Мой Шезаррин

Аларен отточенным привычным движением наклонила склянку, переливая получившийся реагент в чистую колбу. В момент работы в голове обычно не было никаких мыслей, лишь идеально чистая пустота. Как на охоте, когда ничего не подозревающая жертва замерла за миг до своей гибели — когда босмерка отпускала натянутую тетиву. Лук был единственной вещью доставшейся ей от родителей, другое оружие она призывала. Мама рассказывала, что это был лук Охоты, благословленный богиней Кинарет. «Просто доверься ему, и ты обязательно попадешь в цель», — говорила она, отдавая маленькой Аларен оружие перед тем, как посланник Хирсина забрал её из семьи. Этот лук спас босмерку, когда ворожеи в первый раз отправили её собирать троллью кровь на эликсир. Сложность охоты на троллей заключалась в их невероятной регенерации, а потому уничтожить их можно было либо очень сильным огнем, не дающим ранам монстра затягиваться, либо невероятно точным выстрелом в глаз. Уцелев после первой охоты и набрав необходимое количество крови, девочка забрала с собой коготь чудовища. После сделала себе из него подвеску, как напоминание о том, что выжила и оказалась сильнее одного из самых опасных созданий Скайрима. Сырой запах пещер разбавляли ароматы трав, растолченных в небольшой ступе. Зелье было почти готово. Оставалось добавить главный компонент. Аларен медленно опустила оба сосуда на щербатый плохо сколоченный деревянный стол и выдохнула. И тут же принялась поспешно вспоминать, каким должен быть следующий этап. Стоило хоть на минуту отвлечься от работы, как в голове немедленно начинали роиться воспоминания. Она отмахивалась от них, пытаясь заниматься привычными делами, но мысли, словно потревоженный улей, начинали зудеть лишь сильнее. И почему-то все они касались Вилкаса. Аларен вновь подняла колбы, пытаясь перелить кровь до конца. Пальцы почему-то мелко-мелко дрожали, отчего стеклянные стенки тоненько и противно дребезжали друг об друга. Ведьма осторожно поставила реагенты обратно на стол. Глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь сосредоточиться. Закрыла глаза. — Если честно, у меня прямо с утра возник острый дефицит паслёна, колокольчиков и корней Нирна, — голос Аркадии из подсобки бодро разлетался по магазину, как обычно, заряжая духом деятельности. — Ты передумала опаивать Фаренгара и решила отравить? — пошутила Аларен, разбирая сумку с поставкой. Аркадия громко чихнула и вышла к прилавку, вытирая руки передником. — Идея неплоха, но не в этот раз, — рассмеялась она. — Представляешь, сегодня с утра какая-то девица заявилась, едва я открыла лавку, и выкупила у меня все подчистую. Страшно представить, сколько яда можно наварить из такого количества трав. — Что за девица? Аларен открыла глаза и громко выругалась на каргу, уронившую рядом какое-то снадобье. Женщина скривилась, с открытой неприязнью глядя на босмерку, но пойти против дочери Хирсина не посмела и предпочла побыстрее убраться. — Дрянь криворукая, — зло бросила ей в спину ведьма, толкая ногой осколки. — Думаешь, если тебя приняли в ковен, теперь можно разбрасываться реагентами? Из дальнего угла пещеры противно застрекотала дремавшая было там ворожея, изображая смех. — Пользуешься своим особым положением, остроухое мясцо, — почти добродушно проскрипела она и, повернувшись на другой бок, вновь заворчала и уснула. Аларен устало взглянула в сторону ворожеи, но не сказала ни слова. Присев, она осторожно собирала осколки, в душе сетуя на то, что в плохо освещенной пещере даже её зрения не хватает на то, чтобы убрать все, не порезавшись. Всклокотавшая было агрессия сошла на нет, и девушка с прежним упорством отогнала назойливую мысль. На что она злится? На каргу, которую в любой другой день даже не заметила бы? Или всё-таки на кого-то ещё? — Даже не знаю, как описать, — Аркадия заговорщицки наклонилась к босмерке, опираясь локтями на стойку. — Вилкас её привел. С нею же видела его вчера в таверне, поужинали и поднялись наверх, — имперка подмигнула девушке и захихикала. — Смазливая такая, манерная. Нордка. Ведьма была уверена, что уточнение Аркадии о расовой принадлежности спутницы Вилкаса не несли в себе никакого