Истинная пара

Утро застало Драко в кресле у камина в той же гостиной. Он не сомкнул глаз, прислушиваясь к каждому шороху из соседней комнаты, где на огромной кровати под балдахином спал Гарри Поттер. Аптека Малфоев и искусство хирурга сделали своё дело — колдовская порча была изгнана, раны затянулись розоватыми полосами новых шрамов, но истощение тела и души требовало времени. Драко встал, когда услышал сдержанное движение. Он застыл у двери, не решаясь войти, обдумывая тысячу вариантов того, что нужно сказать. Как объяснить свой вчерашний провал, свою панику, свои дрожащие руки? Как снова надеть маску, когда она разбилась вдребезги? К его облегчению и новой, странной боли, оказалось, что объяснения не потребуются. Гарри сидел на краю кровати, склонив голову к рукам. Он выглядел помятым, бледным, но живым. Когда он поднял глаза на Драко, в них не было ни узнавания прошлой ночи, ни той вселенской муки, что мелькнула в башне шесть с половиной лет назад. Было лишь смущение, вежливая отстранённость и туманная боль. — Малфой, — его голос был хриплым от неиспользования. — Я… кажется, должен извиниться за вторжение. Последнее, что я помню — это погоня в порту. Дальше… обрывки. Как я оказался здесь? Облегчение, острое и солёное, ударило в грудь Драко. Амнезия от переутомления, шока, потери крови. Судьба, в редкий раз, давала ему отсрочку. — Вы поймали преступника, понесли потери и, вместо того чтобы отправиться в госпиталь, телепортировались сюда, — голос Драко звучал ровно, академично, будто он докладывал на заседании. — Вы представляли угрозу для безопасности этого дома в таком состоянии. Вам оказали помощь. Гарри кивнул, потирая виски. В его движениях была усталая покорность человека, привыкшего, что его тело регулярно подводит его. — Благодарю. За… за всё. Я, наверное, напугал вашу семью. В этот момент дверь приоткрылась, и в щель просунулась кудрявая голова Скорпиуса. Его большие, зелёные, как майская листва, глаза с любопытством разглядывали незнакомца. — Пап, а он уже не умирает? — Скорпиус! — голос Нарциссы прозвучал из коридора, испуганный и укоризненный. — Всё в порядке, мама, — сказал Драко, не отрывая взгляда от сына. — Заходи, но не шуми. Мистер Поттер ещё слаб. Скорпиус осторожно вошёл, держа в руках игрушечного деревянного гиппогрифа. Он подошёл к кровати и уставился на Гарри с бездной детского, ничем не смущённого любопытства. — Вы и есть тот герой? Который победил Тёмного Лорда? — Скорпиус, — предупредительно сказал Драко, но Гарри слабо улыбнулся. — Я Гарри, — сказал он просто. — А ты, должно быть, Скорпиус. Твой папа рассказывал мне о тебе. — Он рассказывал? — глаза мальчика загорелись. Он тут же забрался на свободный край огромной кровати, не обращая внимания на предостерегающий взгляд Драко. — А вы правда летали на драконе? И сражались с гигантским змеем? Гарри посмотрел на Драко, будто спрашивая разрешения. Тот, скрепя сердце, кивнул. *Пусть. Пусть говорит с ним. Это безопасно.