И вновь цветёт сирень... 2: Возвращение в прошлое

POV Агния

Однажды мне уже довелось побывать духом. Думаю и без дополнительного признания понятно, что это был не самый приятный опыт. Но так как в тот раз моё физическое тело не было повреждено — то есть я была жива, — я имела полную власть над своими действиями. Теперь же я стала подобна пылинке, летящей в пылесос — никакого сопротивления, ни малейшей возможности избежать этой траектории. Отвратительное ощущение безысходности и невозможности ни на что повлиять! Ты просто летишь… Нет, скорее плывёшь, всегда в одном направлении, не замечая ничего вокруг себя. По правде говоря, и замечать-то было нечего… С того самого момента, когда я «очнулась», будучи уже призраком, я не видела ничего, кроме плотного тумана. Даже своих рук. Ничего не чувствовала, кроме странной лёгкости. Даже порадуешься этому после адской боли от арбалетной стрелы… И почти не могла думать. Мысли текли вяло, лениво… Больше всего хотелось закрыть глаза и снова провалиться в тёмный омут забытья. «Нет-нет, не смей! — всякий раз прикрикивала я на себя мысленно. Говорить я не могла. — Если поддашься, уже никогда не очнёшься! Не знаю, откуда мне это известно… Просто… Чувствую. Доверься своему чутью, Агния, не то твоя жертва окажется напрасной». Если бы могла, я бы горестно вздохнула. Смогу ли я вернуться? Не перерожденная, а сама я, нынешняя Агния. Не допустила ли я ошибку? Пойдёт ли Никита на такой шаг, как поход в загробный мир? Как же хотелось верить, что да, непременно пойдёт! Но противный червячок сомнения уже поселился во мне. А такого вытравить ой как нелегко! Чтобы отвлечься, я постаралась вспомнить свой дом. Настоящий, в двадцать первом веке. Попыталась воскресить в памяти лица родителей… «Не понимаю, почему я не могу вспомнить ни свой дом, ни родителей? Одна серая пелена на их месте. Так, а о каком доме вообще речь? Чьи ещё родители?.. Мои? Или нет? Уже забыла!.. А ведь только что думала об этом… Это место выпивает из меня последнее». Между тем мой медленный путь в неизвестность продолжался. Спустя, казалось, целую вечность — я даже почти уже поддалась и едва не закрыла глаза, — туман постепенно рассеялся, явив взору деревянную пристань, где возле неё на поверхности чёрной реки мягко покачивалась скромная лодка. Над головой грозно нависал каменный свод пещеры, а зловещие воды этой реки тянулись куда-то в недра тёмного туннеля. Будь у меня тело, то я уже непременно покрылась бы вся мурашками, а волосы на голове встали бы дыбом! Это мрачное место не внушало ничего, кроме ужаса. Что самое интересное, именно здесь я вдруг снова обрела возможность влиять на своё передвижение. Видимо, неспроста… «Неужели это и есть путь в загробный мир? Так, а что я вообще читала об этом? Да много всего… Раз есть лодка, где тогда лодочник, которому я должна заплатить за переправу? Ведь уже понятно, что мне нужно сесть в эту лодку». На всякий случай я обернулась. И тут же клубы тумана резко дёрнулись в мою сторону, едва не зацепив. «Боже мой! — я шарахнулась от него назад. — Готова покласться, если бы он меня коснулся, я бы уже не выбралась из этих тисков! Так, надо срочно в эту лодку…» Теперь понятно, почему меня больше никуда не тянуло — я сама должна была сделать выбор. Идти вперёд, хотя и не понимая куда, или же сгинуть в мареве прошедшего. Ну, ещё был вариант остаться на месте. Полагаю, самый худший из всех. При таком щедром выборе ничего не оставалось, кроме как подлететь к лодке, опуститься в неё, и, замерев от страха, во все глаза смотреть на приближающийся тёмный туннель. Ну почему со смертью не исчезают прежние страхи?! Я же ненавижу темноту!.. Хотя тут мало кто смог бы сохранить спокойствие. «Сейчас ещё по закону подлости окажется, что и этот путь длиною в несколько столетий!» Внезапно лодка покачнулась. Причём довольно сильно. Я инстинктивно попыталась ухватиться за борта лодки — конечно же пальцы прошли сквозь дерево, — и резко обернулась. «Что?..»

