Рассвет

Эвелин предположила, что Рудольф отправится в Терру следующим утром. Значит, у нее было немного времени для того, чтобы…что? Поначалу она хотела посоветоваться с Франсуа — решить, как и где искать Марию и передать весточку Рудольфу. Потом отбросила эту мысль. Мария пропала быстро, монастырей в Авьере немного, но понадобится время, чтобы проверить все. Да и Франсуа она сейчас не хотела видеть. Ведьма вдруг подумала, что неплохо было бы помочь Рудольфу если не выжить, то хотя бы не погибнуть совсем уж зря. Во всяком случае, избавить его от разбойников и грабителей по дороге. Опрометью бросилась советница в покои, напугала свою служанку — Лину и принялась выворачивать и вытряхивать все свои сундуки и ящики. Она вывернула из большого темного стола верхний ящик и тут же торопливо принялась складывать все обратно. Здесь были письма. Ее личная переписка с министрами, советниками, собственные сочинения. Второй ящик содержал краткое досье на каждого из обитателей двора: чиновника, семью и его положение. С тоской Эвелин вдруг подумалось, что нужно найти Рудольфа, Лауру и Марию и избавиться от их карточек: первого ждала смерть в любом случае, вторая сегодня погребена, а третья… Что ж, даже если Габриэль и отпустит Марию или, если Эвелин удастся освободить ее — девочка не вернется в замок Авьера. Останется где-нибудь в глухой провинции. Так будет безопаснее для ее жизни. Если она, конечно, действительно жива. Если Габриэль не ведет еще и такую игру. Третий ящик составляли какие-то осколки, обертки, отрывки. Эвелин не позволяла Лине убираться в столе, а сама редко доходила до уборки. -Госпожа, что вы ищете? — Лина, бледная и серая, перепуганная стояла на пороге. -Ничего, — отмахнулась Эвелин. Четвёртый ящик. Пятый. Амулеты, колбы с зельями, флаконы, образцы, обереги, нити, письма, талисманы, артефакты… Вот. Вот оно! Эвелин облегченно выдохнула и выхватила из стола грубо сделанную фигурку змеи из дерева. Змея была самой обыкновенной, но казалась живой. Вот-вот словно развернутся ее последние кольца, которые она стремительно высвобождала, вот-вот раскрытая пасть укусит. И глаза…о, какие это были глаза. Пристально синие, впитавшие в себя глубины морских пучин, отражающие бесноватый блеск. Ведьма прижала фигурку к себе и выскочила из покоев. Не заметив, она миновала четыре коридора и две галереи и ворвалась даже без стука в покои Рудольфа. Военачальник хмуро точил меч и даже не дернулся, когда на пороге возникла советница. Он замер, стоя спиной к ней, но через мгновение невозмутимо продолжил точить меч. Эвелин захлопнула дверь, воровато оглядев коридор, и тихой поступью подошла к нему. Некоторое время она стояла за его спиной, не зная, как подступиться и поступить. Решение, принятое ею в покоях, казавшееся таким правильным в выцветшей и лишившейся жизни комнате Рудольфа, где еще недавно жила семья, стала казаться глупостью. Она уже подумывала, не стоит ли уйти, обменявшись каким-нибудь пустым словом, как вдруг военачальник обернулся к ней сам. -Госпожа советница? Какой сюрприз, — он склонился в приветствии, и ведьме показалось, что в его словах издевки было больше, чем в тоне Габриэля. -Я узнала, что тебя отправляют в Терру, — отступать было поздно. Она себя обнаружила — остается исполнить свой план. -Да, советница, — Рудольф не сводил с нее взгляда. -Я хочу, чтобы ты взял это, — змейка легла в руку Рудольфа. Дерево было очень холодным наощупь, но военачальнику показалось, что в ее деревянном теле бьется сердце. — Это амулет. Моей работы. Если будешь в беде, просто сломай ее. Она если и не спасет, то хотя бы позволит уйти тебе, забрав как можно больше врагов с собою. Рудольф внимательно