Души Дома наслаждений

       О каком отдыхе могла идти речь?! Я разрывался на части от мысленных терзаний. Возбуждение прошло. Меня начало немного мутить. Чем ближе приближалось назначенное время, тем сильнее накатывал страх. К тому моменту, как Рун велел мне отправляться мыться, я опять с трудом передвигал ногами.        Меня снова повели сквозь главный зал, полный «мальчиков» и гостей. Кажется, кто-то из них был свидетелем моего вчерашнего побега. Или мне просто показалось, что пока я шёл мимо людей, каждый из них бросил на меня насмешливый взгляд. Дальше тяжёлые двери и невыносимо длинный коридор. Такое ощущение, что я был здесь не сутки назад, а целую вечность.        Рядом с Руном я чувствовал себя чуть легче. Он меня почти не торопил. Спокойно останавливался рядом, если я вдруг замирал на месте, давал время прийти в себя. Видимо, именно такого расклада он и ожидал, потребовав отправиться к клиенту на полчаса раньше.        Дрожь напала на меня, когда мы дошли до середины коридора. Именно на том месте, где вчера открылась одна из комнат. К счастью, на этот раз ничего такого не произошло. В какой-то момент мне пришлось протереть слезящиеся глаза — даже если к ожидающему меня человеку я испытывал исключительно презрение и ненависть, выглядеть перед ним жалким не хотелось.        Коридор кончился. Мы остановились перед двухстворчатыми дверьми из красного дерева. Насколько я знал, эти покои использовались для обслуживания только по-настоящему дорогих гостей. Причём заказывали эти гости исключительно Руна. Что за извращенец меня ждал, если он готов был отсыпать кучу золотых только за то, чтобы первым вставить свой член в мальчишеский зад?        — Алан…        Я не отреагировал на тихий зов Руна. Просто не воспринял его, продолжая пялиться на дорогие двери, представляющиеся мне воротами в ад. На лбу даже выступила испарина.        — Алан, посмотри на меня.        И эти слова я услышал не сразу, но Рун мягко сжал мои плечи, перекрывая собой обзор. Я вздрогнул, сбросив оцепенение, и медленно поднял на него глаза.        — Всё будет хорошо, не бойся, — кажется, он всё-таки не был уверен в своём утверждении. Несмотря на ободряющую улыбку, мужчина выглядел напряжённым. Его пальцы сжимали кожу чуть крепче обычного. — Главное, что бы ни произошло — не сопротивляйся. И не груби.        Я кивнул. Скорее для того, чтобы успокоить Руна, поскольку совершенно не был уверен в своей воле.        — Помнишь, как следует обращаться к клиенту?        — Г-господин, — меня едва заметно перекосило, ведь когда-то так обращались ко мне. Болезненные мысли. И почему именно сейчас?        — Хорошо, — тёплая ладонь растрепала мои волосы. — Ничего не бойся. И… — мужчина на мгновение поджал губы, решая, говорить или нет, — ничему не удивляйся. Большинство клиентов в этой комнате не любят открывать свою личность. Особенно, когда заказывают «мальчика» в первый раз.        Не представляю, как мне не бояться и не удивляться, но я всё равно ещё раз кивнул. Рун и так видел меня насквозь. Незачем заставлять его беспокоиться сильнее, подтверждая, что я совсем близок к панике.        — Ну… — он мягко, но настойчиво подтолкнул меня в спину, давая понять, что время пришло. — Готов?        Нет. Я не был готов. У меня в голове всё закружилось, перед глазами замелькало, я почти перестал чувствовать пол под ногами. Но, несмотря на это, приблизился к двери.        — Обязательно скажи: «Приветствую господина», — шепнул он, занося кулак над красивой деревянной поверхностью. — И поклонись.        Громкий стук резанул по ушам. Как будто стучали у меня в голове, и эхо разносило этот глухой звук по всей опустевшей черепной коробке. На него никто не ответил, но Рун уверенно потянул за ручку.        — Ты справишься. Смелее…        Проговорил он, подталкивая меня внутрь. Я шагнул, почти ничего не видя перед собой. Воздух неожиданно стал слишком холодным, чтобы дышать. Грудь сдавило, лёгкие изнутри покрылись инеем и сжались. Сердце вот-вот грозило застыть.        Ладони превратились в кулаки. Я с трудом смог сделать вздох, надеясь хоть чуть-чуть прийти в себя. От этого зависела моя жизнь.        Неприятная комната. Стены выкрашены в противный цвет, похожий на помесь розового и оранжевого. Напротив меня ещё одна дверь — возможно, помещение состояло не из одной спальни и поэтому предоставлялось самым почётным гостям.        Мебель странная. Много подушек разной высоты, валяющихся прямо на полу либо закреплённых на непонятных конструкциях. На красивом лакированном кофейном столике, расположенном рядом с кроватью, стояла глубокая тарелка с порезанными фруктами. Бутылка дорогого красного вина была открыта, а из одного из двух приготовленных бокалов уже выпили. А это означало, что…        Я полагал, что раз пришёл раньше, то до появления клиента у меня будет ещё чуть-чуть времени. Но я ошибся. Клиент уже ждал, расположившись на огромной кровати с чёрно-белым покрывалом, как будто специально затаившись. Он лежал на боку, подперев голову ладонью, и изучающе меня рассматривал. Неудивительно, что я его сразу не заметил, вдобавок помешал свисающий по краям балдахин.        К горлу подступил ком. Нельзя стоять столбом, дрожа от страха. Если он нажалуется на меня, будет только хуже.        Не зная, куда лучше встать, я приблизился к середине стола, оказавшись ровно напротив центра кровати. Глаза лишний раз поднять не решился, но волнение и страх ярко запечатлели в памяти образ клиента с первого взгляда, поэтому я смог осознать в нём каждую мелочь.        Не старик, как я думал, но и не юноша. Обычный мужчина, возможно, немного младше Руна. Точнее сказать было невозможно, поскольку верхнюю половину его лица закрывала чёрная маска с витиеватыми золотыми узорами. Видимо, именно это имел в виду Рун, говоря о желании анонимности.        Сильное тело. Массивные плечи. Длинные ноги. Вероятно, если он встанет, то окажется намного выше меня. Простая белая рубашка, натянувшаяся из-за выбранной позы, подчёркнуто демонстрировала выраженную талию.        — П-приветствую го-господина, — заикаясь от пробравшего ужаса, я склонился, как меня учили кланяться родители на случай визита короля: завёл одну руку за спину, а другую положил на сердце. Никакого изящества изобразить не удалось. К тому же на глаза опять полезли слёзы.        Мужчина, довольно хмыкнув, приподнялся. Я старался не смотреть на него, но чем больше находился перед его взглядом, тем неуютнее себя чувствовал. Может, я просто боялся крупных людей, способных одним движением мощной руки свернуть мою тонкую шею? Хотя этот человек определённо не такой крупный в плечах, каким был Хозяин.        — Налей вина.        Я сначала подумал, что мне послышалось: слишком тихий голос, можно сказать, шёпот, в котором скрылся низкий тембр. Пришлось поднять голову. Глаза клиента из-за выпирающих дуг на маске рассмотреть было нельзя, но и без этого становилось ясно: мужчина смотрел на меня не отрываясь. Ждал.        Какое знакомое сковывающее ощущение. Как будто в кожу вонзилась сотня острых игл, мешая двигаться. Может, я всё время ошибался, и у меня сжималось сердце не от взгляда Эдвина, а просто от страха? Потому что то же самое происходило сейчас.        