Мой Шезаррин

Туман плотной белой пеленой окутывал лес. Снег тяжело проминался под лошадиными копытами. Кругом царила практически абсолютная тишина, которая могла быть только в зимнем спящем лесе. Вилкас хмуро оглядывался, придерживая поводья. Туман был настолько густым, что очертания деревьев тонули в нем уже через пять-семь метров. Логика подсказывала ему, что куда практичнее было бы пробираться через лес в обличье зверя, чем пытаться протащить по заснеженным тропам лошадей. Искоса взглянув на Кодлака, он озвучил Белой Гриве свое предложение, на что получил резкий, почти категоричный ответ: — Мы не просто так решили отказаться от трансформаций, Вилкас. Каждое превращение не отдаляет, а лишь наоборот приближает нас к служению Хирсину, и преодолеть каждый следующий зов крови будет также все труднее. Соратник покорно кивнул. Предвестник, несомненно, был прав. Звериный облик манил его к себе понемногу, исподволь. Сначала незначительный повод, вроде выбраться на охоту за дичью. Затем необходимость преодолеть большое расстояние через непролазные чащи. Но Вилкас слишком хорошо знал эти ощущения. Еще немного, всего пару дней, и разум начнет туманиться все сильнее, заставляя буквально выбежать за пределы городских ворот и обернуться зверем. А зов крови станет настолько сильным, что голова почти откажется соображать. И все же, глядя, как лошади медленно, шаг за шагом, утопали в снегу, а из тумана перед ними будто из ниоткуда выскакивало очередное дерево, Вилкас чувствовал, что предпочел бы преодолеть это расстояние куда быстрее без них. На четырех конечностях. — Каким образом вы заставите гленморильских ведьм снять с нас проклятие? — поинтересовался воин, пытаясь чем-то заполнить томительную тишину. Кодлак досадно крякнул, когда его лошадь в очередной раз отказалась идти, и спрыгнул на землю, оказавшись по колено в снегу. Вздохнув, Вилкас сделал то же самое и взял свою кобылу под уздцы. Снег, падая с хвойных лап, посыпался Соратнику то на голову, то за шиворот, заставляя неприятно ежиться. — Я хочу предложить им сделку, — ответил Кодлак, мрачно глядя под ноги. — Правда, боюсь, как бы с этим мы не увязли в служении Хирсину еще больше. Но у нас нет другого выхода, так что стоит хотя бы попытаться. — Что значит — увязли еще больше? Где-то над головами оглушительно каркнула ворона. Вилкас вздернул голову, ища птицу глазами, но успел заметить лишь черную тень от перелетевшего на соседнюю ель хвоста. Небо тоже тонуло в тумане, и казалось, будто пробирались они не по окрестным лесам владения Фолкрит, а где-то в ином мире. — Обращаться за помощью к ведьмам, мальчик, заведомо гиблое дело, запомни это, — произнес Белая Грива, обходя очередную выросшую в тумане ель. Дерево было настолько старо, что нижние ветви его начинали расти выше человеческого роста, а ствол можно было обхватить взрослому мужу. — Они никогда не помогают просто так и без собственной выгоды. Любую сделку вывернут наизнанку, да так, что в итоге ты пожалеешь о том, что вообще пришел к ним. Предвествник Террфиг заключил сделку, что Соратникам будет дарована великая сила, равная мощи Исграмора. Как видишь, мы получили эту силу, но ценой продажи собственных душ богу Охоты. И изгнания от залов Совнгарда. Вилкас облизнул подмерзшие на морозе губы, о чем тотчас же пожалел. Начало щипать еще больше. Соратник потянул поводья на себя. Снег под ногами постепенно уменьшался, точно бы они, наконец, выбрались куда-то к дороге. — И что же вы предложите им такое, за что они не обманули бы нас еще раз? — поинтересовался Вилкас, придерживая на поясе ножны. Белая Грива встряхнул волосами и задумчиво кашлянул. — К сожалению, придется выполнить то, о чем они сами попросят. И то я не буду уверен, что нас не обманут. Но мы заставим их при заключении сделки поклясться самому Хирсину. Бог Охоты хитер, но не терпит обмана. Туман