Ангел кровопролития

Охотник направился к ведьме степной, Ему очень нужен совет. Не справится он в одиночку со злом, Как быть ему — ищет ответ. Она предложила ему договор: «Ты сможешь врага одолеть И вынесешь ты колдуну приговор Страной же я стану владеть…», Недолго охотник в раздумьях сидит Над степью стелется дым, В дома там и тут врывается тьма, И смерть приносит родным.

***

      С того самого момента как мы сошли с поезда, нас до самой школы сопровождал новый преподаватель — Чан. С какой стороны не посмотри, а внешне он выглядит внушающим и привлекательным. И я даже подумать не мог что эти два качества можно уместить в одном человеке. Он либо настолько силён, что излучает саму суть определения под названием «Лидер» и отталкивает грозной физиономией как бывший профессор Северус, либо наоборот — без каких-либо усилий завоёвывает сердца дам как Златопуст Локонс, но не имеет того могущества, о котором я говорил ранее. Так и что же, «уродское величие Снейпа» или же «бесталанное обольщение Локарта»?       Я не мог сказать наверняка об этом маге. Ни хорошего, ни плохого. И пока что, для меня он ничем не отличается от спящей зверушки ещё не показавшей когти. Хочется побольше узнать об этом Бан Чане. Но до того как это произойдёт, я должен был заняться кое-чем другим — заселением и постараться не засветить стрёмное основание образовавшейся метки на запястье.       Профессора с радостью встречали новоприбывших волшебников — ещё не открывшиеся умы и таланты, а вместе с ними и нас — старшеньких. Хотя для меня это и четвёртый год, но я уже чувствовал себя ветераном, а потому тихонько слушал, не перебивая, приветственную речь.       Быть незаметным всё равно, что быть на виду, так что прятаться за чужими спинами гриффиндорцев не было смысла. Я думаю, что просто не хотел выделяться, да и незачем — ведь когда надеваешь давно полюбившуюся мантию с гербом твоего факультета волей неволей начинаешь чувствовать какое-то душевное спокойствие, а прежние вещи, до этого несущие энергетику перестают сбивать тебя. Само собой разумеющееся орудие — палочка при тебе. Ты собран и причин для тревоги нет.       — Где его черти носят… — раздражённо процеживает сквозь зубы рядом стоящий Хёнджин. Забавно. Я настолько быстро привык к его присутствию, что даже не заметил что рядом с моим факультетом вовсю нервничают и мечутся слизеринцы.       — Ты о ком? — взял на себя смелость спросить я.       — Эта идиотина — староста решила кинуть нас, — его хмурые брови сморщили лоб, из-за этого появились небольшие складочки. — Кому-то из преподавателей придётся заменить её и вести нас к гостиной.       — По мне так просто не свезло.       — Ничего удивительного в этом, я уже, честно говоря, не нахожу. Каждый год умудряемся налажать, но чтоб с самого первого дня… — разочарованно вздохнув, Хван перевёл взгляд на толпу растерянных однокурсников. К ним в течении некоторого времени пристроили Бан Чана, и кстати, вызвался он сам — добровольцем, чем вызвал кучу положительных возгласов у подопечных.       Хёнджин и я переглянулись.       — Что ж, проблема решена. Пойду, пожалуй, припудрю носик папуле-Чану. Увидимся позже, Ян.— с хитринкой в глазах и с вымученной улыбкой прощается со мной Хёнджин. Я молча кивнул. А поскольку по натуре этот блондин слишком тороплив и изворотлив, бежал он за толпой с целью обогнать других. Разумеется, в эту же секунду, заметившие непоседливость нарушителя тормознули его, и сняли парочку очков в наказание. Но ни Хёнджина, ни других слизеринцев это особо не беспокоило. Напротив, он заслужил у них авторитет. И если бы перед уходом этот разбойник не шепнул мне о своей шалости, то я не стал бы тем избранным, который понял саму задачу этой затеи — отомстить за вынужденное ожидание. Хёнджину стоило немало смелости, чтобы нарядить нашего нового профессора Чана в униформу швейцара и не попасться ему злому под горячую руку. Как бы то ни было, чары как появились, так и растворились, а к преподавателю вернулась его одежда. Смеющийся Хван, находясь между двух друзей-слизеринцев, удаляется в след за Бан Чаном, а я, сдерживая улыбку, дисциплинировано направляюсь со своими в нашу башню.       Перед тем как пройти в Большой зал на посвящение и праздничный ужин, старшекурсники решили заскочить в свои комнаты дабы оставить вещи что не унесли работники замка. Я остановился у лестницы что может переместиться по собственному желанию.       