Рассвет

Въезд послов в столицу Авьера состоялся к закатному часу. Небо торжествующе окрасилось в алый и фиолетовый, полился золотыми бликами на головы собравшегося народа из любопытных и двора. Разряженная толпа приветствовала послов из Яра. Послы въезжали на позолоченной колеснице, запряженной шестеркой вороных лошадей. Управлял шестеркой человек в сером одеянии и унылым лицом. Сами же послы приветственно отвечали улыбками, махали толпе. Габриэль организовал в честь приезда гостей для простого люда угощения и представления, игрища. Толпа в этот момент обожала своего правителя больше, чем обычно. Поти вся толпа… Конечно, в толпе были те, кто не желал с отчаяньем и болью, видеть Габриэля на престоле. Были члены тайного Ордена Глубин, мечтавшие видеть Абигора на прежнем месте. Колесница остановилась в нескольких шагах от ступеней, ведущих уже в сам замок и купец со своим сыном вышли и склонили колено в знак почтения. Габриэль направился к ним и приветствовав каждого, позволил им подняться. Перед гостями распахнулись тяжелые кованые двери, двор расступился. Глашатай объявил о народном празднестве на городских площадях, и медленно толпа схлынула, шумно переговариваясь и перешучиваясь. Эвелин была мрачна. Она не стала приветствовать послов с должным почтением, ограничилась кивком, но послы так были восхищены и так дружелюбны и веселы, что не заметили ее мрачного холода. Франсуа, восстановивший свое здоровье, был тут же. За огромным столом, где почетное место отведено было для купца — Торвуда и его сына, министр финансов сидел подле Эвелин. -Лицемер, — прошептала она, так тихо, чтобы слышал только Франсуа. -Торговец, — пожал плечами он. Торвуд был человеком высокого роста, крепкий. Он двигался неуклюже, громко хохотал так, что виднелся блестящий во рту золотой зуб. Жесткие волосы, коротко стриженные, смешливое лицо, толстые пальцы, на которых было несколько колец. Его громкий голос разносился над всей залой — таким был лучший купец Яра. -А это точно его сын? — еще тише спросил Франсуа, кивком указывая на юношу. Эвелин взглянула на него повнимательнее. Сын и отец были не похожи. Юноша был более хрупким и изящным, сдержанно улыбался и явно смущен вниманием. Его светлые, чуть ниже плеч волосы аккуратно убраны, сам же наряд — темно-синий и легкий, лишенный излишних кружев, украшенный лишь легкими узорами из шелковой нити подходил к его невесомому облику. Лицо же него было лицом нежной юности. Юноша не знал еще страданий и был в мечтательном возрасте, когда верится еще в то, что мир всегда справедлив и можно достичь всего, не опалив крылья. -Может — в мать пошел? — Эвелин пожала плечами. — Или…не знаю. Юноша же, почувствовав на себе чужой взгляд, поднял глаза на Эвелин и та, подняла со стола серебряный кубок, кивнула ему и отпила. Министр финансов поступил также. Юноша понял знак, поднял свой кубок, наполненный до краев, пригубил в знак почтения и сразу же отставил обратно. -Вот, — донесся до Эвелин и Франсуа громкий голос Торвуда, — вот еще пара лет пройдет и Лотер, — купец указал толстым, испачканным жиром пальцем на сына, — возьмет всю мою торговую империю в руки, тогда и на покой можно! А покуда пусть он учится. -Он может остаться у нас на время, — заметил Габриэль. — Пусть изучает земли нашего крепкого союза. -Верно! верно! — Торвуд захохотал. — Глядишь, может, и породнимся, а? -Как вовремя он на покой собрался, — поморщился Франсуа, пока Габриэль что-то тихо говорил купцу. -Да не бери в голову, — отмахнулась советница. — Он уже лет двадцать про покой говорит. И не уходит никак. -Караван