мало-помалу расступался. На пути все чаще попадались деревья с сухими стволами или криво торчащими из-под земли корнями. Снега становилось меньше, а ступни все больше ощущали твердый острый мелкий камень. — Мы близко, — предупредил Вилкаса Предвестник, кивая на очередное дерево с порыжевшей хвоей. — Даже лес не выдерживает некротической энергии гленморильских ведьм. Деревья умирают, показывая собой путь к их ковену. Вилкас повернул голову, продолжая слушать Кодлака. Где-то в стороне что-то мелькнуло среди ветвей. Соратник присмотрелся внимательнее, но ничего не заметил. Внутри разлилось неприятное напряжение. На одной из ветвей висела голова сприггана, удерживаемая сетью. С пустыми глазницами и шероховатой неровной деревянным черепом, местами на которой проглядывались почки, так и не успевшие зацвести. Вилкас слышал, что спригганы, могущественные духи-хранители лесов, ненавидят ворожей за то, что те часто в своих ритуалах приносят в жертву животных. Впрочем, ворожеи отвечали спригганам взаимностью, насаживая их головы неподалеку от своих пещер, тем самым обозначая границы территории. А это значило, что первая из них уже была пересечена. Вилкас переглянулся с Кодлаком. Соратники оставили лошадей неподалеку, дабы тихим ржанием не привлечь ненужного внимания. Впрочем, Белая Грива был уверен, что ворожеи уже давно знали об их приближении, но то, как путников встретят, не мог предугадать никто. Дорога вновь пошла в гору, заставив дыхание участиться. Где-то вдалеке вновь закаркала ворона, а впереди раздался скрип снега под чьими-то частыми шагами. Вилкас схватился было за эфес меча, однако Кодлак жестом остановил его, указывая вперед. Шаги практически сразу стихли, так и не дав возможности узнать, кто шел рядом с ними. Впереди сквозь остатки тумана появилась точка света, при приближении оказавшаяся тлеющим огнем в полукруглой ржавой посудине, удерживаемой между эфесов вбитых в землю мечей. Огонь явно поддерживался магически и наверняка был зажжен у входа в пещеру для привлечения случайных путников. Количество заржавевших от времени мечей, что держали чашу, навевало на тревожные мысли о числе полегших здесь воинов или искателей приключений. Тут же рядом был возведен своеобразный тотем Хирсина из костей оленя, который считался земным воплощением бога Охоты. Вилкас осторожно потянул носом воздух, пытаясь сквозь влажный запах снега и легкий подземный дух уловить ещё хоть какие-то запахи. Кодлак тем временем достал припасенный еще в Вайтране факел и опустил его верхушку в огонь. Затем одарил своего воспитанника суровым взглядом: — Держи свои глаза открытыми, Вилкас, а оружие наготове, и мы выйдем отсюда живыми. А затем первым шагнул в сырую мрачную тьмы пещеры. Поначалу проход довольно круто уходил вниз, заставляя пробираться практически на ощупь. Земля под ногами слегка осыпалась, отчего Вилкас то и дело чувствовал, как теряет опору при очередной попытке пройти вглубь. Осторожно, шаг за шагом, они спускались все дальше. Тесные стены и низкий сырой потолок то и дело встречали ударами по плечам. Но вот мало-помалу проход расширился, а каменный потолок ушел вверх, позволив, наконец, выпрямиться во весь рост. Вилкас остановился, с напряжением всматриваясь во тьму. Впереди слабо виднелся поворот, освещенный где-то там же еще одним источником света. В расширившейся пещере любой шорох казался оглушительно громким, а в проходе медленно поднимался с земляного пола легкий дым. Переглянувшись в полутьме, Соратники осторожно двинулись вперед. Источником света оказалась еще одна конструкция из мечей и ржавой плошки, точно такой же, как у входа. За поворотом вновь простиралась полная мгла, рассеиваемая вдалеке лишь еще одним таким «факелом». Рядом с освещенным кругом вдруг промелькнула чья-то фигура. Кодлак нахмурился, а Вилкас ощутил, как готов буквально взорваться