Сон о Гурском

— Сюжет «Дневника Сатаны» на первый взгляд довольно занимателен: Сатане становится скучно в аду, он решает вселиться в человеческое тело и устроить на земле настоящий переполох вместе со своим слугой-бесёнком. И вот для вочеловечивания Сатана выбирает известного миллиардера-филантропа — человека по имени Вандергуд, сколотившего состояние на разведении свиней. Вместе с ним вочеловечивается и Топпи, его секретарь. И они едут в Рим. Вандергуд находит забавным, что Сатана находит пристанище в христианской столице. Но по пути их поезд переворачивается, и до Рима приходится добираться пешком. Тогда же они встречают скрытного хозяина старого дома, который соглашается приютить их на одну ночь. Вандергуд влюбляется в его дочь и в дальнейшем добивается того, что Мария становится его невестой. Наконец добравшись до Рима, Вандергуд начинает сорить деньгами, но через несколько месяцев подобной жизни обнаруживает скуку. Скука пожирает его, в то время как самые нежные чувства к Марии всё более и более расцветают. Миллиардер отдаёт все свои деньги её отцу — Магнусу, а тот втайне переписывает их на себя, оставляя Вандергуда и Топпи без гроша в кармане. Мало того: брак с Марией оказывается фиктивным. Оказывается, что всё это время она была любовницей Магнуса, а вовсе не его дочерью. Это разбивает сердце нашего героя. Он начинает пугать всех ужасами ада, и обещает им, что лично распорядится об ужесточении их наказания, когда они все окажутся в аду. Над Сатаной смеются, ему не верят. Но Магнус всё же допускает, что Вандергуд может оказаться Сатаной, и насмехается над ним из-за того, что он наивно полагал, будто люди нуждаются в нём, чтобы сеять хаос, творить безумие и проливать реки крови, — кратко пересказал Август, хотя я всё это уже знала. — Знаешь, тебе следовало просто изначально рассказать мне сюжет. Тогда бы я не стала это читать. — А что, тебе не понравилось? Как по мне, этот рассказ характерно отличается от всего творчества автора. Удивительно, что, читая его, действительно будто читаешь какую-нибудь американскую литературу, переведённую на русский. Когда читал, я как будто сам побывал в Риме и его окраинах, хотя описанию природы и города уделено совсем мало места. Леонид Андреев всегда пишет так, что погружаешься в атмосферу, даже если сюжет и обстоятельства героев тебе совсем чужды. — Это, конечно, всё так, но мне не нравится, что на такой маленький по смыслу рассказ он потратил столько страниц. Понятно там погружение в атмосферу, все дела, но это и не единственная моя претензия. Зачем вообще это было написано? Понятно, что для написания рассказа нужна причина, и обычно она заключается в том, чтобы что-то донести до читателя. Но этот рассказ был будто написал только забавы ради. Я до последнего ждала, что Вандергуд возьмёт и сделает что-нибудь такое интересное, захватывающее, яркое. У него же было несколько миллиардов долларов — деньги для тысяча девятьсот четырнадцатого года просто огромные! Мир был в напряжении и ожидал войны. В таких условиях он мог либо ускорить её наступление, либо и вовсе предотвратить… Но нет же! Его обвёл за нос какой-то там старый политический преступник, умело использовав для этих целей свою личную проститутку. Когда я прочла концовку, я подумала: «Боже, что за хрень?». В общем, в начале было интересно, в начале у меня ещё была какая-то надежда. Но концовка стала апофеозом сюра, мерзости и скуки. — Я не очень рад, что ты так восприняла этот замечательный рассказ. Возможно, ты не совсем понимаешь его смысл… Сатана оказался бессилен перед обычными людьми. Понимаешь, его искренне удивила их жадность, порочность, хитрость и жестокость. Думаю, в его аду обитают поистине добросердечные бесы, раз его смог напугать человек. Он же сам дал клятву не убивать себя и жить человеческой жизнью, как бы она ни была трудна со всеми её лишениями, болезнью и страданием, помнишь? — Но это же бред! Даже если Сатана стал человеком со всеми его