***

— Тише, ты мне крепления шатра едва не вырвал с корнем! — иронично приветствовала Рада только что влетевшего к ней Никиту. — Давай, выравнивай дыхание, насколько сможешь, и поведай, для чего распугал половину общины на пути ко мне? — Я не… пугал никого… — Возражение не принимаю за оправдание, ты шёл сюда совсем как взбесившийся носорог! Ты ведь знаешь что это за зверь такой? — тут же уточнила она зачем-то. — Разумеется, — отдышавшись наконец, хотя дыхание у Никиты сбилось скорее от чрезмерного волнения, а не от быстрой ходьбы, юный князь расправил плечи, твёрдо взглянув в глаза ведьмы. — Полагаю, содержание последнего письма Агнии тебе известно. — Ну, так, бросила мельком взгляд… — Рада с преувеличенным интересом начала рассматривать одно из своих колец на руке. — А что такое? — Я намерен исполнить то, что должен. Тут колдунья уже серьёзно взглянула на Никиту. — Поточнее, юноша. — Как мне найти дорогу в загробный мир? Лицо молодого князя оставалось непроницаемым, чем в любой другой ситуации он мог вполне заслуженно гордиться. Вот только сердце с каждым новым словом будто всё сильнее стискивала в жёсткой хватке чья-то костлявая рука. — И об этом у меня спрашивает смертный мальчик? — уголок рта Рады дёрнулся в ухмылке. — Знаешь, тут эти двери и без моей помощи откроются однажды. — Не смей сейчас шутить об этом так! — не повышая голоса велел Никита, гневно сверкнув глазами. — Я только что потерял свою жену. Женщину, которую я люблю больше чем жизнь. И если у меня есть хоть малейший шанс исправить случившееся, то я готов сам сложить голову, но верну душу Агнии к жизни! Рада едва заметно поморщилась. — Итак, если опустить все эти клятвы с гибелью, на что ты ещё готов пойти, лишь бы вызволить её обратно? — Если понадобится, я заставлю эту планету вращаться в другую сторону. — О, как интересно! И каким же образом?.. — Вы же, колдуны, используете свою силу за счёт особой работы мозга? В нём у вас задействованы те области, что у обычных людей как бы «спят», и благодаря этому можете воздействовать на окружающий мир? Так вот, если понадобится, то я заставлю свой мозг стать таким же, и тогда видно будет, на что именно сгодится уже моя сила. «Легче, Никита! — тут же одёрнул он сам себя. — Не забывай, с кем ты говоришь. Хотя я и не забывал ни на миг… Может поэтому и не нахожу надобным сдерживать язык?» — Ну, колдуном тебе не стать, даже не мечтай, это как учить музыке глухого от рождения. Нет… Тут у тебя другой путь. — Какой же? Прошу, поведай мне! Если ты мне не откроешь, то я до края земли доберусь, но найду этот путь! — Оно тебе действительно нужно? — Больше, чем воздух, — уверенно ответил юный князь. — Ну тогда… — Рада медленно поднялась с уютных подушек, разбросаных по полу её шатра. — Не серчай, Никита. Но я тебе никакой, как и дороги, не открою. Сердце пропустило удар… — Но… почему? — А кто ты есть, чтобы требовать у меня такое? Кто ты такой, чтобы живым наведаться в загробные владения? Ты — полубог? Герой? Колдун с силой выше среднего? Нет. Ты — просто человек. Нет для тебя туда дороги, пока ты жив. А мёртвый ты никого уже не вызволишь оттуда. Так что выбрось эту дурь из головы! — Да, я действительно всего-лишь человек, — произнёс Никита спустя несколько мгновений тяжёлого молчания. — Один из миллионов таких же. Вот только у всех нас есть одно общее качество — мы очень упрямы. Наверное, именно на своём упрямстве человечество всё ещё не сгинуло, подобно остальным видам. И если ты считаешь, что остановишь меня своим отказом, то ты глубоко заблуждаешься. Хотя я никогда не поверю, что ты и без моих слов не знала этого. Закончив, Никита развернулся было в сторону выхода, но уже после первого шага был остановлен вопросом Рады: — Значит, не остановишься? Не оборачиваясь он ответил: — Никогда. — Что ж, тогда… Я предоставлю тебе шанс. Один. Но для этого тебе сперва нужно будет кое-что сделать. — Что же? — и хотя Никита готов был согласиться с чем угодно, в душе у него что-то предупреждающе сжалось. — Ты должен одолеть меня.