собирает, — усмехнулся министр, и ведьма тихонько прыснула. Рудольфа терзали сомнения и переживания. Его не представили послам, те вообще не обратили на него никакого внимания…зачем, спрашивается, нужно его присутствие? Лаура видела тревогу мужа и в ее душе поднималась такая же. Одна Мария раз за разом бегала вдоль стола от своего места до места Эвелин, поднося ей то одно блюдо, то другое. Девочка подбегала к своей обожаемой ведьме с каким-нибудь кушаньем и спрашивала: -Это вкусно? Советница, вопреки ожиданию Франсуа, каждый раз отвечала ей с улыбкой и девочка, довольная обращенным на нее вниманием Эвелин, убегала обратно. Запели певцы, грянули музыканты. Значит, до конца празднества не так много времени. Каждый за столом относился к этой вести по-разному. Габриэль чувствовал расслабленность — Торвуд только что согласился на заключение нового торгового договора — единственным его условием была просьба защитить граничащий с землей Равьен кусочек земли Яра, там иногда совершались набеги племен Равьен на караваны Торвуда. В Яре была республика, но слово Торвуда, как ведущего купца, императора торговых путей почти всех Темных Территорий значило много. Его согласие — согласие всей торговой республики. Торвуд же заранее знал суть своего прибытия и поспешил обдумать решение до приезда. Он предвидел войну Абигора с Габриелем. И, хотя, Торвуд торговал и с тем, и с другим, он понимал, что пора выбирать более сильную сторону. Купец ставил на Габриэля, более талантливого и опытного политика и правителя. Абигор же, собирающий силы где-то в Терре, не внушал ему доверия. Но Торвуд был купцом и хотел получить как можно больше благ от Габриэля в торговых вопросах. Переговоры за богатым столом устраивали его, хотя для обеих сторон это была лишь формальность. Для Эвелин скорое окончание празднества означало, что она, наконец, сможет пойти в свои покои и унять нарастающую головную боль. Для Франсуа, все еще утомленного болезнью, покой тоже был единственным желанием. По сути, он, в отличие от Эвелин, мог пойти к себе. Но не хотел. Министр финансов, участвовавший в обсуждении торгового вопроса с Яром, находил свое отсутствие неразумным. Рудольф метался в томительном ожидании и сам не понимал, что не так. Лаура чувствовала тревогу и представляла как завтра, в это же время, уже может быть в далекой деревне на востоке. Хотя, ее муж и Эвелин последнее время перестали ругаться, чувство возросшей опасности не покидало ее. Мария устала, но искренно веселилась. Она знала, что мать собирается увезти ее в деревню и тосковала, предчувствуя долгую разлуку с Эвелин. Лотер ждал окончания празднества с надеждой. Его утомила пустая болтовня, суть которой виделась ему как то лишь, что двое пытаются обхитрить друг друга. Политика не влекла юношу. Двор же буйствовал в неудержимом веселье. Адмирал Халет, Асмес и Вестер подпевали вразнобой певцам. Танцевали попечительницы и благотворительницы, жены и дочери сановников, веселились и сами сановники. Не весело было лишь Лауре, Рудольфу, Эвелин, Лотеру и Франсуа. Певцы закончили одну песню и начали исполнение традиционной баллады. Гости затихли и приготовились слушать. Сильный голос запел, и отразились звуки от стен большой залы и усилились. «На земле он был древним Богом, Одержал сто тысяч разных побед…» Эвелин исподтишка взглянула на Габриэля. Тот был спокоен — значит. Все отлично. Франсуа тронул ведьму за рукав и та обернулась. Министр финансов взглядом указал ей на пробежавшую тенью по залу Лауру и меньшую тень — Марию. -Уедут, — безразлично сказал он. -Уедут, — кивнула