от напряжения, и медленно, стараясь не производить ни малейшего лязга, все-таки достал из ножен меч. В ответ из темноты раздалось чье-то хриплое покашливание и сиплый голос: — Возвращайтесь назад, — прозвучало впереди у огня, однако, говоривший так и не показался. — Ваша кровь — наша, Соратники. Вилкас замер с обнаженным мечом, готовый в любой момент закрыть собой Предвестника. Кодлак же, тоже достав оружие, решительно крикнул в ответ: — Мы не хотим нападать на ковен. Мы пришли лишь поговорить, — его голос эхом отскакивал и ударялся о земляные стены. Во тьме уже ближе к ним вновь раздались чьи-то осторожные шаги. Вилкас приподнял меч, прикрывая себя и Предвестника, но не нападая. Впереди показались очертания худого, высохшего практически до костей, сгорбленного тела, прикрытого сшитыми между собой обносками. Острое желтое в свете факелов лицо со свисающими вперед редкими волосами на голове. Худая сморщенная шея была частично покрыта длинными черными перьями, растущими прямо из кожи. Руки и ступни ворожеи оказались нечеловеческими, вблизи напоминающие птичьи лапы, и бывшие четырехпалыми. — Ковен не ведет переговоров после заключения сделки, — прохрипело это нечто, выходя все больше на свет. Вилкас впервые видел ворожею так близко. От других он часто слышал, что они были одними из самых могущественных противников, что сжигали заживо или мучали своих пленников. Обладали огромной магической мощью и являлись переносчиками крайне неприятной для волшебников болезни — зауми. Ворожея смерила молодого воина взглядом блестящих черных глаз-бусин, по которым даже не было понятно, в какую сторону смотрит это создание, а затем злобно каркнула почти что в лицо Вилкасу: — Убирайтесь отсюда! — Вы не напали на нас с порога, — спокойно начал Кодлак, сдвинув с места оцепеневшего Вилкаса и переводя внимание ворожеи на себя, — а это значит, что нам все-таки есть, что вам предложить. Даже может и не вам, а нашему общему богу, Хирсину, — закончил он и замолчал, спокойно выдержав взгляд монстра, но сам же внутренне молясь, чтобы его слова оказались верными. Вилкас вдруг вспомнил, что другие воины как-то рассказывали об Изгоях. Дикари, живущие в лесах в окрестностях Маркарта и почитающие ворожей, как матриархатов своих племен. Говорили, что Изгои жили бок о бок с этими полуженщинами-полуптицами и активно пользовались их покровительством и защитой, взамен отдавая часть добычи и принося различные жертвы, в том числе и человеческие. Ворожея, не мигая, наклонила голову, став от этого еще больше похожей на ворону. А затем, что-то прокряхтев, медленно отступила назад, в тьму, не сводя при этом глаз с путников. — Что ж, Соратник, спускайся, коли не боишься, — насмешливо проскрипела она, обращаясь не то к Кодлаку, не то к Вилкасу, и полностью исчезла в темноте. Воины переглянулись между собой. В глазах Кодлака горела решительность, пламя которой, казалось, готово было осветить всю пещеру. Шепнув короткое «Идем» и кивнув в сторону спуска, Предвестник заставил Вилкаса сложить оружие. Держась одной рукой за осыпающиеся холодные влажные стены, он начал медленно спускаться во тьму вслед за монстром. Еще один поворот от следующего источника света, и пещера расширилась еще больше. Соратники оказались в каком-то подобии огромного подземного зала, в центре которого был сложен высокий вертикальный костер. Здесь было значительно теплее, чем в проходах, однако, удушающе пахло гарью, а валящий под потолок густой черный дым заставил глаза увлажниться. «Зал» был круглым, а от него можно было заметить несколько проходов с наспех сколоченными проемами, похожие на те, что обычно ставят в качестве опор в шахтах. Глядя на сохранившиеся кое-где отголоски человеческого присутствия, Вилкас прикинул, что ковен расположился на месте какого-то рудника, разумеется, предварительно выкурив всех рабочих. Боковым