двойного смысла. Имперка была слишком поверхностна для таких намеков. Но почему-то именно уточнение о принадлежности девушки к народу Вилкаса укололо особенно сильно. Расовая дискриминация преследовала Аларен всю жизнь с тех пор, как её семья покинула Валенвуд. Тамриэль, негласно расколовшийся в Великую Войну на человеческие и прочие народы, недоужелюбно принимал всех, отличающихся от людей созданий. Даже если единственным различием была лишь форма ушей и цвет глаз. Скайрим же и вовсе был провинцией, пострадавшей от действий альтмеров более прочих, а потому людская неприязнь к эльфам тут проявлялась особенно сильно. Чего стоило националистическое движение Братьев Бури, чей верховный лидер, Ульфрик Буревестник был одержим идеей о «расовой чистоте» и стал автором знаменитого высказывания «Скайрим для нордов». Однако, этот край был максимально удален от Валенвуда, если не считать разоренный катаклизмами и войнами Морровинд, а потому казался родителям Аларен достаточно безопасным. Как оказалось, зря. Семейство обосновалось в небольшой деревушке Ривервуд. На ценности, вывезенные с Валенвуда, отец купил дом. Требующий вложений и ремонта, но все же, это было их жилье. Собственное. Не зависящее от желаний местных нордов и предвзятого отношения к длинным ушам. Мало-помалу, семья обзавелась хозяйством. Торговали выращенным урожаем, добытой на охоте дичью, работали на местной лесопилке. Вот только друзьями среди нордов валенвудские чужаки так и не обзавелись. Ривервудцы относились к своим длинноухим соседям на удивление нейтрально. Не особо жаловали, конечно, но и не трогали. Открыто их недолюбливали только местные норды-охотники, и то лишь оттого, что было бесполезно состязаться в этом ремесле с теми, для кого охота была образом жизни, впитанным с молоком матери. Подстреленная эльфами дичь разбиралась за час, а некоторые вельможи с Вайтрана и вовсе посылали за добычей отца Аларен своих слуг. Владельцы лавок не прятали ассортимент и не завышали цены, а о происхождении семьи в Ривервуде могли вспомнить лишь разве в таверне в пылу пьяных ссор. И все казалось хорошо, но доносящиеся все чаще слухи о Братьях Бури начинали тревожить. Первым из них с открытой неприязнью столкнулся Фендал, едва ему минуло шестнадцать лет. Юноша возвращался домой с фермы в окрестностях Вайтрана, когда на главной дороге он встретил двух рослых нордов, шумно гомонящих что-то про истинного короля Скайрима. Оба были одеты в кирасы и вооружены мечами и щитами с гербом Виндхельма, оплота власти Ульфрика. Пропустив идущего как ни в чем не бывало Фендала и проводив паренька презрительным взглядом, норды решили «преподать урок» остроухой мрази, что так вольготно ступала по скайримской земле, точно бы у себя дома. Фендал не услышал ни слова в свой адрес, ни каких-либо смешков или даже покашливания. Ничего, что могло бы заставить его напрячься или ускорить шаг. Сильный и внезапный пинок крепким сапогом в поясницу заставил его растянуться на земле, а мгновенно последовавший за этим громкий хохот подхлестнул босмера. Вокруг не было видно ни души, лишь где-то незримо присутствовала пара фермеров за ближайшими заборами, и те наверняка не полезут на рожон за эльфа. Мужики, очевидно, рассчитывали, что малец вскочит и нарвется на более обширную трепку, а возможно и острие меча. Фендал поспешно поднялся на ноги. А затем со всех ног рванул с дороги в лес под оглушительный свист и улюлюканье в спину. В лесу он мог скрыться, если бы норды решили преследовать его. В чаще он мог призвать себе на помощь диких зверей, пользуясь врожденной босмерской способностью. Но мужики, вдоволь насмеявшись, как ни в чем не бывало продолжили свой путь. С того дня Фендалу и Аларен настрого запретили любые контакты с местным населением кроме самых необходимых. Униженный Фендал согласно кивнул, зло утерев неудачно поврежденный при падении нос, а его сестра не произнесла ни слова. Аларен хотела было рассказать семье о нордском мальчишке Агнаре из соседского дома кузнеца, что всегда относился к ней и брату дружелюбнее остальных. А в последние недели недвусмысленно увивался за босмеркой. Но произошедшее с Фендалом заставило