Рассвет

Караван быстро доехал до окраины города, но Франсуа казалось, что миновала целая вечность прежде, чем его отпустили. На прощание Асмес обнял бывшего министра финансов и отпустил с миром, новым плащом и понимающим молчанием. Слов не требовалось. Какое слово подобрать одному придворному для другого, потерявшего всё? Тем более, Асмес сильно сомневался, что всё закончилось. Как-то слишком просто произошёл уход от Габриэля, от его стражи. Подозрительно легко. Франсуа думал о том же, но молчание было спасением в рассветном часе, опустившимся на город. Дрожа от утреннего холода, кутаясь в плащ, министр финансов побрёл в противоположную каравану сторону. Что делать он не представлял. Податься в другие земли? Куда? В Терру путь закрыт – там Абигор. Уара – блаженная земля? Что ж, там можно спрятаться, но Франсуа был слишком вовлечён в политическую жизнь и интриги, чтобы так просто уйти от мирского. В Яр? Говорят, там волнения. Да и вряд ли Торвуд обрадуется и не сдаст его. Сибон? Говорят, его начали отстраивать и теперь там почти всё так, как прежде. Нимлот? Далеко, да и воздух там…убийственно солёный. К тому же, чувствовал Франсуа то, что его роль ещё не закончена. Пока ещё нет. Что-то гнало его прочь от столицы, но не прочь от Авьера. Где-то нужно было найти приют, затаиться, наблюдать. Ему удалось посеять в Эвелин сомнение в Габриэле, а может быть – показалось? В любом случае, советница должна попробовать его отыскать, а там уже как карта святого Луала ляжет. Надо держать путь к окраинам Авьера. В какой-нибудь деревне легко пересидеть бурю, легко будет и улучить момент связаться с Эвелин, не потерять нить событий в кипении воздуха. Франсуа решил держаться юго-востока, дойти до приозёрных ярмарок, минуя рудники и лесопилки – там много стражи и остановиться где-нибудь в деревне. Бывший министр финансов удачно купил коня, и путь его пролетел в раздумьях и разумных предосторожностях очень быстро. Уже к позднему вечеру, к приятному удивлению Франсуа, ему удалось набрести на деревушку возле приозёрных ярмарок. Чудны дела твои, Великий Луал! Из дюжины деревень Авьера, двух десятков городов, из семи сёл этой страны, ты привёл Франсуа именно в ту деревню, где много лет назад начался путь Эвелин. В ту деревню, которую она сожгла, провоцируя народ выступить против Абигора. Именно эта деревня стала отправной точкой для народного гнева, и именно эта точка привела звезду судьбы Франсуа сюда. История любит улыбаться. Жизнь любит плести свои диковинные узоры-покрывала, связывая неожиданным образом людей, далёких друг от друга. Франсуа постучался в покосившийся домик. Домик выглядел заброшенным, но сейчас это министра финансов устраивало. Двор зарос сорняками и дикими травами. Ему никто не открыл. Франсуа уже подумал уйти, как услышал слабые шаркающие шаги и на пороге, мгновение спустя, возникла женщина, закутанная в серый пуховый платок. Казалось, что женщина стара, но только внимательный взгляд мог разглядеть в тусклом её взгляде ещё пляшущее пламя жизни, а в руках – ещё не огрубевших и не сморщенных – следы силы. -Что вам угодно? – голос женщины тих, и даже бездушен. -Меня зовут…Франсуа. – Он на минуту задумался, прикидывая, стоит ли называть истинное имя, но решил не скрываться. – Я ищу временное убежище. Я могу заплатить. Его рука скользнула в карман плаща, но женщина также тихо и безразлично остановила его: -Не надо. Живите. Я – Зара. В домике мало что изменилось с того далёкого дня, как здесь были Лотер и Эвелин. та же затхлость и захламлённость, серость и пустота. Только, пожалуй, что-то новое проявилось в облике самой хозяйки. Под глазами её были следы теней от бессонных ночей и метаний по кровати, с просьбами к Луалу забрать её жизнь, но что-то было уже другим. Черты лица как-то смягчились. Возможно, постепенно хозяйка домика забывала своё горе. Но Франсуа не знал о чужом горе, и, хотя и видел истерзанный и измождённый вид женщины, не стал вникать в причину. Упав в обуви на соломенную кровать, он забылся тревожным муторным сном. В то время, как Франсуа столкнулся с призрачными нитями совести Эвелин, сама Эвелин находилась с Габриэлем. За долгим разговором коротали они