зрением воин подмечал участившееся движение вокруг них. Из каждого прохода выходили и осторожно приближались к костру все новые ворожеи. Иногда среди них попадались некромантки, женщины, еще не потерявшие остатки разума и привлекательную внешность, но готовые пройти ритуал и принять сущность и облик ворожей в обмен на магическую мощь. В простонародье таких обычно называли каргами. Злобные, беспринципные, но легко теряющиеся в толпе людей, карги были агентами, через связывались с ковеном. Карги, не прибившиеся к какому-либо ковену, обычно бывали сразу враждебно настроенными и нападали на каждого, кого видели перед собой, не справляясь с разрушительным воздействием некромантии на сознание. С каждым шагом норд понимал, что по мере приближения к костру их окружило такое количество ведьм, что выбраться живыми при неблагополучном исходе переговоров шансов уже не было. Вилкас взглянул на спину впереди идущего Кодлака и постарался собраться с духом. В конце концов, Белая Грива ни за что не сунулся бы сюда сам и не стал бы подвергать его опасности, не будучи полностью уверенным в удаче этой отчаянной вылазки. Ну, или по крайней мере, в том, что им удастся вернуться домой. — Чего тебе надобно, Соратник? — проскрипела где-то впереди, за костром, другая ворожея, очевидно, бывшая лидером ковена. Внешне она ничем не отличалась от остальных подобных себе созданий. Разве что носила на костлявой шее больше странных самодельных подвесок с узлами и зубами какого-то животного, а глаза у неё были отчего-то не птичьими, как у прочих, а человеческими, правда, покрытые бельмом. Речь ворожеи была неприятно визгливой, а интонации порой срывались на почти что кричащие. Остальные либо стояли вразброс неподалеку от костра, кривясь и принюхиваясь к людям, или же заходили им за спину, шумно визгливо хихикая. — Предвестник, кажется, они не намерены дать нам уйти просто так, — шепнул Вилкас, настороженно реагируя на любое движение подле себя. И кажется, ведьм это лишь забавляло. Некоторые из них специально проскакивали буквально в метре от молодого Соратника, заставляя резко оборачиваться на каждое движение, которые, как ему казалось, оказывались все ближе и ближе. Воин ощутил, как дым окончательно забил горло и шумно закашлялся, чувствуя, как одновременно пронзительно-остро защипало глаза. Ведьмы вновь расхохотались. — Славное мясо к нам сегодня пожаловало, — прохрипела одна из них, обращаясь к карге, застывшей неподалеку и продолжила, — моему малышу будет радостно получить к себе в сети новую игрушку. И она задрала голову вверх, длинным кривым носом утыкаясь в потолок. Вилкас и карга одновременно проследили за её движением. Разогнав дым рукой, воин сумел разглядеть очертания довольно крупного морозного паука, облюбовавшего один из углов потолка пещеры. Вилкаса передернуло от отвращения. — Я явился сюда не просто так, — начал тем временем Белая Грива. Голос его, усиленный эхом, громогласно облетел зал, заставив этот стервятник слегка поутихнуть и обратить свои птичьи взгляды на него. — Я прошу Гленморильский ковен снять наведенное на Соратников проклятие лорда Хирсина. Он замолчал, ожидая реакцию ворожей. А те в свою очередь еще шумнее и визгливее взорвались многоголосым хохотом. Белая Грива ощутил, как в нем начинает закипать злость. — Я прошу это не просто так, — выкрикнул он, вновь пытаясь привлечь к себе то же внимание, какое было к его предыдущей реплике, однако, момент уже был потерян. Ведьмы продолжали шуметь, словно в огромном даэдроподобном курятнике. — Гленморильский ковен никогда ничего делает за просто так, — просипела в ответ ворожея, к которой изначально обращался Предвестник, и которая была единственной, кто не закатывался со смеху. — Каждый платит свою цену за прошение. Вы уже получили ответ, чего теперь вам надобно? — Верните наши души назад, — гневно произнес