Эвелин. — Я обещала отпустить их. -Габриэль позволил? — удивился Франсуа. — Семья военачальника как-никак, опасно отпускать. «Он заклинал ночь и заклинал Луну: «Яви же мне достойного врага иль друга…» -Габриэль опасается того, что Рудольф слишком много себе позволяет неспроста, — Эвелин залпом допила вино. — Он ведь не только со мной пререкается. Со всеми. Габриэль говорит, что и с ним тоже. Ведет себя так, словно он едва ли не сам властитель. -Последнее время он тих, — министр финансов подлил вина советнице. Его тревожил их разговор. «И из Бога он стал вдруг верным слугой, И почувствовал он грехов тяжесть души…» -Да, я ему пыталась дать понять, что надо молчать. Халет его провоцировал разговором про порт. Рудольф стал слишком много знать, слишком много пререкаться. Его авторитет в армии тоже оптимизма не внушает. Если что… Она не закончила, снова обернулась. Франсуа показалось, что она боится обнаружить то, что их разговор слышит Габриэль, но заметил, что она обернулась на взгляд Лотера — сына прибывшего купца Торвуда. Лотер, встретив ее взгляд, потупился и поспешно уткнулся в тарелку. «Ее белые крылья серебрила Луна, Он держал весь полет ее взглядом…» -Если что-то случится — он потеряет контроль, — предостерег министр финансов. -Я думаю, что Габриэль не допустит этого. Он что-то придумал, но что именно — я не знаю. -Ты? — не поверил Франсуа. — Ты не знаешь? «Он поверил в нее, и ночь стала темней, Он понял — любовь страх души побеждает…» -Не знаю, — поморщилась Эвелин. — Это удар по самолюбию. Знаю только, что Габриэль говорил о нем со Скилларом. Он говорил с ним, когда ты лежал в госпитале с отравлением. Именно тогда и пошел слух, что Скиллар привлечен к расследованию покушения… Ведьма прервалась, сделала еще глоток и уже с улыбкой закончила: -Которого не было…так? Франсуа словно бы окатили ледяной водой. Он полагал, что его план гениален, но…выходит… «Они летели среди живых и теней, Не боясь конца золотой круговерти…» -Болван, — беззлобно усмехнулась Эвелин. — Идея на пять баллов из пяти, а вот исполнение на три из пяти. Наследил. Неаккуратно. -Я пытался найти выход, — министр финансов ошарашенно взглянул на нее. -Чтобы не участвовать в заговоре против меня и остаться своим для заговорщиков, — кивнула она. — Я поняла. -Обиделась? — Франсуа взглянул с мольбой на Эвелин. Та покачала головой: -Время покажет, правильно ли ты поступил. Но ты сыграл на руку Габриэлю. Что же до меня… я не злюсь. «И с тех пор для всех в мире людей — Они символ вечной жизни и смерти…» Эвелин хлопнула Франсуа по плечу и обернулась взглянуть на гостей. Она снова поймала взгляд Лотера. На этот раз он не отвел его и выдержал ее взгляд. Франсуа мысленно поставил ему плюсик. И мысленно отвесил себе пощечину за глупость и напрасный риск. Впрочем, успокоился он быстро. Его мысли занял Скиллар и Рудольф. Что же задумал Габриэль? Как он надеется избавиться от Рудольфа так, чтобы избежать недовольства? Грянула новая музыка. Теперь иная. От баллады к легкой, танцевальной тематике, веселый ритм и жизнь заполнили пирующий зал. Франсуа обернулся на место Эвелин — ведьмы не было. Он пошарил взглядом по залу — надо бы пригласить ее на танец. Как правило, на всех празднествах, на которых предусматривались танцы, Эвелин, танцевала либо с Габриэлем, либо с Франсуа. Реже — с кем-то из других сановников. Министр финансов сразу нашел ее по платью — в этот раз темно-красному. Ее русые волосы, шелест одеяний высматривались без труда. Она кружилась в легком веселом танце. Поначалу Франсуа не понял — с кем она кружится по залу. Но