***

Самые древние обитатели общины Рады за всё своё неизмеримо длительное существование весьма многое повидали. Один только случай с недавним изгнанием чего стоил!.. Но вот подобное происходило впервые на их памяти… Люди в испуге жались друг к другу, в каждом боролось желание сбежать куда подальше, и неудержимое любопытство, влекущее остаться и поглядеть, чем же всё закончится. И всё же старались держаться в стороне… Одни только Григорий Ильич, Гаврила, недавно пришедшая в себя Мария и беспокоящийся о ней Самуил выбивались из их числа… Никто толком и не успел заметить, в какой именно момент всё началось. Все видели, как молодой князь, потерявший жену, подобно вихрю промчался мимо людей, так, словно шёл на штурм обители Рады. Правда, никто не знал, куда именно пролегал его путь… А от ощущения неловкости при взгляде на него, люди поспешно отводили глаза в сторону: «Не пытается скорбящий навредить себе или другим, значит, нечего и влезать в его горе». Но тут всех буквально с головой накрыл мощный всплеск магии, пробравший до мурашек. А раздавшийся звук падения в самом центре общины не оставил никаких сомнений — что-то произошло именно там… И мигом подтянувшийся зрители узрели такую картину: Никита, с трудом поднимающийся на ноги, чья белая рубашка перепачкалась землёй и травой во время падения, и… Рада. С пылающими алыми огнями глазами. На вечно спокойном, или же с мягкой улыбкой, лице застыла маска холодной ярости, гнева… А от раскинутых в стороны рук тянулись почти прозрачные искрящиеся линии силы, извиваясь подобно змеям. Едва только Никита оказался на ногах, как эти линии хищно метнулись в его сторону. — А-а!.. — коротко вырвалось у юноши, прежде чем он успел закусить щеку. В это же время он упал на одно колено, а на спине, окрашивая рубашку, поступила алая полоса крови… — Сдавайся! — зловещим, утробным голосом воскликнула колдунья, даже близко не похожим на её обычный. — Человеку меня никогда не превзойти. — Мой ответ остаётся неизменным, — гордо вскинув голову, Никита заставил себя снова выпрямиться во весь рост. И почти сразу же на него снова набросились нити силы Рады, оставив на теле ещё несколько ран. На этот раз Никита молча вытерпел… Именно в этот момент в толпе появились Григорий Ильич, Гаврила и Мария. — Бог мой, что тут творится? — воскликнул верный камердинер, едва увидев Никиту в окровавленной рубашке. — Никита! — параллельно выкрикнул Оленев-старший, скрывая охвативший его страх за гневом. Оба предприняли попытку прорваться к нему, но были остановлены невидимой преградой, отделившей всех от происходящего в самом центре общины. Мария же замерла, в нерешительности раскрыв рот. Ей всё ещё не верилось до конца, кем именно были её родители, которых она столько лет искала… И потому теперь так сложно было обратиться к этому молодому мужчине, не намного старше неё, именно так, как и нужно было. Но вот невидимые плети снова атаковали Никиту, на этот раз ещё и обвившись вокруг его рук и шеи. Когда он запрокинул голову, силясь сделать хотя бы крохотный вдох, девушка не выдержала. — Нет… Папа! — в ужасе прокричала она, принявшись ломиться сквозь прозрачную стену. — Папа!.. Что ты с ним делаешь, ведьма? — уже в ярости бросила она в сторону Рады. — Отпусти его! Отпусти сейчас же! — Смерти его захотели? — присоединился Гаврила. — Немедля убери удавку с его шеи, убийца! — Что такое?.. — в это время их наконец догнал Самуил. — Мари, что происходит? Я только на минутку отошёл, оставив тебя в шатре без сознания, а ты уже здесь!.. — Умолкни, Сэми! — рявкнула девушка на него через плечо, скребя ногтями по преграде, которую она уже всю успела обежать по кругу. Увы, ни одной лазейки не нашлось… И наверх не залезешь, даже деревьев нет поблизости, а подкоп делать слишком долго… Да и даст ли кто? — Маша, будь добра, не позорь себя, — кашлянув, сухо произнёс Григорий Ильич. — Что? — не веря своим ушам, девушка вопросительно уставилась на него. — Ты уже и так понимаешь, что нам не пробиться к ним туда, — князь отмахнулся от попытки Гаврилы вмешаться. — Посему сохрани хотя бы каплю гордости. — А, то есть выпрямиться по струнке и с честью смотреть на мучения отца? — Мария в свою очередь увернулась от Самуила. — Знаешь что, дедушка, я слишком долго росла в дали от вас, чтобы теперь походить на примерную княжну! И никогда, слышишь, никогда не называй меня Машей! Я — Мари! Или же Мария. Но никак не Маша! — Прояви хоть немного самоуважения, Мария, и перестань кричать как дворовая девка. — Что, запретишь мне? А если я не замолчу? — Не ссорьтесь, прошу вас, — тут же долетел до них тихий голос Никиты, освободившийся от удавки почти сразу после крика Гаврилы. Улыбнувшись им, он добавил: — Всё хорошо, всё как надо. — Папа… — дорожки слёз скатились по щекам Марии. — Папа… Что происходит? — Пытаюсь спасти нашу маму, милая, — Никита послал ей ещё более тёплую улыбку. — Как же ты на неё похожа!.. — Друг мой… — Григорий Ильич, поджав губы, с горечью взглянул на сына. — Ну зачем?.. И почему… так? Ответить Никита не успел — Рада, прервав эту короткую передышку, вновь атаковала, выкрикнув при этом: — Станешь ли ты наконец уже отбиваться?! — Между прочим ты и не спрашивала, готов ли я согласиться на какой-либо бой, — ответил Никита, уклонившись от одной нити. — Будто мне нужно непременно услышать ответ, чтобы знать его! Что, так и будешь только уворачиваться? Так ты никогда не победишь! — Как ты уже заметила недавно, я всего лишь обычный человек, — Никита перепрыгнул следующую нить, попутно наклонившись, чтобы не зацепить другую. — Я не питаю иллюзий, в подобной схватке у меня нет шансов. И тем не менее изволь оставить мне за собой право выбора тактики! — Что ж, как пожелаешь. С этими словами Рада взмахом двух рук увеличила количество нитей где-то в два раза. Никита, хотя и проявлял большую ловкость, оставшуюся с ним ещё со времен обучения в Навигацкой школе, физически не мог избежать столкновения со всеми. На его теле то и дело появлялись всё новые полосы от ударов, на оголенных предплечьях остались будто следы от когтей, подобный же зацепил его левую скулу… Зажав рот ладонями, Мария даже и не подумала возразить, когда