недостатками и слабостями, разве мог он быть так легко обманут? Разве могло это бессмертное, мудрое существо влюбиться в Марию только потому, что она обладала несравненно прекрасной внешностью? И почему он в конце был так удивлён, рассержен и расстроен предательством? Кому как не Сатане, пытающему грешников каждый день, знать, что из себя представляет натура человеческая? В общем, я разочарована и раздосадована, что потратила своё время на этот бессмысленный рассказ, — с лёгким налётом торжества произнесла я, уверенная, что Август не найдётся, что на это ответить. — Конечно, я понимаю твои возмущения. Я и сам задавался этими же вопросами, и мне потребовалось перечитать этот рассказ три раза, прежде чем я понял, наконец, его истинную философию. Иногда автор может вложить в произведение намного больший смысл, чем планировал изначально; иногда он этой глубины даже не замечает. — А как по мне, это всё херня и чушь собачья. Ты сам выдумываешь себе какой-то там смысл, когда автору просто-напросто приснился какой-бредовый сон, и он решил записать его в дневник, после чего из дневника этот сон ненароком перекочевал на чистовые страницы и оформился в рассказ. А ещё может быть, что этот сон был записан в дневник как раз в самое благоприятное и подходящее для переиздания в формате рассказа время. Например, в местной газете пустили конкурс вроде «Самый лучший рассказ про Сатану». Вот так и возник этот совершенно скучный, тупой, серый и бессмысленный сюжет, который ничему не научил читателя и даже не послужил пищей для размышлений, — чем дальше я говорила, тем больше глаза Августа начали подёргиваться, как будто он яростно сдерживается, чтобы не перебить меня и не начать утверждать обратное. Но я не собиралась продолжать. После небольшой паузы Август опустил глаза, глубоко вздохнул и вновь посмотрел на меня. — Что ж, я понимаю… У каждого свои вкусы. Может быть, твоё мнение и правильное, но я считаю иначе. Впрочем, навязывать свою точку зрения я не буду. Я вижу, что ты человек, умеющий отстаивать собственное мнение, и очень уважаю это. Ты не против обменяться номерами? — Август казался спокойным и даже улыбался. Мне было приятно его вежливое уважение, и я согласилась. — Давай. Я и сама уже хотела это предложить. Я была бы не против с тобой общаться и после того, как вернусь в город. Мы вышли из библиотеки, и чёрная беспробудная бездна лениво проглотила нас. Я уже собралась идти домой, как Август вызвался проводить меня. Дом… Как ни странно, бабушкину лачугу я гораздо больше считаю своим домом, чем трёхкомнатную квартиру в Комсомольске — чуждую, холодную и безразличную, прямо как её владельцы. Отказывать Августу я не стала: кажется, с ним идти безопаснее, чем одной, хоть в это время суток на улице почти никого и нет. Да и с ним банально веселее. — Вот скажи мне, Август, ты любишь свой дом? — ответ последовал не сразу. Август удивился, что я прервала нежное молчание между нами, и поднял глаза к звёздам. — Смотря что ты подразумеваешь под этим словом. Имеешь ли ты в виду то место, в котором находится моё тело, то место, в котором я родился, или то место, что мило моей душе? — Дом есть везде, где мы живём. Ты согласен? — Август остановился и внимательно посмотрел на меня. — Несмотря на то, что я живу здесь, я чувствую, что мой дом где-то там, далеко, в глубинах космической бездны. Я чувствую, что потерялся. Посмотри на небо. Видишь миллиарды звёзд, рассыпанных по небу, словно песчинки серебра? Разве не может вращаться хоть около одной из них такой планеты, которую я полюбил бы всем сердцем, если бы только знал о её существовании? Мне кажется, такая планета есть. Я просто не могу её вспомнить, — его речь заворожила меня. Он говорил так печально и проникновенно, что я поверила ему. И сам он был так прекрасен в стыдливом свете луны, что я бы ни разу не поверила, если бы мне сейчас сказали, что это всё — чёрные кудрявые волосы, густые выразительные брови, серые искристые