Души Дома наслаждений

       Моя голова безвольно мотнулась от слишком резкого переворота. Мужчина бесцеремонно скинул меня на кровать, впечатав спиной в мягкий матрас.        Выражения лица за маской не видно. Взгляда тоже, но подозреваю, что в нём разгорался гнев. Кажется, ко мне начинала возвращаться способность соображать. Судя по всему, меня опять угораздило натворить дел по полной. Но… если я обознался, с чего клиенту так реагировать?        Я жалобно посмотрел на мужчину снизу вверх, но только убедился, что не ошибся. Теперь можно было сказать точно: это его фигура. Я просто никогда не видел Эдвина без свободно висящего пиджака, придававшего силуэту ещё больше громоздкости, вот и не признал сразу.        — Вы же… Эдвин Ринод?        Не хотел я снова рта раскрывать, но долго находиться под бездушным взглядом маски, пока клиент ожидал ответа на заданный им вопрос, показалось нестерпимым. В снова повисшей тишине биение моего сердца одиноко отсчитывало прошедшие секунды. Реакция должна была вот-вот наступить, и я её боялся.        Крика не последовало. Новых резких движений тоже. Хотя я всё равно со страха зажмурился и втянул голову в плечи, когда мужчина поднял руку. Нет, меня не ударили. Он только спокойно скинул маску, отбросив её в сторону. Чёрные волосы мягко упали вниз, дотянувшись до плеч.        Я знал. Я был абсолютно уверен, когда лицо этого человека скрывала маска, но почему-то с совершенно искренним изумлением вытаращился на застывшего надо мной Хозяина. Он улыбался. Довольно. Не разжимая губ. У меня перехватило дыхание, как всегда, когда я в открытую сталкивался с его колким взглядом.        Вытянутыми руками мужчина упёрся в покрывало по бокам от моей головы. Наши лица оказались на одном уровне, я ощутил себя будто в клетке со стальными прочными прутьями.        — Как ты узнал меня?        Я сглотнул. Что мне ответить? Это же Хозяин, способный убить за повторно сорванную сделку. А я по сути раскрыл клиента, пожелавшего остаться инкогнито.        — П-по запаху в-вашего одек-колона, — не в силах справиться с сильным испугом, я несколько раз заикнулся.        — Моего одеколона? — чёрные брови немного приподнялись. Улыбка сошла с губ Эдвина. Он прищурился, вызвав у меня озноб. — Но я им сегодня специально не стал пользоваться.        Почему он вообще здесь?! Это тоже тест? Решил убедиться после вчерашнего, что я не сбегу повторно?! Но я именно, что попытался сбежать, хоть эту попытку тут же пресекли. О, Небо! Я же его начал умолять о пощаде!        — Ру… рубашка п-пахла, — я сглотнул. Почему сердце так сильно колотилось?!        — Она свежая, — мужчина медленно склонил голову к плечу и втянул воздух, убедившись в собственных словах.        — Я… я… — больше мне нечего было сказать. Воля кончилась. — Я… не знаю… — кровь уже давно покинула моё лицо. Интересно, бывал ли я когда-нибудь бледнее, чем сейчас? — Я п-правда не з-знаю! Я… чу-чувствовал з-запах.        Да. Я действительно его чувствовал. До сих пор. Пусть уже и понял, что это лишь игра воображения. Просто от того, что этот человек так близко, воздух для меня приобрёл терпкий сосновый аромат. Вероятно, воображаемые иголки, впивающиеся в тело от его взгляда, тоже сосне принадлежали.        Эдвин так и не отвёл глаз. Изучал. Словно пытался пробраться взглядом под черепную коробку. Я тоже не смел отвернуться. Даже моргнуть.        — И какой же запах у моего одеколона?        Зачем это спрашивать? Даже если бы я сейчас врал, то легко бы ответил на этот вопрос. Эдвин пользуется только одним ароматом. Всегда.        — С… сосна.        Ответ ему, очевидно, понравился. Черты лица смягчились. Совсем чуть-чуть, но это сбило меня с толку. В моей голове нескончаемо вертелся один вопрос. «Зачем»? Он бился внутри, как удары колокола, грозя разорвать голову.        