в ответ Соратник, чувствуя, как его накрывает бессильная ярость. Кровь зверя, которую он усмирял столько времени и склонял к этому своих воспитанников, взыграла с новой силой — настолько явно ощутимой, что несколько ворожей, стоявших к Кодлаку ближе остальных, разом замолчали и предпочли отодвинуться на пару шагов. Заметившая это старшая ворожея растянула сухие тонкие губы в клыкастой ухмылке: — К чему отказываться от подобного дара, Соратник? К тому же, некоторые из вас все равно предпочтут Охотничьи Угодья нашего господина вашему хваленому Совнгарду, так к чему лишать их такой возможности? Кодлак поутих и заставил себя вновь вернуться к спокойному тону, с каким он вошел к эту оскверненную пещеру изначально: — Я не собираюсь лишать кого-либо даэдропоклонения, если на то не будет их воли, — ровным голосом произнес он, всматриваясь сквозь пламя костра в глаза ворожеи. — Однако, я прошу свободы душ за себя и еще двоих моих парней, — он кивнул в сторону Вилкаса за его плечом. — Один из них здесь. Взамен я сделаю все, о чем вы меня попросите. Возможно, о чем-то таком, чего вы не можете достичь сами в силу каких-то обстоятельств, — закончил он, не сбрасывая взгляд старшей. Остальные вновь немного умолкли и повернулись к ней. Белоглазая молчала, отсутствием какой-либо реакции заставляя воинов нервничать куда сильнее, чем если бы вдруг ополчился разом весь ковен. Неподвижное лицо ворожеи вдруг исказилось в кривой ухмылке. Глухо откашлявшись, она прокаркала в ответ: — Господин согласится освободить ваши души, если вы принесете ему кровавую жертву, Соратники. Кодлак медленно выдохнул с заметным облегчением и поспешно закивал, даже не дослушав. Вилакс же оставался по-прежнему напряженным. — Какую именно жертву вы хотите? — решил уточнить он, впервые открыто произнеся что-то в пещере ковена. Ему страшно не нравились ухмылки ведьм вокруг них и глухие пересмешки карг. Как оказалось, не зря. Белоглазая повернула лицо, вновь ставшее неподвижным, в сторону молодого Соратника, точно слепой, реагирующий на звук поблизости: — Приведите нам столько невинных дев, сколько Соратников вы хотите излечить от ликантропии, — проскрипела она. — Они будут достойной платой нашему лорду за освобождение душ. Вилкас перевел взгляд на Кодлака, опешив от услышанного. Белая Грива тоже стоял в замешательстве, хмурясь и пытаясь подобрать слова. Приведение молодых и ничего не подозревающих девушек в чащу Фолкритских лесов к ведьмам на кровавый ритуал, словно агнцев на заклание, точно не входило в планы Предвестника. Белоглазая, чутко уловив перемену в настрое Соратников, удовлетворенно хмыкнула и отвернулась от огня. — Убирайтесь прочь, коли сомневаетесь, — прокаркала она. — И не возвращайтесь впредь. Второго раза такой щедрости не ждите. И кивнув двум каргам, стоявшим в готовности рядом, она повелительно добавила: — Позовите сюда девчонку. Велите ей вывести этих волчат вон, а затем пусть отправляется в город. Нам донесли, что в Фолкрит прибыл заказчик более решительный, чем эти двое оруженосцев. Воины не успели ни опомниться, ни оскорбиться. Ведьмы вокруг, точно стая хищных птиц, шумно разом зашипели и завизжали на них со всех сторон, угрожающе растопырив длинные когти. Вилкас отшатнулся от одной, особо яро размахивавшей лапой, едва не толкнув Предвестника в костер. Кодлак же стоял, ненавидящим взглядом вперившись в сгорбленную спину удаляющейся белоглазой. Такого итога он никак не ожидал, чтобы исцеление оказалось настолько простым и трудным одновременно. И в то же время потерять этот шанс практически сразу же, даже не успев обрести и обдумать. Но здравый ум и сердце подсказывали, что, засомневавшись, Предвестник сделал правильный выбор. Тем временем у огня на месте белоглазой появилась еще одна фигура. Низкая, худая, запахнутая в плащ, скрывающий её практически целиком. Получившая