Души Дома наслаждений

       Надо полагать, обучаться сейчас будет не только Вилсон, но и я, наблюдая за ними. Или Хозяин решил меня просто приобщить к подглядыванию, раз сам любил это делать? Спрашивать, естественно, я ничего не стал. Да и не успел бы. Эдвин коротким движением повернул небольшой квадратный кусок стекла на уровне ступни. Если раньше я не до конца верил, что с другой стороны нас действительно не видно, то сейчас убедился в этом своими глазами. Повёрнутый кусок оказался зеркальным.        Комнату сразу заполонили горькие всхлипы. Вилсон плакал, не скрывая этого и не пытаясь сдерживаться. У меня кольнуло в сердце: точь-в-точь я неделю назад. Хотя, судя по многочисленным синякам, этому парню пришлось в разы хуже.        Рука Руна потянулась к щеке узника. Юноша вздрогнул от ласкового прикосновения, точно побитый запуганный щенок, выкинутый на улицу.        — Меня ты тоже боишься? — тихий мягкий голос Руна без труда заглушил всхлипы.        В ответ молчание. Я не мог как следует разглядеть лицо Вилсона, но был уверен, что он покусывает губы.        — Или неважно кто, главное, что с тобой сейчас сделают?        Слабый кивок со стороны парня и новый всхлип.        — Но ты ведь понимаешь, — мужчина нежно погладил узника по лицу, не пропуская в этом жесте ни единого намёка на пошлость. — С тобой всё равно это сделают.        Новые всхлипы. А я узнавал хорошо знакомую интонацию и жесты. Точно так же Рун успокаивал меня, когда я осознал, куда попал. И, наверное, множество мальчиков до моего прихода.        — Слезами здесь уже ничего не изменишь, малыш. Если хочешь выжить — придётся смириться.        Я видел, как снова натянулись цепи, напряглись мышцы юноши. Кажется, ещё немного — и он взбунтуется. Я невольно скривился: тяжело наблюдать его муки, когда от собственных ещё не до конца отошёл.        — Если я так тебе противен, — Рун, видя, что предыдущие слова не подействовали, не дал Вилсону времени на истерику, заговорив снова, — то могу уйти. Вот только вместо меня придёт другой. Как ни крути. Сегодня тебя возьмут. Так, может, лучше отдать предпочтение тому, кто сделает это аккуратно?        Его пальцы погладили скулу, прошлись по коже и, подняв подбородок, вынудили Вилсона поднять лицо. Нет, со мной Рун так себя не вёл. Его взгляд изменился. В нём больше не было братской заботы. Только откровенный соблазн и требование подчиниться.        Мужчина приблизился. Слишком сильно. Я подумал, что он сейчас поцелует Вилсона, и даже приоткрыл рот, готовый выкрикнуть просьбу остановиться. Слишком жалко было перепуганного парня. Широкая ладонь тут же прижалась к моим губам. Хозяин недовольно шикнул.        — Не бойся, — поцелуя не последовало. Рун просто прижался к юноше, чтобы шептать на ухо. — Я покажу, что здесь нет ничего страшного.        Бедный парень хотел отстраниться, я видел это, но цепи мешали. Он отчаянно забился, желая вырвать руки, но ничего не смог добиться. Рун так и остался рядом, пока Вилсон обречённо не поник. Только тогда мужчина сделал последний отделяющий их шаг, прижимаясь стройным телом к нагому пленнику. Тот успел только вздрогнуть: его голову обхватили изящные руки, прижимая к груди Руна, мягко поглаживая по волосам.        Дрожь, прошедшую по напряжённым мышцам, было видно невооружённым взглядом. Парень дышал слишком часто, его плечи истерически содрогались, но он больше не посмел вырываться. Вероятно, потихоньку смиряясь. Ему сейчас наглядно продемонстрировали его бессилие. Рун мог уже что угодно сделать с хрупким скованным юношей, но он пока просто стоял, будто чего-то ожидая.        — Не бойся, — снова повторил мужчина. Не прекращая поглаживаний. — Пока ты послушен, тебе не сделают плохо, — он разомкнул объятья, но сразу вынудил Вилсона поднять сильно покрасневшее лицо, склоняясь так низко, что почти коснулся своим носом его. — Ты ведь умный мальчик и понимаешь, что сопротивлением ничего не добьёшься, правда? Хуже только себе сделаешь.        