И вновь цветёт сирень... 2: Возвращение в прошлое

«…Прошло около полугода… В обычном мире, на счастье, так никто и не узнал о наших приключениях. Ни в каком веке». Я на мгновение замерла, обдумывая следующие слова, слегка прикусив кончик ручки. Наконец, собрав хаос из мыслей во что-то более-менее осознанное, увлечённо продолжила исписывать лист, которому предстояло вскоре присоединиться к внушительной стопке, расположенной на полу недалеко от меня: «Мария вместе с дедушкой отправилась погостить в восемнадцатый век, в родовое имение Оленевых. Вообще отношения Мари и Григория Ильича — это тема, достойная отдельной истории! Вот уж нашли друг друга, называется… Самуил конечно же отправился следом за ними. Как и Гаврила — наш верный камердинер, он же отныне и лекарь, ни за что не оставит без присмотра князя и Мари. Мы стараемся видеться с ними как можно чаще — всё-таки она наша дочь, хотя у нас и украли огромный отрезок жизни. И это сильно ощущается… Но, кажется, мы все понемногу начинаем справляться, узнавая друг друга, слушая и давая говорить. И тем более каждая минута, проведенная вместе, становится бесценной крупицей в архиве наших воспоминаний. Которые, я уверенна, мы уже никогда и ни за что не потеряем! Для этого у нас с Никитой есть наши силы». — И почему я почти всегда застаю тебя за книгами? И не важно, чтение то или же писательство. Раздавшийся почти возле левого уха шёпот заставил меня вскрикнуть от испуга и буквально подскочить на месте. Ручка в тот же миг выскользнула из пальцев, скатились на пол, а я рефлекторно направила на подкравшегося ко мне со спины не мощную, но довольно ощутимую волну силы, которая должна была отбросить этого некто на другой конец комнаты, подальше от меня. Однако в ответ на это раздался знакомый мягкий смех… — Никита?! — воскликнула я, резко разведя руки в стороны, отводя поток, и развернулась к нему, пытаясь показать во взгляде как можно больше гнева. — Какого лешего ты вот так подкрадываешься ко мне? — Потому что знаю, что ты при всём желании не сможешь навредить мне. — Зато ты ещё как можешь навредить мне! Хочешь, чтобы у меня сердце остановилось? Учти, мне совсем не понравилось наше путешествие по загробному миру! — У владыки наверное до сих пор глаз дёргается от воспоминаний про нас, — снова рассмеялся Никита, после чего добавил: — Если уж шантажируешь, то используй что-нибудь более правдивое. Я не хуже тебя знаю, что нам ещё очень долго не грозит встреча с теми местами. — Так ты поэтому регулярно проверяешь эту теории на практике? — я нагнулась, чтобы поднять ручку, но её тут же перехватил Никита. — Эй, а ну отдай! — Нет, она мне самому понравилась, — с игривой улыбкой он завёл руки за спину. — Пиши другой, у тебя же целый ящик таких же. — А мне нужна именно эта! Только с ней ко мне приходит вдохновение. — Тогда тем более не верну. Я женился не на пишущей машинке, а на живой девушке. — Мне осталось дописать всего ничего. Отдавай, кому говорят! Моя попытка отобрать ручку силой была самым наглым образом прервана — поймав меня в крепкие объятия, Никита с жадностью впился в мои губы. Из вредности я не собиралась отвечать на поцелуй, но через несколько секунд эта решимость неумолимо растаяла. Впрочем, как и всегда… Рядом с ним я теряла всякое самообладание. Как и Никита рядом со мной. Так было у нас и прежде, но особенно усилилось со дня нашего возвращения. Мы теперь были словно два ребёнка в комнате с неограниченным колличеством сладкого. Самым приятным было то, что отныне никто не мог ни помешать нам, ни осудить. И дело было не только в том, что наш союз благословил сам Высший, хотя это и играло основную роль во всем, что касалось нас последние полгода. Нет… Дело ещё было в том, кем мы себя показали за это время, и кем вскоре должны были стать. Мне по прошествии ещё полугода предстояло занять место Высшей колдунья. И хотя второй трон уже должна была занимать Рада, но она всё также оставалась в своей общине, и потому исполняла свои обязанности прямо оттуда. Так что это обстоятельство стало прекрасным поводом сделать невиданное до сей поры — второй трон уже скоро будет занят Никитой, как главой Мортамбров. Дворец, некогда служащий исключительно одной стороне, уже стал открытым и для тех, кто отныне назывался не «убийцами колдунов», а рыцарями. И теперь их роль заключалась в том, чтобы, подобно полиции, следить за порядком в наших мирах, а не охотиться на людей с колдовской силой, как на уток. При этом колдуны оставались при