Руки так тряслись, что я потянулся к бутылке, как последний алкоголик. И точно так же вцепился в неё, стараясь не пролить ни капли. Наполнять фужер до краёв мне показалось неразумным, вдруг его надо будет ещё и подать? Тогда точно всё вином залью. Ожидая дальнейших распоряжений, я робко поднял голову.        — Оба бокала, — мужчина дождался, пока я наполню второй, и добавил. — Подай мне вино.        Кажется, от страха способность думать меня покинула, поскольку я чуть было не потащил клиенту бутылку, из которой наливал. К счастью, подсознание вовремя забило тревогу, и в итоге я просто немного замешкался. Клиент чуть-чуть приподнялся, забирая у меня один фужер.        — Пей, — он не прикоснулся к вину, властно уставившись на меня.        Этот приказ я исполнил быстро. Хоть зубы несколько раз стукнули по бокалу, я выпил вино тремя большими глотками, заглотив его, как неотёсанный крестьянин в трактире. Крепкий напиток. Хорошо. Нос заполнил терпкий запах винограда. Обжигающая горьковатая субстанция потекла в горло, заполняя крепким теплом всё тело. Меня повело — я и без вина еле стоял на ногах.        Мужчина явно довольно усмехнулся. Он поставил свой бокал на стол почти нетронутым.        — Раздевайся.        Холодный озноб пробежал по моему телу, прогоняя тепло, оставленное вином. Наверное, хорошо, что мне сначала велели выпить, не то я точно ударился бы в панику. Хотя лучше бы мне предложили два бокала. Да и от трёх я бы не отказался, лишь бы ничего сейчас не ощущать.        Развязывая халат, я тянул время как мог. Негнущиеся пальцы этому способствовали… Пальцы… Я невольно посмотрел на руки мужчины. Ладони широкие, крепкие. Не то что изящные пальчики Руна, которыми он сегодня растягивал Тима. А этот… тоже в меня так полезет?        Узел от пояса всё-таки поддался. Я медленно стянул серый халат с худых плеч, позволив ему свободно упасть на пол. Всё, краснеть больше некуда. Щёки и уши горели от прилива крови.        Клиент молча похлопал по кровати рядом с собой. На его губах застыла едва заметная, но мрачная улыбка.        «Потерпеть. Просто немного потерпеть… — мысленно проговорил я сам себе, почти не веря собственным словам. — В любом случае это тоже закончится».        Кровать оказалась мягкой. Почти такой же, как в моей прошлой жизни, не сравнима с нынешним лежаком, набитым соломой. Что конкретно нужно делать, я не знал, поэтому просто сел, упираясь коленями в матрас перед мужчиной, и замер, отчаянно опуская взгляд.        Меня небрежно обхватили за талию, притягивая к торсу. С перепугу я издал тихое мычание, больше похожее на стон. Но хватка оказалась не грубой. Руки тёплыми.        — Будь хорошим мальчиком.        Почему-то эта простая фраза вызвала жгучую обиду и обострённое чувство несправедливости. Сколько лет я был хорошим и послушным? За всю жизнь нарушил только один родительский запрет, пусть и неоднократно, но вреда этим никому не нанёс! И чем всё обернулось?!        От жалости к самому себе мне не удалось сдержать слёз. К моему ужасу, раньше, чем я осознал, что плачу, они уже покатились по щекам. Я попытался быстро вытереть их плечом, но вынужденный всхлип привлёк внимание. Мужчина тут же зажал моё лицо в ладонях, рассматривая его. В ожидании гневной реакции я уставился на бездушную маску. Вблизи хорошо видно, что она не просто привязывалась верёвочками, а покрывала всю голову, как платок, пряча под собой волосы.        Резкое движение головы вынудило меня сжаться и закрыть глаза. Такое ощущение, что клиент собирался клюнуть меня твёрдым каркасом на носу, но… Чужие губы неожиданно коснулись моих, вынуждая их напрячься.        