хмурый Самуил заключил её в крепкие объятия, попутно заставив отвернуться. Уткнувшись лицом в его плечо, девушка начала беззвучно шептать… Молитву ли? Нет, не совсем. Скорее, просьбу помочь её отцу, спасти его. Но к кому же обращалась она? Вряд ли сама Мария смогла бы ответить… Это была просьба ко всем силам сразу, ибо она не упоминала вообще никого. Гаврила, заламывая пальцы, с разрывающимся от боли сердцем не отводил взгляда от поляны. Многое отдал бы он, лишь бы избавить Никиту от этой медленной, мучительной казни!.. Но хуже всего было Григорию Ильичу. Ох, как бы он хотел, подобно внучке, с которой ему впервые в жизни довелось встретиться и поговорить меньше часа назад, броситься на эту преграду! Кричать, бить по ней, требовать отпустить его сына!.. Но он не мог… В первую очередь из-за того, что понимал, что это ничего не даст. Хотя в молодости, когда кровь в нем бурлила пуще чем в кипящем котле, он бы именно так и поступил. «Что же со мной стало? Риторический вопрос… А в ответе на него столько могло бы быть необходимого!..» Сдерживаясь из последних сил, князь заставлял себя думать — как можно помочь Никите? Внезапно ответ пришёл сам. Вернее, сами — это были Белов и Корсак. Они одни из последних узнали о происходящем в общине. И при взгляде на этих молодых людей у Григория Ильича словно что-то щёлкнуло в голове: «Они же оба — Мортамбры! Убийцы колдунов! Если кто и может здесь помочь, то только они!» Видимо, подобные мысли посетили и Гаврилу, так как он уже вцепился в них как клещами, сбивчиво тараторя, что тут происходит. — Мда… — протянул Белов, напряжённо переглянувшись с Корсаком. — Дела… — Если их битва — это условие какой-то договорённости, то мы никак не можем на неё влиять. Тем более… — Погодите!.. — не отрываясь от плеча Самуила, пробурчала Мария. — Я… То есть, вы не чувствуете разве? Что-то меняется… Видимо, поняв о чём она говорила, Самуил и оба воина озадаченно переглянулись. В самом деле, особая вибрация сотрясала воздух. Редкая… О ней слышал каждый из них, но ещё никогда не ощущал на себе. После чего их взгляды стали ещё тяжелее… — Неужели?.. — ахнул Корсак. — Но ведь пути назад уже не будет. — И всё ещё может пойти не так, как нужно, если не подходит… — Вот только не надо нагнетать! — прошипел Самуил, мягко коснувшись затылка Марии, успокаивающе поглаживая его. — Не понимаю, о чём вы? — напряжённо спросил Григорий Ильич. Не успел Белов договорить, как его прервал громкий крик Никиты. Все, вздрогнув, тут же обернулась на него. Никита, в неестественно изогнутой позе, лежал на вытоптанной траве. Кожа в неповрежденных местах сильно раскраснелась, словно разом полопались все капеляры. Из груди вырывался хрип, глаза закатились… — Боже! . — простонал на выдохе Григорий Ильич, чувствуя, что его вот-вот оставят силы. Колени уже подогнулись… Хорошо что Гаврила вовремя придержал. — Мы наблюдаем рождение нового Мортамбра, — запоздало отвечая на вопрос, сказал Белов. — А это очень больно. — Как это, рождение? — буквально вцепился в него взглядом Гаврила. — Если способности не проявились с рождения, — ответил Корсак, — то человек может их раскрыть будучи взрослым. Но для этого… Ему нужно оказаться на пороге смерти. Несколько раз. Тогда в нем как бы «проснётся» сила, способная защитить. Вот к примеру… Непонятно откуда выудив нож, Корсак полоснул лезвием свою левую ладонь. Но не прошло и трех секунд, как рана прямо на глазах затянулась. — Невероятно!.. — на выдохе прошептал Григорий Ильич. — Так значит… Никита… Тоже теперь?.. — Да, и уже совсем скоро, — заверил Белов, оставив при себе вторую часть фразы: «Если только выживет. Не каждый взрослый способен вынести пробуждение этой силы». — Эй, — вдруг пихнул его локтем Корсак, прошептал. — Может, поможем брату? — Что?.. А, ты про это… Ну, а почему и нет? Хуже уж точно не сделаем. С этими словами оба, взявшись за руки, и не отрывая взгляда от сведенного очередной судорогой Никиты, принялись напевать что-то себе под нос. — Это называется — «Приветствие брата», — пояснил Самуил. — Очень древнее наречие, поющие на нем ещё и своей силой делятся с тем, к кому оно обращено. — Рада это тоже знает, — Мария задумчиво закусила большой палец. — Вот только и не думает мешать… «Значит ей это и было нужно!» — одновременно подумал каждый из них. Догадки, для чего конкретно, пришлось отложить на потом — от Никиты вдруг начало исходить слабое золотистой свечение. Тело его заметно расслабились, веки закрылись… Он словно провалился в глубокий сон. Внезапно Никита слегка приподнял я над землёй, словно невидимые нити потянул его вверх… И свечение резко стало ослепитпльно белым, выудив всех срочно отвернуться с закрытыми глазами. Хотя свет и так больно резанул по ним… Когда после щедрой порции отборных ругательств, произнесенных то шёпотом, то мысленно, то шипением, то без всяких ограничений в голосе, все наконец смогли снова нормально видеть, то по общине прокатился вздох изумления. В центре поляны стоял Никита, без единой царапины, облаченный в чёрный костюм с длинным плащом, заколотым серебристой фибулой, с зажатым в руках мечом… Лёгкий ветер трепал его удлинившиеся волосы, а вместе с ними развевался и новый плащ. Взгляд пронзительных зелёных глаз горел каким-то новым, полным решимости и отваги огнём. Ноги, обутые в высокие сапоги, вдруг с неожиданной лёгкостью и скоростью понесли его в сторону неподвижной Рады… Больше нити её силы не являлись препятствием для Никиты — от каждой он уворачивался с поразительной лёгкостью и изяществом, словно занимался подобным не первое столетие. Для всех минуло всего несколько секунд — и вот уже Рада лежала на спине, а сверкающий в свете вышедшего из-за туч солнца меч уже был приставлен к горлу поверженой колдуньи. — Сдавайся, — потребовал Никита, хотя по тону вернее было сказать — попросил. — Только не говори, что необходимо довести всё до?.. — Нет, не нужно, — на губах Рады снова появилась мягкая улыбка. — Ты готов, юный князь. Сейчас я раскрою путь туда, куда тебе прежнему нельзя было даже приближаться. Будь же смелым на этом пути, не теряй мужества. И главное — слушай своё сердце. Там оно станет твоим самым верным помощником.