вечерний и ночной час. -Значит, ещё раз, - Эвелин испытующе взглянула на некроманта. – Пятьдесят человек как дань. По пять от каждой земли. После этого – мы получаем покой, а Тёмные Территории – жизнь на ещё несколько столетий? -Верно, - Габриэль скрестил испытующий взгляд Эвелин со своим, холодно-любопытным, и ведьма не выдержала, отвела глаза. -Но почему именно пять? – советница смутилась под взглядом правителя, но сдаваться не собиралась. Ей не давала покоя какая-то мысль. -Если верить этому, - Габриэль с пренебрежением отодвинул старый ссохшийся том с нечитаемой вязью букв на обложке, - то число пять – это как знак пятого элемента, совершенство с природой, вдохновение свыше и в то же время – знак тёмного совершенства. А ещё, если судить по этому … Новая книга, не менее древняя, отлетела куда-то на пол и Габриэль продолжил: -Число «пять» символизирует страх, центр мира, Абсолют. Если же поверить… -Проще говоря, - с тяжёлым вздохом прервала Эвелин, - древним богам захотелось, чтобы было пять и стало пять. А люди тратят века на поиск смысла. -Примерно, - сдержанно улыбнулся некромант. -Неужели мы убьём пятьдесят человек? – ведьма закрыла лицо руками в немом ужасе. Она была палачом, но палачом осуждённых. Она убивала тех, кто убил бы её, но пятьдесят человек! Пятьдесят безвинных людей…непостижимо! -Предпочитаешь, чтобы погибли все? – ледяным тоном осведомился Габриэль. Убийственная вежливость сковывала. – Итак, пятьдесят человек, по пять с каждой земли отправятся на мыс Бриола. -Самоубийство! – фыркнула Эвелин. -Это самый центр магического скопления силы, - спокойно отреагировал Габриэль. – Пятьдесят человек в сопровождении четырёх сильнейших…и согласившихся участвовать магов. -Ты, я, этот ненормальный… -Абигор, - подсказал Габриэль с усмешкой. -Он похитил меня! -Он хотел посмотреть, справишься ли ты. -Он держал меня в плену! – взвилась ведьма. -И не сделал ничего плохого, хотя и мог, - Габриэль положил на руку Эвелин свою. – Обещаю тебе, Эва, он заплатит. Но сейчас Абигор нужен нам. Ведьма судорожно вздохнула, принимая необходимость и попросила: -Расскажи мне о четвёртом. -Его имя – Вильгельм. Он – самый древний маг из тех, что есть в Территориях. Во всяком случае, насколько знаю я, - покачал головой Габриэль, думая о чём-то своём. – Он выглядит…жутковато, но, очень дружелюбен. Ещё – несколько…сумасброден, но, в целом, не самый плохой собеседник. -Это всё? – разочарованно спросила Эвелин. -Тебе мало? – отозвался некромант. – Увы, это всё. -Как-то слишком просто получается! – не сдавалась ведьма. – Грядёт конец Тёмным Территориям, а чтобы остановить это – нужно всего лишь убить пятьдесят человек четырём магам. -Убить на мысе Бриола. Вернее даже – нанести раны, несовместимые с жизнью, но так, чтобы падая со скалы в пасти чудовищ, они были ещё живы, - уточнил некромант, не рассказывая Эвелин, что нужен ещё сопроводитель из числа самих магов и что каждый из трёх посвящённых видит на этом месте разного кандидата. Вильгельм, как самый древний и уставший от всего – себя, Габриэль – Абигора, а Абигор – Габриэля. Неразумно, конечно, не посвящать Эвелин в этот вопрос, но она натура жертвенная и сумасбродная. Может занервничать и неудачно впутаться в уничтожение Абигора, может сама броситься с мыса. Нет, она не имеет права решать настолько важные моменты. Габриэль всё чаще замечал за собой такую едкую мысль, что было бы идеально – видеть Эвелин целиком и полностью в своей власти. Нельзя ей позволять собирать сторонников в замке и землях, да и зачем ей это? Почему ей не хватает общения с ним, Габриэлем? Разве она его не любит? Любит. Так почему же она рвётся душою то к Франсуа, то к Рудольфу… почему она стремится к их обществу, разве ей мало принадлежать лишь ему? -Не вдаваясь в суть – надо лишь убить, - печально откликнулась Эвелин. – Не слишком просто? -Самая сильная магия завязана на самых простых вещах. Спасая кого-то, нужно кого-то убить. -Пятьдесят человек за существование всех земель? Не мало? -Я думаю, здесь важна не как кровь, сколько память. Сколько скорбь и сила страданий, - туманно отозвался Габриэль, не взглянув на Эвелин. Ему только что пришла в голову идея…