Рассвет

С лязгом распахнулась тяжелая дверь темницы. Эвелин вздрогнула от неожиданности и, инстинктивно закрываясь от волны поступающего света, отодвинулась подальше, вглубь помещения. Истомлённый раздумьями мозг жгло. Больно и тяжело давалась ей необходимость сохранять лицо. На пороге с двумя стражниками стояла новоиспечённая вдова отравленного узурпатора. Лицо Наины освещалось зловещим торжеством и некоторой возвышенностью, присущей лишь в минуты духовного просветления. Эвелин заставила себя подняться на ноги и слегка склонила голову в полунасмешливом приветствии. Советница понимала, что женщина явилась сюда не просто так. -Возрадуйся, - губы Наины в свете коридорного освещения дрогнули. На глазах выступили слёзы счастья. – Возрадуйся, тебя простили. -Мне нечего прощать, - надменно отозвалась Эвелин. – Я ничего не совершала, как и тот, что прибыл со мной. Наина, казалось, не слышала. Окрылённая каким-то непонятным чувством, возвышенная, она вообще, похоже, ничего не замечала. Не хотела и не могла заметить. -Тот, кто спас Сибон просил передать тебя и этого юношу в его руки, - продолжала Наина. Хотя и смотрела она прямо на Эвелин, её взгляд, словно затуманенный, проходил сквозь. Она не осознавала в полной мере, кто перед ней и почему. Важнее было то, что Он просил её. Как смиренная слуга, покорная рабыня Его воли, она выполняла просьбу. В эту минуту Наина даже забыла об обвинении. Это было неважно. -Передать? – Эвелин показалось, что она ослышалась. – Как это «передать»? кто он? Откуда? Но вопросы ушли в пустоту бездонно-туманного взора Наины. Она знаком приказала ведьме идти за собой и двинулась прочь. Мгновение или даже два ведьма колебалась. Затем, все же поддалась внезапному порыву. В коридор подземелья её вывело не только возможное освобождение, но и интрига. Безмолвной тенью, подобной тем, из которых выходила она в Авьере, Эвелин шла за Наиной. Мысли стремительно сменяли одна другую. Кто мог помочь Сибону? Кто мог выкупить и для чего её и Лотера из плена? Кем так зачарована Наина? Кому выгодно изменить Сибон? Вопросы, десятками и сотнями вились вокруг, множились и заполняли собой всё подземелье, все винтовые лестницы, отражались от каждой фрески, изображающей старый Сибон, который так был памятен Эвелин, так чутко и нежно стучал в её сознании. Осколки старого Сибона смешивались с пульсирующими вопросами. Неужели…Габриэль? Ответ пришёл так неожиданно и так просто, что Эвелин даже споткнулась о какую-то ступень, сражённая этой простотой. Конечно! Мастер многоходовых игр, магистр размена… Конечно! Именно его чары действуют на Наину. Именно он ждёт её и Лотера для того, чтобы вернуть в Авьер! Эвелин ускорила шаг. Встреча с Габриэлем была столь желанна, что она хотела ускорить время, хотя бы иллюзорно, сделать хоть что-то, чтобы быстрее увидеть его. Увидеть и получить все ответы на вопросы. Эвелин увидела Лотера, идущего из соседнего коридора в сопровождении одного стражника и улыбнулась ему приветливо. -Эвелин! – юноша обрадовался советнице. Безмерное чувство грядущего покоя и гармонии коснулось его светлым лучом и отразилось в блестящих молодостью глазах. Их вывели через галерею к выходу из ратуши. Распахнулись двери, и Эвелин увидела кучу народа. Сибонцы и сомнительные личности из числа свиты павшего узурпатора радостно приветствовали кого-то, закутанного в кроваво-красный плащ, восседавшего на благородном вороном коне… Эвелин сделала было радостный шаг навстречу, и замерла. Этого не