***

Агнии отчаянно хотелось протереть глаза, но довольно сложно сделать это, когда ты бестелесна. И особенно тогда, когда даже малейшая воля над собой потеряна… «Меня… Меня опять кто-то контролирует! — в отчаянии воскликнула она мысленно. — Я не могу пошевелиться ни на миллиметр!» Поэтому она так и осталась сидеть неподвижно, не сводя взгляда с… Никиты, стоявшем на пристани. В руках у него была верёвка, конец которой, завязанный петлёй, зацепился за корму лодки, не дав ей уйти дальше в тоннель. — Агния… — беззвучно шептал Никита, начав подтягивать лодку обратно к пристани. — Агния, милая моя… Наконец-то я тебя нашёл! «Что это с ним? Что-то поменялось… И дело не только в этом чёрном костюме и плаще. А ещё этот меч… И волосы стали длиннее… А мне так даже больше нравится!.. Нет, дело в чём-то ещё…» Едва нос лодки уткнулся в пристань, как свод пещеры содрогнулся от оглушительного голоса: — Наша сделка вступит в силу ровно с того мгновения, когда она коснётся земли! Ты помнишь об этом, дерзкий гость? — Помню, — коротко ответил Никита, не отволя взгляда от Агнии. — Хорошо. Надеюсь ты не напрасно загубил моего любимого пса — я не скоро ещё смогу вновь облачить его душу в плоть и кровь. «О чём это они? Неужели Никита… Извёл кого вроде Цербера? Какой ещё псу быть в этих местах! Но если да, то как же он смог?..» — Не забудь главное — у тебя всего одна попытка. Не справишься — распрощаться с ней уже навсегда. Я уж позабочусь, чтобы вы в любом перерождении больше никогда не повстречались. «Это что, выходит, голос здешнего хозяина? Самодур какой-то!» — оскалилась Агния. — Начинай, — сурово принёс в ответ Никита. Глубокая складка пролегла между его бровей, рука сильно сжалась на рукояти меча. И тут у правого виска мужа Агния углядела серебристую седую прядь. «Как?.. Откуда?! Ну почему я не могу даже слова произнести!» Как же ей хотелось вновь обрести способность говорить, двигаться, чувствовать!.. А не быть безвольной тенью самой себя, кем управляет кто-то неизвестный. Тот, кто прямо сейчас начал вытягивать её из лодки… Из-за чего Никита тут же отвернулся, неспешным шагом двинулись в сторону клубящегося тумана. Не в пела Агния испугаться за него, как туман начал постепенно растворяттся перед ним, освобождая дорогу. И Агния, словно привязанный воздушный шарик, полетела следом за ним…

***

И снова бесконечная дорога… Разнообразием служило только вяжущее осознание, что на сей раз она ведёт к свободе. Но подступающую радость безжалостно давила мутная тревога, даже страх, что в последний момент всё может сорваться. Никита уверенно шёл вперёд, и не думая предпринимать попыток обернуться. Хотя бы для того, чтобы убедиться, точно ли душа Агнии следует за ним. Нет, он прикладывал достаточно много усилий, чтобы сдержаться. Хотя с каждой минутой ощущал, что желание это становится всё более навязчивым… — Я не поддамся, и не думай!.. — тихо прошептал Никита, и, чтобы отвлечься начал рассказывать: — Знаешь, Агния, боюсь по прибытии в общину Рады нам не дадут прохода. Хотя вполне вероятно, что большинство скорее всего будут тщательно сторониться нас. Особенно после того, как я на глазах у всех повалил Раду на землю. Ты ведь не знаешь, что было условием моего попадания сюда? Я должен был одолеть её в поединке. Иными словами, выбор без выбора. Даже сам бой начался без моего словесного согласия. Опущу подробности, они мало приятны. Скажу только, что благодаря этому я теперь такой же, как наши Белов и Корсак. «Никита — Мортамбр?! — присвистнула Агния. — Вот это новость! Хотя, если вспомнить наше древнее прошлое… Похоже он всегда и был им». — После этого я и попал сюда, в это мрачное царство. Не понимаю, почему душам после смерти нельзя видеть что-то более радостное, чем сплошной серый туман и сырые стены пещеры? А эта река? Жуть просто! Зачем пугать их ещё больше? Это такое наказание за что, что посмел когда-то родиться? Или страхом слаще всего питаться, да? — Умолкни, пока не раздавил! — прогремел в ответ возмущенный голос. — Значит последний вариант, — сделал вывод Никита, а после спокойно продолжил рассказывать. Сперва его ожидал спуск длиною в несколько тысяч ступеней. Конечно же, освещения не было никакого. Не оступиться Никите позволили его глаза, ставшие с приобретением новых способностей видеть даже в кромешной темноте. Затем был узкий мостик прямо над рекой, где вместо воды бурлила и шипела раскаленная лава. Вот там Никита и столкнулся со Стражем — огромным чёрным псом. С одной головой. И весьма не дружелюбным… — В тот момент я вспомнил миф про гидру — если отрубить ей голову, то на этом месте сразу вырастут две новые. Поэтому я не рискнул проверять, способен ли был на подобное этот пёс. И избрал иную тактику — я слепил его. У меня помимо этого меча благодаря Белову ещё несколько ножей было припасено, вот ими я и попал в его огромные алые глаза. Знаешь, Агния, я никогда не считал себя воином. Мне всю жизнь были милее шелестящие страницы книг, мир науки, истории, философии… Поэтому мне всё ещё не по себе от того, что я теперь могу. Такое ощущение, что это совсем не я… И в тоже время именно таким я и должен быть. Наверное ты ощущала что-то подобное, когда стала колдуньей. Кхм… Так вот, ослеп в пса, я воспользовался приёмом из книг — заманил его на край берега, и там он свалился в лаву. Я до сих пор удивляюсь, что это сработало! — Эффектный был ход. Хотя я из-за него и пострадал мой любимец. Хочешь дам послушать, как он теперь рычит на тебя, юный Мортамбр? — Вряд ли этот звук именно то, что нужно твоему царству тьмы и тишины. — За отсутствие последнего следует благодарить тебя. Да, и учитывай, что моё милосердие имеет пределы. — Ну, Агния, ты наверное уже представляешь, каким был наш с ним дальнейший разговор. «Вполне. И мне это совсем не нравится… Разве повелитель этого места мог так просто согласиться отпустить нас? Всего лишь с условием, чтобы Никита не оборачивался? Простите, не верю». — Подожди немного, сердце моё, и мы вскоре окажемся на поверхности. Нам только пройти эту тропу да по лестнице подняться… «По лестнице? Той самой, где несколько тысяч ступенек?! Вот в такой ситуации и порадуешься, что без тела!» Дальнейший путь продолжился в тишине. Тяжёлой, густой… И вместе с тем Никита снова начал ощущать, что желание обернуться никуда не исчезло — напротив, оно становилось всё более невыносимым. Хотя и казалось, что дальше уже некуда. Юноша до боли сжал рукоять меча, чтобы перебить это наваждение. «Терпи! — сурово велел он себе. — Осталось совсем немного. Не смей поддаваться!» «Когда же появится эта лестница? — в свою очередь думала в это время Агния. — Сколько ещё будет длиться это мучение? И почему не покидает ощущение, что за нами весь путь наблюдают? Понятно совсем без внимания мы не могли остаться, хотя бы тот же владыка этих мест наверняка внимательно следит. Но это не объясняет, почему кажется, что взглядов этих… несколько десятков». Пару раз Никита останавливался, тяжело дыша некоторое время. Затем, с силой хлопнув себя по щекам, продолжал путь. Вскоре он тихо запел себе под нос:

