Души Дома наслаждений

       Не знаю, сколько прошло дней с того раза, как Хозяин впервые взял меня. Неделя? Да, наверное, где-то около недели. Следить за днями мне было трудно: они начинались и заканчивались слишком рвано, почти всегда в крепких горячих объятьях, пропитанных терпким сосновым ароматом.        Тогда я не до конца понял, что означали слова: «я забираю тебя себе», но это очень быстро выяснилось. Хозяин держал меня при себе. Постоянно. В его комнате. Неважно, чем он занимался сам: работал или отдыхал, я присутствовал рядом. Кажется, сам этот факт был для него даже важнее, чем процесс физического обладания мной. Не знаю почему, а лишний раз задавать вопросы я не решался. Тем более что меня всё устраивало. Пока он был рядом, меня совсем не тянуло заниматься самокопанием, и я мог смотреть на него. На его лицо. Движения. Тело. Всё это вызывало у меня в груди стальной ком, приятно сдавливая сердце.        Но ещё лучше, когда Эдвин смотрел на меня. В такие моменты я как будто окончательно терял волю, послушно выполняя любые приказы. Даже самые постыдные. Не сомневаюсь, что были бы они отданы кем-то другим, то непременно повергли бы меня в панику.        Но особое положение не могло изменить моей нынешней сути. Я оставался таким же рабом, как и все. Когда Эдвин уезжал, я спал на своём прежнем месте, обедал со всеми и мылся в обычной бадье. Из борделя меня не выпускали. Кажется, Хозяин абсолютно мне не доверял, ожидая, что я действительно попытался бы сбежать, если бы представилась возможность.        Нет. Не попытался бы. Зачем мне куда-то бежать, если столько лет я бегал только к нему, хотя и сам не понимал причину. Вот только невозможность выйти на улицу меня удручала. Других выпускали хотя бы во двор.        Сегодня была вторая ночь за неделю, когда Эдвин не ночевал в борделе. Он вернулся рано утром, мне сообщили об этом, едва я расправился с завтраком. Хозяин приказывал прийти к нему. Деревянные ступеньки наверх опять скрипели. Теперь я знал причину этому. Рун рассказал, что Хозяин предпочитает слышать, когда к нему кто-то поднимался. Но мне по-прежнему хотелось не шуметь. Пусть узнаёт мои шаги. Я единственный, кто пытался не топать.        — Входи, Алан, — раздалось на мои тихие два удара в дверь.        Узнал-таки. В груди растеклось радостное волнение.        Мужчина полулежал на своей широкой кровати, облокотившись на мягкие подушки. Чёрные волосы по обыкновению были убраны в высокий хвост. Пиджак остался на спинке кресла за рабочим столом. Его место на теле мужчины заменила такая же серая жилетка.        — Приветствую, Хозяин, — я отвесил поклон, предназначенный для короля. Кажется, ему нравилось, что я кланялся ему именно так. На губах сразу появлялась довольная ухмылка.        — Иди сюда, — он похлопал себя по коленям свободной рукой. Во второй он держал расчётную книгу.        Я осторожно разулся у ковра, практически не сводя глаз с мужчины. Тот выглядел уставшим. Вероятно, всю ночь не спал. В прошлый раз, когда он не ночевал в борделе, на следующий день работал мало и тоже в постели, хотя обычно сидел за столом. Интересно, где он был? Нет, об этом я определённо не смогу спросить.        На широкой тумбочке рядом с кроватью горели свечи для лучшего освещения. Туда же со стола переместилась чернильница с пером и деревянные счёты.        Перед тем, как залезть на постель, я замешкался. Ещё не совсем привык к мужским объятьям и ласкам. И мне по-прежнему было немного страшно. Пусть этот же страх приятно будоражил и притягивал, он всё равно сковывал движения.        Хозяин не стал повторять дважды. Не стал хватать за руки и тянуть на себя. Видя мою медлительность, он опустил книгу, исписанную мелким, но чётким почерком, выжидательно взглянув на меня. Его густые брови сдвинулись к переносице. Лучше поторопиться.        