Рассвет

Терра шумела. Терра восхваляла своего героя, ждала его возвращения. Мягкий солёный ветер трепал одежду и волосы жителей, праздничные ленты, повязанные на каждом окне и на каждой крыше, на печных трубах домов, на головах лошадей, на дверях вились разноцветными змейками. Рудольф стоял среди приспешников Абигора. В отсутствие негласного лидера Терры Рудольф успел стать одним из его сторонников и даже занять пост капитана городской гвардии за прошлые заслуги. Требовались Абигору военные люди, знавшие своё дело и «беглый» военачальник из Авьеры был как раз кстати. Кто-то подозрительно косился в сторону облачённого в тёмно-синий плащ военачальника, но в целом, приняли его хорошо и быстро. Терра всегда собирала в своей стране выходцев со всех Тёмных Территорий, и сейчас был особый случай. Терра готовилась к чему-то великому, вернее, её готовил к чему-то великому Абигор, а она покорялась могущественной руке золотоволосого мага. Рудольф очень переживал перед первой встречей с Абигором. Военачальник понимал, что убить мага не выйдет, скорее его самого убьют, однако он не хотел, чтобы его раскрыли сразу же. Мысли Рудольфа, тяжёлые и мрачные грела лишь мысль об Эвелин, о её подарке и о том, что она обещала отыскать и вызволить его дочь. Так или иначе, странной нитью злого и ироничного рока всё, что могло помочь Рудольфу успокоиться и приободриться, вело к советнице. К ненавидимой ведьме. Когда-то ненавидимой. Въезд Абигора в столицу Терры обставлен был с королевским размахом. К Белому Дворцу правителя соорудили дорогу из нежных светлых цветов, холодных на вид, как мрамор. Этими цветами владела когда-то гордыня и сейчас они беззащитно будут раздавлены тяжёлой золочёной колесницей и всадниками. В небо взлетела стая белоснежных птиц, вызывая возгласы восхищения. Рудольф взглядом проследил за стаей, восхищенно и изумлённо. Авьер был мрачным местом – Терра была светлее. Авьер состоял из холодного камня, частых дождей, фиолетового отблеска солнца на тяжёлом, просевшем небе, чёрной земли, холодных ветров. В замке же раздавался в углах шёпот, скользили тени, тускло блестели горящие свечи. И галереи…бесконечные галереи, в которых убивали, в которых шептались призраки замученных в подземельях, гремели цепи узников, и никогда не властвовала тишина. Даже церковь Святого Луала несла в себе отпечаток этой холодной мрачности и отчуждения. Высокие стены и своды давили, заставляли ощущать себя ничтожным, рабом этого бесконечного мрачного могущества, этой тёмной власти. Терра была абсолютно иной. Здесь было много света, а здания строились из светлых камней, которые грело ласковое солнце. Облака здесь плыли лениво, не закрывая основного света. Ветер касался ласково солёной свежестью с моря. Всюду радовала глаз зелень. Статуи запечатлели не богов, не героев и не мифических чудищ, а стремились сохранить красоту. Ангелы с нежными лицами, девушки в струящихся шёлком каменных одеяниях, мужчины с благородными лицами и фигурами, радостные дети… Рудольфу уже довелось побывать и в замке Терры. В замке Правителя. Лёгкий, белый изнутри и снаружи, с очень тёплыми Залами, хорошо освещён и до того прозрачные стёкла на многих потолках и окнах, не закрашенных витражами и рисунками, что, казалось, что их нет совсем. Была здесь и своя церковь. Рудольф верил в Луала, но от соблазна посетить церковь другого верования не отказался . Всё внутри преисполнено было изящной лёгкости, ты ощущал себя равным с Богом, а не рабом у его престола. Музыка звучала нежным переливом, не давила, лишая возможности дышать… как это всё казалось ему удивительным! Даже люди отличались. В Авьере властвовал страх и поклонение. В Терре – дружелюбие. У Габриэля народ питался слухами, жадно придумывал и домысливал, жаждал раскопать что-нибудь, обращался против нового врага столь радостно, что готов был терзать его на куски. А в Терре народ был неспешным, мирным, отходчивым и захваченным идеями Абигора. Терра не грезила войной – это Рудольф понял сразу. В Терре властвовал Абигор. А вот уж он жаждал возвращения в Авьер, тщательно скрываясь за лицами и масками. Но маг избрал иной путь. Он решил наводить смуту в ближних землях, чтобы везде потом прийти спасителем и окружить Авьер кольцом. И тогда…прорыв. Абигору уже не сколько нужен был Авьер (любили его в Терре, за правление он мог пользоваться ресурсами, армия же его составляла большей частью – отбившиеся от других стран солдаты, получившие из рук его шанс), ему нужна была месть. Он действительно был безумен. Фанатично преданный магическому искусству он не мог править. Но разве мог стерпеть Абигор то, что кто-то сверг его с законного престола? Нет. Разумеется, нет. Рудольф проследил за последней, исчезнувшей в ярком небе птицей и, услышав стук колёс и радостный взрыв музыки, перевёл взгляд на величественные