Рассвет

Гордый Враг Абигор был мрачнее обычного. Эвелин же находилась в явном смущении, когда лидер Терры заявился ранним утром в её покои в сопровождении двух девушек-служанок и лишь коротко кивнул пленённой гостье. Эвелин поднялась навстречу ему, с несвойственной робостью заглядывая в глаза Врагу, свергнутому её же руками правителя. Ведьма не верила, что её отпустят просто так… ещё и раньше срока. Суть своего заточения она понимала смутно, но сердце её билось в предвестии чего-то страшного и непостижимого. Рука Абигора, спрятанная в кожаной перчатке, скользнула к шее Эвелин, отбросила мешающие пряди волос и замерла на самом горле. Советница замерла — сейчас её жизнь висела на ниточке, концы которой прятались в руке, застывшей на горле. Ничего не происходило. Она ощущала кожаную мягкость перчатки и стальной обруч. -Боишься? — Абигор спросил тихим угрожающим шёпотом, вглядываясь в ту, что поспособствовала отнятию его власти, в ту, что должна была через несколько дней вместе со своим любимым правителем и его давним врагом спасти все Территории… Эвелин не ответила. В глубине её глаз блеснули фанатичные огоньки. Словно бы чёртики… эти чёртики плясали, издевались над Абигором, кричали ему: «Убей же меня, убей. Я стану мученицей в Авьере. Убей». А чего добьёшься этой смертью? Нет. Ты уйдёшь отсюда, Эвелин. и уйдёшь прямо сейчас. Пока я тебе позволяю жить. Тебе и твоему господину… ты служишь ему не как равная, а как жалкая раба. Раба своей слепой любви. Взмах у горла, Эвелин тоненько взвизгнула и отшатнулась, когда серебряная вспышка громыхнула у самого её уха. Потеряв равновесие, она выскользнула из кресла, прямо на пол и теперь сидела на ковре, растерянно потирая шею и всё ещё не веря своему освобождению. Какая же ты жалкая, Эвелин. Как и все люди. Да, у тебя есть магическая сила, но ты тот же человек. Ты прошла проверку, не поддалась на свой страх и не присягнула Абигору… осталась верна Габриэлю. Но это не сила. Это преданность…это раболепие. -Соберите её, — бросил Абигор сжавшимся в углу служанкам и направился к дверям, когда у порога его остановил голос…тонкий, растерянный голос. -А…Абигор? Гордый Враг не обернулся к ней… на его лице помимо его воли появилась злая усмешка, а демонстрировать её он не собирался. Не сейчас и не здесь. -Да? — он пытался быть спокойным. И только самый чувствительный опытный маг мог почуять его настоящее настроение. Эвелин была опытным обладателем магической силы, но её человеческая сущность не позволила ей услышать истину в тоне врага, сосредоточив внимание на своих лишь ощущениях… о, какая непозволительная для магической твари роскошь! -Спасибо, — робко продолжила ведьма. — Спасибо, что не тронул нас. Мы уедем из Терры с Лотером. Последняя её фраза прозвучала с полной уверенностью, и чувствовалось, что самообладание к ведьме вернулось вместе с её свободой в магическом искусстве. Абигор коротко кивнул, но не обернулся и не произнёс ни слова. Он исчез в дверях, скрылся за границей покоев Эвелин, оставив её на растерзание эйфории и лёгкого змеиного сомнения. Советница появилась в белом дворе замка через четверть часа. Она щурилась от непривычного яркого солнца, слегка ёжилась от необычного тёплого дуновения ветра… Служанки Абигора постарались на славу. Они облачили ведьму в новый тёмно-зелёный бархатный плащ, расшитый золотыми нитями и шёлковой отделкой высокого ворота в тон плащу. На ногах ведьмы блестели золотыми пряжками