могло быть. Она почувствовала силу, магическую силу, исходящую от этого всадника. Сила эта отличалась от силы Габриэля. Она была совершенно иной природы, природы, с которой Эвелин уже сталкивалась. Её ткнули в спину. Ведьма сделала ещё несколько шагов вперёд. Она была готова сразиться, вступить в бой в любую минуту, в любой миг. Сейчас дело было уже не в дипломатических отношениях с Сибоном и Яром, сейчас уже можно было бы и рискнуть Лотером…и своей жизнью тоже. Эвелин удалось подойти ближе. Всадник торопливо ожидал. С ним было ещё шесть вооружённых наездников, но чувствовалось, что они – лишь люди. Наконец, ведьма увидела. Гордые черты лица. Золотой отлив кудрей рассыпан по строгим плечам. Высокий лоб, очень сильный, привязывающий и прочитывающий взгляд тёмно-карих глаз, правильно очерченный нос и губы, волевое выражение. Сила читалась в каждой черте всадника, в каждой детали одеяния: от пряжки на кроваво-красном плаще до положения его рук, до его позы, всего вида в целом. Королевская стать. Это не Габриэль, от которого веет пленительной опасностью, который очаровывает изяществом смерти и влечёт тайной… Это Абигор… Гордый враг. Небольшая площадка перед ратушей словно бы задымилась. Сопровождавшие Эвелин стражники, шедшие по сторонам, отлетели в сторону так резво и грубо, словно были бумажными и сдул их порыв ветра. Ещё доля мига и Лотера, вместе с Наиной и ближайшими зеваками отшвырнуло в сторону. Эвелин заметно преобразилась. Она была готова к бою. Ветрами готовы были сорваться с её пальцев заклинания, переплетались, взведённые к бою артефакты, замаскированные под браслеты, кольца и подвески. -Стой! – Абигор спустился с коня и сделал шаг. -Не приближайся! – завизжала ведьма, охваченная ужасом непреодолимой силы. Ещё бы! Габриэль не смог до конца сразить Абигора – тому удалось скрыться. А она же порою проигрывает Габриэлю. Как же она могла быть так наивна, ожидая встречи с некромантом! Как? -Я не собираюсь причинить тебе зло, - Абигор остановился. Его голос был очень мягким, даже несколько усталым. – Эвелин, я мог бы убить тебя или позволить им сделать это. -Не приближайся! – повторила ведьма, лихорадочно соображая, как ей быть. -Я стою, - усмехнулся Абигор. – Я приехал за тобой и Лотером. Обещаю не причинять зла. Ты должна быть благоразумна. -Я должна вступить с тобой в бой. – Эвелин чувствовала это напряжение внутри себя. Часы на стенах ратуши словно застыли, умерли. Не шевелился ветер в земле Сибона. Застыли люди, отброшенные и сдерживаемые заклинанием Эвелин. Ведьма заботилась о них всех. она единственная, кто мог сейчас дать бой Абигору. Гордому врагу. Врагу, которого она и Габриэль свергли так давно… Натянутой пружиной нервов, дрожащей рукой Эвелин держала заклинания в боевой готовности, готовая в любой миг бросить всю армаду своих умений. -Эвелин, - Абигор сделал шаг. Нервы ведьмы не выдержали. Рука дрогнула. Тело пронзила дрожь. Её шатнуло от высвободившейся силы. Ветер, застывший до этого, прошил насквозь ледяным порывом всё её существо. Сотни разноцветных нитей заклинаний сорвались с пальцев, оплетая Абигора коконом. Знаки смерти, огня, льда, воды, ветра, рода, памяти, забвения, праха, тлена, пустоты вырисовывались один за другим над головой гордого врага и таяли, не нанося вреда обладателю. Раскололся на груди Эвелин амулет. Лопнул последним вздохом и брызнул осколками, покрывая всё вокруг маревом тумана… Туман рассеялся, не успев собраться до конца. Эвелин затрясло. Гордый