По воле Рока так случилось Иль это нрав у нас таков? Зачем троим, скажи на милость, Такое множество врагов? Но на Судьбу не стоит дуться, Там у другиx вдали — бог весть, А здесь у нас враги найдутся, Была бы честь, была бы честь!

Не вешать нос, гардемарины, Дурна ли жизнь иль хороша. Едины парус и душа, Едины парус и душа! Судьба и родина едины!

В делаx любви, Как будто мирныx, Стезя влюбленныx такова, Что русский взнос За счастье милыx — Не кошелек, а голова. Но шпаги свист и вой картечи, И тьмы острожной тишина За долгий взгляд короткой встречи

Аx, это право не цена!

Не вешать нос, гардемарины, Дурна ли жизнь иль хороша. Едины парус и душа, Едины парус и душа! Судьба и родина едины!

Не вешать нос, гардемарины, Дурна ли жизнь иль хороша. Едины парус и душа, Едины парус и душа! Судьба и родина едины!

«Это же их с друзьями песня! — воскликнула Агния. — Как же давно я не слышала, как он её поёт!..» К несчастью, эффект и от песни оказался не продолжительный. Никите уже казалось, что кто-то проник ему под кожу, с усилием заставляя его обернуться! Тут его осенило — выудив из рукава сложанный листок, аккуратно расправил его. «Портрет моей матушки… Срисованный мною по памяти в этом веке. Да, кажется получились почти так же… Матушка, родимая… Довелось ли и тебе пройти по этой дороге? Была ли ты в этом царстве? Или тебя ждало иное место? Я верю, что такого ангела как ты ждал только рай. Мама… Я никогда не говорил отцу, не желал огорчать его, но я очень сильно скучаю. И сожалею… Прости, что я получил жизнь ценой твоей. Возможно мне вообще не следовало появляться на свет — тогда ты всё ещё могла бы жить. Но раз так распорядился судьба, значит мне остаётся только любить твой портрет, вслушиваться в рассказы о тебе от других людей, и ценить и уважать эту жертву. Благодарю тебя, матушка, что позволила мне узнать эту жизнь. Без тебя я не встретил бы Агнию, не увидел бы нашу дочку Марью, не узнал бы заботы Гаврилы, не мог бы любить отца и знать, каким мне предстоит стать со временем — ведь мы с ним почти на одно лицо, — и мне не довелось бы познакомиться с Беловым и Корсаком. Даже в другом столетии мы снова пересеклись! А сколько ещё удивительного открылось мне за последние годы? Не говоря уже о том, что было скрыто в моей крови до сегодняшнего дна… Обещаю, матушка, я никогда не сдамся, как бы тяжело мне не было. Я буду бороться за себя, за моих родных и близких, и за тех, кому понадобится моя помощь. Тебе не придётся стыдиться меня, когда наступит час нашей встречи». Это было удивительно, но… в какой-то момент Никите показалось, что от рисунка потянуло приятным теплом. От которого почти полностью развеялось желание обернуться! Крохотная слезинка скатилась по скуле юноши из-за неожиданно нахлынувшей сильной радости, от которой сердце забилось быстрее. Затем Никита с трепетом прижал рисунок к груди и бережно убрал его уже в карман — он знал, он верил, что матушка услышала его слова и решила помочь своему сыну. Поэтому, не теряя больше времени, ускорил шаг, не боясь, что Агния о станет. Пока главное условие сделки сохраняется, она сможет отстать от него. И она действительно без отставания следовала за ним. Вот только то, что Никита доставал портрет, не видела из-за его спины. И ежесекундно молилась, чтобы Никита на обернулся!.. Наконец, впереди показалась лестница — путь наверх! Всё сжалось снутри как в Никиты, так и у Агнии — неужели вот она, их свобода? От этой мысли было и сладко, и тревожно одновременно. Страшно было допустить даже намёк на мысль, что всё может рухнуть в последний момент. Но тут внезапно ноги Никиты словно приросли к земле. Как бы он не старался, ничего не мог с этим поделать. Даже вылезти из сапогов не получилось. — Это ещё что такое? — чуть ли не прорычал он в воздух, а Агния задала тот же вопрос мысленно. — А это означает, что сейчас начинается самое интересное, — прозвучал в ответ голос владыки. — Неужели вы всерьёз считали, что вот так запросто сможете покинуть мои чертоги? — Не тяни. Говори, что тебе ещё нужно? Я же не нарушал условия!.. — Мой милый мальчик, мне всего-то, как и любому на моем месте, требуется баланс. Раз ты забираешь у меня душу, значит ты должен предоставить другую на замену. Ну и кого же ты готов предложить? Учти, долго размышлять я не дам. Назови имя, или же оставайся сам — ты меня изрядно развлек