Его нельзя задавать. Нельзя открывать рта! Я раб, которому не полагалось спрашивать, зачем и что с ним делают. Но разве они не собирались продать мою неопытность? Тогда… всё же…        — Зачем? — медленно протянул я, почти не слыша собственного голоса из-за оглушительного биения сердца. — Вы хотели узнать, как я поведу себя с клиентом, перед тем как его привести?        Страшно! После первого слова глаза мужчины уставились на меня жёстче. И как я решился договорить до конца? Ведь даже язык еле двигался, почти онемел.        — Ты обслужишь меня.        Голос строгий, но без гнева. Мужчина по-прежнему смотрел, не переходя к действиям. Значит ли это, что я могу ещё спросить?        — Н-но…        — Ты смеешь возражать?        — Н-нет!        Конечно, нет! Я не смел! От неожиданного известия под кожей распространилась тёплая бурлящая волна, покалывающая её теперь изнутри. Но непонимание по-прежнему меня терзало.        — Н-но неопытность… — о, Небо! Чего я добивался?! Новой порки?! Смерти?! Почему я не мог просто заткнуться?! — П… продажа?        — Почему ты следил за мной?        — Что?!        Неожиданный вопрос выбил воздух из моих лёгких. Так он запомнил? Или знал, кто бегал на него посмотреть, с самого начала? Он мог приметить меня по длинным волосам, но сейчас они отрезаны. У него и то длиннее.        — Почему ты следил за мной, Алан Нолл?! — кажется, моё молчание начало выводить мужчину из себя. Голоса он не повысил, но сам тон получился рычащий. Угрожающий.        — Я… — сказать правду или соврать? Но ведь правду я и сам не знал. Зачем смотрел на него? Что хотел почувствовать? — Мне… нравилось.        Да. Мне нравилось. До сих пор я не мог это сформулировать. Или же просто был не в состоянии это сделать.        — Нравилось что? — кажется, этот ответ его устраивал. Рык пропал.        — Смотреть на вас.        Не верю, неужели я это произнёс? И что за горячее жжение у меня в груди?! Не могу понять, я так рад, потому что он слегка улыбнулся от моего ответа? Я рад, что он ему понравился? Щекам очень горячо. Совсем недавно я был бледным, как смерть, а теперь снова покраснел до боли. Жарко. Его кожа раскалена как угли.        — А на других?        Чего других? Каких других? Он думает, что я за многими бегал, как последний дурак? Только представить, что сейчас вместо него надо мной навис бы любой другой абстрактный человек, и уже начинало тошнить от омерзения. Но… А почему от него не тошнило?! Почему, продолжая трястись перед ним от страха, я ещё больше испугался, что его заменит другой клиент? Я раб! Я продан в бордель! Я в ужасном положении! Но находясь под взглядом Эдвина, какая-то часть меня где-то в глубине души умоляла продлить это мгновение как можно дольше. Ей нравился трепет, скручивающий мои внутренности, нравилось томление в теле, нравилось возбуждение. Вот он — ответ на вопрос.        Я медленно покачал головой, больше не пряча глаз.        — Тогда продолжай. Смотреть только на меня, — мужчина наклонился совсем низко, его тёмные пряди коснулись моих скул, защекотав кожу. — У тебя хорошо получается.        Отчего-то стало невыносимо горько и больно в груди. Не могу больше думать! Душу терзали какие-то глупые обрывки мыслей, но я не был в состоянии собрать их воедино. Я хотел разобраться. Даже ценой наказания.        — Эд… вин, я…        — Алан, — мужчина недовольно сдвинул брови, отчего я нервно сглотнул, — называй меня только «Хозяин».        — Д-да, Хозяин.        Точно, Рун же говорил, что я должен обращаться к нему так каждый раз! Сложно сразу привыкнуть, странно, что до этого мне не сделали замечаний.        — Я забираю тебя себе, Алан.        — А?        — И так же не потерплю непослушания, — хозяин, наконец, оторвал руку от кровати, оставив вмятину на чёрно-белом покрывале. Его ладонь будто задумчиво прошлась по моим волосам, пропустив пряди между пальцами. — Тебе всё ясно?        Нет. Мне не было ясно. Ничего, кроме требования слушаться и собственной ненормальной потребности подчиниться этому человеку. Хотя её я тоже не понимал. Но ответил только:        — Д-да, Хозяин.        — Если попробуешь сбежать или ослушаешься, я лично накажу тебя по всей строгости. Больше никому не позволено до тебя дотрагиваться. Это тоже понятно?        Я нервно кивнул.        — Хорошо. Не смей мне больше говорить «не надо».        По моим плотно сжатым губам пробежала судорога. Не дождавшись от меня ни кивка, ни ответа, Хозяин снова смял их поцелуем. На этот раз я послушно раскрыл рот. Как правильно отвечать, не знал, но и сопротивляться не хотел. Не потому что думал о наказании или повиновении. Тело само подчинилось. Мозг совсем отключился. Чужой язык уверенно скользнул по моим губам, перед тем как проникнуть ко мне в рот. Когда я раньше слушал сверстников, заговорчески обсуждавших такого рода поцелуи, то думал, что это нечто невероятно противное. Нет. Противно не было. Только горячо.        Давление на меня усилилось. Хозяин уже не опирался руками на кровать, а наоборот, прижимался ко мне. Ткань брюк слишком грубая, от её трения становилось неприятно. Это единственное, что не давало мне абсолютно раствориться в головокружительном осознании близости этого человека. Мне было запрещено подходить к нему, говорить с ним, думать о нём… И вот сейчас его губы жарко целуют моё лицо, шею, постепенно спускаясь ниже.        Я не мог объяснить, почему меня всю жизнь тянуло к нему. Я не знал, как относиться к полной потере воли рядом с ним. Но когда Эдвин сказал, что забирает меня себе, по телу прошла волнительная вибрация, взявшая начало прямо из сердца. Нет. Это сказал не Эдвин. Хозяин.        Страх никуда не делся. Более того, я содрогался, понимая, что конкретно со мной сейчас сделает этот мужчина, но одновременно вместе с этим испугом усиливалось возбуждение. Против моей воли тело охватило томящее предвкушение, дотянувшееся до всех участков, где Хозяин ко мне прикасался.        Его язык прошёлся по соску, и я вздрогнул, поёжившись. Хорошо, что отстраняться некуда. Сколь непривычны были прикосновения, мне не оставалось ничего, кроме как терпеть. И я терпел. Закусывал губы, жмуря глаза, пока Хозяин продолжал играться с моими сосками пальцами, языком, зубами. От слишком частого дыхания у меня снова начало пересыхать во рту. Совсем непонятные ощущения. Поначалу это было похоже на щекотку, потом на статический разряд, заставляющий меня вздрагивать и мотать головой, разбрасывая светлые волосы по подушке.        Мой член пришёл в максимально эрегированное состояние. Я ощутил, как он ноет, и стыдливо постарался подумать хоть о чём-нибудь, что было бы способно успокоить разгорячённую плоть. Но нет. Мысли в голове бесперебойно повторяли имя Хозяина, смешивая его в неразборчивом мычании.        Терпеть уже было выше моих сил. С тихим стоном я выгнулся, одновременно с этим дёрнув бёдрами. Кажется, Хозяин ждал именно этого. Иначе почему он только сейчас соизволил прекратить изнуряющую пытку и приподняться.        — Хороший мальчик, — мужчина провёл своими широкими ладонями вверх-вниз по моему торсу. — Не надо бояться, — добавил он, облизнувшись. — Сегодня я не буду мучить тебя играми. Обучением займёмся потом.        Я втянул голову в плечи и с трусливой надеждой приподнялся вслед за Хозяином. Означали ли его слова, что сегодня никаких непотребств со мной всё же не сделают? Основная часть меня позволила себе нерешительно порадоваться, тогда как малая толика непристойно подрагивала, веля срочно что-то сделать с возбуждением.        На неё я внимания старался не обращать, неотрывно следя за мужчиной. Тот свесил ноги с другой стороны кровати. Там оказался невысокий деревянный двухстворчатый шкаф, который я поначалу не заметил из-за широкого балдахина. А вот сейчас мог разглядеть во всех подробностях, как и часть его содержимого, когда мужчина распахнул дверцы.        В горле встал ком. Меня замутило. Вещи в шкафу разбили робкую надежду, что на сегодня всё закончилось. Я с ужасом разглядывал несколько плёток, ремней разной ширины, большое количество флаконов с неясным содержимым и огромное разнообразие стимуляторов и пробок. Страшно подумать, что из этого на мне используют. Хозяин взял только один из прозрачных флаконов, наполненных жёлтой жидкостью. Наверное, мне стоило поблагодарить за это Небо! Как и за то, что часть из содержимого шкафчика разглядеть не удалось.        — Перевернись на живот.        Властному голосу сопротивляться не хотелось, но я всё равно замешкался. Конечности просто перестали слушаться, мне только и оставалось, что жалобно смотреть на мужчину, точно запуганная мышь на мышеловку.        Долго времени на собирание с мыслями мне не дали. Не дождавшись какого-либо шевеления, мужчина жёстко ухватил меня за предплечье и легко перевернул моё несопротивляющееся тело.        — Не расстраивай меня, Алан. Я не хочу лишний раз тебя наказывать, — его ладони провели по сжавшимся ягодицам. — Синяков почти не осталось. Не вынуждай меня делать это снова.        Да я и сам всё бы отдал, чтобы никогда в жизни больше не испытать чего-то подобного. Я готов слушаться! Наверное, так и стоило ответить, да только не получилось даже рта раскрыть. Я просто лежал, старательно прислушиваясь, что происходило за спиной. Тело вновь начало дрожать. Члену, оказавшемуся прижатому к животу, стало некомфортно. Эрекция немного спала.        — Расслабься.        Новый тихий приказ и горячее касание. Хозяин, не осторожничая, смял напряжённую половинку, не обращая внимания на моё краткое шипение. Синякам его жест не понравился. Продолжая траекторию пальца, поглаживающего снизу вверх ложбинку, по позвоночнику побежали мурашки. После второго судорожного вдоха мне наконец-то удалось немного расслабить мышцы. По крайней мере, нижней половины тела. Руки, наоборот, вцепились в мягкое покрывало. Я застыл в ожидании неминуемого.        Скользко. Видимо, во флаконе была смазка, и Хозяин её обильно использовал, выливая тонкую струйку мне между ягодиц. Прикосновение к анусу оказалось уверенным, но мягким. Я всё равно вздрогнул. Не сдержался. Кажется, проникать внутрь мужчина пока не спешил, осторожно обводя сфинктер по кругу. Послышались непристойные чвокающие звуки — масла скопилось много. Как же это было стыдно! У меня покраснело не только лицо, но и уши с шеей.        Слабый толчок расширил сжатые мышцы, проталкивая масло вглубь. Снова это странное, непонятное ощущение, натягивающее напряжение внизу живота, как пружину. Впечатление, что стоит Хозяину найти спусковой механизм — и она выстрелит, разрывая меня напополам.        — Ай мм… — быстрота, с которой мужчина ввёл свой палец до конца, выбила из меня вскрик, смешиваясь с мычанием.        Я дёрнулся скорее на интуитивном уровне, тело хотело уползти от непривычного распирания.        — А-а… ай!        Слишком резкое движение туда-сюда. Кишечник словно попытались вывернуть наизнанку. Палец этого человека как два моих, а может, и больше. Неудивительно, что мой организм сокращал мышцы, стараясь избавиться от постороннего предмета.        После следующего такого толчка я невольно чуть отполз вперёд, потом ещё раз. Возможно, это в итоге вылилось бы в полноценную попытку уползти, но широкая ладонь с силой надавила мне на поясницу, вжимая в кровать.        — Это только один палец, Алан, — мягкий голос. Благосклонный. Кажется, Хозяин был доволен моими усилиями. — Будь хорошим мальчиком, потерпи. Ты скоро привыкнешь.        Только один палец… Я вспомнил, как Рун растягивал Тима, двигая в нём сразу тремя. Тим стонал и охал без передышки, хотя он уже должен был давно привыкнуть! К счастью, боли я пока не чувствовал, но странные донельзя ощущения не давали успокоиться.        — Прогнись немного, — мужчина слегка замедлился.        Я послушно прогнул спину, немного выпячивая бёдра. Как смог. В тот же момент распирание усилилось. Анус чуть резануло, возможно, потому, что я от неожиданности сжался. Вредить мне не стали. Хозяин замер во мне, поглаживая свободной рукой поясницу, позволяя привыкнуть и снова расслабиться. Подозреваю, в меня ввели второй палец.        — Подними попу. Встань на колени.        