Никакого ответа или кивка. Вилсон продолжал молчать, как рыба, краснея до предела и роняя крупные слёзы.        — Пора решать, малыш, — Рун осторожно провёл пальцами по щекам, вытирая слёзы. — Мне тебя взять? Или прислать другого?        Да парень вообще ещё помнит, как разговаривать? Или ему язык отрезали?! От него пока не было слышно никаких звуков, кроме всхлипов.        — Если не ответишь, мне придётся уйти.        Мужчина отстранился, а на лице Вилсона возникло красноречивое выражение ужаса. Он интуитивно подался вперёд, цепи звякнули. Кажется, перспектива ухода Руна его испугала не меньше, чем необходимость принять кого-то в себя.        Тот как будто не заметил.        — Как знаешь. Обучать насильно я не стану. Пусть этим займётся кто-нибудь другой.        — Нет! — тут же выдохнул Вилсон, видя, что Рун действительно собирается уйти. — Нет… — повторил он уже тише, поскольку мужчина замер. А потом добавил почти шёпотом. — Пожалуйста… лучше вы.        Я его понимал. В такой ситуации действительно лучше Рун, чем кот в мешке. Если уж всё равно изнасилуют. Вот только нужно обладать недюжинной рассудительностью, чтобы суметь себя перебороть и сделать разумный выбор.        Улыбки Руна не видно, но было ясно, что он улыбался своей победе. Даже я, зная, что мужчина никуда бы не ушёл, поверил его игре. Мастерство на высшем уровне.        — А… — Вилсон снова опустил голову, когда мужчина вернулся к нему. — Это… это больно?        Какой жалобный голос! Переполненный мольбой и доверием! И очень хриплый. Парень либо слишком долго молчал, либо, наоборот, сорвал горло громким криком.        — Нет, — ещё одно бережное касание до его лица. Рун говорил очень нежно и тихо. — Со мной больно не будет. Только приятно. Главное, не сопротивляйся.        Он медленно, очень медленно, осторожно дотронулся пальцем до приоткрытых губ юноши, потом скользнул им ниже, до шеи, отчего Вилсон вздрогнул.        — Ты мне веришь?        — Н… не знаю…        — Не бойся, — в третий раз повторил мужчина, но так тихо, я еле расслышал. Этот шёпот был уже наполнен искушением, желанием обольстить и предназначался только узнику.        Длинные пальцы потянулись к поясу от халата. В отличие от моего, у Руна он был широким, из очень дорогой ткани. Вилсона, наблюдавшего за движениями мужчины, продолжало трясти, хотя он добросовестно старался взять себя в руки, старательно глубоко дышал. Ничего не возымело эффекта. В итоге парень просто поднял лицо к потолку, возможно надеясь так сдержать новые слёзы.        — Всё хорошо, малыш, — Рун продемонстрировал ему свой золотой пояс с красным узором. — Сейчас я хочу завязать тебе глаза.        Перепуганный взгляд послужил красноречивым ответом о том, что думает Вилсон по этому поводу.        — Для твоего же спокойствия. Обещаю, я не возьму тебя, пока глаза завязаны, — мягко пояснил мужчина. — Ну как, малыш, доверишься мне?        Судя по всему, Рун вообще не собирался ничего делать без согласия узника. Просто замер, терпеливо ожидая ответа.        Секунда… две… И Вилсон робко кивнул, стараясь не смотреть на распахнувшиеся полы халата. Да, так ему определённо будет легче, если не придётся с замиранием сердца ожидать, когда же произойдёт самое страшное.        Когда шёлковая ткань коснулась его глаз, юноша ещё раз глубоко вздохнул. После затянувшегося узла на затылке облизал губы.        — Не думай ни о чём, — мужчина вновь аккуратно обхватил ладонями его лицо, — просто чувствуй.        Я задержал дыхание вместе с Вилсоном в ожидании продолжения. Происходящее захватило меня настолько, что я мысленно представлял аналогичное касание к своей коже и даже не сразу понял, что оно произошло на самом деле. Горячие руки легли мне на скулы, полностью повторяя движения Руна.        