сегодня, такая душа просто на вес золота. Кроме того, мы ещё в прошлый раз не завершили наше знакомство. Ну так что, каков будет ответ? «Не смей называть себя! — что есть силы прокричал в мыслях Агния. Она не сомневалась, что Никита не станет называть никого иного, кроме себя. И от мысли, что именно благодаря этому она вернётся, ей до тошноты пробирал ужас. — Нет… Нельзя… Не вздумай!» Голова Никиты поникла… Тяжёлое дыхание с хрипом вырвалось из сжатых лёгких. «Всё… — набатом гудело в его мыслях. — Это конец… Выбора больше нет. Простите меня, все… Я подвожу вас, не сдержав ни одного обещания. Я сделаю так, как велит моё слабое сердце, а раз я не могу допустить, чтобы кто-то потерял жизнь из-за нас, значит… Я останусь вместо Агнии. Видимо такова наша судьба, ведь я должен был погибнуть ещё там, в лесу, от пули… Агния, любимая, ты из-за меня оказалась здесь, значит я и верну тебе утеряное. Прости… Хотя нет, не простишь». — Я сделал выбор, — сжав кулаки прошептал Никита, ощущая спиной полный отчаянной мольбы взгляд Агнии. — Очень хорошо! Ну, и кто же останется вместо нашей красавицы? — Это мой долг, как мужа и отца нашей дочери. Поэтому я… — НЕТ! Никита замер, остановившись на полуслова, не веря своим ушам. Ведь это был… голос Агнии! Она и сама оцепенела, не проверив в то, что ей удалось произнести это в слух. Более того… оковы больше не удердивали её! Она могла передвигаться самостоятельно! Не долго думая, она тут же подлетела к Никите, попытавшись обнять его со спины. — Я люблю тебя, милый мой… И потому не позволю тебе остаться. Лучше уж я вернусь назад и продолжу прерванный путь по реке, чем ты погибнешь. Прости, прости меня… Но я не дам тебе принести себя в жертву. Не успел Никита ничего сказать, как вдруг ощутил какое-то странное тепло по всему телу… То же случилось и с Агнией. И ещё до того, как она успела изумиться этому, какая-то сила дёрнул её вперёд, поставив прямо напротив Никиты, после чего между ними сразу же зажёгся, стремительно разрастаясь, ослепительный золотистый свет. Он заполнил собой каждый уголок, каждую щель в округе, пробрался под все камешки… Оставляя после себя чувство чего-то невероятно лёгкого, доброго, и в тоже время великого. Так, словно тебя коснулся сам… — Высший… — даже в голосе владыки загробного царства послышался трепет. — Он явил свою волю! Тот, с кем даже я не могу общаться по своей воле. Этот свет между вами… Вы действительно достойны быть вместе, души из разных веков. Отныне и навек. — Это значит, что теперь мы свободны? — ещё не до конца осознавая произошедшее с робкой надеждой спросила Агния. — Свободны? Не спеши, дитя… Никто же не сказал, где именно вам следует остаться. Полагаю, у меня таким как вы самое место. Добро пожаловать! Не успел затихнуть раздавшийся после этих слов смех, как в воздухе стали один за другим появляться призраки. Изувеченные, страшные… И наполненные злобой. Кроме того, среди них обнаружились и Лилит с Бросом. — Ага, а вот и они! — злорадно воскликнула бывшая колдунья. — Теперь не уйдёте от нас, — ехидно добавил Брюс. Не говоря ни слова, Никита вынул меч из ножен, прикидывая, с кого лучше начать. Агнию он постарался оставить сбоку — бесполезно прятать её за спиной от тех, кто может вылезти откуда угодно. Мгновение затишья… И тут призраки как по команде ринулись на них. Они были быстры, но скорость Никиты превосхлдила их в разы, поэтому долгое время никто не мог прорваться к Агнии. Девушка же последними словами проклинала свою беспомощности! Ведь как сражаться, будучи призраком, она понятия не имела… Правда вскоре пришлось испытать это на себе — один всё-таки догадался пройти под полом и вынырнуть прямо перед ней. Это оказался как раз Брюс… Оскалившись, он схватил Агнию за предплечья… — Ну и ну, призраки касаются друг друга! — чуть ли не с восторгом воскликнула девушка, чем немного отвлекла бывшего колдуна. Этого хватило, чтобы отбросить его в сторону. Опасность пока миновала… Вот только духи и не думали заканчиваться. Никита даже с его новой силой уже заметно начал уставать, а Агния не могла особо помочь… Хотя теперь она отгоняла подлетевших к нему подло со спины. Оба понимали, что дело плохо… — Эй, друзья, нужна ли помощь? — вдруг разрезал пространство задорный голос Белова. — Мы к вашим услугам, Оленевы! — прозвучал следом возглас Корсака. — Не может быть!.. — прошептала