Устраиваться на коленях мне показалось не слишком удобным, поэтому я решил примоститься сбоку, забравшись под свободную руку. Мужчину это устроило. Вроде бы. По крайней мере, он ничего не сказал — просто, наклонившись и мягко чмокнув меня в губы, вновь вернулся к книге расходов.        Как я понял, он проглядывал страницы, посвящённые Тиму. Ничего не дописывал, только подсчитывал, периодически пользуясь счётами. Торговле и бизнесу меня не обучали, поэтому понять смысла вычисления я не смог. Увидел только цену этого юноши. Не так уж и мало. Думаю, он по популярности входил в десятку.        Напрягать голову не хотелось. Наоборот, тянуло расслабиться, прижаться к Хозяину и, возможно, задремать, вдыхая любимый аромат. Широкая ладонь заботливо поглаживала меня по голове, периодически перебирая пальцами светлые пряди. Не так уж и плохо. Особенно для того, кто потерял всё.        Я закрыл глаза. Тёплая рука переместилась с головы на плечо, несколько раз массажными движениями сжала мышцы, после чего медленно заскользила к груди. Большой палец задел сосок через халат, но я уже напряжённо вздрогнул. За эту неделю тело стало каким-то гиперчувствительным. После второго задевания нежной точки я понял, что это не случайность. Пришлось с неохотой открывать глаза.        Расходная книга была отложена в сторону. Хозяин не отрываясь смотрел на меня с довольной ухмылкой. Он уверенно перетянул меня к себе на колени и вновь вернулся к ласкам. Пальцы одной руки зажали сосок, вторая же спустилась к паху. Я, охнув, немного подался вперёд, но меня толкнули обратно, снова заставив навалиться спиной на грудь мужчины. Халат спал с плеч, открывая Эдвину место для поцелуев. Одним движением колена он раздвинул мои ноги. Представляю, как развратно я сейчас выглядел, стонущий в такой позе в голос.        И это надолго. После нескольких суток в объятьях Хозяина я изучил кое-что из его вкусов. В первый раз он, очевидно, пожалел неопытного перепуганного меня, поскольку всё закончилось довольно быстро. Но потом… Он любил долгие ласки. Доводил ими меня до исступления, часто использовал хорошо знакомые мне стимуляторы, заставлял мечтать об оргазме. И только потом брал.        Честно признаться, поначалу я готовился к намного худшему обращению. Памятуя обещание наказывать, шлепки и ремень. Но нет. Больше Хозяин меня ни разу всерьёз не ударил. Возможно, потому что было не за что бить. Я был послушен. Не сопротивлялся. Да у меня и мыслей о сопротивлении не возникало.        Если только позавчера… Один раз за всю неделю… Да и то это было не специальным сопротивлением, а реакцией организма, с которой я не смог совладать. С тем, что меня берут через задний проход, я смирился. Смог это принять и, не скрывая, получал удовольствие, хотя какая-то часть меня до сих пор пребывала от этого в шоке.        Но позавчера я узнал, что знаком далеко не со всеми видами грязных увеселений. Точнее я слышал, как ровесники восторженно тайком обсуждали эту тему, гадая, правда или вымысел. Я считал, что вымысел. Ну, кому в здравом уме могло прийти брать чьи-то гениталии в рот?! А вот оказалось…        Услышав это требование в первый раз, я пришёл в полнейший ужас, но сдержал реакцию. Ничем не выдал возникшее в голове отвращение, если только широко раскрыл глаза. В конце концов, это был всё тот же Эдвин, человек, к которому меня ненормально тянуло.        Я не высказал ни слова протеста, подчинился надавливаемой на макушку ладони и послушно спустился вниз, усевшись голыми бёдрами на грубые штаны. Вот только стоило наклониться, приблизив лицо к члену, в глазах потемнело. Сознание наполнили отвратительные мысли о том, что именно я пытался взять в рот и для каких функций эта вещь была создана природой. К горлу подкатила сильная тошнота, но я искренне старался её перебороть.        