её отказаться от этой идеи и навеяло на неприятные мысли о том, что даже если чувства Агнара были искренними, то рано или поздно он все равно предпочтет ей нордку. Что, впрочем, и произошло. Ещё через пару недель по деревне разнесся слух о предстоящей свадьбе обоих сыновей кузнеца, Агнаре и Алвора. Их отец отправился в другое поселение, откуда по договоренности между семьями и должны были привезти парням невест. Агнар так ничего и не сказал Аларен, а та, зло ожидая его признания, до последнего делала вид, что ничего не знает о предстоящих событиях, что обсуждал весь Ривервуд. А потом её забрали ворожеи, и все эти душевные терзания юности стали казаться чем-то бессмысленным и далеким. Как пыль на костях драугров в склепах. — Аларен, — окликнула её другая карга, остановившись в нескольких шагах от девушки. — Тебя зовет Старшая. Они около общего огня. — Иду, — откликнулась та и, чуть помедлив, развернулась, оставив на столе так и недоделанное зелье. Пол в пещере был местами с глиной. На этих потеках легко было поскользнуться и свернуть себе шею. Аларен, помнившая каждый выступ в убежище ковена наизусть и легко шла, где-то даже специально ускоряясь. Изменение темпа ходьбы в таких местах требовало больше внимательности, что тоже на несколько мгновений скрывали её от рушащихся на голову мыслей, словно сгоревший дом. Даже стены этих пещер, обычно надежно защищавших ковен и его обитателей от внешнего мира, теперь хранили воспоминания о Соратнике. Ведьма остановилась на деревянном настиле, неподвижным взглядом глядя на чадящий огонь в центральной высоченной зале. Она вдруг вспомнила тот день, когда зимой пришел Кодлак. — Я явился сюда не просто так. Я прошу Гленморильский ковен снять наведенное на Соратников проклятие лорда Хирсина. Ворожеи расхохотались всем скопищем и столпились вокруг него, не давая возможности повернуть назад. Тогда их было гораздо больше, чем сейчас. Кто-то из них попыталась было оскалиться на Предвестника, но тут же едва не напоролась челюстью на выставленный меч еще одного воина рядом с седым Соратником. Аларен стояла тогда в этом же месте, на деревянном настиле, надежно скрытая темнотой и с интересом разглядывала прибывших. Они были не первыми людьми, являвшимися к ворожеям. Обычно рискнувшие сунуть свой нос в ковен падали в ноги, умоляя исполнить их желания и будучи согласными на любые мерзости ради этого. Некоторые пытались держать приказной тон и хорохорились, но после общения со Старшей все так же прогибались. Но не эти. Воины держали оборону, не поддаваясь на провокации, не соглашаясь на кровавую сделку. Было в них что-то, что казалось почти родным. И Аларен, осторожно втягивая воздух, сквозь запах гари, сырости от подземных источников и холодного воздуха из небольшого отверстия в потолке пещеры, улавливала еще один. Воины были оборотнями, детьми Хирсина, как и она. Но не по рождению, а по Его воле. Старшая, услыхав отказ в кровавой жертве, приказала Соратникам выметаться. Аларен на мгновение усмехнулась, представив, как теперь придется воинам плутать в коридорах пещер, ища выход, но тут услышала свое имя. — Вышвырни этих волчат вон, а затем отправляйся в город. В Фолкрит прибыл заказчик более решительный, чем эти два оруженосца. Языки огня отбрасывали прыгающий рваный красноватый свет на лица Соратников. Более старший из них, с седой бородой и татуировкой на лице, кажется, был здорово раздосадован таким исходом переговоров. Второй, более молодой, вперился в подошедшую ведьму тяжелым недоверчивым взглядом. С пару мгновений она пристально изучала его лицо в отблесках пламени, пытаясь понять, осознает ли воин, что перед ним такой же оборотень, как и он сам. Нет, он был не таким, как она. Каким-то… словно более человеком, чем зверем. Такое ощущение, что он мог сдерживать зов Охоты в себе и самостоятельно решать, когда кормить своего внутреннего волка. Девушка подошла к центру пещеры. Мутный рассеянный свет из дыры в высоком потолке казался чем-то неестественным в этом царстве ворожей. Ведьма присела около костра и поежилась, ощущая, как от странной пустоты внутри её начинает знобить. — Тебя что-то беспокоит, Аларен? — каркнула