Моё сердце затрепетало. В отличие от Вилсона я послушно поднял голову, позволяя Хозяину спуститься к шее, а потом огладить плечи, в точности как делал Рун. Тот не спешил. Ласкал только те части тела, которые не смогли бы сразу вызвать нестерпимое желание сопротивляться. Только когда мышцы Вилсона немного расслабились, а руки перестали до боли сжимать цепи, Рун спустился чуть ниже. Не спеша. Сначала проводя по груди подушечками пальцев.        Я выгнулся. Со мной не надо было так церемониться, но Хозяин повторял неукоснительно. С той только разницей, что стоял позади меня. Скользя по коже, Рун задел соски, едва дотрагиваясь, огладил их и опять двинулся изучать грудь, теперь ладонями. Я застонал, теснее прижимаясь бёдрами к Эдвину.        — Тшш, — он на мгновение прервался, закрывая мне рот.        Да, нельзя срывать урок. Если Вилсон услышит посторонние звуки, магия, сотворённая Руном, разрушится. Это мне вряд ли простят. Но как тяжело терпеть! За что, Хозяин?! Для меня этот урок запоздал на целую неделю.        Наконец-то Рун перешёл целенаправленно на соски! Мои уже давно набухли, сделав кожу сверхчувствительной. С Вилсоном не так. С первого раза он этого не ощутит. У него ещё даже эрекции не возникло, он просто терпел, пока мужчина играл с маленькими бугорками, сжимая их между пальцами. Увеличились они или нет — мне отсюда не разглядеть.        Первый резкий выдох, больше похожий на стон удивления, раздался, когда Рун сомкнул губы вокруг розовой горошины. Я с надеждой приготовился к тому же, но меня только ущипнули. Видимо, полностью Эдвин копировать не собирался. Мне оставалось только с долей зависти наблюдать, как Рун дразнил языком соски Вилсона, а парень, не понимая своих ощущений, морщился, запрокидывал голову и дёргался. Только когда его дыхание сильно участилось, мужчина медленно провёл ладонью по мягкому животу к члену. Юноша понемногу начинал возбуждаться.        Я с готовностью толкнулся в сжимавшую меня руку. Очень хотелось большего, но от зрелища, разворачивающегося прямо передо мной, было трудно оторваться. Особенно когда Рун, прокладывая себе путь поцелуями, опустился на колени.        Я замер: Хозяин обошёл меня и сделал то же самое, оказавшись лицом напротив моего паха. Интуиция понимала, что сейчас сделают двое мужчин, мозг отказывался в это верить. Ладно ещё Рун, но Эдвин! По мне, такая мерзость могла быть только уделом рабов.        Рун погладил одной рукой яички, второй обхватил немного приподнявшийся член юноши и потянулся к нему ртом. В то же мгновение я почувствовал влажное прикосновение губ на своём органе.        Как же это было приятно! Скольжение по горячей поверхности, плотно сжимающей член. Все мысли мгновенно разлетелись прочь из моей головы. Руки сами собой легли на тёмные, собранные в хвост волосы. Бёдра толкнулись вперёд, изо рта вырвался громкий стон. За последнюю своевольность тут же последовал ответ: укус за головку, что заставило меня ещё раз застонать, на этот раз от боли. Впрочем, сейчас это никак не могло помешать Руну, поскольку крики пленника были значительно громче.        Вилсон совсем не мог терпеть. Хотя и пытался поначалу противостоять удовольствию, сейчас он начал извиваться в своих оковах, громко гремя цепями и задыхаясь от сильной нехватки воздуха.        Рун остановился резко. Кажется, Вилсон даже не понял, что произошло, продолжая толкаться бёдрами в поиске утраченного удовольствия. Меня постигла та же участь. Но я мог молить о продолжении только мысленно, парню же ничего не мешало это сделать, кроме собственной гордости. Я видел, как мучительно он закусил губы, вероятно опасаясь, что не сможет сдержаться.        — Малыш, — Рун медленно поднялся, не отрывая рук от тонкого тела, — тебе было приятно?        