Губами коснуться не успел. Только вовремя зажал рот, чтобы не вырвало прямо на месте. К счастью, Хозяин не стал меня останавливать или перехватывать, когда я резко подскочил, бросившись в уборную. Даже не помню, добежал или нет. Очнулся уже в кровати, в объятьях Эдвина.        Я ждал какой-либо реакции: гнева, упрёков, вопросов… ничего не последовало. Только тихий шёпот, велящий мне не вставать и отдохнуть. Даже как-то не верилось, что он просто понял и принял. Мне казалось, что Хозяин не потерпит от меня невыполнения его желаний. Любых.        Поэтому вчера, находясь в его объятьях, я не мог полностью расслабиться: всё ожидал повторной попытки заставить меня взять его член в рот. Теперь пребывал в точно таком же ожидании сегодня.        Моё тело, как обычно, хорошо отзывалось на ласки и прикосновения, но напряженные мысли не отпускали, не давая полностью отдаться потоку наслаждения. Хотя от возбуждения это не защищало. Умелые руки уже вовсю хозяйничали между ног, массируя анус и осторожно скользя по члену, обхватив тот двумя пальцами. Пока было терпимо, но уже хотелось двигать бёдрами в такт. Короткий укус в шею окончательно сбил дыхание.        Я шире развёл ноги, откинув голову, и… напряжённо замер, навострив уши. На лестнице послышался топот и скрип ступенек. Хозяин никак на это не отреагировал, не прекратил ласк, даже мой халат не одёрнул. Надеюсь, он так спокоен потому, что без его разрешения войти никто не осмелится.        Раздался уверенный стук. Пять коротких громких ударов.        — Заходи.        Слово, произнесённое звучным баритоном, заставило моё сердце пропустить удар. Я немедленно дёрнулся, надеясь слезть, но не тут-то было. Одна рука, выпустив мой член, прижала меня к мощному торсу, снова вернувшись к ласкам сосков, другая вставила скользкий палец в сжавшийся анус. Я почувствовал себя дичью, насаживаемой на вертел для публичного приготовления.        Дверь неумолимо распахнулась. В комнату вошёл Рун. Он быстро окинул взглядом пространство, обнаружив на кровати Эдвина и меня в неимоверно развратной позе. Мужчина даже бровью не повёл, пока я отчаянно краснел, сходя с ума от стыда от того, что мой задний проход выставлен на подробное обозрение. И пусть Руну уже приходилось осматривать меня там, и сам я присутствовал при «интересных» процессах, для меня этот момент всё равно оставался слишком личным. Абсолютно интимным.        Рун тем временем сделал несколько шагов, в отличие от меня не разуваясь перед тем, как наступить на пушистый ковёр.        Теперь у меня покраснело не только лицо, но и шея с ушами. И не только от стыда. Взгляд Руна. Тот самый, который он продемонстрировал мне, когда советовал смотреть на клиентов, как на божество. Даже у меня от этого манящего взгляда член дёрнулся от усилившегося возбуждения. Что же он сделает с тем, кто по своей натуре требовал бесконечного подчинения и покорности? А уж в сочетании с искушающей нежной улыбкой Рун был способен свести с ума любого, и сейчас я это чётко осознал.        В груди разгорелось неприятное пламя. Мужчину, которого я успел полюбить как старшего брата, захотелось немедленно вытолкать из комнаты. Наверное, даже хорошо, что я был зажат сильными руками и не мог пошевелиться.        — Хозяин, — мягко мурлыкнул Рун, кладя ладонь на сердце. Он изящно нагнулся, низко кланяясь, но не опуская головы и не разрывая зрительного контакта. Только в самом конце мужчина прикрыл веки, позволяя лицу опуститься, а блестящим чёрным волосам, похожим на шёлковые нити, плавно соскользнуть с плеч. — Вы меня звали?        — Да.        Только что я переживал, что выставлен напоказ, но теперь испытал глубочайшее разочарование, когда палец Эдвина покинул мой задний проход. У меня как будто крали внимание человека, в котором я нуждался, как в воздухе. Жгучее чувство в груди перемешалось с обидой: Хозяин подтвердил, что позвал его сам. А после в голову пробрался холодящий душу вопрос: сколько раз Рун уже оказывал ему «услуги»? Несомненно, это происходило часто. Хуже того, я понимал, что Руну и в подмётки в этом плане не гожусь.        — Всегда готов услужить Вам, Хозяин, — мужчина подтвердил мои догадки, изобразив ещё один грациозный поклон.        — Я хочу, чтобы ты провёл урок.        — Урок? — теперь уже Рун позволил себе хорошенько рассмотреть меня.        Я не знал, что и думать. Хозяин хочет, чтобы он провёл урок? Мне? Чему Рун должен меня научить, а главное как? Не иначе на собственном примере показать? Уж не тем ли мерзким оральным ласкам, которые я не смог выполнить?        — То, о чём я рассказывал тебе вчера вечером.        — Как Вам будет угодно, Хозяин, — улыбка Руна на какой-то момент стала самодовольной, но мужчина быстро опустил голову, демонстрируя полную покорность.        И тут меня отодвинули в сторону. Просто поставили босыми ногами на холодный деревянный пол, словно полностью потеряли интерес. Воображение живо нарисовало Руна, занявшего моё место, и возбуждение практически окончательно пропало. Член уныло повис, кулаки сжались, губы невольно искривились. Безумно захотелось попросить Хозяина не делать этого, дать мне ещё один шанс, но я промолчал. Так же, как всегда молчал, просто глядя на Эдвина.        Тот спокойно поднялся с кровати, с непроницаемым лицом прошёл к столу, достал из ящика что-то позвякивающее и направился к Руну, по-прежнему не обращая на меня внимания.        — Тебе понадобится это.        Я вытянул шею, желая узнать, что достал Хозяин. На моей памяти он лазил в ящики стола либо за пишущими принадлежностями, либо за пыточными инструментами, оказывающимися в основном сексуальными игрушками. Но первые хранились с другой стороны.        — Да, Хозяин.        Стоило чуть сдвинуться в сторону, и я успел увидеть, как Рун принял из рук Эдвина связку ключей. Да что здесь происходило-то, в конце концов?! И почему Рун, теребя кольцо с ключами между пальцев, бросил на меня непривычно хищный взгляд?        Изящный мужчина повернулся ко мне спиной и грациозно прошествовал к бархатным шторкам, загораживающим стену напротив. Полы его лёгкого, расписанного красными узорами халата колыхнулись, приоткрывая длинные стройные ноги. Противный огонь полыхнул в моей груди сильнее, больно жалясь.        Рун потянул за толстую золотистую верёвку, отчего шторки раздвинулись, открывая стеклянное окно в стене и дверь рядом, ведущую в ту сторону.        Я сглотнул, чувствуя, как горло сдавил спазм. За стеклом посередине открывшейся комнаты стоял обнажённый юноша. Его руки были закованы в цепи, свисающие с потолка.        — Алан, подойди ко мне.        Я вздрогнул, не ожидая услышать своего имени, и направил испуганный взгляд на Хозяина. Тот выжидающе смотрел на меня, едва заметно приподняв руку. Делать нечего. Надо идти.        После нескольких неуверенных шагов я почувствовал, как мне на поясницу легла горячая ладонь, ещё ближе подталкивая к стеклу. Мои брови нахмурились, я не мог перестать разглядывать узника.        Парень сильно напоминал меня. Такой же невысокий, худой, со светлой кожей. Даже цвет волос был почти идентичен с моим, только стрижка намного короче. На теле хорошо видны синяки — обращались с ним далеко не ласково.        