Оторваться от других смог только тогда, когда оказался рядом со своей прежней комнатой. Помниться я выбрал её из-за местонахождения, прямо в нескольких шагах от душевой комнаты мальчиков. И до сих пор скучал только по одному — по своей уютной постели. Не долго думая, поворачиваю дверную ручку двери и, мягко говоря, ловлю шок. Я остолбенел лицезрея чей-то оголённый торс, длинные пальцы и губы, которые делали с женским телом нечто будоражащее. Весьма эротичное. Вокруг шеи миловидной брюнетки, как и в волосах запуталась подвеска с вычурным камнем. Но вот в чём нюанс — был ещё один парень — податливый и сдержанный. Полностью голым ждал своей очереди и тех ласк, от которых их общая партнёрша сходила с ума, извивалась и постанывала на чёрно-белых простынях. Но увидев меня, «отрезвела».       — Нини?! — задыхаясь, воскликнула она. Неужели… знала моего брата?       При виде меня их актив удивился не меньше меня. Он — моим появлением, а я тем — что они вытворяли на моей кровати. Парень показывал удивление всем своим телом — одурманенным взглядом, сбившимся дыханием и слабой улыбкой. До этого возвышаясь над девушкой, он присел на край кровати и приобнял её рукой за талию.       — Это твой парень, милая? — хрипло спросил тот. Девушка потупила глаза и начала собирать в кучу одеяло, чтобы скрыть наготу. Их пассив и вовсе действовал неторопливо, пытаясь натянуть рубашку. — Не думал, что в наших планах было приглашать его четвёртым.       — Он не мой парень, кретин! — поднимаясь с кровати, обиженно взвизгнула она. Затем снова перевела на меня свой блядский взгляд. Быстрый и пугливый, будто не хотела и вовсе смотреть в мои глаза, а после отвела в сторону своих разбросанных вещей. Кажется, то как она его назвала ему совсем не понравилось, поэтому вместо того, чтобы пропустить это мимо ушей, он подходит к ней, грубо сжимает подбородок, заставляя посмотреть на себя. Его взгляд так и говорил: «Тебе лучше подавиться своими же словами». Её самый главный страх — попасть под его влиянием, если она уже не попала. И это слишком заметно.       — Лучше не провоцируй меня. Ты знаешь что будет. Так, кто он, говоришь?       Неотрывно смотрят друг на друга — это крушение. Что-то побуждало его вгрызаться в корку чёрствых идей, как будто несокрушимое плотское самодовольство больше не насыщало эту властную душу.       — Я… уверена, что приняла его за другого… — отвечает китаянка, почти дрожа.       — Простите что помешал, — откашлявшись, я подал голос. — Я не этого хотел. Думаю, что просто оставлю здесь свои вещи и уйду.       — Не понял? — соскочив с кровати, «мальчик с обложки» подошёл ко мне, сверля во мне дыру и я не был готов сдаться, так что, смотрел точно так же в ответ. Его недовольство разгладилось злобным смехом. — Какое, чёрт возьми, дерьмо ты собираешься мне тут оставить?       — Целых два года я жил в этой комнате, — кратко подметил я. — Здесь моя подушка, занавески, — пытаясь указать на окна, я не застал там желаемого. — Мерлина ради, где мои занавески?!       — Я их сжег, — невинно расплылся в улыбке, получив от меня порцию убийственного взгляда.       — Минхо, котик, ты хоть знаешь кто он? — пытаясь успокоить, к нему подошла та самая девчонка, собственно, уже одетая и обняла со спины.       — Да, я вспомнил. Младшекурсник-гриффиндорец, — он оглядел меня с ног до головы с высокомерным прищуром. — Так, к тому же ещё близнец твоего дружка-гения. Ну что, малышка-Чжоу, я ничего не пропустил? — на его словах китаянка закатывает глаза и вновь приковывает серьёзный взгляд на меня. Этот тип — Минхо добавляет во всё той же манере:       — Прямиком из будущего, а?       Едва я открыл рот, чтобы ответить, как чья-то рука коснулась моего плеча, а из-за спины вышел Джисон — слишком осторожный и бдительный.       — Что тут происходит?       — Вот и кавалерия подоспела. — зубоскалит победно парень, обняв свою пассию за шею. — Расслабься, Хан-и, всего-навсего преподаю урок младшенькому. Вломился ко мне, пока я был занят, вот я и взбесился.       — Извини, Ли, я что-то не совсем понял… а кто накажет тебя за невыполнение обязанностей старосты, пока ты тут на нас, — младшекурсников отыгрываешься?       