Не дождавшись ответа, кроме жалобного писка, мужчина упёрся указательным пальцем в напряжённо подрагивающий орган.       — Мне продолжить? — он поводил подушечкой по головке, размазывая проступившие капли смазки.        — Мн… — из горла юноши вырвался очередной громкий стон, переросший в протяжное, еле различимое слово, — Да-а…        Наконец-то, а то я уже готов был умолять за него, забыв про последствия!        — Тогда теперь ты будешь смотреть на меня.        Рун скинул повязку с глаз парня и, не давая ему опомниться или испугаться, вновь опустился на колени, глубоко заглатывая член. Даже для того, чтобы подобрать поставленный рядом флакончик с маслом, мужчине не понадобилось снова прерываться. Он только скосил глаза, быстро обмакнул в жидкость два пальца и неторопливо принялся сжимать и разжимать ягодицы Вилсона другой рукой. Парень явно таял от удовольствия, ничего не замечая, пока скользкий палец не проник ему в задний проход.        Я едва подавил крик наслаждения — со мной проделали тоже самое.        — А… нет! Не… ах!        Попытка противостоять незнакомым ощущениям провалилась. Вилсон выгнулся, хотя его губы ещё шевелились, продолжая шептать никому не слышное «нет». И поскольку Хозяин всё повторял, я прекрасно понимал, почему страх юноши проиграл его телу. Меня разрывало от удовольствия, причём я даже не мог сказать, где было приятнее: спереди или сзади.        Поступательные движения участились. К первому пальцу добавился второй. Вилсон ещё раз пробормотал нечто похожее на отрицание и даже помотал головой, но быстро сдался, закрывая глаза и издавая рыдающие звуки. Только никаких слёз не было. Он приближался к окончанию. Я понимал это, потому что ощущал то же самое. Разрядка вот-вот должна была накрыть, и…        Перерыв. Жестокий, суровый перерыв в ласках. Эдвин крепко сжал мой член у основания, не позволяя удовольствию дойти до предела.        — Эмгх! — стон Вилсона буквально пропитался напряжением. Тяжело дыша, он опустил взгляд на Руна, так же сжавшего его пенис и вернувшегося к ласкам груди. — Нет, пожалуйста… — с трудом выдохнул парень, полностью озвучивая мои мысли. — Мне… мне очень больно… там… Я хочу… Помогите мне!        — Помогу, малыш. Если ответишь на мой поцелуй.        Рун прижался к искусанным губам, проводя по ним влажным языком. Глаза юноши широко раскрылись. Он явно очень хотел кончить, раз послушно позволил горячему языку проскользнуть себе в рот.        Меня целовать никто не стал, хотя я очень ждал своей порции. Вместо этого Хозяин снял тонкую ленту, распуская свои волосы, и туго перетянул ею основание моего члена.        Больно! Но острый взгляд, брошенный чёрными глазами, не позволил возразить или пошевелиться. Он приказывал быть послушным.        И я им был. Неистово толкался в узкое горло, сходя с ума от возбуждения, завистливо пожирая глазами выгибающегося в предоргазменной судороге Вилсона. Ему никто ничего не перевязывал. Ему позволили кончить прямо в рот Руну, при этом хорошенько обхаживая пальцами сзади.        Парень, тяжело дыша, приходил в себя, а я почти скулил от злости и нетерпения. Сильнейшее возбуждение не давало мне даже испытать отвращения от вида мужчины, передающего обессиленному юноше через поцелуй семенную жидкость. Вилсон даже не пикнул.        Внезапно всё кончилось. Хозяин потянул за ленту, развязывая узел, и у меня полыхнуло в глазах от сильнейшего оргазма. Я даже не сразу понял, что Эдвин не отстранился, также позволяя кончить ему в рот.        Полное опустошение заставило меня апатично смотреть на вещи. Я не знал, насколько противным будет поцелуй со вкусом моих выделений, но приготовился его послушно вытерпеть. Ничего не произошло. Под моим изумлённым взглядом Хозяин поднял лицо, демонстративно сглатывая. Властная усмешка прошла по чувственным губам. Он поднял руку, повелительно ткнув пальцем в сторону зеркала. Приказ смотреть дальше. Рун как раз отстранился от Вилсона, позволяя тому сделать глоток воздуха. Кажется, последние секунды парню сильно не хватало возможности дышать.        — Теперь тебе не так сильно страшно? — жарко выдохнул мужчина, нежно улыбнувшись.        В ответ — тишина и смущённое сопение. Рун грациозно развернулся, направляясь прямо к двери.        — Не уходи!        Крик почти панический. Вилсон явно не хотел сейчас оставаться в одиночестве, скованным в этой комнате.        — Не уйду, — мягко заверил мужчина, оборачиваясь через плечо.        Как оказалось, он просто хотел вынуть связку ключей, оставленную в дверях. Щёлкнул замок на наручниках, юноша покачнулся, но на ногах устоял. Он вопросительно моргнул, ожидая пояснений от Руна.        Тот не торопясь скинул с себя халат, обнажая стройное ухоженное тело. Я знал, что он следит за собой, но никогда не мог подумать, что Рун окажется настолько завораживающим, стоя без одежды, объятый шёлком собственных волос.        Мужчина изящно наклонился, сложил из халата подушку и спокойно улёгся спиной прямо на жёсткий деревянный пол.        — Теперь ты приласкай меня.        Парень, смущаясь, прижал ладони к паху. Как ни пытался он отвернуться, взгляд, словно под гипнозом, возвращался на нагое тело.        — Смелее, — подбодрил Рун. Чтобы удобнее было наблюдать, он положил одну руку под голову.        Сделав неуверенный шаг, юноша как бы случайно обвёл взглядом всю комнату, задержавшись на стенах, где находились двери. От внимательно следившего за ним мужчины это не укрылось.        — Бежать некуда, Вилсон. Если попытаешься, мне придётся сделать тебе больно. Я бы этого не хотел. Думаю, ты тоже, — мужчина чуть приподнялся, протягивая парню руку, и добавил более мягко. — Иди ко мне.        Вилсон смиренно вздохнул и послушался. Он замер около Руна, не зная, что делать дальше. В его движениях проглядывалось меньше страха, их сковывали больше стыд и неуверенность.        — Начни с поцелуев губ, — последовала подсказка. — Потом спустись ниже…        Я почувствовал, что передохнул уже достаточно. Мой член снова заинтересованно дёрнулся — никогда бы не подумал, что ласки двух обнажённых мужчин могут выглядеть столь волнующе. Хозяин, кажется, только и ждал проявления новой реакции. Едва возбуждение начало возвращаться, на меня набросились с ещё большим неистовством, чем раньше, опять начиная с груди, больше не обращая внимания на то, что происходило за зеркалом, но строго наказывая укусами за попытку закрыть глаза или отвернуться от представления.        — Не спеши… — ласки Вилсона были слишком неумелыми, поэтому Рун продолжил его вести. — Это обучение, а не проверка. Ты можешь исследовать всё моё тело. Привыкни к нему.        Юноша послушно целовал рельефный торс, постепенно спускаясь ниже, подчиняясь периодически возникающему давлению на макушку. Запнулся он только у паха.        — Сначала руками. Ничего страшного, я ведь только что сам это сделал.        На красном лице Вилсона появилась брезгливость. Я думал, он не сможет, но нет… Задержав дыхание, словно перед прыжком в воду, юноша прикоснулся губами к ярко выраженной торчащей головке. Затем в ход пошёл язык, парень просто пробовал на вкус чужую плоть, при этом зажмурившись. Ни рвоты, ни протестов не последовало. Он смог обхватить член губами, позволяя Руну несильно толкнуться бёдрами вперёд. Очень осторожно.        Для меня это стало последней каплей. Внутри полыхнула нестерпимая злость на слишком способного мальчишку, но ещё больше — на себя. Вилсон смог пересилить свою брезгливость. Ни для Руна, ни для Эдвина не стало проблемой доставить наслаждение партнёру подобным образом. Так почему я не могу?!        