Рассвет

-Это кошмар! Ты слышал? — взбудораженная Эвелин, напуганная и яростная проигнорировала дверь в покои Габриэля. Она материализовалась посреди его покоев прямо из тени. -Вход для кого придуман? — Габриэль сидел на постели и, судя по всему, не был расположен к подобным фокусам со стороны своей советницы. -Габриэль! — Эвелин подлетела к нему, опустилась на колени перед его постелью и взяла его за руку, — не до дверей мне. -Что случилось? — он перехватил ее руку и взял в свою. -у Рудольфа несчастье! — Эвелин заговорила быстро и сбивчиво. — Он вернулся, а Лаура…мертва. И Марии, дочери его — нет нигде! Что делать? Он просто рухнул. Он без сознания. Я ввела его в некий транс…он бредит, заговаривается, просит вернуть… Эвелин вырвала руку из ладони Габриэля, встала, отвернулась, закрыв лицо руками. Ее плечи задрожали. Габриэль обнял ее со спины и спокойно, даже ласково произнес: -Эва, не убивайся. Твой враг повержен. Я могу вернуть ему Лауру из мертвых, но ты же знаешь, мертвые приходят лишь за подчинением. Она не сможет любить — лишь выполнять слепые приказы. -Враг? — Эвелин попыталась вывернуться, чтобы взглянуть на Габриэля. Но он был сильнее. Как всегда. — Не такой ценой. Лаура не виновата! А Мария — тем более. Она пропала…ее похитили! -Не дергайся, — посоветовал Габриэль. — Это не поможет Рудольфу. Конечно, я мог бы оказать любимому военачальнику пустяковую услугу и избавить его от страданий, но я лучше окажу ему другую. Я позволю ему выполнить свой долг перед страной, предлагая ему потрясающую мотивацию. Эвелин замерла. Перед ней пронесся разговор с Франсуа. Скиллар, задумка Габриэля. Страшный удар встретил ее. -Ты…- прошептала она и едва не лишилась чувств. Габриэль легко перехватил ее полуобморочное тело и опустил в кресло. Легким прикосновением заклинания он привел советницу в чувство и присел перед ней на колени, чтобы быть с ней на одном уровне. В глазах ведьмы металась ярость и ужас. Ужас перед поступком Габриэля. -Эва, — Габриэль был очень ласков. — Эва, взгляни на меня как прежде. Ты же не думаешь, что я позволю какому-то военачальнику расплескивать амбиции по своей стране? Он пререкался с моими советниками, с моей Эвой и со мной. Он должен был лишь выполнять долг…и все. Он скрыл от меня происхождение Лауры. Кто знает, что Рудольф мог скрыть еще? Но я ведь не чудовище, Эва… Взгляд Эвелин явно продемонстрировал недоверие к последней фразе. -Да, Эва. Я не чудовище. Я послал ему предупреждение со смертью Лауры. Если он не станет орудием в моих руках, я прикажу убить его дочь… -Мария жива? — ведьма дернулась из кресла, но Габриэль с силой усадил ее обратно. -Конечно, жива. Я не стану убивать невинных просто так. Ее жизнь теперь в руках ее отца. Если он окажется хорошим исполнителем воли своего народа — я верну ему Марию. -Где девочка? — советница понемногу начала приходить в себя. К Лауре она привязана не была, но вот Марию ей было жаль…и Рудольфа. -Этого я тебе не скажу, Эва, — некромант коснулся щеки советницы. — Как же мне нравится твое имя. Э-ве-лин. Э-лин. Э-ва. -Все жители Авьеры для тебя орудия? — боль и горечь в голосе. -Нет, — правитель усмехнулся. — Только те, кто силен и важен. Но и орудия можно любить. -А я сильна и важна? — слезы застилали взгляд ведьмы. Габриэль виделся ей как в тумане. -Ты не орудие, — угадал он ее направление мыслей и откинул с ее лба прядь волос. — Ты — моя Эва. Моя советница. Моя соратница. Советница и соратница обмякла в кресле. Она пожалела, что и впрямь не лишилась чувств. Ведьма хотела, ужасно хотела в эту