Самодовольства на лице Ли Минхо как не бывало и я, кажется, начал понимать кем он приходится и почему слизеринцы так и не дождались свою старосту. Губы поджаты в тонкую линию, глаза полны ненависти и отчаяния.       Хан продолжил, чуть наклонившись к нему: — Не зарывайся раньше времени, Мин. Кто знает, кому взбредёт в голову наступить тебе на хвост.       — Я мог бы убить тебя, — свирепо заключил слизеринец. И тут я подумал, стоя меж двух огней, что на самом-то деле все остается внутри.       Бывает, человек резко становится холоден к тебе. На долгое время ты лишён участия в его жизни, а потом он снова, как сумасшедший, врывается в твою жизнь, как будто ничего не случилось. А у тебя пустота внутри. Имею ввиду Минхо и его отношение к Хану. И чувство такое, вроде бы обнять хочется, а вроде и отвык уже.       Но Ли совсем не ожидал появления бывшего лучшего друга у двери своей комнаты. По крайней мере, больше нет того Минхо, который ждёт и хочет вернуть всё как было. Хотя…       Ничего не забывается, не выветривается, не исчезает. Мы все это поглощаем и дальше оно где-то оседает внутри. Это как будто бросаешь камень в море: сначала брызги, потом дно. Вот так же все наше прошлое лежит на дне, как осадок чего-то на дне моря. И если ты человека впустил в свою жизнь, то он там и останется, оттуда нет выхода. Представляете, внутри вас мегаполис — целый город людей, которых ты так и не забыл, но обещал забыть.       Но вот, он перед тобой, а тебе даже смотреть на него тошно. Поэтому приходится говорить то, что говоришь.       — Я мог бы… — пытаясь повторить, не договаривает Минхо, ведь его перебивает Джисон.       — Разве что в другой альтернативной вселенной, — натянув улыбку, Джисон развернулся, чтобы уйти, но перед этим подхватывает меня под руку.       — Может потом, Мин, на дуэли.       Когда мы отошли в сторону, а дверь за Минхо закрылась, я объяснил ему ситуацию, на что потом услышал логическое объяснение недопониманию.       — Видишь ли, Чонин, ты застал Ли Минхо в… весьма неудавшейся ситуации, потому что эта комната теперь не твоя. Она в его владениях. Привилегии у него как у старосты — брать комнату или ванную, так что, змеёныш так-то просто защищал свою территорию.       — И откуда ты знаешь обо всём этом?       — Пока ты тратил своё время на спор с ним, я посмотрел список заселения. И увидел, что в этом году я и ты — делим одну комнату. Вещи уже доставили.       — Хорошо. И Хан…       — Не благодари, — произнеся мной желаемое, с доброй улыбкой на губах, парень входит в нашу с ним комнату первым.

***

      Поздний вечер — полный необъяснимых волшебных вещей. Школа пробуждена для того, чтобы принять к себе нас — своих гостей. Его обитатели — безобидные призраки, души умерших, такие как безголовый Ник, приветствуют юных магов и провожают вплоть до Большого зала, где над потолком парят свечи и освещают трапезу во время ужина у студентов.       Вместе с Ханом мы покинули нашу комнату, чтобы отправиться туда для общего сбора факультетов. И стоило нам зайти внутрь сразу же его тепло и уют объяли нас. Сев за стол рядом с весёлыми гриффиндорцами я начал осматриваться.       Как раз в это время я заметил вошедшего Ли Минхо, который сразу же подсел ни к кому-то, а к Хёнджину и стал что-то нашёптывать. С этими двумя у меня вроде как образовалась какая-то телепатическая связь, иначе я никак не мог объяснить то, что их глаза встретились с моими. Минхо говорил ему обо мне и я не ошибся.       — Поешь, — проследив за мной, потребовал Хан, поставив передо мной несколько блюд состоящих из овощей, кусочков мяса и других закусок. — Нечего пялится на других во время трапезы — это не вежливо.       — Хорошо, мамуля, — я закатил глаза и устало вздохнул.       — Минхо наговорил тебе всяких странностей, ведь так?       — Не переживай. Не больше, чем ты ему. — Слегка улыбнувшись, я неохотно попробовал что-то похожее на кальмара и прежде чем его проглотить, так же тяжело его прожевал. Джисон издал смешок.       — И то верно.       — А что, у вас с ним какая-то давняя вражда? — осмелился спросить я.       — Едва ли. Просто разделились во мнениях когда-то и разошлись по разным дорогам. Уже обходимся без войн. — Хан понял, что проболтался и давился горькой улыбкой, хотя, на самом деле, переживал всё внутри. А значит я был прав. Они дружили.       — А раньше не могли? — пытался разобраться, хотя и знал, что мои вопросы довольно-таки навязчивы. — Ну в смысле, разрешить спор без борьбы.       — У друзей всегда так. Рано или поздно приходят к чему-то, а если разногласия заходят в тупик и не терпят ошибочного решения — тут два варианта. Первый, принять это и разорвать какие-либо отношения, и второй, найти какой-нибудь компромисс.       — И что же… вы выбрали? — я так надеялся, что он ещё обдумает всё, скажет, что тогда всё разрешилось мирно, но, в глубине души знал к чему пришли эти двое.       — Самый болезненный, но правильный, Чонин. — ответил коротко Хан, пытаясь загладить всё пережитое. — Иногда некоторым людям лучше вообще не встречаться или того хуже — заводить дружбу.       Мы решили сменить тему.       — Я хочу найти кое-что в старом архиве библиотеки, поможешь?       — Конечно, почему нет. Давай только завтра после занятий, — согласился он и я облегчённо вздохнул.       Что ж, информацию о метке придётся искать не одному, а с компанией. Только говорить я о ней ему не буду. По крайней мере пока что. Я ещё не знаю, что она означает и почему проявилась, так что и болтать о ней совсем небезопасно.       — А что у нас по расписанию? — спросил я.       — Защита от тёмных сил с профессором Бан Чаном и зельеварение со Снейпом в первый день, кажется.       Ужин закончился и все отправились по комнатам, а я перед тем как лечь, отправился в душ. Я должен был знать, что появление метки не нанесла вред тканям кожного покрова, а в случае гниения не придётся её резать. Моя правая мне ещё пригодится.       Я снял с себя всю одежду и отбросил её на белый кафель рядом с ванной.       Погрузился в воду всего на двадцать минут, не более, и расслабленно прикрыл глаза, как пульсирующая боль свела запястье. По коже спины пробежали мурашки. Голос сорвался на скулёж.       Истоки рисунка прямо от запястья ветвями переплели мою руку. В глубине души я знал — это только начало и метка будет только расти и пускать свои корни глубже. Казалось высшие силы оставили клятвенную печать послушания и служению. Существовало поверье, что отметина, часто имевшая синий или красный цвет, была сделана когтем Дьявола, пронзившего плоть или раскаленным железом. По симптомам было в точности как и в поверье, но я хотел верить что не я его посланник. Моя была цвета туши. Гладкие и ровные выжженные ветви многовекового дуба.       Едва пар от горячей воды перехватит моё дыхание — я отключусь, поэтому поспешно вылез из воды, в ужасе натягивая пижаму.       Двадцать минут наедине с собой и я уже сломя голову бегу по коридору, в комнату, где мирно мог лежать Хан и читать книгу. Открываю дверь на распашку, а там он — ни о чём не подозревающий смотрит на меня в упор и не понимает чем я так испуган.       — За тобой кто-то гонится? — встревоженный Хан поднимается со своей кровати и подходит ко мне. Поначалу он воспринимал это как шутку, но разглядев в моих чертах лица — страх и тревогу, стал серьёзнее.       Я всё ещё стою на пороге, пытаясь отдышаться, и молчу. Парень осматривает меня и накидывает на мои мокрые волосы своё полотенце. С их кончиков, прямо на пол, всё ещё скатывалась вода, образуя лужицу. — Ты с ума сошёл, выбегать из душа в таком виде? Так ведь простудиться можно!       Я ничего не ответил, кинулся к своему багажу, который ранее доставили в школу. Разбросал вещи, книги и другие пожитки на кровать. Стал исследовать. Искоса я поглядывал на Джисона. В его глазах я выглядел как безумец, которого обыскалась клиника.       — Ты ищешь это? — спрашивает парень, протягивая мне что-то вроде дневника в чёрной обложке и символом по центру. — Не бойся, я не читал. Доставили вместе с твоими вещами.       Я забрал у Хана две книжки: одна в виде чьего-то дневника, другая была озаглавлена как «Книга Теней». Из неё выпало письмо от моей тёти Сун.       Я присел на край кровати и развернул клочок бумаги:       «Моему племяннику, потомку чистокровного рода магов-охотников. Твои родители просили меня передать тебе твоё наследие, когда ты будешь готов. И это время пришло.       Что сделано, то сделано, милый. Я была строга к тебе все эти годы, но теперь ты взрослый и я не в праве тебя ограничивать в выборе. Однажды ты столкнёшься с тьмой и тогда тебе будут нужны те знания, что заключены в «Книге Теней» твоей семьи. Дневник твоей мамы будет вести тебя и давать подсказки.       Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью.

С любовью, Сун».