Я невольно скрестил руки на груди в защитном жесте: это что, такое предупреждение? Показательный пример, что со мной сделают, если ещё раз откажусь от выполнения своих обязанностей?        Юноша пока не замечал, что за ним наблюдают. Он стоял к нам боком, голова его была опущена вниз, так что неровная чёлка падала на глаза. Облик мне показался весьма знакомым: кажется, я уже видел этого человека.        — Вилсон! — в ужасе выдохнул я, едва не ударив ладонями по стеклу.        Я действительно знал этого парня! Он не был моим другом, но наши семьи хорошо общались, пока его родители не переехали в другой город. Да и потом отец Вилсона Гаррет Стонг часто у нас гостил вместе с сыном.        О, Небо! Что же здесь всё-таки творилось?! Почему он оказался в борделе, закованный в цепи, в абсолютно пустой комнате, больше похожей на камеру, да ещё и с дверью, ведущей в спальню Хозяина!        — Чт… что здесь де-делает Ви-вилсон?        Мой голос дрогнул. Обычно я старался не задавать вопросов, опасаясь слишком быстро надоесть важному для меня человеку, но тут просто не смог промолчать.        — Семья Стонг, так же как и твоя, вступила в заговор против короны, — пояснил Хозяин, кладя вторую ладонь мне на плечо, отчего я задрожал сильнее. — Он выжил, потому что его захотел в рабы король.        — Что?!        Я резко повернул шею, вперившись в Эдвина умоляющим взглядом. Хотя даже не понимал, о чём умоляю. Объяснить?! Успокоить?! Мановением руки отменить прошлое?!        Горячая ладонь только погладила меня по спине. Хозяин кивнул Руну, ожидающему распоряжения войти. В замке щёлкнул ключ. Рун, не теряя времени, открыл дверь, явно охотно подчиняясь.        Я неотрывно наблюдал через окно, как мужчина остановился в нескольких шагах от узника. Тот дёрнулся, вжав голову в плечи, и попятился, насколько это было возможно.        — Король не любит тратить время на обучение основам, — Хозяин нагнулся, ласково обнимая меня. Его тепло, обхватившее плечи, как шерстяной плед, смогло немного унять мою дрожь. Очень захотелось доверчиво прижаться спиной к сильному торсу. Пусть Эдвин меня утешит! Пусть скажет, что мне не стоит переживать! Я поверю! Ему, а не собственным глазам.        — Юноше очень повезло, как и тебе, — продолжил нашёптывать подчиняющий голос, заглушая мои всхлипывания. — Его Величеству нравятся такие мальчики, и он понимает, что этот парень не причастен к измене. Если Вилсон смирится, то выживет.        Я крепко вцепился пальцами в руки Хозяина, ловя каждое слово. Мне необходима была правда.        — А… измена правда была? — этот вопрос мучил меня с того дня, как убили мою семью. Но я не смел произнести его вслух. И вот решился.        — Да.        Откуда Эдвину это было известно? Мы находились почти в двух неделях пути от столицы, даже учитывая его благородное происхождение, он не мог владеть точной информацией. Или мог? Не знаю почему, но я не поставил под сомнения его слова. Глаза закрылись сами собой. Слеза быстро скатилась по щеке, но оказалась в одиночестве. Других не последовало.        — Только две семьи?        — Намного больше.        — И… много попало в рабство? — не знаю, к чему приведёт ответ, но я всё же не смог не спросить.        — Только вы двое, — Хозяин сделал паузу, словно задумался, стоит ли вдаваться в подробности, но всё же продолжил. — Наследников изменников король просто так никогда бы не оставил в живых. Вилсону повезло ему понравиться. Тебя себе попросил я.        Как на это реагировать, я не знал. Просто застыл, забыв про дыхание. Пальцы оцепенели, вцепившись в Эдвина до боли. Значит, даже моё выживание и попадание в бордель не было случайностью? Хозяин целенаправленно меня приобрёл?! Видимо, месяц в подвале меня держали, пока он не вернулся в город. Но… Эдвин же всего лишь владелец борделя, как он мог обратиться с просьбой к самому королю?!        — Вы… — внезапно стало неуютно. Я сосредоточенно покусывал губу, не отрывая взгляда от людей за стеклом. Рун всё ещё стоял на расстоянии, не притрагиваясь к узнику, просто разговаривал с ним. Вилсон выглядел чуть менее зажато. Слов не слышно. Значит, они тоже не слышат нас. — Вы близки с королём?        Мучительная тишина. Вероятно, я затронул запретную тему, поскольку мужчина не спешил отвечать. Посмотреть на него я не решался, по-прежнему не отрывая взгляда от Вилсона. С каждой секундой молчания сердцу становилось всё больнее.        — Он мой сводный брат.        Мягкое дыхание прошло по шее. Я кожей почувствовал, как Хозяин усмехнулся. Вероятно, ему понравилось, что я от шока лишился дара речи.        — Моя мать была любовницей покойного короля. Чтобы скрыть эту связь, после беременности её выдали замуж за барона Ринода. Это строжайшая тайна, Алан.        И он всё же решил мне об этом рассказать?! Причём абсолютно спокойно! Я же раб! И к тому же сын изменников! Таких в живых вообще не оставляют, что, собственно, он сам и подтвердил! Меня, как оказалось, спасла только его просьба, но зачем…        Я нервно дёрнулся, высвобождаясь из объятий и оборачиваясь. Дыхание в момент сбилось, мне срочно требовались разъяснение его поступка. Мои собственные фантазии выглядели слишком сумасбродными и отчаянными.        — Почему? — повернуться я повернулся, а вот лица поднять не посмел. Коже тут же стало колко — значит, он как раз глаз не отводил. — Почему вы решили меня забрать?        — Ты смотрел на меня. Хотел проверить, значило ли это что-нибудь.        — Как… это можно было проверить? — мой голос полностью превратился в шёпот, вторя шёпоту Эдвина.        — Если бы ты не узнал меня, то не значило.        Я на секунду поднял глаза и сразу опустил обратно. Как я мог его не узнать? Нет, это нереально. Сейчас мне казалось, что я узнал бы его даже с завязанными глазами. А вот не признаться в этом вполне мог.        — И что бы вы тогда сделали? — по спине пробежал озноб.        — Ничего. Ты просто работал бы здесь, как все. Мне не нужен тот, для кого я ничего не значу.        Не давая мне опомниться или задуматься над его словами, мужчина подцепил пальцами мой подбородок, заставляя посмотреть ему прямо в глаза.        — Никогда не предавай меня, Алан. Я не прощу.        Горький поцелуй захватил меня, вызывая головокружение. Широкие ладони сжали бёдра, раздвигая ягодицы. Очень захотелось раствориться в этих ласках, почувствовать себя по-настоящему нужным, не одиноким. Но я просто не мог, постоянно вспоминая о Вилсоне и окне рядом.        — Подо… ждите… — выговорить на одном дыхании не вышло. Посередине слова не хватило воздуха. Пришлось выставить вперёд руки, чтобы отстраниться. — Там же… Нас тоже видно…        — Не видно, — несмотря на заверение, мужчина всё же развернул меня обратно лицом к окну. — С другой стороны это обычное зеркало. Эксклюзивная вещь. Подарок моего брата.        — Зачем?        — Мне часто направляют рабов на обучение. Я предпочитаю следить за качеством предоставляемой услуги. Безупречно работает только Рун.        Мои щёки мгновенно вспыхнули. Значит, Хозяин постоянно наблюдает за сношением других из своего кабинета? Что же, это бордель, наверное, мне пора перестать удивляться открытию новых извращений. Здесь это норма жизни.        Рун уже стоял около Вилсона, по-прежнему не прикасаясь к нему, просто демонстрируя флакон, зажатый между длинными пальцами, что-то объясняя.        — Рун отличный учитель, — ко мне опять прижались, лишая меня воздуха. — И ты смотри, Алан. Только ни звука. Я поверну одно из зеркал, чтобы тебе было слышно.