* И Гарри начал рассказывать. Не героический эпос, а обрывочные, живые истории: о первом полёте на метле, о том, как нюхлер воровал у него блестящие пуговицы, о глупом тролле в дамском туалете. Он опускал самое страшное, самое кровавое. Он говорил о друзьях, о чудесах, о смешных неудачах. И Скорпиус слушал, раскрыв рот, изредка вставляя вопросы. А потом, неожиданно, Скорпиус начал рассказывать в ответ. О том, какой папа умный и знает все о звёздах и зельях. О том, как они вместе кормят белых павлинов в саду. О том, как папа читает ему на ночь книжки о фантастических тварях и всегда проверяет, нет ли под кроватью боггартов. Драко стоял, прислонившись к резной колонне у двери, скрытый в тени. Он не вмешивался. Он просто смотрел. Смотрел, как его сын, его свет, его вселенная, без тени страха или предубеждения болтал с человеком, который был и его величайшей болью, и его запретной надеждой. Сердце сжималось в груди, по щекам текли тихие, предательские слёзы. Он не вытирал их. Здесь, в тени, он мог позволить себе эту слабость. И тогда Скорпиус наклонился к Гарри и прошептал ему что-то на ухо. Драко не расслышал слов, но увидел, как лицо Гарри изменилось. Вся его усталая отстранённость ушла, сменившись глубокой, тихой печалью и таким пониманием, что Драко стало не по себе. Гарри кивнул в ответ на шёпот и мягко потрепал Скорпиуса по кудрям. — Скорп, — вдруг позвал Драко, выходя из тени. Он быстро провёл рукой по лицу, стирая следы влаги. Голос его снова стал гладким, как полированный лёд. — Пора. Мистеру Поттеру нужен покой. — Но, пап… — Не спорь. Скорпиус, надувшись, слез с кровати. Гарри смотрел на Драко, и в его зелёных глазах было что-то новое — не память, а ощущение. Смутное, как эхо из другого измерения. — Спасибо, что позволили ему составить компанию, — тихо сказал Гарри. — Он… удивительный мальчик. Драко лишь кивнул, не в силах найти слов. Вечером, провожая Гарри к камину, Драко, не глядя на него, произнёс: — Кафедру зельеварения. Я согласен. Гарри замер, изучая его профиль. — Почему? — спросил он тихо, без давления. Просто чтобы понять. — Хогвартс даёт лучшее образование. Скорпиусу скоро поступать. Это логично. — Логично, — повторил Гарри, и в его голосе прозвучала тень чего-то, что Драко не захотел распознавать. — Я рад. Макгонагалл уже в курсе. И… есть ещё одно предложение. Не настаиваю, просто озвучу. Драко молча кивнул. — Ты показал себя блестящим лидером на последнем курсе, даже в тех… обстоятельствах. Совет директоров рассматривает кандидатуры на пост декана Слизерина. Я предложил твоё имя. Ты знаешь факультет, его… специфику. Как никто другой. Подумай. Драко удивлённо поднял бровь. Это было неожиданно. Возглавить факультет? Вернуться не просто преподавателем, а тем, кто будет определять жизнь Слизерина? Это был шаг в самое пекло, в самое сердце его прошлого. И именно поэтому он медленно кивнул. — Хорошо. Я согласен. На этот раз удивление мелькнуло в зелёных глазах Гарри. Он явно не ожидал такого быстрого согласия. — Отлично, — он слегка кашлянул. — Драко… если что — с любыми вопросами, сложностями… Я всегда рад помочь. Всегда. Они стояли у камина, разделённые сантиметрами и целой вселенной невысказанного. — Спасибо, — сухо сказал Драко. — Но я справлюсь. Гарри лишь кивнул, бросил горсть порошка в пламя и, произнося «Министерство магии», исчез в изумрудных всполохах, оставив Драко наедине с тишиной и тяжестью принятых решений. Он ехал в Хогвартс не только преподавать. Он ехал, чтобы найти старый, заброшенный маховик времени. Чтобы наконец увидеть, что же произошло в Западной башне на самом деле. Чтобы подтвердить свою боль или разбить её вдребезги.