Я не знал, что делать. Горячее дыхание щекотало кожу. Клиент пока не напирал, но было понятно, что, если начну вырываться, нежничать со мной не станут. Почему-то это я ощущал на интуитивном уровне, просто попав под мощную подавляющую ауру этого человека.        Ощущения странные. Не нормальные, но пока вроде не противные, что делало их ещё более непонятными. От путаницы, возникшей в голове, губы немного расслабились, и их тут же смяли настойчивым напором.        Тепло. Вкус вина усилился. Запах тоже. Это был мой первый поцелуй. Его отобрали практически насильно. Я готовился к боли, ужасу, невыносимому отвращению… Но ничего этого не было. Он произошёл так внезапно, что заторможенное сознание под воздействием алкоголя сначала не смогло даже понять: а что не так. Страх усилился немного позже, после того, как я начал пытаться обдумать случившееся.        Но и внятных мыслей не последовало. В голову ни с того ни с сего вторгся непрошеный образ опасного мужчины на рыночной площади. Я, наверное, с ума сошёл! Сидя голый на кровати в объятьях незнакомца, заплатившего за моё тело, внезапно начал представлять вместо него Эдвина Ринода? Да что со мной не так?! Почему стоило подумать о Хозяине борделя, как по телу прошёл электрический разряд, словно в него одновременно вонзилась тысяча игл?!        Клиент всё ещё не разорвал поцелуй, а стоило мне, мучаясь от собственных мыслей, попытаться немного отодвинуться, как напор стал ещё сильнее. Горячие ладони, наконец, отпустили лицо, скользнули по телу вниз и с силой сжали ягодицы.        Я охнул. Из всех ощущений в первую очередь пришла боль от вчерашнего наказания. Потом добавились неприязнь и страх. Сердце забилось с такой силой, что, казалось, хочет вырваться из этого никчёмного тела. Только бы вытерпеть! Мои кулаки снова непроизвольно сжались, отчего я, сам того не замечая, вцепился в рубашку клиента.        Ласки мужчины стали более настойчивыми. Пальцами он уже проник между двух половинок, разводя их в стороны. Вокруг ануса почувствовалось холодное касание воздуха. От моего рта оторвались, но теперь властные губы уткнулись в шею, целуя её и щекоча своим дыханием.        Слишком сильный напор! Я не успевал к нему привыкнуть. Смирение оказалось слишком хрупким, самоконтроль рассыпался, стоило мне ощутить первые прикосновения к заднему проходу.        — Нет… — жалобно вырвалось у меня, и я тут же почувствовал на себе недовольный взгляд.        Кожа под ним покрылась колкими мурашками. Мужчина не остановился, наоборот, он попытался сжать меня крепче, палец уткнулся в анус, причём, как я понимал, без какой-либо смазки. Да, сегодняшний урок Руна действительно оказался познавательным. Вот только сейчас благодаря этим знаниям я сорвался и начал паниковать.        — Не надо! — в голосе отчётливо прозвучали слёзы. Я упёрся руками мужчине в грудь, моля о пощаде. — Пожалуйста… Не надо!        Зачем начал умолять? Знал же, чем это может обернуться, но благоразумие оставило меня. Клиент явно рассердился.        Я вскрикнул, когда мощные ладони стальной хваткой сжали мои худые плечи. Из-за резких движений мне показалось, что мужчина хочет меня ударить, но вместо этого он резким рывком повалил меня на себя, вынуждая упереться лицом в рубашку сбоку и отставить попу. С его исполинскими размерами не составило труда одной рукой снова потянуться к заднему проходу, а другой крепко зажать меня. Грубая хватка. Жёсткая. Ни о какой жалости здесь и речи идти не могло.        Не знаю, почему я не стал брыкаться дальше и пробовать освободиться. Наверное, меня спасли крошечные остатки разума.        Ягодицы обожгло от сильного шлепка твёрдой ладони, тусклые синяки усилили пришедшую боль. Я глухо вскрикнул, закусив губу, но сразу разжал зубы, ощутив во рту неприятный металлический привкус. После второго шлепка сильнее изогнул спину, вжимаясь носом в белоснежную рубашку.        — Я не потерплю непослушания, — клиент по-прежнему шептал, но этот шёпот резонировал холодными нотками.        Мужчина провёл рукой по горячей коже, после чего подтолкнул мои бёдра к себе, чтобы было легче дотягиваться. Какая знакомая поза. Я уже почти лежал животом на его коленях. Всё прямо как вчера. Расплывающемуся сознанию даже показалось, что сегодняшнее утро ещё не наступило, а было всего лишь галлюцинацией от временного помутнения. Поэтому так сильно кружилась голова. И сейчас я был не с клиентом, а с Эдвином, под его острым взглядом.        — Будь паинькой.        Да, определённо вчера ещё не закончилось. Даже в этом шёпоте проскальзывал глубокий баритон Хозяина. Мне снова развели ягодицы. Сухой толстый палец безжалостно надавил на сфинктер, а я, морщась от боли, безуспешно пытался заставить себя не представлять на месте чужой фаланги вчерашний стимулятор.        — Хорошо, — жарко выдохнул мужчина, аккуратно выходя из меня.        Не знаю, чего хорошего он там нашёл, лично мне казалось, что всё как раз наоборот! Плохо! Очень плохо!        Новое прикосновение, на этот раз влажное. Видимо, мужчина всё-таки соизволил чем-то смазать пальцы. Вероятнее всего, слюной. Я невольно выдохнул от облегчения: лучше уж так. Анус после предыдущего вторжения немного болезненно отзывался на новые прикосновения.        Один палец пробрался внутрь, и я, тихо хныкнув, зажмурился. Опять это странное ощущение распирания. К последовавшим дальше быстрым движениям я абсолютно не был готов. То, что я чувствовал сейчас, сильно отличалось от вчерашнего медленного проникновения. Палец активно скользил вперёд-назад, постоянно оглаживая стенки кишечника и надавливая на одну и ту же точку, отчего меня словно простреливало током. В низу живота снова возникло уже знакомое напряжение, и я ничего не смог поделать: ни страх, ни мысли, что мне должно быть противно, не помешали члену подняться.        Какое унижение! Почему я возбудился от того, что человек, заплативший за моё осквернение, вторгался в мой задний проход пальцем?! Ведь это происходило против моей воли! Настоящее изнасилование! Из моего рта не должны вырываться стоны, я не должен постоянно твердить себе о том, как это мерзко, но всё равно возбуждаться! И уж тем более я не должен думать об Эдвине!        А ведь именно это происходило. Вдоль моего позвоночника будто натянули тонкие струны из нервов, и каждый сильный толчок бил по ним, вынуждая меня выгибаться и дёргаться в том же темпе.        Я окончательно потерялся в ощущениях, продолжая прижиматься носом к белой рубашке. Мои мысли упрямо обращались к прошлому. Почему-то это непонятное навязчивое низменное удовольствие я хотел смешать только с трепетом, который испытывал, когда Эдвин ловил меня на наблюдении за ним. Очень хотел. Нестерпимо. И, видимо, настолько безумно, что против здравого смысла ощутил терпкий аромат соснового одеколона. Очевидно, у меня начался бред. Этот запах никак не мог пропитать рубашку клиента, потому что он принадлежал…        — Эд… вин… Ри…нод, — имя сорвалось с моих губ вместе с выдохом раньше, чем я заметил, что вообще шевелю языком.        Мужчина мгновенно замер. Я почувствовал, как напряглись его мышцы.        — Что ты сказал? — больше никакого шёпота. Глубокий баритон прозвучал предельно настороженно.        Только я всё равно не был способен анализировать. Учуяв аромат, от которого уже давно впал в зависимость, я безраздумно втягивал его, словно наркотический яд, позволяя одурманивать себя ещё больше.