Рассвет

Тучи кружили над Авьером. Франсуа не ложился в эту какую-то особенно холодную ночь в постель в привычный час. С пропажей Эвелин ему стало одиноко и невыносимо в стенах и коридорах замка, но он исправно трудился в казначействе, посещал службы и вёл прежний образ жизни. Но сегодня что-то особенно терзало его. Сон не шёл. Несмотря на поздний час, министр финансов был бодр и возбуждён. При этом возбуждение его носило скорее трагически-маниакальный характер… В зеркалах плескались отблески свечей, слегка дрожали по стенам тени, а Франсуа сидел за столом, разбирая бумаги. Неумолимым чутьём придворного он предвидел что-то, ещё неясное и теперь выворачивал наизнанку всю свою память и прошлое. Письменные приказы от Габриэля? о, пусть лежат себе, проклятые! Скреплённые строгой сургучной печатью, бесстыдно горят своими чёрными ядовитыми чернилами… Эвелин. Сколько же писем от неё. Приказ о предоставлении отчёта до полуночи — оставить, записка с сообщением о переносе заседания… оставить. Ещё одна записка с просьбой явиться к ней в кабинет… Личная встреча. Да, сколько раз она просила прийти к ней под покрывалом темноты для дружеской беседы или обсуждения сторонних планов. Лучше уничтожить. Франсуа взял пачку записок от Эвелин, провёл пальцем по краям, подбивая уголки один к одному…мгновение — и вспыхнуло яркое радостное пламя, пожирая бумагу. Сильнее, разгорайся сильнее, пламя! Пожирай следы ночных бдений, улики памяти. Снова записки, отчётные листы, письма, угрозы, прошения. Не всё одинаково безопасно. Всё, что имеет хоть какой-то след деятельности, выходящей за стены казначейства необходимо уничтожить. Почему? Предчувствие. Или же бред… перестраховаться всегда полезно. Необходимо сохранить компрометирующие письма от других министров и сановников…не в столе, очевидно. В тайник, скорее. В тайник… Франсуа порывисто поднялся из-за стола, складывая в большую папку всё то, что было слишком ценным для уничтожения и слишком порочащим его самого в случае… в случае чего? Министр финансов не до конца понимал, что именно грядёт и над его ли головой разразится гром, но что-то торопило его и гнало быстрее к карте. Карта изображала всё пространство Тёмных Территорий. Но ценна она была совсем не этим… За картой удобно притаилась небольшая выемка в стене, в которой Франсуа и хранил все документы, что были нужны, но не нуждались в излишнем распространении на слуху. Спрятав бумаги, министр финансов не удержался и вгляделся в карту. Он нашёл Терру очень быстро и провёл пальцем по её границам. Где ты, Эвелин? в каком месте Терры? -Господин Франсуа, — его мысли оборвала тоненькая служанка в сером одеянии. Она спешно вбежала в комнату, даже не утрудившись постучать. Франсуа усмехнулся. Он не стал указывать ей на бестактность. Уже понимая, что она сейчас скажет, министр финансов спросил скучным голосом: -В чём дело? И отправился к своему столу. -Там…там Стража! — служанка расширила глаза от ужаса, и министра разобрал смех. Какая же юная, ничем не запятнанная, робкая и славная девушка. Верный слуга — предупредила его. Надо же… — Они уже идут сюда! Франсуа не успел ничего ей сказать, и даже подать какой-то знак, когда внезапно в покоях стало многолюдно. Скиллар вошёл первым, проигнорировав правила приличия. За ним появилось и двое Стражников — из числа приспешников главы Тайного Отдела. Судя по шуму в коридоре — там обосновались ещё двое или трое вооружённых воинов. Что, Скиллар всерьёз полагает, что Франсуа, министр и царедворец станет драться с обученными солдатами? Однако он не выдал никакого удивления. Добродушным жестом обвёл кресла и произнёс: -Добро пожаловать. Скиллар, движимый мрачным торжеством, приблизился к столу. Его глаза горели фанатичным огнём. Всё его существо было сосредоточено бросковом стремлении души. Он словно бы загнал свою добычу, вечно ускользавшую из его цепких пальцев, и теперь его радость разливалась в очерствелом преданном сердце. -Франсуа, вы арестованы за растрату, измену Авьеру и пособничеству врагам! — о, каким же торжественным и яростно-счастливым был голос главы Тайного Отдела. Скиллар медленно, словно великую драгоценность, вынул из плаща свиток, бережно