Старшая, не отрываясь от созерцания огня. — Нет, — коротко ответила девушка, сцепив зубы. Она не особо любила Старшую, но именно она, несмотря на свою уродливую полуптичью внешность и приверженность более звериному образу жизни, нежели человеческому, хранила жизнь босмерки в ковене, куда ту забрали ребенком. Кормила, обучала, подчеркивала перед другими обитателями — особенно перед заносчивыми каргами — её особое положение, как дитя, избранное Хирсином. Какие-то родительские чувства ворожеями были, разумеется, чужды, однако, чувство долга перед своим богом они осознавали очень хорошо. — Сегодня отправишься к новому заказчику, — бросила Старшая, грея костлявые изуродованные проклятьем руки над костром. — Могу идти уже сейчас, — бросила Аларен, смотря сквозь языки пламени и ощущая, как где-то на стыке ребер все ещё неприятно посасывает пустота. Словно у неё внутри вдруг образовалась дыра. — Аларен, — теплая ладонь крепко хватает её предплечье, не давая вновь скрыться в темноте пещер. — Погоди. Она останавливается и заставляет себя повернуться лицом к молодому Соратнику. При дневном свете он выглядел еще моложе, чем казался в пещере, даже несмотря на трехдневную щетину. Светлая кожа, зачесанные назад каштановые волосы, боевой раскрас под серыми глазами, которые же теперь смотрели на неё безо всякой агрессии. Его взгляд, быстро и удивленно скользнув по ладоням девушки, становится еще внимательнее и словно сочувственней. — Тебя держат здесь силой? — Нет. Хирсин подери этого парня, когда ему пришло в голову заговорить с ней в наивной до нелепости попытке спасти её! Аларен попыталась заставить себя сосредоточится на том, что говорила Старшая, но внимание рассеивалось, как ослабленная магия. Это явно не ускользнуло от внимания ворожеи. — Выглядишь совсем измотанной, — вкрадчиво проскрипела Старшая. — Ты заболела? Больше всего ей сейчас хотелось просто раствориться в воздухе, закрывшись от всех вопросов. Стоило хотя бы на минуту уйти в себя, девушку начинали трясти, вновь и вновь требуя внимания к делам ковена. Она хваталась за эти дела, как за соломинки, но чем больше задач на неё сваливалось, тем отчетливее она понимала, откуда это неизъявляемое ранее желание завалить себя любой подворачивающейся работой. — Если когда-нибудь тебе понадобится помощь, просто отправь весть в Йоррваскр в Вайтран. Да, черт возьми, ей нужна была помощь. Ей нужен был кто-то, кто мог бы придушить этого щенка с его нескончаемыми попытками как-то задеть её, придраться со своими смешными подозрениями. Сдались эти Соратники ковену без кровавой жертвы. Сколько самомнения у этих волчат. Ведьме нужен был кто-то, кто отрубил бы его руки, то и дело нахально оказывающиеся на её теле. Кто, наконец, отравил бы Соратника, стер с его лица эту самоуверенную усмешку. Желательно, ядом из паслёна и растреклятых колокольчиков. Ей вспомнилось, как они впервые столкнулись на рынке. Ведьму пару раз отправляли в Вайтран по делам ковена, и оба раза она встречала Вилкаса среди обитателей города. Аларен до сих пор помнила странную мутную дрожь, что каждый раз пробегала внутри, стоило ей найти воина взглядом. Девушка каждый раз отгоняла от себя глупое желание подойти. Чем меньше следов своего пребывания она оставит в городах — тем лучше и безопаснее для ковена. К тому же, как услужливо напоминал разум, ничего хорошего общение с нордами не приносит. Но тем не менее, услышав предложение Аркадии о поставках, Аларен сразу согласилась привозить аптекарше ингредиенты. Предложение было ей не новым, алхимики практически всех городов, где побывала ведьма, пытались заключить с ней такую сделку, но лишь Аркадии она не отказала. Почему? Ведьма отказывалась признать перед самой собой причину. Но точно не из-за обаяния болтливой имперки. Аларен осторожно прикрыла дверь лавки Аркадии и, подождав, пока толпа рассеется по рыночной площади, быстрым шагом направилась к лестнице, ведущей в Облачный район. Краем глаза она заметила Вилкаса, о чем-то болтающего с пожилой улыбчивой торговкой. Чтобы добраться до лестницы, ей придётся пройти опасно близко к воину, буквально у него за плечом. Разумнее, конечно, было обойти весь район