оглядел змейку. Принимать ее ему не хотелось — он не любил магические артефакты, они казались ему непонятными в действии и пугали, но это был подарок Эвелин. Подарок ненавидимой им советницы, появление которой провоцировало в его душе последние несколько дней настоящую бурю. Он кивнул, мысленно решив не использовать артефакт, но взять с собой в путь. В его последний путь. Убить Абигора — бывшего правителя Авьеры, мага, было делом нешуточным, явно рискованным и бесполезным. Его отправили на казнь и казнь весьма изощренную. -Спасибо, Эвелин, — Рудольф поставил змейку на столик. Теперь ее глаза смотрели в бесконечно белый потолок, на котором причудливо сплетались белые листья гобелена. -И если тебе понадобится моя помощь, — продолжила Эвелин и осеклась. — То есть, мой совет или еще чего — ты можешь связаться с ее помощью со мной. Для этого тебе нужно лишь капнуть каплю крови в ее пасть. Тогда создастся что-то вроде магического канала связи. Ты услышишь мой голос. Ее пасть станет проводником моего голоса. -Спасибо, Эвелин, — повторил Рудольф. Советница молчала, глядя на военачальника. Молчал и он, глядя на нее. -Рудольф, — тихо позвала она вдруг. — Я буду искать Марию, я попробую ее найти и освободить. -Ты пойдешь против воли правителя, — его голос сорвался, дрогнул, охрип. — Он тебя не пощадит. -Ему плевать на нее, — еще тише отозвалась Эвелин. — И это мое решение. Войну надо вести с теми, кто равен. -Поэтому, вы убили Лауру? — Рудольфа накрыла ярость. — Вы убили Лауру, потому что считали ее равной? Вы, маги и бесы этого мира? -Я не убивала ее, — Эвелин отшатнулась от Рудольфа, который стремительно сокращал расстояние между ними, но военачальник схватил ее за запястье. Ему было все равно, что она ведьма и что она советница и может отбросить его заклинанием в окно, убить, пожаловаться Габриэлю. Все равно — только ярость. Горящая неугасимым пламенем. Но она не сделала ничего. Ее лицо скривилось от боли. Дрогнули тонкие губы, глаза, затягивающие и темные, наполнились слезами. Рудольф внезапно ощутил в своих руках ее кожу. Вспомнил, что сделал ей больно совсем недавно, когда она обещала их отпустить. Ему стало ее жаль. Он, потерявший жену и томившийся неизвестностью судьбы дочери. Отправлявшийся на смертельное задание, жалел ту, которая была близка к виновнику всех его болей и печалей, ту, которая не могла не знать о готовящемся ужасе. Военачальник освободил ее запястья, и она снова отшатнулась. Советница стояла, глядя в сторону, наверняка пытаясь справиться со слезами. Не отдавая отчета своим действиям, он порывисто развернул ее к себе и обнял. Рудольф ненавидел сам себя в эту минуту, не понимал и даже боялся, но его мысли, страхи и ненависть отступили, когда он ощутил, как замерла пораженная его действием Эвелин в его объятиях. Неуверенно она похлопала его по плечу и мягко отстранила. Тенью скользнула к дверям и, не оборачиваясь на пороге, сказала безразлично: -Мой совет тебе, военачальник. Если справишься со своим заданием, то не возвращайся в Авьер. Земли Нимлота или Идрина сберегут тебя. Тень советницы скользнула в дверь и снова она не заметила, как миновала четыре коридора и две галереи. Уже в своих покоях она сидела возле зеркала, готовясь спуститься к ужину, когда ей в голову пришла ещё одна идея. Взмахом руки она послала прочь Лину и позвала: -Зеркало! -Госпожа? — отозвалось магическое Зеркало, чуть мутнея. -Ты ведь можешь видеть все? -Да, госпожа, — Зеркало говорило хрипло, словно бы с каждым произнесенным звуком ломался осколок. — Я всюду. -Мне нужно…- Эвелин задумалась, прикидывая, на что ей сделать ставку. — Мне нужно знать обо всех передвижениях Скиллара. -Да, госпожа…