Такому глубокому баритону я при всём желании не смог бы противиться. Он умело проникал вглубь моей души, обезоруживая её, связывая бархатными лентами. Как бы стыдно и страшно мне ни было исполнять новый приказ, я даже не задумывался о возможности ослушаться.        Тело ослабло. Подняться оказалось непросто, к тому же не сразу было понятно, какую позу от меня требуют. Повинуясь направляющим меня рукам, я в итоге просто отклячил зад, широко разводя ноги и по-прежнему прижимаясь грудью к кровати.        Неудобно. Волосы прилипли к взмокшему лицу. Глаза затуманенным взором уставились на пышные белоснежные подушки. Но стоило Хозяину плотно сжать в ладони мой член, как мысли о дискомфорте перестали меня беспокоить. Тот и так пребывал в сильном возбуждении, а от лёгких поглаживаний задрожал от нетерпения. Тоненькая струйка смазки вытекла из головки, устремляясь вниз.        Возобновившиеся толчки в заднем проходе, к моему стыду, усилили разгорающийся жар в паховой области.        — Ах… мнн!        Мужчина немного изменил траекторию пальцев, и из моего рта вырвался стон, совсем не связанный с болью. Новое ощущение оказалось невозможно выдержать молча: как будто вся энергия тела сосредоточилась в один раскалённый шар, пульсирующий теперь у меня где-то внутри живота. Совершенно непонятное чувство! Но я знал точно, что не хотел, чтобы оно слишком быстро закончилось. Разум полностью растворился в нём. Стеснительность тоже.        Кажется, слух тоже пропал. Я не слышал собственных стонов, но определённо стонал. Покрывало подо мной намокло то ли от слюней, то ли от неподконтрольных слёз. Давление в анусе ещё усилилось, но это уже не могло помешать мне получать удовольствие.        Да… Удовольствие. Вот то слово, которое я не мог принять, но всё же осознал. Я наслаждался самыми постыдными вещами в моей жизни и тем, что в этот момент моё тело находилось под острым взглядом чёрных глаз, искать который мне раньше было запрещено. Казалось, ещё немного — и испытываемое мною удовольствие вынесет меня на самую вершину, туда, куда добраться самостоятельно у меня никогда бы не получилось, но резкая, давящая боль в яичках и пенисе грубо выдернула из сладкого забвения.        — Агх! — я не сразу понял, что мне больно из-за руки Хозяина, сильно сжавшего основания моего члена.        — Кончать ещё рано, Алан, — мужчина осторожно вынул из меня пальцы, одновременно с этим жарко целуя кожу, покрытую вчерашними синяками. — Ложись на спину.        Меня заставили поднять ноги и обхватить собственные колени, очевидно, чтобы подставить задний проход для дальнейшего проникновения. В этом я уже не сомневался. И не возражал. Мысленно моля, чтобы мне быстрее позволили кончить, перестав мучить.        Даже вид, как мужчина расстегивал свои брюки, не вызвал у меня паники. Хотя, наверное, должен был. Страх никуда не делся, но теперь от него совершенно не хотелось избавляться. Ведь сколько лет я бегал за Эдвином, желая испытать именно это ощущение: сводящий мышцы испуг и всепоглощающий трепет. Только почему я раньше не мог этого осознать?        Не сводя глаз с моего красного взмокшего лица, Хозяин неторопливо погладил свой член, нанося на него масло. Я старался не опускать взгляд ниже груди, чтобы не смотреть на пенис и не представлять ожидающую меня боль заранее. Можно было от одного вида мощной фигуры Эдвина сразу предположить, что и там размеры будут превосходящие воображение.        Член уткнулся мне в анус, и я нервно выдохнул. Но глаз не закрыл, только крепко сжал зубы, стараясь не показать, какой ужас испытываю на самом деле. Потому что чётко понимал, что какая-то часть меня именно этого и хотела. Будь здесь любой другой абстрактный клиент, я, возможно, не выдержал бы и поддался панике или лежал бы сейчас, захлёбываясь слезами. Но только не с ним. Я желал этого человека! Жаждал оказаться как можно ближе к нему! Слиться! Подчиниться! Раствориться в его аромате, которого так сильно не хватало сейчас!        