своём — каждый делал то, что ему дозволяла его сила. Кто помогал незаметно для людей тушить пожары, кто вызывал дождь в засуху, кто общался с растениями и готовил из них целебные настройки, мази, порошки… В общем, занятие находилось для всех. Но и главное — теперь каждый мог говорить всё, что захочет в адрес Высших, не опасаясь при этом за свою безопасность. Столько доносов исчезло сразу после объявления этого решения!.. До сих пор удивляюсь. Конечно, далеко не каждый был рад подобными переменами, но мы с Никитой не напрасно потратили эти месяцы. И не только на регулярную демонстрацию своих сил и поединки с конкурентами, но и на ораторскую практику. Признаюсь, убедить, не прибегая к силе, было очень не просто. Обычно после этого я чувствовала себя ещё хуже, чем в момент своего воскрешения — это, к слову, оказался очень болезненный процесс! Но всё же иной раз нам приходилось запугивать… Вот тогда и требовалась демонстрация силы. Ну а в поединки мы вступали только когда нас вызвали, причём прилюдно. Сами мы их не провоцировали. На счастье, уже вскоре желающих почти не осталось — и не из-за того, что мы их извели со свету! Все оставались целы и здоровы, только опозорены. Не скажу, что наша новая жизнь мне полностью пришлась по вкусу. Ведь я всегда терпеть не могла, когда меня к чему-то принуждают, заставляют делать. А здесь по сути нам почти не оставил выбора… Но в том-то и дело, что «почти». Просто последствия у каждого выбора были совсем уж разные… Нас всё равно не оставили бы в покое, поэтому мы с Никитой и предпочли встать во главе тех, кто потенциально мог травить жизнь нам и нашей семье. Что ж, посмотрим, к чему это приведёт… Особенно с учётом того, что этот дворец, где мы теперь жили, по сути находился вне времени. Из него мы получали вести и принимали посетителей из самым разных эпох. За тем, что бы никто лишний не проскользнул потом вслед за ними, или же по ошибке не перенёсся не в своё время, внимательно следили работающие во дворце Мортамбры. Ими управляли Белов и Корсак. На наше с Никитой счастье, они оба согласились отзывался на привычные имена — Сашка и Алёша. По их словам, так им даже больше нравилось. Или же здесь сыграл тот факт, что кое-кто — я совсем не намекаю на Раду, — позволил им вспомнить их прошлую жизнь. Кстати, о прошлой жизни… Я рассказала Никите о том, кем мы были в глубокой древности. В подробностях. Считаю, молчать о таком было бы не правильно. Не честно. Он имел право знать о себе правду, как узнала и я. И конечно же, он не вполне спокойно воспринял эту новость. И обрадовался, и разозлился, и опечалился… Но на счастье Григорий Ильич не имел никакого отношения к тому его древнему отцу. А что же граф Тихонов, спросите вы? Что ж, по возвращении в земной мир у нас с ним состоялся тяжёлый разговор. Очень тяжёлый. Не обошлось без крика с моей стороны, но Никита самым подлым образом зачем-то останавливал меня. Когда же мы с котом — этот хитрец ещё и изобразил свою самую невинную мордашку, — оба выдохлись, Никита заявил, что не держит на него зла, а так как Граф и без нас уже был наказан за свои поступки, и в искупление вины был послан к нам на службу, то мы готовы забыть о прошлом и постараться вместе создать новые воспоминания, только теперь полные света. И я была с ним согласна… Ведь сама же когда-то просила через Анисимову простить Тихонова. Да и не могла забыть, как он, пусть и своеобразно, но помогал мне всё это время, а потом и в загробном мире пришёл на помощь вместе со всеми. Так что Граф так и остался с нами, но в настоящий момент был послан следить за Мари и Самуилом. Вернее, за последним, и в случае чего с нашего полного одобрения мог воспользоваться своими когтями. Или копытом, если бы принял облик коня. Хорошо, что человеческий вид он не мог принять в мире живых… И все же самым сложным оказалось поведать моим родителям про то, кем я теперь была, как и Никита… Более того, я страшно нервничала перед этой встречей. Вдруг с ними что-то случилось? Как они перенесли потерю не только дочери с её мужем, но и внучки?.. Но, как оказалось, время для них застыло ровно в тот момент, когда Мари исполнилось пять лет. Более того, кто-то их предупредил о том, где мы с Никитой пропадали… Подозреваю, что дело было в этой Лилит, когда она явилась за моей дочерью, чтобы заключить с ней сделку. Ох, как же приятно было отомстить тогда ей за всё!.. Интересно, вот как перенять эту способность мам одним взглядом вытягивать из своих детей всю правду? Мне