Рассвет

-Проклятие! — Эвелин с трудом увернулась от летящего в ее сторону серебряного луча. После похорон Габриэль пригласил ее поучаствовать в дружеской дуэли в Круглом Зале. Здесь проходили малые приемы и оттачивали свое мастерство Эвелин и некромант. Последний, впрочем, появлялся довольно редко. Их силы были разными. Габриэль брал свою от Смерти во всех ее обличиях: в угасании жизни людей, в увядании природы и в затемнении самого мира. Его сила не ограничивалась возможностью поднимать мертвых из могил, хотя, он часто и пользовался этим. Часть его боевого арсенала не имела значительных отличий по виду заклинаний от других магов и ведьм. разница была в источнике его силы и в управлении мертвецами. Природа силы Эвелин была в жизни: в искрах пламени, в дуновении ветра, в плесках воды и шелесте земли. Она была привязана к стихиям жизни и ее сила текла к ней из природных источников жизни. Дружественные дуэли были фантастическим зрелищем. Во-первых, использовались заклинания высшего порядка и поражающего любой ум и воображение вида. Во-вторых, исход дуэли было невозможно предсказать. Габриэль порою проигрывал Эвелин, порою побеждал ее, а иногда останавливались на равности или ничьей. В землях Авьера были и другие маги, но они либо жили уединенно и таили свою силу, либо были слабы. Здесь же, в Круглом Зале кипела Жизнь и Смерть. Танцевали искры возрождения и увядания. Дуэль сотрясала весь Зал. В воздух взлетали фонтаны и снопы искр, вихри и плети заклинаний. Эвелин не уступала Габриэлю по силе, но иногда проигрывала, подаваясь на свои эмоции. Совершала ошибку в дуэли и могла пропустить удар. Габриэль же проигрывал в тактике боя или в реакции. Его хладнокровие иногда оборачивалось против него самого. Он не мог в порыве ярости наносить удар за ударом до тех пор, пока не перегружен будет Магический Щит противника. Эвелин увернулась от серебряного луча и каменная арка за ее спиной покрылась причудливыми узорами льда. Одновременно с этим ведьма выбросила левую руку в знаке Щита, а правой словно бы дернула за невидимую нить. Габриэля едва не сбило с ног неожиданным порывом колючего и имеющего форма ветра. Щит среагировал мгновенно. Габриэль успел собраться и разрубил заклинание. Серое облако рассыпалось на сотни маленький кричащих хриплыми голосами птиц с острыми клювами и когтями. Глаза птиц светились туманным красным огоньком. Птицы долетели до ведьмы за долю секунды и замерли, остановленные ее рукой. Они застыли в воздухе и вдруг рухнули на пол. Рассыпались угольно-черным порошком, и вдруг из него поднялась призрачная красно-черная фигура в плаще. С немым ледяным ужасом закрытая плащом и держащая в руках такой же призрачный меч, фигура двинулась к Габриэлю, но прежде, чем смогла достать его мечом, была отброшена в сторону и смялась под тяжелым давлением чистой силы. Грубо, но эффективно. Змеистые щупальца вырывались из пола, проламывая и терзая расписанные художниками каменные плиты. Щупальца прорывались и как гигантские черные змеи рвались, скользили к ведьме. Эвелин передернуло от отвращения, и она безжалостно разорвала живое скольжение плетью сотворенного огня. Огонь, касаясь щупальца, отрывал его и крошил, низводил до пепла. Эвелин ударила в свою очередь. На мгновение комната наполнилась фиолетовым дымом, но дым вспыхнул синим цветом, и собрался вихрем. Вихрь закружился вокруг Габриэля и разорвался сетью боевых заклинаний. Щит Габриэля выдержал натиск, и заклинания беспомощно сползли по нему россыпью разноцветных нитей. Габриэль привел в действие новое заклинание. Эвелин немного приподнялась над полом, но не взмыла по замыслу некроманта к потолку. Она среагировала и ударила заклинанием вниз. Сила потянула ее к полу. Приземление было жестким, но оно пришлось на ноги, и советница смогла устоять. Эвелин бросила в Габриэля одним ударом четыре заклинания. Первое должно было разрубить Щит, второе — оплести паутиной, которая лишила бы противника движения, третье — должно