чёрные высокие сапоги, на поясе чёрного походного костюма висел кинжал с рукояткой, выложенной из красных камней. -Советница?! — Лотер. Конечно, это был он. Всё также бледен, облачённый в костюм из светло-голубой материи, также расшитой золотом… он был счастлив видеть Эвелин и знать, что они, наконец, возвращаются в Авьер. Нет, Терра пришлась ему по вкусу и книги, к которым его допустили, захватили любопытствующий и амбициозный дух. Но здесь у него не было подходящих собеседников, а местных жителей Лотер быстро нашёл утомляющими внимание. Он рвался в Авьер. И в то же время отчаянно не хотел ехать туда… Лотер понимал, что в скором времени придётся вернуться к отцу, а возвращение в Авьер приближало его участь торговца. А это — погребение великого и одухотворённого служения идее. А также…было ещё кое-что. Терра привязала чем-то Лотера. Что-то в ней было дремавшее, но бесконечно сильное. Какой-то внутренний дух в камнях зданий заставлял дышать свободнее. Лотер чувствовал, что никто не позволит ему остаться здесь, изучить эту местность… и всё-таки рассчитывал на это… -Эвелин! — ещё один голос. Знакомый. Болезненно отдающийся в сердце голос. -А, капитан городской гвардии! — Эвелин склонилась в полушутливом реверансе перед Рудольфом. -Ты в порядке? Ты, правда, уезжаешь? — он оглядывал советницу с таким вниманием и жадностью, словно в первый раз увидел. -Уезжаю, — кивнула она. — И тебе советую ехать с нами. -Что? — Рудольф отпрянул от неё, как от огня. — Ты что, Эвелин? а моя дочь? Если я не выполню, или не попытаюсь выполнить… Капитан городской гвардии Терры испуганно оглянулся на дворец, словно бы боясь, что их услышат. -Он знает, зачем и кем ты сюда послан, — оборвала ведьма. Она понизила голос до шёпота. — Рудольф, поехали с нами. Габриэль задолжал мне… он вернёт твою Марию. Поехали. Умоляю тебя, поехали. Умоляет? Она умоляет? Почему? Что с тобой творится, Эвелин? отчего на лице твоём торжествующем и радостном так тревожно блестят глаза? Почему губы, растянутые в полуусмешке-полуулыбке, как у Франсуа, так плотно сжаты? -Ваш конь, госпожа, — в мысли врывается голос. Конюх, тоненький юный конюх подводит чёрного коня с длинной гривой к Эвелин. — Мчит быстрее ветра! -Только смерть мчит быстрее ветра! — раздражённо отвлекается та, переводя взгляд с капитана городской гвардии Терры на конюха. -А его так и зовут, — радостно отзывается тот, принимая от Эвелин золотые монеты. — Смертоносцем кличем. Эвелин ловко и без помощи вскакивает в седло, натягивает поводья. Лотер, уже в седле. Его конь рыжий, задорный, весёлый. Он готов рвануть вперёд и не выносит промедления. Вот уже нетерпеливо трясёт гривой, как бы спрашивая, почему всадник медлит. -Последний раз, Рудольф. — Эвелин мрачна. Она больше не улыбается. И не делает вид. -Здесь лучше, чем в Авьере, — отзывается военачальник. — Ты мне дочь найди…спрячь. Если, конечно, помочь хочешь. Но я останусь здесь…в покое. В красоте и мире. -В покое? В красоте? — Эвелин оглядывается, потом поднимает голову вверх, и кричит в окна дворца, — Абигор, ты что, утаил от них? Окна безмолвны. Безмолвен замок. Ведьм опустила голову и внимательно взглянула в глаза Рудольфу. Что-то кольнуло сердце военачальника, смотреть в глаза советнице стало больно, и он поспешно отвёл взгляд. -Наслаждайся истинным видом Терры! — Эвелин торжествовала и злорадствовала. Лихо развернув коня, она направила Смертоносца к вратам рысью. За ней поспешил и Лотер.