Хозяин вошёл в меня медленно. Я только на мгновение позволил себе закрыть глаза, борясь с завопившими в голове остатками никчёмной гордости, не желающей мириться с моим нынешним положением, и внезапно открывшимися потаёнными пристрастиями.        Боли в заднем проходе почти не возникло. Вероятно, мужчина хорошо разработал его, пока я, ничего не понимая, стонал от удовольствия. А вот давление в промежности усилилось так, что я готов был гримасничать, кряхтеть и молить о пощаде. Терпел из последних сил, потому что, смотря на Хозяина, интуитивно ощущал, что он сейчас ждёт именно терпения.        Толчки оказались тоже медленными, но глубокими. Он заходил в меня полностью, придавливая мои колени к груди, больше не пережимая пенис, но и не лаская его.        Наслаждение вовсю нахлынуло на меня, но оно стало другим. Более глубоким. Острым. Почти как взгляд чёрных глаз, оказавшихся очень близко ко мне. С моих губ снова начали срываться стоны, и чем быстрее Эдвин двигался, тем интенсивнее я стонал, мучаясь от поглощающего желания просунуть руку и самому приласкать свой пенис.        Давление сверху усилилось. Ещё несколько глубоких толчков, и его губы накрыли мои в ласковом поцелуе. Как же это оказалось приятно. А вот последующее отстранение совсем не понравилось. Анус неудовлетворённо сомкнулся, когда из него вышли. Но, как оказалось, Хозяин хотел просто подтащить меня к краю кровати, чтобы встать ногами на пол. Так у него открылось больше простора для деятельности, а горячая ладонь, снова сжавшая мой член, оказалась сладкой наградой за послушание.        Больше никакой медлительности не было. Как и осторожности. Я задыхался от нестерпимых криков, от бешеных неглубоких толчков и одновременной стимуляции пениса. Состояние разрывающего забвения снова накрыло меня с головой, в глазах замелькали искры, зрение поплыло. Напряжение натянулось до предела и выстрелило, охватывая всё тело невесомой негой. Я выгнулся, замарав семенем руку мужчины, свой живот и грудь.        Что происходило дальше, почти не осознавалось. Хозяин продолжал толкаться в меня, и я подрагивал ему в такт в полубессознательном состоянии. А вот его оргазм запомнился очень хорошо, поскольку мышцы сжались в ответ на ярко выраженную приятную пульсацию внутри меня. С губ мужчины сорвался тихий стон, потерявшийся в частом дыхании.        Я безвольно распластался на кровати, чувствуя, как бешено колотилось сердце. Воздух приятно холодил разгорячённую кожу. Шевелиться не хотелось. Приходить в себя тоже. Произошедшее сейчас казалось какой-то фантастикой, потому вернуться в реальность я совсем не стремился. Скорее всего, когда наваждение от близости этого человека пройдёт, я ужаснусь тому, что в себе открыл, а потом займусь бесконечным самобичеванием, стыдя себя на все лады.        Глаза отметили какое-то шевеление рядом с кроватью и напряглись: Хозяин привёл в порядок свою одежду. Много усилий для этого не потребовалось, учитывая, что он не раздевался. Наверное, мне тоже надо было вставать. Всё-таки я был здесь в роли обслуживающего персонала и «клиент» собирался уходить.        Управление конечностями далось мне с трудом. Привстать оказалось непосильной задачей. Слабое барахтанье на кровати больше походило на игру маленького ребёнка в луже.        — Не вставай, — бархатный голос пролился как бальзам на терзающуюся душу. Мужчина аккуратно подвинул меня, укладывая ровно. — Отдохни пока. Ты это заслужил.        Лёгкий поцелуй ослабил боль в искусанных губах. Я послушно остался лежать, наблюдая за мужчиной одними глазами. Он твёрдым шагом направился к двери, уверенно распахивая её.        — Рун, — спокойно позвал Хозяин, сделав шаг из комнаты.        Я растерянно приподнял голову: Рун всё время простоял за дверью?        — Позаботься о нём, — раздалось тихое распоряжение. — А потом зайди ко мне в кабинет.        Рун? Опять к нему в кабинет? Зачем? Разумеется, ни один из возникших вопросов я не задал, молча наблюдая, как Хозяин развернулся и скрылся в смежной комнате.