вот огонь от развешанных канделябров выцепили светлые волосы, темно-синий наряд… Лотер! В принципе, Франсуа не был особенно удивлен — от Эвелин можно было ожидать всего. Лотер явно был впечатлен советницей. Поражало лишь то, что этот юноша сумел переступить через страх, который внушала всем, более зрелым людям, ведьма, и пригласить ее. Министр финансов решил пригласить Эвелин на следующий танец и увлекся разговором с адмиралом Халетом. Они разговаривали о кораблестроении и сколько еще нужно монет для полного обновления флота, когда Франсуа потянулся к кубку промочить горло и наткнулся на сидящего, на своем месте, скромного Лотера. Министр финансов осознал, что закончилась песня, и бросил взгляд на место Эвелин и не увидел ее там. Значит, ушла в танец с другим. С кем? Франсуа оглянулся на танцующих и увидел Эвелин еще быстрее, чем в прошлый раз. Наверное, потому что в прошлый раз Эвелин танцевала с гостем — никого особенно это не удивило, и другие пары продолжали движение. Здесь же, посреди танцующих было пространство, остальной двор двигался как-то скованно, постоянно оглядываясь на… Эвелин и Рудольфа! Сначала Франсуа решил, что пьян. Потом, что в его крови еще действует яд. -Дела-а, — протянул Халет, заметивший, что привлекло внимание Франсуа. — И как это понимать? сначала перепалки, угрозы и демонстративные отставки, а теперь что…? Мир? -Да может она его отравит, — рассмеялась черноволосая женщина с худым острым лицом. — Сейчас вот… Габриэль отмечал все, что происходит в зале. Заметил он и переговоры Франсуа с Халетом, и разговор Эвелин с министром финансов, и танец советницы с Лотером…сейчас же он словно бы ожидал и этого. Во всяком случае — удивления на его лице не было. -Зачем? — спросила Эвелин, когда закончился танец. Лотер бережно держал ведьму за руку и враждебно поглядывал на Рудольфа. -Не знаю, — военачальник не лгал. Он в самом деле не знал. Неведомая сила подняла его с места, заставила пересечь зал и пригласить Советницу на танец. -Господин Лотер, я благодарю вас, — Эвелин вежливо высвободила свою руку из руки Лотера. Сын Торвуда, наследник торговой империи Яра кивнул и спокойно спросил: -Когда я могу видеть вас, госпожа Эвелин? -А вам хочется меня видеть? — полуулыбка скользнула по лицу советницы. -Да, — ответил Лотер столь же спокойно. -Тогда я дам вам знать, — Эвелин улыбнулась и вложила свою ладонь в руку Рудольфу. Когда зазвучала музыка и понеслись пары, военачальник спросил: -По приказу действуешь или так, для души? -Он наследник торговой империи Яра и просто хороший мальчик, — усмехнулась ведьма. — Когда Торвуд уйдет на покой… -Да он уже лет двадцать уйти не может, — рассмеялся Рудольф. — Караваны до покоя собирает. Ведьма сдержанно улыбнулась и спросила: -Где Лаура? -Собирает вещи. Ты обещала нас отпустить, — Рудольф не стал отрицать ничего. -Обещала, — медленно ответила Эвелин, и липкая дрожь коснулась ее сердца. Рудольф ничего не заметил, поглощенный мыслями. На этот раз он не оставил на руках Эвелин следов от своих рук, он не перехватывал ее запястья…ее кожа показалась ему внезапно теплой. Занималась заря. Сонные, усталые люди, что еще могли держаться на ногах, медленно разбредались по замку. Эвелин передала в руки Лотера салфетку с указанием, где они могут увидеться, если он сочтет это нужным и исчезла в толпе людей. Франсуа тоже ждал встречи с ней, но по деловому разговору. Рудольф, опьяневший от вина и танцев, возвращался в свои покои, не подозревая еще, что удар нанесен и это была последняя в его жизни праздная ночь без боли в сердце и тянущей душу тоски.