кованые ворота. Шестёрка вороных лошадей въехала в столицу. В тяжёлой, золоченой карете сидел Абигор. Рудольф скользнул взглядом по его внешности с интересом. На миг ему показалось, что Правитель взглянул на него тоже, но, скорее всего, это была случайность, но у военачальника перехватило дыхание. Этот взгляд…тёплый, но очень жуткий из-за внутреннего горящего пламени. В карете рядом с Правителем, приветственно машущим всем жителям, радостно бросавшим под ноги лошадей его свиты букеты, сидело двое, закутанных в кроваво-красные плащи. Эти двое, казалось, не подавали признаков жизни. Они сидели, словно куклы. Их лиц не было видно. Если бы не мелко-мелко вздрагивающие плечи ближней к Рудольфу фигуры, он вовсе бы счёл их мёртвыми или каменными. Военачальника охватило любопытство. Так любопытны были и фигуры, и карета, и Абигор. Карета между тем ехала прямиком к дворцу, сопровождаемая грозными всадниками. Рудольф, как и большинство военных соратников Абигора спешили за Правителем. Карета остановилась у самого замка. По брошенной серебряной дороге должен был пройти Абигор. Рудольф склонил голову в почтении, как и остальные и увидел повсюду раздавленные нежные светлые цветы. Что-то резануло его душу в этом зрелище. Мраморные горделивые создания жестоко уничтожены. Они жили, цвели и всё для того, чтобы украсить своими мёртвыми белыми телами однажды дорогу Правителю. Абигор степенно и гордо вышел из кареты, что-то негромко сказал всадникам и те быстро подскочили к карете с другой стороны и осторожно выволокли одну из фигур. Отброшен был в сторону скрывающий лик плащ, и Рудольф увидел знакомые светлые волосы. Лотер? Или нет? Бывший военачальник всей армии Авьера, ныне – капитан городской гвардии растерянно смотрела на юношески нежное лицо сына посла Яра, купца Торвуда. Что он здесь делает? Как узнать? Рудольф, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, борясь с волнением, перевёл взгляд на вторую фигуру. Её вытащил из кареты, бережно и аккуратно, сам Абигор. Раскутал кроваво-красный плащ и подхватил на руки. Русые волосы скользнули по рукам Правителя, непокорные, как и их обладательница. Рудольф не сумел сдержать удивлённый возглас. Эвелин! советница Габриэля! Абигор, казалось, услышал его удивление. На миг он воззрился на Рудольфа, сразу же вычислив поражённого и улыбнулся ему…как-то приветливо и оттого ещё более жутко. А затем Правитель повернулся к серебряной дорожке и, бережно держа Эвелин, которая так и не шевельнулась в его руках, лишь мелко дышала, лишённая сознания, понёс её внутрь дворца. За ним двинулось два всадника, которые несли, уже не так бережно, но всё-таки аккуратно, тело юного Лотера. Распахнулись светлые двери дворца, и Абигор скрылся внутри. Вслед за ним исчезли и всадники с Лотером. -Кого это он привёз? – спросил Рудольф, в страшном волнении обращаясь к одному из бывалых солдат. -Да кто ж его знает, - солдат пожал плечами. – На пленников не похожи. Наверное, кто-нибудь из союзников. Или родственники какие. Девушка та – может быть невеста. -Чего же она не шевельнулась даже, словно без чувств или во сне зачарованном? – усмехнулся другой уже солдат, стоявший справа от Рудольфа. -Ну, - первый солдат на мгновение призадумался, а потом весело рассмеялся, - а может она не знает ещё, что невеста. Рудольф, пользуясь всеобщим весельем и раздавшимся хохотом, скользнул из толпы солдат в более тихое место. Эвелин была здесь неспроста. По доброй воле она не сдалась бы Абигору. Надо написать Габриэлю. Рассказать. Может быть, он не знает. В дороге что-нибудь приключилось и Абигор пленил ведьму. Пленил…с тем, чтобы пытать. Страшно и жутко пытать. Она ведь советница у заклятого его врага, можно получить ценные сведения. Почему же он тогда так мягко обращается с ней? Не в темницу бросил, не под замок посадил, а так…? сам вынес из кареты, сам во дворец внёс? Действует по методу самой Эвелин – обратить своего врага насильно в союзники, скомпрометировав его? Определённо есть над чем подумать. Однако надо и о себе не забывать. Уняв с трудом дрожь по всему телу от слишком неожиданных уж известий и увиденного, Рудольф вернулся к своим. Те, казалось, не заметили его отсутствия. Капитан городской гвардии появился среди своего отряда очень вовремя. Едва он перевёл дух и засмеялся с очередной шутки: надрывно и неестественно, как подошёл молодой, нагловатого вида паж. Нарочито громко кашлянув, паж заставил обратить на себя внимание. Добившись этого, он, манерно растягивая буквы произнёс: -Капитану городской гвардии явиться на аудиенцию с Его Величеством сегодня к полуночи. В личный его кабинет. Вас проводят. Паж не стал дожидаться ответа, повернулся на каблуках и поторопился в замок. Сердце Рудольфа, с трудом успокоенное на недолгий сладостный миг, снова забилось подстреленной белой птицей.