Агния, видя, как эти двое спрыгивали с лестницы. Более того, следом за ними появились и другие Мортамбры, судя по их одежде. Кроме того, тут же показались и люди из общины Рады — молодые и сильные. В их числе была и Анисимова. Но поразитньтнее всего было что, что после них заявились Мария, Самуил, Григорий Ильич и Гаврила. Просто все!.. — Ну что, кому тут требуется порция свежей валерьянки? — прокричал Гаврила, поигрывая привязанный к прясу мешочком — явно с другим содержимым. — Нашей фамильной шпаге не доводилось ещё встречаться с нечистью, но мы это быстро исправим, — ухмыльнулся Григорий Ильич, по лав сыну ободряющую улыбку. — Ну что, дедушка, разомнемся на этих тенях? — в тон ему произнесла Мария, встав поближе к князю. — Непременно, внученька. Никто, тронувший нашу семью, не останется безнаказанным! — Ну и невеста у меня!.. — покачал головой Самуил. — Эй, я вообще-то ещё никакого ответа не давала! — Как будто я уже не прочёл его в твоём взгляде. Тут вперёд всех выплыл серый силуэт, и в одно мгновение обрёл облик… — Тихонов?! — одновременно выпалили Агния и Никита. — Да, это я, — грустно улыбнулся тот, и вдруг стал чёрным котом, хорошо знакомым девушке. — Прости, что не мог раньше рассказать правду. Затем, о вернувшись, он вновь стал человеком и прокричал: — Я в своё время погиб из-за любви к этой женщине! Считаешь, теперь я позволю кому-то помешать ей вернуться в мир живых? Как бы не так! С этого момента всё и началось… Люди, колдуны, призраки, иная вылезая на подмогу нечисть — все слились в одну массу. Агния с первых же мгновений старалась держаться ближе к дочери, на ходу выпали в сторону Самуила, который почти прилип к ней: — Почему она здесь? Вы зачем её взяли? — Это скорее она вместе со своим дедом взяла всех нас! А вы бы видели, что эти двое, Белов и Корсака, устроили там в общине!.. Как бы Рада не прокляла их за это. — Не волнуйся за меня… мама, — улыбнулась Мария при виде Агнии. — Ты бы знала, как я жила все эти годы! Подобная ситуация — так, разминка. — Так… Где тут дух этой Лилит? — прорычала Агния. — Я её сейчас как половую тряпку скручу! Никита, Григорий Ильич, оказавшийся ловким фехтовальщиком, Гаврила со своим мешочком с каким-то пахучим порошком, все они тоже старались держаться поближе к Агнии и Марии. Белов и Корсак тоже не отходили от них далеко. В какой-то момент Агния заприметила Лилит… И тут же, как и обещала, кинулась на неё. Но та не зря столько лет была Высшей ведьмой, поэтому эта атака могла бы закончиться печально, если бы не помощь Анисомовой. — Ну что, двойник мой, накажем негодяев? — с энтузиазмом предложила она. — Дело говоришь, Марья Петровна! Вместе девушки окружили колдунью, уже вскоре изгнав её куда-то в недра земли. Правда в этот момент на них попытались напасть братья-близнецы Филипп и Кирилл — каким образом они вообще пробрались туда?! Но их успел остановить дух девушки в длинном белом платье. И она была очень хорошо знакома Агнии… — Ты… — радостно улыбнулась она. — Это же ты была в моём кристалле! Девушка кивнула, тоже улыбаясь ей. И теперь у них наконец появилась возможность обняться… Помимо неё, в зале добавились ещё духи, а именно — те самые девушки, которые множество веков без устали исполняли ритуальный танец над водами разных рек по всему миру, призывая и миля богов, дабы они помогли скорее возродить я их Королеве и её супругу. С их появлением баланс сил значительно склонился, и далеко не в сторону загробного царства. Однако всё же битва с мёртвыми — дело не благодарное. Особенно на территории их обитания. Неизвестно, чем бы в итоге всё завершились, если бы ослепительный свет, такой же, который зажёгся между Агнией и Никитой, не заполнил вдруг всё пространство. Снова. Но на этот раз… все услышали голос того, кто его послал. Ни мужской, ни женский, но полный глубокого величия. Древний, неземной голос того, кого никто никогда не видел… Но почитал и безоговорочно уважал. — Видимо моя воля здесь более не учитывается? Я уже ясно дал понять, что тебе следовало делать, «владыка». И что же я здесь снова вижу? Нет, избавь меня от этого лепета оправданий! Исправь это немедленно! И впредь не смей более посягать на тех, кого я благословил своим светом. Это повеление и решило судьбу не только Агнии и Никиты, но и всех, кто в этот день пришёл к ним на помощь. С этого мгновения они все были свободны!