указания от ворожеи, карга грубо объяснила «девчонке», что требуется сделать. Та коротко кивнула, не произнося в ответ ни слова. — Ну так пошевеливайся, Аларен, время не ждет, и наш лорд тоже не станет! Та вновь промолчала. Вилкас, на миг отвлекшись на этот странный диалог, неожиданно ощутил какое-то странное сочувствие к девушке. Возможно, невольница или будущая жертва для таких же ликантропов, как он, промелькнуло в голове. Девушка тем временем молча обошла костер и, приблизившись почти вплотную к Соратникам, произнесла: — Следуйте за мной, если хотите жить. Её слова почти тонули в пучине визгов ведьм. Однако, они звучали поразительно спокойно, настолько, что Вилкас невольно проникся каким-то подобием доверия. Незнакомка прошла между ним и Кодлаком, легким жестом зазывая за собой. Соратники, напряженно следя за обитателями ковена, последовали за фигурой в плаще, все еще держа мечи поднятыми. Свора ведьм быстро осталась позади. В чернеющий непроглядной мглой коридор за ними никто не последовал. Вилкас шел, спотыкаясь о каждую корягу, собирая ладонями на ощупь всю грязь со стен и чертыхаясь. Кодлак гневно и громко дышал где-то в стороне. Однако, девушка, казалось, знала каждый метр этого логова наизусть, уверенно уводя их к слабо мерцавшему впереди свету. — Поверить не могу, что это, наконец-то, закончилось, и мы остались живы, — проворчал Белая Грива позади них и ускорил шаг, намереваясь поскорее выбраться на воздух. — Если бы я знал, чем это обернется, то приказал бы засыпать эту проклятую пещеру наглухо. Вилкас, ощущая, как спешка Предвестника передается ему, посторонился, пропуская его вперед. Фигура в плаще сделала то же самое. Злой, точно голодный волк, Кодлак первым выбрался наружу и с удовольствием втянул в себя свежий холодный воздух. А затем быстрым шагом отправился в сторону развешанных сеток с головами и стержнями спригганов, дабы поскорее проверить оставленных лошадей. Вилкас же, вслед за девушкой тоже выкарабкавшись из пещеры, внимательно оглянулся вокруг, желая убедиться, что никакая тварь не вылезла следом или из соседних лазов. Но здесь, на поверхности, стояла все та же зимняя тишина. Воин тихонько перевел дух и обернулся в сторону их проводницы. Наверное, её стоило поблагодарить. Но позади увидел лишь мелькнувшие полы плаща. — Постой! Решившись в последнюю секунду, Вилкас заскочил обратно в пещеру и успел ухватить девушку за предплечье. О том, насколько это была хорошая мысль, и были ли у неё птичьи коготки, как у остальных, он подумал уже позже. — Аларен. — позвал Вилкас, припомнив-таки имя, которым её назвала старшая. — Погоди! Девушка, чья рука оказалась захвачена Соратником, остановилась, едва не упав на склоне от неожиданности. Нога ее замерла у границы тьмы, которую очерчивал слабо доходящий до этого места свет от входа. Найдя-таки равновесие, девушка обернулась к воину. Вилкас бегло опустил взгляд на её ладонь и увидел, что рука девушки была человеческой. Пальцы тонкие, холодные, а кожа, к его удивлению, не была загрубевшей, как у большинства нордок, и практически без мозолей. — Тебя держат здесь силой? — тихо спросил воин, не дожидаясь реакции. Опыт сделок с вызволением пленных напоминал, что в таких ситуациях действовать нужно, как можно быстрее. Не расхолаживаться, не позволять ситуации как-то меняться. Сразу вытащить похищенного и увозить, как можно дальше, пока бандиты не опомнились и не ринулись следом. А там стараться как можно быстрее добраться до первого дорожного патруля, дабы не в одиночку противостоять целой организованной банде, да ещё и с пленником за спиной, которые зачастую находятся не в самом лучшем состоянии. Девушка стянула капюшон, свободной рукой убирая с лица пряди волос, и спокойно взглянула на застывшего над ней воина: — Силой меня сейчас удерживаешь лишь ты. — так же тихо в тон ответила она и мягко