Не думая больше ни секунды, я рывком присел на корточки, отстраняясь от Хозяина. Настоящий акт неповиновения с моей стороны, но я очень надеялся, что он поймёт меня правильно. Без слов. Вряд ли в моих глазах когда-либо отражалось столько решительности.        Брови Хозяина нахмурились. Взгляд как будто стал ещё острее, мышцы напряглись, но он всё же не остановил меня. Я так понял, что мне просто дали шанс пояснить причину такого поведения.        Не теряя ни секунды на не ко времени зашевелившееся сомнение, я уверенно потянулся к ремню на его брюках. Пальцы немного затряслись, но застёжка поддалась быстро.        Страшно: вдруг опять испытаю невыносимую брезгливость. Я, не мешкая, не думая и ничего не разглядывая, быстро наклонился вниз, высвобождая наружу сильно возбуждённый орган Хозяина. Поза оказалась слишком развратной: чтобы не упасть, мне пришлось отставить зад и прогнуться в спине. К счастью, сейчас мне было не до того, чтобы думать, как выгляжу со стороны.        Ревностное жжение требовало немедленно продемонстрировать, что я ничем не хуже этого Вилсона. Поэтому без поцелуев, лизания и какой-либо моральной подготовки я сразу обхватил член Эдвина губами, продвигая его ближе к горлу и плотно прижимаясь к нему языком. Рот тут же заполонила слюна, смешанная со смазкой, от неприятного солёного вкуса затошнило, дышать стало почти невозможно. Пришлось отступить. Но это не охладило мой пыл: я предпринял вторую попытку, действуя на этот раз медленнее, беря не так глубоко.        Всем своим нутром мне хотелось доставить Эдвину удовольствие, не меньшее, чем он мне. И неважно, насколько противен данный способ. В конце концов не смертелен. Зато в награду за мои старания я услышал частое дыхание Хозяина и еле различимый тихий стон, сорвавшийся с его губ.        Я удвоил усилия, решил подключить фантазию, поиграть, дразня Эдвина точно так же, как он меня. Несколько раз провёл языком по уздечке, совсем чуть-чуть прикусил головку и тут же возобновил попытку взять член как можно глубже. И снова отступил: помешал рвотный рефлекс. От третьей попытки меня остановили.        Может быть, мои ласки и были совсем неумелыми, однако мужчину они распалили до предела. Он потянул меня за руки, жадно прижимая к себе и страстно сминая мои губы собственными. Почти ничего не соображая, я навалился на него всем телом, повалил на пол, не разрывая поцелуя. Между ног всё ныло, тело хотело немедленного внимания, причём в самых нескромных местах.        — Расслабься. Не надо бояться, — голос Руна вернул меня к реальности.        Я в раздражении задрал голову, как раз в тот момент, когда мужчина вошёл в лежащего на животе Вилсона. Надоели! Смотреть на них больше не хотелось. Невозможность стонать злила.        Щёлк…        Похоже, не только я решил, что спектакль себя исчерпал. Эдвин быстро протянул руку, с негромким щелчком закрыл кусок зеркала, обрывая все посторонние звуки.        Ну наконец-то! Прерванный поцелуй возобновился с ещё большим нетерпением. Мои ноги сами раздвинулись, обхватывая Хозяина. Один быстрый рывок — и мужчина перевернул меня на спину, полностью отбирая контроль над ситуацией. Его член упёрся в уже хорошо разработанный и смазанный анус. От мощного толчка я застонал, выгибаясь в сильных руках.        Было немного больно, возможно, из-за глубоких неистовых толчков, но эта боль нисколько не мешала получать удовольствие. Не только физическое. Мне нравилось, как властно Эдвин брал моё тело. Душа желала подчиниться ему полностью.        — Ты мой, Алан! — в баритоне послышались рычащие, хищные нотки.        — Ваш… — только и смог выдохнуть я.        — Никогда не отпущу!        Я медленно, с наслаждением втянул дурманящий меня терпкий сосновый аромат. И кто же из нас необходим другому больше воздуха? Видимо, оба. Просто увязли друг в друге, как в болоте, без единого шанса на спасение. Сейчас мне осталась только одна молитва: О, Небо, пусть это болото окажется бездонным!