через кузницу Адрианы Авениччи. Но отчего-то в тот день ей отчаянно захотелось пройти именно рядом с Вилкасом, оказаться на пару мгновений ближе, чем обычно она себе позволяла. И практически сразу же ведьма поплатилась за свое желание. Они оказались практически лицом к лицу друг с другом. Тогда ведьме чудом удалось оторваться от него, хоть и пришлось забежать за чей-то дом и быстро обернуться птицей. Вилкас не понял, куда она делась, хоть и явно чуял, что босмерка все еще где-то рядом. Ведьма с трудом перевела дух, глядя в удаляющуюся спину Соратника, и пообещала себе впредь так не рисковать и не приближаться к нему. Каково же было её состояние, когда в тот же день в таверне он опустился на стул перед ней, глядя, словно хищник, наконец, загнавший добычу. Ей стоило тогда немалого труда быстро взять себя в руки и выкрутиться из получившейся ситуации. Аларен кивала, слушая Старшую и пытаясь запомнить её указания. Взгляд бессмысленно скользил с одного предмета на другой и, наконец, остановился на её же собственных руках. Медный ободок кольца на миг блеснул на пальце, воскресив в памяти ухмылку Вилкаса и его подмигивание. — Держи. Счастливой Новой жизни в Сатуралию. Аларен, вновь ощутив прилив злости, начала скручивать с пальца кольцо. Металл больно скользил по коже, застревая на костяшках. — Можешь выбросить, если не нравится. Никто никогда не делал ей подарков. Сама не зная зачем, Аларен оставила кольцо у себя, хотя оно было совершенно бесполезным. Не особо красивым и даже не зачарованным. На рынке такие же продавались за копейки, и было ощущение, что он и покупал-то его точно не для неё. Но зачем тогда отдал? Маленький ободок больно впился в ладонь, как только она сжала его в кулаке. Аларен быстро взглянула в огонь, вначале решив было швырнуть кольцо туда. Но в последний момент передумала. Любое действие, которым она могла бы хоть немного отгородиться от Вилкаса и воспоминаний о нем сейчас почему-то казались ей проявлением слабости. А на охоте слабость всегда означала неминуемую смерть. — Что за игру ты ведешь? Вилкас стоит совсем близко к ней, грубо нарушив личное пространство без её на то желания. Девушка могла легко уловить запах мужчины, волчьей шерсти и еще странный дух чего-то незнакомого, но что хотелось вдыхать полной грудью. Что кружило голову и вызывало необъяснимое желание прижаться лицом к шее воина и попробовать его кожу на вкус. Внешняя агрессия Соратника кажется нарочной, как обертка, прикрывающей совсем иное чувство. Эти же ощущения — и даже более яркие — она испытывала, когда Вилкас, заломив ведьме руку и приставив к горлу меч, прижал её к обнаженному торсу. Холодный сырой весенний воздух пьянил крепче медовухи. В бою она успела ранить Вилкаса. Незначительно, буквально царапина, но он все равно не дал ведьме залечить порез. Хотя босмерке для исцеления достаточно было просто прикоснуться к нему. Казалось, именно этого он и избегал до их совместной пьянки. Её прикосновений. А после словно только их и искал при встрече с ведьмой. — Заказчик, очевидно, кто-то из знатных, — тем временем скрипела Старшая, неодобрительно косясь на слушающую её вполуха воспитанницу. — Уже больше месяца ты отказываешься от заказов, выбираешься лишь в леса. Проштрафилась где-то перед стражей? Тебя разыскивают в городах? Аларен отрицательно помотала головой. Кому и что она пыталась доказать своим исчезновением? Соратника в лучшем случае это удивит. Старшая была права, настало время выбираться из скорлупы. Вилкас был абсолютно ничем ей не обязан, а его попытки затащить ведьму в постель… Аларен пару раз видела, как Соратник общался с мимо пробегающими девушками. Его поведение было неизменным, что с ними, что с ней. Даэдра побери, как он умудрился задеть её так сильно? Аларен сделала ещё одну попытку сосредоточиться на сведениях о заказчике, но на ум пришло воспоминание о их последней встрече в таверне. — Знаешь, моя последняя попытка под выпивкой открыться девушке была не слишком удачной. Вилкас улыбается и с закрытыми глазами пытается найти опору. Он настолько пьян, что Аларен приходится удерживать его на ногах, буквально прижимая к себе. Однако, хитрая усмешка