высвободила запястье. — Уезжай, Соратник. Ты ничем не сможешь мне помочь. Внешне она оказалась совсем молоденькой, наверное, не старше цветочницы Изольды из Вайтрана. С темными волосами и золотисто-янтарными, как у меров, глазами. Вилкас оторопел. В сознании молодого воина не могло сразу уложиться, чтобы плененный отказывался от помощи и добровольно оставался рядом с похитителями. Хотя Скьор как-то рассказывал о парне, похищенном вампирами, который намертво отказывался покидать собственных мучителей. Впрочем, оказалось, парень успел сам обратиться в кровопийцу, за что, конечно, тут же был безжалостно обезглавлен. Быть может и девчонка перед ним также была новообращенной каргой и сама напросилась в ковен? — Мне показалось, тебе угрожают, — пробормотал Вилкас, бросая быстрый напряженный взгляд в темноту позади девушки. Ему не давала покоя нервная мысль о том, что в этой непроглядной мгле могла легко притаиться одна из ворожей или карг, и из-за этого девушка не могла ответить ему честно. Аларен, проследив за его взглядом, слегка улыбнулась уголком рта. — Уезжай, пока меня не хватились, — спокойно произнесла она и неожиданно добавила, — пусть будет благословенным ваш путь домой. Улыбка её стала чуть шире. А затем, еще раз взглянув в окончательно растерявшееся лицо Соратника, девушка развернулась и неторопливо спустилась вглубь бушующей где-то вдалеке тьмы. Вилкас на мгновение ощутил позыв силой вытащить её из пещеры, но быстро подавил это желание. — Если когда-нибудь тебе понадобится помощь, просто отправь весть в Йоррваскр в Вайтране, — чуть громче произнес он ей в спину, но фигура уже окончательно исчезла в глотке пещеры. Выждав еще с мгновение и не получив никакого ответа, молодой воин выбрался наружу. Прищурившись от вновь нахлынувшего света, Соратник зашагал в сторону дороги, где уже ожидал встревоженный его задержкой Кодлак. Маленькая худая фигура удаляющейся во мглу девушки и её абсолютно спокойное при этом лицо отчего-то не давали покоя все время, что они не добрались до Фолкрита, где арендовали лошадей. — Предвестник, отчего ведьмы становятся ворожеями? Отчего женщины сами избирают такой путь? — вдруг неожиданно даже для себя поинтересовался Вилкас, когда они, отдав поводья конюхам, уже шагали в сторону повозки, на которой они могли бы добраться обратно в Вайтран. — Ведь для обращения нужно их добровольное желание, а кто же в здравом уме согласится стать одной из этих отвратительных монстров? Белая Грива искоса взглянул на своего воспитанника. — Желание силы и власти делает с людьми чудовищные вещи, — негромко произнес он. — Кто-то убивает собственного брата, а кто-то — продает душу даэдра. — Мы ведь тоже в числе таких людей, — тихо заметил Вилкас. Предвестник задумчиво взглянул на свисающие вдоль дороги гигантские еловые лапы, на которых все еще удерживались клочья тумана, сейчас уже больше похожие на обрывки призрачных тел. — Верно. Но мы не будем увязать еще больше в этих кровавых ритуалах. Магия и все с ней связанное противоречат духу Соратников. Мы найдем другой способ излечить наши души, — Предвестник остановился у повозки. — Залезай, я поговорю с извозчиком. Вилкас забрался по ступеням и неторопливо опустился на узкую деревянную скамью. Устроившись, он скользнул взглядом в сторону леса. Почему-то в голове все еще вертелся образ девушки, выведшей их из пещеры, и её добровольное желание остаться с ворожеями. Соратника грызло странное чувство вины за то, что позволил возможному пленнику вернуться к монстрам, не убедившись в том, что помощь действительно была нужна. Если им суждено когда-нибудь будет встретиться еще раз, он не позволит ей вернуться обратно в ковен, пока не убедится, что девчонка — карга, решил про себя Вилкас. Если только к этому моменту она не обезумеет окончательно и не станет одной из этих птицеподобных созданий, конечно.