хороший мальчик.        Я почувствовал, как мужчина повернулся корпусом, явно беря что-то со стола. Что это за «что-то», стало понятно сразу, а спустя мгновение я услышал звонкий хлопок ударившейся друг об друга кожи. Представляя, как мне сейчас будет больно, я не смог сдержаться и максимально напряг ягодицы, но вместо удара пришло мягкое касание и поглаживание.        — Будешь и дальше послушным, и я сокращу твоё наказание до тридцати ударов.        На информацию я отреагировал сжав зубы и зажмурившись. Сократит до тридцати? Сколько же он собирался всыпать изначально? Хоть бы не пришлось это узнать! Пожалуйста, пусть у меня хватит сил вытерпеть всю порку до конца, не сопротивляясь!        Как оказалось, боялся не зря. Ремень полоснул ягодицы без всякой жалости, оставив ощущение, что кожу просто разрезали. После первого же удара я почти съехал с чужих колен, слишком сильно дёрнувшись. Только рука Хозяина на моей спине помогла это предотвратить.        — Раз, — мягко проговорил баритон.        Новая вспышка боли вырвала из моего горла короткий вскрик, больше похожий на визг.        — Два…        В голосе Хозяина, отсчитывающего удары, явно звучала неприкрытая насмешка. Мне показалось, что он специально сейчас издевался надо мной, ожидая реакцию, за которую сможет продлить наказание. Я старался думать об этом, держаться, твердя себе, что тридцать — совсем немного, но с каждым новым ударом разум ослепляла вспышка боли.        — Семь… — произнёс мужчина, но его счёт потонул в протяжном крике.        Я больше не старался терпеть — орал так, будто меня резали. Пока моё пересохшее, ободранное горло ещё могло производить звуки. Почему я до сих пор ещё не соскочил? Самому непонятно. Ноги ещё пытались как-то дёргаться, стучать по полу, а вот спина и руки вконец перестали подчиняться. Тело безумно хотело избавиться от боли, но не понимало, как это сделать.        — Двадцать один…        Я слышал слова, но не мог осознать их значение, как и сосчитать, сколько осталось терпеть. Наверное, стоило поблагодарить судьбу за то, что Хозяин делал после каждого удара небольшую паузу, хотя бы для того, чтобы произнести счёт. Боюсь, если бы он бил без остановки, я уже потерял бы сознание.        — Тридцать…        Заветную цифру удалось осознать не сразу. Да и то, что мы дошли до неё, вовсе не означало обязательного конца пытки. Тихонечко скуля сквозь ободранное горло, я с замиранием сердца ждал вердикт Хозяина. Зачтутся ли мои невольные дёрганья за послушание или порка продолжится?        — Хорошо, — медленно произнёс мужчина, и я автоматически выдохнул с облегчением. Из горла вырвалось сиплое рыдание. — Я почти готов поверить, что твои утренние выходки были «случайностью».        «Почти»?! Я правильно понял, что это ещё не всё?! Беспросветное отчаянье накрыло меня с головой. Слёзы, кончившиеся несколько ударов назад от истощения, снова потекли по лицу крупными каплями.        — Посмотри, что у меня для тебя есть.        Поднять голову сил не было. Хозяин, видимо, это понял, поскольку опустил руку с зажатым в ней «сюрпризом» до уровня моих глаз. Это оказался абсолютно прозрачный продолговатый предмет, похожий на десяток стеклянных бусинок разного размера, плотно посаженных друг за другом на твёрдый стержень. Шли они на увеличение, и если первая была размером с косточку от сливы, то последняя превосходила в диаметре мяч для гольфа.        — Хм? — кажется, мужчина ожидал более живописной реакции на этот предмет, чем тупое хлопанье глазами и несчастное хлюпанье носом.        Но как ещё я мог отреагировать, если даже не понимал, что мне показывали? Всё, о чём можно было догадаться, — это точно не украшение и наверняка причинит мне боль.        — Оближи, — одновременно с приказом Хозяин поднёс предмет к моим губам. — Тщательно.        