враг стоял спокойно. Ведьму на мгновение приподняло в воздух. Затем бросило оземь, и она осветилась изнутри призрачно-фиолетовым светом. Свет проходил сквозь неё, шел из неё самой. Она стала проводником света и его силы. Сила налетела на Абигора и заставила его слегка пошатнуться. -Эвелин, прекрати! – Абигор сохранял самообладание, но было видно, что его совершенно не устраивает поворот событий. Если так продолжится дальше – придётся вступить в бой. Эвелин тряхнула головой. Свет собрался в шар. Шар взмыл к ней в руки и запульсировал, готовый разорваться. -Хватит! – Абигор сломал один из своих амулетов пополам. – Ты вынудила меня, Эвелин. -Что это? – Эвелин вскидывала щит за щитом перед собой, но ничего не происходило. Никакого дыма и искр из амулета не появилось. -Увидишь, - пообещал Абигор мягко с оттенком горечи в голосе. – Я советую тебе расслабиться. Будет не так больно. -Что не больно?- Эвелин воздвигла новый щит и… В глазах резко помутилось. Горло что-то сжало изнутри. Перестало хватать воздуха. Ведьма закашлялась, зашипела. Горло сжимало. Она вцепилась пальцами в горло, не замечая, что её ногти оставляют глубокие следы. Где-то выступила кровь. Воздуха не хватало. Никто не мог ей помочь. Эвелин пошатнулась. Упала. Больно ударилась коленями и землю, страшный хрип сорвался с её губ. Она агонизировала. Её трясло от нехватки воздуха, она сжимала горло, страшно хрипела и шипела, она не могла произнести и слова. -Тебе страшно, - говорил кто-то в самой её голове. В угасающем сознании. В глубине агонии раздавался голос гордого врага. – Это удушье. Моя разработка. Ты вынудила меня, Эвелин. Мне жаль. Ведьма не осознавала сказанное. Оно проходило сквозь неё. Мыслей не было. Они улетучились. Смутные образы лишь мелькнули на миг. Габриэль, Франсуа, Рудольф, Лаура, Мария, Асфер. Призраки скользнули по её телу равнодушным взглядом. Она умирала. Её тело судорожно дёргалось, хрип уже не шёл. Эвелин не знала, сколько длится эта пытка, но смерть стала вдруг освобождением от этой боли. Что-то внутри неё словно бы разрывалось, шипело и раздирало когтями. Ведьма не осознавала уже, что именно происходит, где именно шевелятся внутренние когти, раздирая её изнутри. И всё прекратилось. Кто-то очень бережно поднял её с земли. И мелькнула вспышкой болезненная белая мгла, больно резанувшая по внутреннему зрению. Вдох… долгожданный вдох впустил воздух. Воздух прошёл внутрь и отравил умирающее тело. Болью, неожиданно ещё более глубокой и сильной – спасительный глоток жизни разразился во всём существе Эвелин. Услышался ей крик. Кто-то кричал громко и очень больно крик этот резал слух. Она застонала от этой новой боли, и уже кто-то другой ласково коснулся головы советницы. Тёплая волна расползлась по телу мягкостью. Что-то смешалось и завертелось. Задрожало и неслось. Пространство и время утратили всё, что имели. Краски стали бесформенной кляксой, к горлу подступил противный ледяной комок. Тело ещё раз тряхнуло странной судорогой, свело и тут же расслабило. Что-то тяжёлое навалилось на плечи, что-то холодное на голову. Она ощутила ускользающим, отключающимся сознанием край движения. Что-то ещё происходило рядом, совсем близко. Мелькнул смутно знакомый образ. Мысль оставила Эвелин окончательно. Всё задымилось, стирая границу между явью и навью. Мертвецы касались ещё Эвелин покрытыми слизью руками. Мертвецы прошлого. Убитые ею и для неё. Отзвуки совести исчезли во мраке. Мир выцвел. Перестал существовать. Всё погасло.