воина заставляет задуматься о том, что возможно не так уж много он и выпил, а его демонстративные угрозы повалиться на пол — не более, чем уловка, чтобы заставить босмерку самой прильнуть к нему. — Не думаешь, что ты уже открылся мне больше, чем любым другим девушкам вместе взятым? Аларен бегло ощутила, как запылали щеки. Она стояла настолько близко к огню, что её кудряшки грозились тоже вспыхнуть. Он повалил её на пол, не давая оттолкнуться. Глаза Вилкаса уже на тот момент выглядели совершенно потерявшими какую-либо человеческую осмысленность, он не откликался на её слабые попытки позвать Соратника по имени. Аларен видела, что вервольф грозит вот-вот вырваться в физическое обличье. Шею горячо обдало дыханием мужчины, которое тут же сместилось вбок, ей за ухо. Одна рука Вилкаса больно впилась в ребра ведьмы, пальцы другой, словно гребень, прошли сквозь её волосы и прижали девушку за них к полу. Воин, пробормотав что-то невнятное, с силой прикусил ключицу девушки, заставив ту вскрикнуть и дернуться под ним. Затем сместился к центру, провел языком по ложбинке под шеей босмерки, остановился у шнуровки на груди. Свободной рукой Вилкас на удивление быстро для опьяненного человека распустил завязки и следом с силой потянул вниз ткань, чудом не разорвав. Взгляд воина скользнул по открывшейся груди девушки. Легко, точно отмахиваясь от комара, перехватив руку, которой Аларен пыталась затормозить его, Соратник с тихим выдохом припал к её телу. Дразняще, едва касаясь, он быстро прошелся снизу вверх, оставляя череду легких укусов на груди, на ребрах, у выпирающей косточки над бедрами. Затем снова наверх, губами захватывая чувствительный сосок и мягко перекатив его между зубов. Руки Аларен послушно опустились на пол, тело девушки непроизвольно приподнялось навстречу партнеру, а с губ сам собой сорвался первый стон. Вилкас усмехнулся и отпустил её запястья, но тяжело дышащая босмерка уже сама практически не сопротивлялась. Ладонь воина уверенно скользнула между её ног, настойчиво пытаясь преодолеть слои одежды. Девушка сжала бедра, пытаясь его замедлить, но Соратник, казалось, даже не заметил этого. Аларен тяжело дышала, закрыв глаза от нахлынувших отовсюду новых незнакомых ей ранее ощущений. Было и страшно от предположений, что Вилкас, потерявший связь со своей человеческой стороной, будет делать дальше, но в тоже время единственным, что хотелось сотворить в ответ — впиться в него зубами, ногтями, проклинать последними словами, упрашивать, чтобы, даэдра побери, он не вздумал остановиться. И если бы не его обращение, которое он-таки не удержал в себе, Аларен не пришлось бы усыплять Соратника магией, дабы они оба, ведьма и оборотень, к рассвету не оказались на дыбе. Да и перспектива возлечь со зверем не казалась такой же привлекательной, как провести ночь с воином. — Куда мне нужно будет ехать на этот раз? — хмуро проговорила Аларен, от собственных мыслей желая сделать полшага вперед, в костер, и сгореть дотла, как те наемники, что пытались поймать Вилкаса в лесу. Её появление там действительно было случайностью. Или скорее, шуткой богов. Некое чувство внутри тогда настойчиво шептало ей уйти именно в том направлении, где позже в окрестностях она услышала знакомый голос. После стычки в чаще девушка действительно уверилась, что её связь с этим волком была особенной. Но на деле оказалась надуманной самой же босмеркой. Маркарт, Солитьюд, Виндхельм, крупные города, где обычно обитают знатные заказчики. Куда угодно, чтобы выбраться из собственных воспоминаний. И желательно как можно дальше от Йоррваскра. Старшая ворожея внимательно посмотрела на напряженное лицо босмерки, а затем проскрипела: — В Вайтран. Иди прямиком в чертог ярла, там заказчик сам найдет тебя. В груди завозилось что-то тяжелое, мешая вдохнуть. Аларен, не глядя, надела кольцо обратно и проверила застежку на плаще. Снег практически везде растаял, однако, на равнинах было еще холодно из-за ветров. Отправка в Вайтран в этот раз казалась вызовом ей, но девушка была уверена, что в этот раз сумеет сосредоточиться исключительно на работе, даже если проклятый Соратник встретится ей прямо в Драконьем Пределе.