***

Сон настиг его не в кровати, а будто на ходу. Одно мгновение он смотрел в потолок, другое — стоял на пустынном берегу Чёрного озера под скупым светом звёзд. И он был не один. Гарри стоял в нескольких шагах, его силуэт вырисовывался на фоне тёмной воды. Он не смотрел на Драко, но его поза, его тихое присутствие было вопросительным знаком в ночи. Они молчали долго. Говорил ветер, шелест камышей, собственное бешено колотящееся сердце Драко. — Ты согласился, — наконец тихо произнёс Гарри. Не «почему», просто констатация. — Да. — И на деканство тоже. — Да. — Это… неожиданно. Драко почувствовал, как сжались его кулаки в карманах мантии. — Ты же сам предложил. Логичное назначение. Кто лучше меня знает все тайные ходы и скрытые амбиции Слизерина? — Не в этом дело, — Гарри обернулся. Его лицо в звёздном свете было усталым и прекрасным. — Я просто… рад, что ты вернёшься. В стены, которые помнят тебя другим. — Каким? — голос Драко прозвучал резче, чем он планировал. — Трусливым мальчишкой? Пособником убийц? — Человеком, — тихо поправил Гарри. — Который боялся, ошибался, но в конце выбрал сторону. Который был… жив. А не этой безупречной мраморной статуей. Драко зажмурился, чувствуя, как старые шрамы на душе начинают ныть. — Статуи не плачут по ночам, — вырвалось у него прежде, чем он успел сдержаться. Гарри замер. — Кто тебе сказал? Скорпиус? — Он… что-то ляпнул. Дети. — Он сказал правду, — Гарри сделал шаг ближе. Не нарушая дистанции, но сокращая её. — Я тоже... Каждую ночь. С того самого дня в башне. Сначала от ярости. Потом от боли. Потом… просто от привычки. От ощущения, что во мне прорвана плотина, и её уже не починить. Они снова замолчали. Воздух между ними гудел от невысказанного. — Зачем ты всё это делаешь? — наконец спросил Драко, глядя куда-то в сторону, на тёмную гладь воды. — Зачем зовёшь меня назад? Зачем… веришь в какую-то тень чувств, которых у меня уже нет? — Потому что я не верю, что их нет, — ответил Гарри так просто, будто говорил о погоде. — Потому что иногда, когда ты на меня смотришь, мне кажется, что ты вот-вот вспомнишь. И потому что даже если ты и правда не помнишь ничего… — он сделал паузу, и его голос стал тише, но твёрже. — …мне хватит сил любить за нас обоих. До конца. Даже если этот конец — просто наблюдать за тобой из директорского кабинета через весь зал. Драко не нашёл, что ответить. Он просто стоял, чувствуя, как каждое слово Гарри вбивает новый гвоздь в гроб его хладнокровия. Они простояли так до самого рассвета, не прикасаясь, почти не глядя друг на друга, но чувствуя присутствие другого острее, чем собственную кожу.

***

Утром, когда Драко спускался к завтраку, ощущая на лице холодок после утренней свежести и тяжесть бессонной ночи, его ждал сюрприз. Скорпиус, уже одетый, сидел на нижней ступеньке лестницы, его чемоданчик с «самыми важными вещами» (игрушечный дракон, лупа и три любимых книги) стоял рядом. — Пап! — он вскочил. — Ты же сегодня едешь в Хогвартс? Договариваться о работе? Возьми меня с собой! Пожалуйста! Я хочу посмотреть! Я буду тихим-тихим, как мышь! Тетя Панси говорит, что там самое большое привидение в мире живёт, и библиотека на сто тысяч книг, и потолок, как небо! Пожалуйста! Драко посмотрел на сияющие глаза сына, на его готовый к приключениям вид. Он взглянул на Нарциссу, которая беспомощно развела руками, и на Блейза, прикрывавшего улыбку газетой. — Хорошо, — сказал он, и в его собственном голосе прозвучала тень усталой улыбки. — Но только если ты обещаешь не пытаться заговорить с призраками и не залезать в запретный лес. Договорились? — ДА! — закричал Скорпиус, обнимая его за ноги. — Ура! Мы едем в Хогвартс! И Драко, взяв его за руку, повёл к камину, чувствуя, как его ледяная крепость трещит по всем швам, открывая путь незнакомому, страшному и такому желанному будущему.