Рассвет

Франсуа беспокоился. Повод для открытой тревоги не было, но что-то не давало ловкому царедворцу успокоиться и расслабиться. Исчезнувшее письмо из его кабинета, написанное рукой Рудольфа, отсутствие Эвелин и Лотера, торжественно-мрачная обыденность Габриэля наводили на страшные мысли. Рудольф писал, что советница в руках Абигора. Франсуа никак не мог взять в толк – неужели правитель Авьера оставит столь ценный кадр в руках своего врага? Если рассуждать логически – убить её много проще было, чем отдавать в плен. Все операции, все тактики, все ходы и планы проходили через Эвелин. Или почти все… Во всяком случае – ведьма являла собой бьющий ключом источник информации! Неужели можно было её так бросить в плену? А Лотер? Да Торвуд разорвёт с Авьером все отношения, если узнает, что его сын в плену! Габриэль не может этого не понимать… Так почему же он молчит? Почему не действует? Не пытается договориться, не собирает армию, не делает ничего? Только если ему выгодно положение пленных… Франсуа с досадой отшвырнул в сторону счётную книгу. Ему нужно было срочно высчитать все убытки от потерянных караванов возле земель Равьен, но как тут сосредоточиться? В голову его лезли мысли, тысячи липких, жёстких нитей опутывали сознание… Эвелин в беде. Это очевидно. Иначе – подала бы весть. Она стала жертвой в игре…вопрос в чьей именно и для чего? Абигор не убил Эвелин, но и Габриэль её не вызволяет. Вряд ли в пределах Терры не умеют пытать. Да, эта ведьма сама пытала многих и часть подземельных призраков на её совести, но, Святой Луал! Она тоже слаба, на самом деле… -Господин Франсуа, - в комнату вполз, неловко пряча глаза, один из помощников министра финансов. -В чём дело? – Франсуа напустил на себя строгий вид. Нельзя, чтобы кто-то счёл его больным, усталым или заподозрил в том, что он что-то узнал, хотя, если письмо похитил Скиллар (или один из его прислужников), Габриэль уже в курсе о том, что именно сообщил Рудольф. -Проверка… - помощник был еле жив от ужаса. -Какая ещё… - начал Франсуа, но спохватился. – А…да, точно. Милости прошу. Помощник радостно закивал и открыл дверь, впуская ревизора. Министр финансов даже не удивился, увидев на пороге Скиллара. Дьявольский вид фанатичного главы Тайного отделения был предметом тихих шуток в гостиных и коридорах замка. Самой распространённой штукой была фраза о том, что Скиллар как Дьявол, появляется, едва о нём вспомнишь. -А вы ещё и в бумагах разбираетесь? – притворно изумился Франсуа, поднимаясь из-за стола навстречу Скиллару. Тот желчно улыбнулся: -Если потребуется, я разберусь в чём угодно, министр. Означенный министр с лёгкостью в лице и добросердечием (конечно же, неискренним), обвёл комнату рукой: -Пожалуйста, изучайте, что вам угодно! – Скиллар сухо кивнул и вытащил одну из папок на столе Франсуа. Брал он избирательно из середины, вытаскивал брезгливо и неаккуратно, рваными движениями. – Однако вы многогранный человек! Министр финансов не выносил, когда в его документах кто-то начинал что-то искать, разрушая созданную им систему хранения информации. Скиллар лишь взглянул на него с приторно-вежливой вопросительностью, и пришлось пояснить: -Многогранный вы человек, говорю! – Франсуа лучился обаянием, ядовитым и насмешливым, - вы и охраняете, вы и заговоры ищете, вы и следствие проводите, и пытаете, и руководите казнью и в бумагах разбираетесь! Золото, а не человек! Скиллар резко отбросил папку в сторону, и несколько листов бумаги слетело на пол. Затем, глава Тайного отдела одарил министра финансов самым холодным и самым тяжёлым взглядом, на какой был способен и медленно, тихо, но очень угрожающе, ответил: -Что делать, приходится учиться. Недостаток профессиональных кадров. Каждый норовит лезть туда, куда лезть не следует, забывая о своих обязанностях. Это что? Без перехода спросил Скиллар, показывая узловатым пальцем на папку, лежавшую на полу возле ножки стула Франсуа. Именно её министр финансов должен был спешно отредактировать и заполнить до конца. Скиллар обошёл стол несколькими быстрыми, рваными движениями, в которых скользило что-то удивительно грациозно-дикое, и поднял документы, пролистал. -Они пусты! – торжествующе воскликнул он, бешено обводя взглядом всё помещение. Ему не терпелось поймать коварного царедворца хоть на любой ошибке. -Может быть, потому что я ещё не внёс туда всё, что нужно? – Франсуа ответил со смешком, но в его сердце всё замерло от холода. Недочёт – плохой знак. Эвелин не вступится за него сейчас. Значит, Габриэль тоже может не пощадить. Конечно, не вовремя сданный отчёт – это провал, но небольшой, неприятный. С другой стороны, зная Скиллара… Да, Скиллар вполне способен из каждого несданного документа, в свой час сделать целую историю о перевороте, готовящемся убийстве и трёх заговорах. -А может быть, вы специально оставили их пустыми? Чтобы вписать потом нужную информацию? – не отступал глава Тайного отдела. -А может быть, я из тех людей, что пишут невидимыми чернилами полчаса и не замечают этого, - обозлился Франсуа. Ему становилось всё страшнее, а значит, наглость прибавлялась. – Или я из тех, кто не успевает сделать всё из-за того, что у нас нехватка профессионалов и приходится работать с абсолютными идиотами, каждый из которых норовит лезть не в своё дело! Это был уже перебор. Министр финансов остановился на полуслове, ошарашенный внезапным своим порывом. Как бы Скиллар не счёл это личным оскорблением. Пока удаётся сохранить хоть какое-то подобие мира в их отношениях, нужно пользоваться этой возможностью. Как только они официально станут врагами – всё пропало. Скиллар ещё пару мгновений изучал его лицо, затем, удовлетворённый своими выводами, которые, конечно же, не стал озвучивать, кивнул. Сказал он совсем другое: -Франсуа, вы не мешались бы мне и моей проверке. Ступайте к себе. Вас вызовут, если сочтут нужным. И, хотя в груди министра финансов всё разлилось яростью и обидой в груди от этих слов, он понял, что пререкаться не стоит. В руках Скиллара были какие-то нити, которые смутным следом вели к Эвелин и которые оберегали спокойствие и уверенность Франсуа. Проще всего было покориться и исчезнуть. Уже почти бегом пересекая коридоры и галереи замка, Франсуа решил написать на свой страх и риск письмо Рудольфу. В нём же попросить узнать обо всём, что произошло, как её и Лотера состояние, как им можно помочь… может быть даже просить устроить для них побег. Сделать хоть что-то, чтобы понять и разобраться в происходящем. У себя министр финансов с трудом перевёл дух и собрался с мыслями. Обмакнув перо в чернила, на листе бумаги дрожащей рукой он вывел: «Рудольф, если можно сделать хоть что-то для Эвелин и Лотера…попробуй им помочь. Как они? Я совсем в растерянности. Я ничего не понимаю в происходящем». Птица, клетка…окно. Франсуа выдохнул. Несколько дней назад он начал чувствовать каким-то краем сознания то, что вокруг собираются тени. Только в этот раз тени открывали свои пасти и тянули склизкие руки к нему самому. Что-то будет. Совсем скоро.