бы с Мари пригодилось. Наверное, со временам это придёт… Так вот, не желая лишний раз нервировать родителей, я хотела поведать только часть правды, но осеклась почти в самом начале, и в итоге выдала в мельчайших подробностях всё, что произошло со всеми нами. Ой, что потом было!.. Меня и Никиту спасло только то, что я отгородила нас невидимой преградой. Полезный навык… Не хуже умения открывать брешь в пространстве, в том числе в другие столетия. Вот бы ещё звукоизоляцию освоить… Но, как это всегда и бывает, уже через несколько часов мы сжимали друг друга в объятиях, едва не заливаясь слезами… А под конец мы ещё обнаружили в доме припасённые коробки с золотыми моментами, драгоценными камнями, жемчугом… Как я потом узнала, это Мари тайком оставляла у бабушки с дедушкой то, что ей удалось насобирать за время своей воровской практики. Она и те деньги, что однажды объявила мне за свою помощь, отправила им… Тогда же я задала ей давно не дающий покоя вопрос — что же она украла в доме Овсовых? Её ответ был таков: — Ну, про чёрную книгу — это, ты сама понимаешь, был вымысел, но только для того, чтобы вытянуть как можно больше денег из заказчика. Всё это было с дозволения Лилит. Потом я подсунула бы ему какую нибудь старую книжку с крошечной долей магии и знаний. Понимаю, что это обман, но он его заслуживал — именно этот человек и стал главным инициатором ареста отца и его друзей. Выдумать «Заговор шабошников» — это была именно его идея. Кстати, в последний раз я видела его полностью седым, хотя он ещё не стар, а у его помощника сердечный приступ случился ещё в мае. Ну, в том времени. Интересно, в чём причина?.. Надеюсь это была не случайность, а заслуженная кара. Решив не утаивать от дочери правду, я поведала ей о своём подслушаном разговоре посреди кладбища и как от разоблачения меня спасла девушка-призрак, ставшая потом моим защитным кристаллом. Надеюсь ей уже вскоре предстояло переродиться, и на этот раз со счастливой судьбой…

***

— О чём задумалась? — ласково проворковал Никита, поглаживая моё обнажённое плечо. Утопая в сладкой неге, нежась на шёлке в смятой постели, я леново потянулась, попутно отвечая: — Пытаюсь решить, как нам лучше всего устроить встречу твоего отца с моими родителями. Мне кажется, им давно пора познакомиться. — Я тоже подумывал об этом… Может, лучше на нейтральной территории? То есть здесь, вне времени. — Наверное да. Главное взять на эту встречу Мари — если что прикроем её Самуилом, — Сашку, Алёшу и Гаврилу. Да, и не забыть бы попросить у Гаврилы пополнить запасы валерьянки… А то я не знаю чего ожидать от этой встречи. — Да он и так почти не отрывается от её производства. Как думаешь, официальная помолвка Мари поможет провести всё спокойно? — Ну, не проверим — не узнаем. Но так хотя бы будет шанс, что они дружно возьмутся за Самуила. — Бедный мальчик! — Ага, я прямо так и слышу, как ты его жалеешь. Ну, ладно, пора вставать… Мне ещё разбираться с этим случаем во втором веке до нашей эры — туда умудрился заехать целый автобус с туристами из две тысячи восемнадцатого года. — На такую экскурсию я бы сам сходил с удовольствием, — хмыкнул Никита. — А какое место? Не Древняя Греция случайно? — Случайно именно она. Вот только никто не делал этим людям визу для посещения тех мест. Придётся вытаскивать… А потом ещё отправлять целый отряд, чтобы поработали с памятью у них, как и у тех, в чью виллу они въехали! — Вандалы. — И не говори… Но вместо того, чтобы подняться, Никита снова притянул меня к себе, и я с готовностью ответила на мягкий, полный нежности и любви поцелуй. Что ж, мы имели права хотя бы сегодня никуда не спешить. Счастье, добытое в такой тяжёлой борьбе, было особенно сладким, но его не ощутить, если всё время куда-то бежишь. Поэтому сегодня мы будем только вдвоём, вместе с будоражущим осознанием, что мы победили, смогли доказать, что самой Судьбой нам предписано быть вместе. И теперь так будет всегда, всю нашу жизнь. И знаете, я была этому очень рада. А нежные цветки сирени, цветущей прямо под нашими окнами, каждую весну будут напоминать нам о тех днях, когда только началась наша с Никитой история. — И вновь цветёт сирень… — скажу я тогда, как и сегодня растворяясь в объятиях любимого, с которым мы вернулись в прошлое, став теми, кем и были в наших первых жизнях. Всё приходит на круги своя, любая тьма в конце-концов отступает. Важно только не сдаваться и не поддаваться отчаянию. А цветущая сирень никогда не даст мне забыть об этом…