глаза, — навечно и безраздельно принадлежит Земле. Нет, этого просто не могло быть. Может быть, он действительно заблудился, упал с неба, словно Маленький Принц, и сейчас отчаянно пытается отыскать свою розу, своё сердце. Мы шли в молчании до самого дома, и я чувствовала, что Августу было стыдно за свою откровенность. Будто бы он боялся, что я не пойму его и стану насмехаться, но я понимала. Каким-то удивительным образом я всё понимала, и я знала, что сказать ему, чтобы утешить. — Август… Ты не расстраивайся. Может быть, твоего дома и вовсе никогда не существовало. Так или иначе, теперь единственный способ обрести его — найти самого себя. Понимаешь ли, твой настоящий дом всегда с тобой, — я указала варежкой на его сердце, и он понял. Его глаза сияли от счастья. — Спасибо тебе. Ты действительно прекрасная девушка, Света. Как внешне, так и внутренне, — я тихонько рассмеялась от приятной похвалы. — Давно мне так никто не говорил… Ты, кстати, тоже очень красивый. Хочешь, я тебя нарисую? Имей в виду, я предлагаю это только тем, кто мне действительно нравится. — Как я рад, что нравлюсь тебе, — улыбнулся Август, — В таком случае я соглашусь, не раздумывая. А ещё мне хочется узнать, как ты планируешь провести Новый Год? — Хм… Я буду праздновать вместе с бабушкой, тётей Надей и тётей любой. Думаю, меня ждёт размеренное застолье, тихое веселье под бой курантов и сладкий новогодний сон, — я блаженно прикрыла глаза, представляя, как же будет замечательно просто тихо и мирно покушать, а после лечь спать, не беспокоясь о том, что утром нужно бежать в магазин за порцией алкашки для неугомонного отчима. — А как же загадать желание? Уже знаешь, что загадаешь? — Знаешь, я в такие штуки не верю. Ну а что если это желание будет связано с тобой? — полушутливо-полуигриво усмехнулась я. — Тогда я загадаю то же, что и ты, и твоё желание обязательно сбудется, — загадочно рассмеялся Август, — Первого января мы с одноклассниками хотим собраться и отметить Новый Год повторно, всей компанией. Если хочешь — приходи. Думаю, они не будут против. — Ого… Я подумаю, — конечно, я с радостью соглашусь, чего тут думать. Всё равно мне здесь как-то скучновато, а новые знакомства и веселье в кругу сверстников должны будут это поправить. Но вслух я этого не скажу, — Мы уже довольно долго стоим у калитки. Наверное, я пойду домой — бабушка ждёт, да и кушать уже хочется. Спасибо, что проводил. Пока-пока! Поддаваясь какому-то смутному порыву, я чмокнула Августа в щёчку заледеневшими губами и побежала домой, не оборачиваясь. Когда я разделась и выглянула в окно, его уже не было видно. Мои щёки медленно оттаивали от тёплого чая. С одной стороны, это было не очень приятное чувство, но с другой — тёплая жидкость текла по пищеводу, отогревая внутренности, даря превосходные ощущения. Это того стоило. На ужин у меня была одна куриная ножка и макароны. Порция была маленькая, но я знала, что завтра стол будет ломиться от еды, и я ещё успею как следует наесться. А пока оставлю в желудке побольше свободного места. Наконец холодная свежая постель приняла меня. Я долго лежала с закрытыми глазами, не издавая ни звука, ни шороха, размеренно дышала и прислушивалась к слабому свисту ветра за окном. В конце-концов мне надоело, что тьма всё никак не может сгуститься вокруг меня и захватить в свои тёплые объятия, и потому я невольно начала размышлять о событиях последней недели. Август, наверное, захочет мне написать. Конечно, ведь как иначе я узнаю, где и когда они с одноклассниками собираются отмечать Новый Год? Но ведь включить телефон я не могу. Надо найти Августа и сказать ему об этом. Но… Первого января библиотека не работает. Вот чёрт! Так, тише, тише… Можно вынуть сим-карту, и тогда звонки не будут меня донимать. Точно… Подключусь к бабушкиному вай-фаю и всё. Делов-то! А раньше догадаться почему-то не смогла. Ну и ладно, главное, что решение найдено. А теперь поспать бы… И почему меня мучает эта чёртова бессонница?..