Не задумываясь, я покорно открыл рот, позволяя протолкнуть в него бусины. Вот только чем я должен был его облизать? Горло пересохло, как старый заброшенный колодец, во рту совсем не осталось слюны. Всё, что я мог сделать, — это, не сопротивляясь, позволить поводить холодным стеклом по своему языку, морщась от неприятных ощущений и неутихающей боли после порки.        — Тебе настолько себя не жалко? — мужчина посмотрел результат моей работы, откомментировав его с насмешкой.        — У меня во рту пересохло, — тихо просипел я, опасаясь, что за халтуру тоже последует наказание. — П… простите.        Что-либо говорить в такой позе было бесконечно унизительно. Она словно подчёркивала мой статус раба. А кто бы ещё пытался жалобно оправдаться, лёжа на коленях владельца борделя совершенно обнажённым и с набитой попой? Самому от себя противно. Но, кажется, я поступил правильно, что пояснил. По крайней мере, в смешке, раздавшемся следом, не было злобы. Хозяина пока всё устраивало.        — Мальчик, ты знаешь, что это?        Видимо, мужчина начал догадываться о причине отсутствия реакции на его «сюрприз».        — Нет, — Я почти сам себя не слышал. Просто лежал смирно, даже не пытаясь повернуть голову и увидеть, что происходит за спиной.        — Хах, да… Действительно абсолютная невинность.        Раздался необычный слякотный звук, как будто кто-то позади меня сам решил что-то облизать. Скорее всего, Хозяин. Возможно, тот же самый предмет.        — Это стимулятор, Алан. Его используют вот здесь…        Я почувствовал, как чужие пальцы раздвинули мне ягодицы, а потом что-то холодное и влажное коснулось ануса. Сердце пропустило удар. Я застыл словно громом поражённый, не желая принимать реальность. Нет! Ничего подобного я не ожидал! Уж точно не сейчас! Но воспротивиться всё равно не посмел. Всё, что мне оставалось, — мысленно молиться, чтобы беда не случилась в эту секунду. Лишь бы отсрочить её ещё на время!        — Твоя неопытность, бесспорно, товар ценный, — Хозяин отодвинул страшный предмет от моего заднего прохода, и я с надеждой прислушался. — Но я не позволю твоему страху ещё раз бросить тень на репутацию борделя. Тем более тебя уже заказал клиент, и он не будет против, если ты кое-что узнаешь заранее.        Нет! Нет! Только не это! Не сейчас! Внутри меня всё голосило против, но на деле я не посмел и рта раскрыть. Боялся новой порки. Пришлось, сжав зубы и глотая слёзы, убеждать себя, что всё равно нахожусь в борделе. Не сегодня, так завтра со мной всё равно сделают нечто противоестественное.        — Для этого лучше немного сменить положение, — сильные руки прошли подо мной, легко подняли моё одеревеневшее тело и пододвинули его вперёд. — Ну-ка, мальчик, подвинься.        Послышался глухой стук — видимо, Хозяин положил стимулятор на стол, после чего снова приподнял бёдра и обхватил свободной рукой мой член. Меня чуть не стошнило от внезапно нахлынувшего отвращения. Оно неприятным напряжением пробежало по телу, начиная скапливаться где-то внизу живота. Раньше я таких ощущений не испытывал, но не сомневался: они означали в высшей степени неприязнь к происходящему.        К счастью, это длилось совсем недолго. Мужчина провёл пару раз по моему органу перед тем, как опустить его вниз, оставив торчать между слегка раздвинутых бёдер.        — Расслабься, Алан, — очередной довольный смешок, — учись этому сразу.        Я и охнуть не успел, как холодный предмет вновь коснулся моего ануса, на этот раз надавливая на него. Удивительно, что, несмотря на весь ужас, испытываемый сейчас, я как-то умудрился послушаться совета и расслабить задний проход. Но это только до тех пор, как первая стеклянная бусина не проникла внутрь. Я хрипло охнул, мышцы мгновенно сомкнулись вокруг узкого соединения, не позволяя продвинуть этот предмет дальше.        Хозяин не остановился. Он несколько раз подёргал стимулятор вперёд-назад под мои жалобные стоны, убеждаясь, что тот зажат.        — Алан, ты любишь боль? — холодно осведомился мужчина, покачивая предмет в моём заднем проходе круговыми движениями.        — Н-нет! — если бы не моё осипшее пересохшее горло, я, наверное, сорвался бы на визг. А так получился только шёпот.        — Я не буду больше ждать. Не расслабишься — получишь травму.        Угроза прошла по нервам, как электрический разряд. Что самое страшное, Хозяин действительно не собирался давать мне больше времени. Он снова надавил на стеклянный предмет, сильнее его раскачивая. Не знаю, каким образом мой анус подчинился, принимая его. Расслабиться получилось совсем чуть-чуть, я почувствовал, как тугие мышцы снова упрямо сомкнулись на тонком соединении. Это уже было похоже не на дискомфорт, а на боль. Пока терпимую. Но мгновенно усилившуюся, когда в меня точно таким же способом толкнули третью бусину.        Я надрывно застонал, а вслед толчку четвёртой вскрикнул, зажмурившись. В кишечнике ощущалось распирание. Но мужчине недостаточно было просто засовывать в меня проклятый предмет, он постоянно прокручивал его, шевелил им, усиливая мои мучения.        Когда в анус упёрся следующий фрагмент стимулятора, я ощутил сильную резь и, истерически замычав сквозь сжатые зубы, интуитивно дёрнулся вперёд, стараясь ослабить давление. На мои истерзанные ягодицы тут же опустилась тяжёлая рука, хлёстко шлёпнув по ним.        — Спокойно, — строго приказали мне, пока я скулил, напрягшись и дрожа. После ремня даже лёгкое прикосновение заставляло морщиться, новый шлепок же показался раскалённой дорогой в ад.        Кажется, стимулятор подался назад. Я отчётливо ощутил, как анус снова растянулся, на этот раз выпуская стеклянную бусину. Действие тоже не из самых приятных, но оно далось моему телу легче. Тяжело дыша, я несмело пошевелил руками. В новом положении на них оказалось больше давления, отчего мышцы тряслись сильнее. Наверное, ещё немного — и я просто рухну головой вниз. Надеяться на скорое окончание пытки я не смел. И, видимо, правильно делал.        Не успел мой анус сомкнуться, как Хозяин толкнул стимулятор обратно, даже резче, чем в первый раз. И сразу потянул назад, повторяя движение несколько раз. Чувства были странными, болезненными, определённо неприятными. От заднего прохода к лицу прошла незнакомая волна, заставившая меня невольно выгнуться и снова застонать. За собой она оставила острое покалывание, словно рассыпалась внутри меня на миллион осколков. Или это стеклянные бусины взорвались, впиваясь в меня прозрачными кусками?! Я не мог понять, что со мной происходило. В голову неумолимо полезли бредовые мысли о взгляде Хозяина. Он оставлял после себя точно такое же ощущение. Он был острым, как битое стекло.        Внутренности внизу живота скрутило узлом. Вдоль позвоночника пробежал озноб. Кажется, у меня поднималась температура. Напряжение охватило каждую мышцу и внезапно сосредоточилось в половых органах. Мои глаза в шоке расширились: у меня началась эрекция. Невозможно! Мне больно! Страшно! Ощущения в анусе до невозможности странные, и я упорно считал их крайне отвратительными, но при этом мой член продолжал медленно набухать.        — Мгх! — я снова выгнулся, поскольку в этот момент мой анус, по неизвестной причине ставший более податливым, почти спокойно пропустил внутрь пятую бусину.        — Вот как… — мужчина, явно усмехаясь, отпустил стимулятор и погладил ладонью мой член. — Хорошо. Я в тебе не ошибся.        От мягкого баритона количество мурашек, бегающих по спине, удвоилось. Кожа стала такой чувствительной, что я мог ощутить каждую капельку пота, скатывающуюся по изгибам моего тела.        Что Хозяин имел в виду? Что испытывать эрекцию от столь отвратительных вещей нормально?! Невозможно! Не хочу в это верить! Стоило подумать о том, что завтра со мной сотворит нечто подобное неизвестный клиент, как становилось попросту тошно! Но мысли не хотели задерживаться на неприятном будущем. Они насильно возвращали меня к тайному прошлому, снова и снова показывали мне лицо Эдвина. Окружённый ароматом хвои, полностью задурманившим мне разум, я сдался, оставив попытки совладать с усилившимся возбуждением. В этот момент всё изменилось.        — А-а! — режущая боль окатила меня словно поток ледяной воды. Я вскрикнул, ещё больше обдирая горло.        — Тише, мальчик, — тяжёлая рука сразу погладила меня по голове, мягко зарываясь в волосы. — Он вошёл почти полностью. Осталось чуть-чуть.        И как я ещё не захлебнулся в собственных слезах?! Боль в анусе не смягчалась, резь только усиливалась. Невольное возбуждение начало проходить так же медленно, как и наступало. Я не мог точно сказать, сколько злосчастных бусин в меня успели впихнуть, но, очевидно, следующие по очереди оказались слишком большими для моего тела.        Новая пытка длилась долго. Хозяин безжалостно продолжал толкать в меня этот предмет, постоянно его прокручивая. Я стонал, вскрикивал, в какой-то момент, с силой сжав зубы, прокусил губу. Пока наконец стимулятор не продвинулся дальше. Совсем немного. Бусина просто расширила задний проход, но анус не смог поглотить её полностью и сомкнуться. Чужеродный предмет замер во мне на несколько секунд, после чего медленно пополз обратно.        — Так и быть. Сейчас ты послушный мальчик.        Я не обратил внимания на придыхание в шёпоте, меня больше волновало значение слов. Неужели всё закончилось?        Закончилось или нет, но стимулятор всё ещё находился во мне. Новые круговые движения, с которыми мужчина неспешно потянул его обратно, опять заставили меня выгнуться, приподнимая бёдра немного выше. Мучительное напряжение вновь сковало низ живота и половые органы.        — Надеюсь, завтра с клиентом ты будешь таким же послушным, — когда осталось всего одна бусина, Хозяин остановился, повторно ввёл в меня стеклянный предмет, насколько мог это сделать без применения дополнительных усилий, и только потом полностью вынул его наружу.        Пока меня больше не трогали, я просто лежал, не зная, можно ли шевелиться. Ждал, затаив дыхание, что последует дальше.        — Поднимайся.        Этот приказ я жаждал услышать с момента, как оказался на чужих коленях. Только выполнить его оказалось непросто. Конечности затекли и плохо слушались. Я сильно ослаб, но кое-как всё же смог выпрямиться и опереться на ноги. Состояние крайней степени отвратительности: ягодицы горели, в паху ныло, горло першило. Более того, анус непрерывно пульсировал, будто ожидал обхватить ещё какой-то инородный предмет.        Несмело уставившись на Хозяина, я трясущейся рукой вытер лицо. Со лба катился пот, глаза распухли от слёз. Мужчина выглядел абсолютно спокойно: видимо, так наказать раба для него было абсолютно естественным. Взгляда он не отводил, продолжая разглядывать моё обнажённое тело.        — Повернись.        Новый односложный приказ, и я, еле переступая ногами, повернулся к нему спиной, опять ссутулившись. Очевидно, он желал оценить последствия своей работы.        Очень хотелось одеться. Но я не посмел даже двинуться без разрешения. Только дождавшись короткого: «одевайся», нервно обернулся, выискивая глазами свой халат. Тот лежал на пушистом ковре, там, где я его скинул. Каждый шаг отдавался болью, я начал прихрамывать, двигаясь очень медленно.        В одежде, конечно, было комфортнее, но даже мягкие прикосновения лёгкой ткани к попе заставили меня зашипеть.        — Я… я могу идти? — говорить тоже очень больно. Голос хрипел, как старая телега, но выйти самовольно я бы в жизни не осмелился.        — Иди, — мужчина снова приблизил к себе бумаги, взял перо, но глаз так и не отвёл.        Колко.        Неуверенно направившись к двери, я ожидал, что вот-вот услышу под ногами треск битого стекла. Возможно, именно поэтому я столько лет бегал посмотреть на Эдвина? Попадая под его взгляд, ощущал, как в тело вонзается тысяча осколков.        Дверь неслышно отворилась, хотя для этого мне понадобилось приложить усилия. Не успел я выйти, как один из конвоиров, приведших меня сюда, сунулся в дверной проём, преграждая путь.        — Сопроводите Алана в спальню, — жёстко приказал Хозяин, едва стражник протянул ко мне руку. — И приведите сюда Руна, как только освободится.