было его сжать до невозможности освободиться и уже четвертое бросило бы вверх, оставляя противника во власти победителя. В прошлый раз ведьма так и победила. Габриэль не сумел распознать заклинание и оказался повержен. Этот многоступенчатый ход был придуман самой Эвелин. Она разработала это заклинание и подвесила его на один из своих амулетов. Но Габриэль не мог попасться в бою дважды на одну и ту же ловушку. Не мудрствуя лукаво, правитель выставил зеркальное заклинание, и вся сила обрушилась на саму Эвелин. Ведьма не ожидала этого, и когда ее же заклинание обрушилось, сжало и приподняло на высоту человеческого роста (поединок все-таки был дружественный), Эвелин только и смогла выругаться. -Блеск! — Габриэль улыбнулся, глядя на болтающееся в воздухе тело советницы, закрученное в полупрозрачный, светящийся кокон. — Тебя как будто паутиной оплели. -Знаю, — отозвалась ведьма. — Будь добр, освободи. -Да ладно тебе, — Габриэль рассмеялся л -Габриэль! — ведьма возмущенно дернулась, но увязла еще сильнее — тоже специфика ее заклинания. -Да все-все, — правитель спокойно подошел к ней, заставил кокон опуститься и разодрал его в клочья заклинаниями. Эвелин тяжело опустилась на каменный пол. -В нем, оказывается, дышать тяжело, — пожаловалась она, разминая уже затекшую в неудобной позе шею. -Да, я заметил, — Габриэль сел рядом с ней на пол. — Спасибо за бой. Было забавно. -Даже очень, — мрачно ответила ведьма, с ненавистью отшвыривая остатки кокона. — То-то веселье пошло. Похороны, потом этот кокон… -Кстати, что сказал Рудольф? — Габриэль задал вопрос безразлично, но ведьма не обманулась и не удивилась. Конечно, он заметил. -Ничего хорошего. Сказал, что мое место среди интриганов и убийц, — Эвелин потерла руками виски. Голова немного начинала болеть. Габриэль искоса взглянул на нее, встал, подал ей руку и помог подняться. Она приняла его помощь и, встав, хотела освободить свою руку, но он в легком, полутанцевальном движении, немного покружил советницу. Правитель был в прекрасном расположении духа. -Твое место среди интриганов и убийц, — повторил он, вальсируя с Эвелин. — Но такова роль вождя, правителя, того, кто останется в истории. А его место в землях Терры. -Чего, — от удивления Эвелин словно бы налетела на невидимое препятствие и остановилась. — Терра? Габриэль слегка раздраженно снова направил ее по кругу. -Да, в землях Терры. Он отправится туда через несколько часов. У него задание: разведать, что делает Абигор. Если он, конечно там, как говорят. -И если он там? — Эвелин покорно вальсировала с Габриэлем, но делала это чисто на автомате, хотя рука Габриэля на талии отвлекала ее. — Что тогда? -Убить его, — просто ответил правитель и остановил танец. Он выглядел абсолютно спокойным. -Что? — не поверила Эвелин, — да ведь даже ты не смог его убить! Чего ты хочешь от человека? -Может быть, это ему удастся, — Габриэль говорил насмешливо. Глаза его светились ледяным блеском. — Ему все равно долго не жить. Слишком много пререкался. Удастся убить Абигора — молодец, почет, слава и тихая быстрая смерть. Не удастся — Абигор убьет его сам. Тогда для нас — герой, мученик. Безумец. -А Мария…? — Эвелин взяла Габриэля за руку и переплела его пальцы со своими. -Мария? — переспросил некромант. — Ах да, Мария, его дочь. А что с ней? Пусть живет в монастыре при… Габриэль осекся и пальцами другой руки коснулся щеки советницы. Он уже пожалел о своем откровении, но Эвелин не отозвалась больше ужасом на его слова, а значит это хороший знак. -А разве же это важно, что будет с какой-то Марией и каким-то Рудольфом? — тихо спросил он. И для Эвелин это действительно перестало быть важным. Она прикрыла глаза на мгновение и опустила голову. Ни одна мысль не шла в ее разум. Спутанные образы мелькали, вспыхивали и загорались…и тут же тухли, словно бы напуганные чем-то, кем-то. Эвелин почувствовала, что ее пальцы не касаются ледяной руки Габриэля и открыла глаза. Правителя уже не было в Круглом Зале.