***

Мой план сработал. Ещё бы он не сработал, когда он так прост и гениален. Нет, я вовсе не нахваливаю себя… Зато теперь я могу сидеть в соцсетях и переписываться с Августом. Сегодня утром он написал мне в телеграме «доброе утро» и отправил стикер улыбающегося котёнка. Мило. В ответ я отправила стикер с аниме-девочкой. Как просто стало общаться в наше время! Сегодня с самого утра началась бесконечная беготня, и этот переполох не уляжется до самого вечера, насколько я знаю. Вот и мне уже пора идти помогать с праздничными приготовлениями. Вот меня уже поставили нарезать салат, а через десять минут я чищу картошку возле мусорного ведёрка. И одновременно мне в уши вливается столько сплетен и типичной кухонной болтовни, что смысл сказанного не успевает до меня доходить. Но я слушаю внимательно и с интересом: проникновение в народную жизнь — занятие крайне увлекательное. И здесь недопустимы все методы научного познания, кроме самого примитивного, но в то же время самого захватывающего. Наблюдать, слушать — вот единственно верное решение. На живом и мельтешащем существовании русского народа эксперименты ставить нельзя. Точнее, просто недопустимо! Точно также нельзя я смоделировать её, ведь жизнь оригинальна, индивидуальна и неповторима: её формы изменяются и перетекают каждую секунду, обретая всё более и более причудливую морфологию. Тут нужен острый ум, природный анализ, восхождение от абстрактного к конкретному. В конце-концов, умение проникать в самую суть вещей… Всё эти разговоры на кухне — лишь верхушка айсберга. Нужно не просто слушать их, но и держать в голове, что даже за самыми бессмысленными и, на первый взгляд, пустыми речами, стоит какой-то смысл. Они отражают народную жизнь. И пусть даже это отражение будет неполным, кривым или не совсем верным — глас жизни не даст упорному исследователю ошибиться. — А вы знаете, Света уже успела кое с кем подружиться! — эта фраза тёти Любы мгновенно вырвала меня из пространных размышлений, — И кто бы это мог быть, как думаете? Август! — Август? Тот мальчик, что постоянно сидит в библиотеке за своими книжками? — видимо, тётя Люба о нём так много говорила, что бабушка запомнила его имя. — Да, именно он! Черноволосый мальчик, который растёт без отца. — Ааа… Ну да, он ей подходит, — баба Аня повернулась и многозначительным взглядом осмотрела меня с ног до головы, — Светочка у нас красивая, умная, начитанная… Что ты, влюбилась, внученька? Он-то мальчик хороший, добрый, умный… — Ага, в последнем я уже сама убедилась, — насмешливым тоном начала я, — Какая любовь, бабуль? Мне влюбляться вредно. Вдруг учёба перестанет в голову лезть? А между прочим, экзамены через несколько месяцев! — Да не мешает любовь экзаменам. Откуда у молодёжи такой миф пошёл? Вот мы с Лёшенькой наоборот оценки подтянули, когда друг друга встретили. Ещё и экзамены старались сдать изо всех сил, чтобы в один университет поступить… Да не в какой-то там, а в престижный… — Так это сорок лет назад было. У вас экзамены тогда совсем другие были. — Ничего, коли постараться, любые экзамены нипочём будут. Вы с Августом детки умные, может, в один университет поступите, а потом и вместе заживёте… Знаешь, для настоящей любви все препятствия нипочём… — Да не влюбилась я! И не влюблюсь! И нечего мне тут, а то обижусь и уйду! — Боже, как раздражает, когда люди не понимают, что шутка зашла слишком далеко и уже ничего, кроме раздражения, не вызывает. Я понимаю, люди старшие, к ним нужно относиться с уважением, но… — Всё-всё, мы уже ничего. Ты чисть картошечку, чисть… — после этой фразы каждый занялся своим делом. Конечно, вскоре в мои уши вновь полились слухи и сплетни, но про меня и Августа никто уже не заговаривал. Как им в голову вообще могло прийти, что я влюбилась в человека, которого знаю его от силы три дня? Менталитет поколения?.. Не исключено, что в их глазах любое взаимодействие между парнем и девушкой — намёк на любовь. А может, старухам просто скучно. Но оставим мысли и чувства других, сейчас главное — не забывать о своей цели. Чистить картошку!