развернул его и протянул министру. — Приказ о вашем аресте и обыске. Франсуа с нарочито брезгливым выражением взял из рук Скиллара лист и даже не взглянул на него. Отшвырнул в сторону, стараясь скрыть и своё торжество висельника — как вовремя он спрятал бумаги. Обыск. Шутка ли! Министр оглядел комнату, как бы прощаясь с прошлой жизнью. Он понимал, что все обвинения пришли от Габриэля, по его приказу — правитель слишком обеспокоился, похоже, любопытством своего придворного. Что-то говорить, доказывать — бесполезно. Скиллар — фанатик. Он одержим своей идеей очищения двора от грязи и предательств — слушать не станет. Другие лезть побоятся. Эвелин бы могла вмешаться… Но всё слишком удачно сложилось. Сколько же было хорошего в это комнате и плохого. Сколько радостных известий, разговоров и визитов прошло через эти покои. И сколько слёз пролилось… Всё кончено. Взгляд Франсуа остановился возле карты. К стене, безжалостно сминая полотно, прижалась служанка. Министра финансов прошибла дрожь — а ну как найдут? И вдруг взгляд придворного скользнул по самой служанке — как же её зовут-то…? ох, он забыл и это за своими заботами. Жаль девушку. Не навредили бы ей эти…соратники Скиллара. Покорный воле, Франсуа вытянул по приказу руки перед собой, и стальные обручи обвили их, сжали до боли. Министр закусил губу от неожиданности, но удержался от стона и крика, понимая, что Скиллар ждёт малейшего проявления слабости, наслаждается своим триумфом. -Перевернуть здесь всё! — приказал Скиллар и, взяв с собою стражников из коридора (их и в самом деле было трое), повёл арестованного по коридорам. Франсуа подумал, что глава Тайного Отдела нарочно выбрал самый длинный путь к подземельям. Он возглавлял процессию, вышагивал горделиво, надменно. За ним брёл закованный министр, пытаясь сохранить свою лёгкую полуулыбку, ставшую его визитной карточкой, на лице. Всеми силами Франсуа не хотел потерять своего достоинства придворного. Своим видом он показывал всем встречным и перешёптывающимся, отшатывающимся и сворачивающим за угол от процессии, что всё в порядке, мелкий конфликт. Он держался прямо. Цепи причиняли боль при каждом шаге, но Франсуа шёл вперёд, не сгибаясь, с лёгкой улыбкой. Он не верил и не ждал своего освобождения — даже если Эвелин вернётся, если заступится…обвинение есть и обвинение это тяжёлое. И кара уже ждёт его — может быть за этим, может быть за следующим углом. Он сам виноват. В своей тревоге за Эвелин зайти так далеко… ещё и Скиллар явно его давно ненавидел. Вот и пришла пора сводить счёты. Какое, однако, у него верное было чутьё. Может быть, Эвелин и в самом деле была права, когда однажды сказала, что люди чувствуют, когда к ним придёт Смерть? Не права она была лишь в том, что Смерть придёт… Смерть жила в этом замке. Она пила и ела, она правила и имела человеческий облик… Франсуа держался ровно. Он знал, что так однажды закончится. Все блестящие придворные с головокружительной карьерой так заканчивают — опала или казнь. Обвинение говорит, что казнь. Никак иначе. Но министр был готов к этому. И он был рад, что пытался сделать хотя бы что-то для своей подруги и соратницы. Он пытался найти способ спасти её, связался с Рудольфом, искал информацию… жаль, что успел сделать так мало! но, всё-таки, это было много больше, чем сделали для спасения советницы остальные. Тревожило Франсуа лишь то, что он не знал, что будет с советницей дальше. Успеет ли она вернуться до того, как его казнят? Зайдёт ли проститься? Расскажет ли то, что с ней было? И как она останется один на один со Смертью? С той Смертью, которую любит также фанатично, как и Скиллар любит выискивать изменников, пытать и укреплять власть правителя страхом и болью… И ещё…найдут ли в комнате Франсуа ценные бумаги? Он наспех запрятал их… недостаточно хорошо для истинного дознавателя. Скиллар бы нашёл на раз-два, но его помощники… похоже, они не так рьяны в деле. Выходит, то, что Скиллар так тщеславен в своём фанатизме, что решил сам провести его, Франсуа, опозоренного, по коридорам замка, сейчас совершил для своего арестованного благое дело? Может быть… Спаси же, Святой Луал. Спаси же эту молодую и преданную жизнь. Спаси же их всех…