минуту ненавидеть Габриэля, но не могла. Его слова — были словами их общей цели, его методы — ее методами. Габриэль, заметив изменение в чертах Эвелин, встал и отошел к окну. Некоторое время он стоял в тишине, скрестив руки на груди. Затем спросил: -Тот юноша, Лотер…о чем вы говорили? Эвелин взглянула на правителя и вдруг ее прорвало. Смех, истеричный и злой, колючий и безумный вырвался из нее помимо воли. Она хохотала до слез, не видя и не чувствуя ничего вокруг. Ведьма не знала, сколько длился у нее этот припадок, но внезапно сознание стало ясным — она увидела Габриэля перед собой и почувствовала прикосновение его руки к своему лбу. А дальше была темнота. Ее хохот казался совсем чужим, далеким. Темнота летела прямо на нее… Очнулась она через несколько часов. Эвелин села на постели и осознала, что находится в своих покоях. Сколько длился ее сон и припадок — она не могла предположить. В окно било дневное солнце Авьера, чуть более тусклое, чем в других землях, но все-таки сильное для только что проснувшегося организма. В кресле, возле ее кровати в полудреме расположился Франсуа. От скрипа пружин он дернулся и проснулся: -Очнулась, — произнес он с облегчением. — Слава Луалу. -Давно я здесь? — спросила Эвелин, прислушиваясь к своему телу. Ничего не болело. Силы наполняли ее. -Здесь ты со вчерашнего утра. Сейчас полдень. -Что? — опешила ведьма. — Я столько спала? -Да. Габриэль сказал, что тебе плохо. Я пришел к тебе вчера…с тех пор я здесь. -Спасибо, — Эвелин смутилась. Заботы искренней, насколько это возможно при дворе, она не ожидала. -К тебе заходил юноша, — Франсуа усмехнулся. — Лотер. Дважды. И Габриэль пришел вчера ночью. При его приходе я вышел. Не знаю уж, чего он тут делал… -Габриэль, — медленно произнесла Эвелин, и воспоминания нахлынули на нее новыми осколками. — Рудольф. Как он? -Плохо, — министр финансов помрачнел, — назначены похороны Лауры на завтрашний день. Будут все — весь двор. И послы. Сам он как в бреду. Его Габриэль вызывал к себе. Официальная причина смерти Лауры — тяжелая болезнь. А Мария, по той же, официальной версии, отправлена в госпиталь в провинции Авьера. Все знают, что это не так, но делают вид, что верят. -А по неофициальной — Габриэль отравил Лауру. Не знаю уж — сам или с помощью Скиллара. А Марию спрятал куда-то, чтобы Рудольф не вышел из повиновения и стал орудием. Безголосым орудием, — Эвелин не ожидала от самой себя такой резкой откровенности. Она немного злилась на Габриэля, но больше злилась и досадовала на себя, что не может винить некроманта в ужасном несчастии Рудольфа. Габриэль делал и более ужасные вещи… Эвелин не отрекалась от него. Не отречется и сейчас. У них одна цель. Одна на двоих. И она любила его. Любила и не желала открываться, прекрасно зная, что и он чувствует ее любовь. Она действительно его Эва. Кто такой для нее этот Рудольф? Пустое место. -Ну, я так и предположил, — отозвался Франсуа. — Эвелин, что такого в Габриэле ты любишь? Да не отворачивайся ты с презрением. Я не слепой ведь. Вы друг друга стоите. Так почему… -Мы уничтожим друг друга, — ведьма обхватила себя за колени. — Мы не сможем…да и у нас есть цель. Общее благо. -Знаю, слышал, — лениво кивнул Франсуа. — Но Эвелин, во имя всего святого… -Хватит, — отбросила его словом ведьма. — Лучше расскажи мне что-нибудь. -Я рекомендую тебе не идти на похороны Лауры. Ни к чему тебе видеть бессилие Рудольфа. Вдруг он еще сочтет, что это твоя вина? Твой приказ? -Я должна быть там, — отказалась советница. — Я должна сказать ему, что я сожалею о его утрате.