излишнее внимание к неудосуженной персоне

земфира — снег идёт.

детство чонгука было наполнено позитивными впечатлениями, практически бесценными богатствами и нянями. маму он помнил по детскому устоявшемуся образу, преследующим его всё дошкольное время — всегда с ним, около него и всё всегда для него одного. второй ребёнок после длинного периода проб эко и выкидышей суррогатных мам, как же можно к нему относиться по-другому. всё детство было заранее продумано задолго до его появления на свет, доведено до идеала и оставалось лишь воплотить это в жизнь, чем родительница, на пару с нянями, учителями и воспитателями, ибо отец занят бизнесом, и занималась. до пяти лет это приносило свои плоды, считаемые благодарностью за дарование жизни и мать только успевала менять размеры штанишек, еле поспевая за быстрым взрослением сына. маленький гук-и показывал всегда только лучшие результаты и приносил только похвальные грамоты за первейшие места, успевая в тоже время заниматься несколькими языками. для «высшего общества», как часто любила обзывать этот слой населения сама она, знание своего родного и как минимум английского считалось базовым набором, а разбираться в диалектах ранее неизвестных языков только вступивший в новый этап жизни, фактически, новорожденный чонгук должен был уметь к восьми-десяти годам и при помощи полученных знаний помогать отцу на важных переговорах. впервые отца, человека на портрете так назвала госпожа франк из франции, по совместительству его учительница французского, белая и сморщенная женщина, он разглядел как раз таки в гостиной на общем семейном портрете, нарисованном ещё когда чонгуку было пять месяцев и он умещался на маминых руках, как в шатре. статный, высокий и широкий в плечах, он был выше жены на несколько десятков сантиметров, а читавшееся в глазах раздражение чонгук расценивал тогда как очевидный признак отличия взрослого человека от юноши или мальчика. его брат, чохин, напоминал черты отца, но вобрав в себя обаяние матери, сейчас уже заимел свою семью и уехал в австрию, куда его силком изгнал собственный отец за нежелание участвовать в семейных ужинах. дальнейшая его судьба неизвестна, потому что номер он сменил, а чонгуку раз в год присылает подарки сразу на все праздники и открытку на немецком, рассчитывая, что разговорный немецкий братишка освоил. с братом их отношения имели крах распадаться после ужасных событий, приведших к разводу родителей. но в конечном итоге так и не дооформив документы собственности, родители остались жить под одной крышей и носить одинаковые фамилии. если не брать этот страшный год в жизни пятнадцатилетнего сосунка — кличку ему дал готовившийся съезжать, чохин — то их отношения не выходили за рамки драк и оскорблений. относясь друг к другу адекватно, оба заменяли себе недостаток мужского, отцовского внимания в детстве, чувствуя, что у друг друга они действительно одни. чонгук чохина любил как-то по-своему, едва ощутимой братской любовью, готовый в любой момент кинуться на разбушевавшегося отца, подобно цепной пёс. готовый отдать всё за приятные вечера за откровенными разговорами, чонгук больнее всего пережил чужой переезд. родителям он был интересен только тогда, когда те видели результат потраченных капиталов, а чужие слёзы не интересны были даже сентиментальной маме — та предпочитала игнорировать проявления лишних эмоций. одновременно окружённый заботой и кинутый на произвол судьбы чонгук до сих пор испытывает двоякие чувства от своего детства, отрочества и своей семьи как явления этого мира, конкретно для него самого. всего было одновременно достаточно и всего не хватало. он чувствовал примерно то, что чувствует человек при депрессии — всё заполнено, но пусто. школа вроде бы платная, почти пансионат для людей с деньгами за пазухой, но защищёно или выше других себя чувствовать всё ещё сложно. каникулы на островах, окружённых чистым лазурным океаном, но с няней и гидом. фортепиано от ямах, но клавиши западают возле сердца. семейные вечера с другими семьями, где детей выгоднее обженить и дело с концом, но скатерти не на весь стол, потому что чонгук сшил себе бандану. наигранно? возможно. он словно жил чужой жизнью. жизнью человека у которого действительно всё получится. который, успев воплотить собственнические мечты и стремления, не забудет написать маме, что он скучает. который в пятнадцать знает, как лучше оформить юридическую сделку и тем самым помочь папе. который сыграет моцарта и баха на любом празднике по своему желанию, чтобы порадовать воспитателя, научившего этому. который сможет продолжить папин бизнес и в двадцать уже выделит доли своим пятерым детям от жены красавицы. у чонгука задёргался глаз, когда папа отчитал его перед всеми гостями за то, что тот в тринадцать, не хочет, видите ли общаться с лией, дочерью очередного магната. а общаться не хочет, потому что пацаны с соседнего района зовут погонять в футбол после школы и двух репетиторов по физике и алгебре. и на ужин в шестнадцать он с ней не хочет идти, потому что охлаждённое пиво на квартире у джихана само себя не осушит. и с папой по стране мотаться желания за три года до совершеннолетия не заимел, только чтобы оказывать невидимую тень присутствия семьи в жизни старшего мужчины. после нервов мамы, после уезда чохина и первого проваленного соревнования не то что с папой по стране не хочется, на улицу выходить не захочется в принципе. сама эта поездка так и веяла простым «ты потерял всё то, из-за чего родители могли бы тебя любить». чохин нескрываемо любил, понимая, что кроме него этого делать с напуганным неожиданными изменениями братом никто не собирался. по крайней мере — в этой семье. хотя чохин сам с очень сильным трудом назвал бы чужое совместное сожительство этим источающим уют словом. скорее — взаимовыгодное существование на одной площади, вылезающее для определённых членов этого существования психологическими травмами. может, физически отца у него и не было, но морально он всегда был с ним. он всегда был в курсе, где чонгук и с кем. что съел на завтрак и сколько калорий в себя вместил обед отпрыска, какая марка одежды на его плечах и сколько тот тратит на карманные расходы. он был в курсе каждого, даже неосторожного шага своих сыновей. контроль, в глазах пятидесятилетнего мужчины уже ставший частью его личности, стал почти тотальным после появления на свет чонгука. второй сын, вторая попытка воссоздать недосягаемый идеал своей личности, поэтому его безоговорочно нужно контролировать даже в незначительных мелочах. вдруг крылышки из киефси повлияют на развитие его нейролептических сетей и остроумие превратиться в слабый интеллект? он не мог этого допустить даже в теории происхождения. если первая попытка была неудачной, то во второй нужно учесть все недочёты и превратить податливую глину в изящное изваяние. чего бы ему это не стоило. любыми путями — контролем, ограничениями, заточением, да хоть виселицей всех, кто мог оказать на чонгука плохое влияние со стороны, лишь бы вложенные ценности и приоритеты остались нетронутыми. действий отца в течение дня можно не ощутить вообще — рубашка белая, потому что в школе дресс-код, завтракает он овсянкой, потому что там сложные углеводы, доезжает он за пятнадцать минут, потому что это самый короткий путь, а слушает песни прошлого десятилетия, потому что они ненароком играют по радио. чонгук даже подумать не мог, что абсолютно, абсолютно каждый его вроде бы осознанный выбор — это выбор отца. в этом алгоритме не может быть ошибок, потому что он продуман до мельчайших мелочей. жизнь и решения чонгука — это то, кем хотел бы видеть себя отец. успешным дипломатом с женой, чьи яйцеклетки активнее, чьи обеды вкуснее и мнения проще. в действительности не нужно даже рефлексировать свои действия — каждый возможный вариант развития событий продуман на несколько десятком минут вперёд. он продумал всё. как контролировать, диктовать и соответствовать. у него ничего не получилось бы, если он был бы нормальным человеком, а не отбитым на голову, загнанным в собственных страхах и комплексах психом, коим чонгук увидел его тогда, когда впервые что-то пошло не так. чонгук не начал читать по три странички в день, вместо двух, не перестал чистить зубы по утрам, заменив это жвачками, и уж тем более не бросил школу. чонгук всего лишь осознал свою ориентацию. через страх, неопытность и преграды моральных устоев общества, но первые отношения с парнем всё же случились. резкие, быстрые, скрытые, но одури манящие они заменили чонгуку интерес к футболу и спортивным залам, соревнованиям и желаниям соответствовать хоть чему-то в его жизни. тот парень и то, что он себе позволял — чонгук редко был против — стали катализатором того, что папина система «идеальный сын» полетела к чертям. идеальный сын не может быть геем. не может прижимать и прижиматься не к девушке. не может привести домой, под предлогом игры в приставку и зачем-то закрыть дверь в свою комнату. не может просто взять и выкинуть чужие старания будто хлам с чердака, но не зло, а по глупому стечению гормонов и обстоятельств. ни расстроить и ни обрадовать, всего лишь уведомить. уведомить так, что потерять свою значимость в чужих глазах до того состояния, что не получить вшивой бумажной открытки на день рождение и чуть не лишиться наследства. пришлось соврать, что проспорил, но отца было не остановить, ведь даже этот шажочек разгромил продуманную систему в щепки. было страшно, непонятно и тревожно до сжимающейся глотки. счастливое будущее вдали от родителей и чужих ожиданий встало под огромнейший вопрос. всё обошло чонгука уж слишком просто и безболезненно. вместо тотального запрета он дал ему полную свободу выбора и действий, но взяв обещание, что это останется семейной тайной. такой тайной из-за которой при необходимости можно потерять всё состояние. заочно, но чонгук был благодарен ему за такое отношение к собственным потерям. на первом курсе, почти сразу после поступления, он начал проходить курс психотерапевтических сессий, решив проработать некоторые внутренние недопонимания по поводу отца, мамы, брата и семьи в общем. специалист научил его базовым вещам общения для построения долговременных отношений, научил распознавать свои эмоции и прорабатывать их хотя бы минимально. когда он узнал историю тэхёна, то словил явные флешбеки самого себя только на начале пути попыток установить с самим собой контакт. видя его действия, сомнения, страхи и не договоры, чонгук понимал, что такие как чон жизненно необходимы таким как тэхён. лишь для того, чтобы направлять, наставлять и предостерегать. большего тэ от него и не ждал. тэхён такой же до ужаса тактильный, общительный, интересный и разносторонний, что общаться с ним было лучшим удовольствием в скромной молодости чонгука. с ребятами из группы было не менее интересно, весело и приятно, но перед тэхёном, видя, что тот выворачивает наизнанку душу, тоже ненароком хотелось высказать все обиды на весь мир. как его не уважали и не долюбили и как сильно иногда хочется обнять уехавшего на другой конец света брата. с тэхёном будто бы изначально не должно было быть неловкостей, стеснения и моральных преград. с тэхёном — как на самое подготовленное в мире соревнование. как в самый охраняемый лес за голубикой. как в магазин возле дома в одних трениках. уверено, защищёно и спокойно. разговаривать, успокаивать и обнимать. прижимать, ласкать и радовать. только для того, чтобы увидеть, что всё это не зря. что не зря эмоции, чувства, трепет и проговариваемые желания. не зря поездки, долгие ночи и встречи. чонгук не хочет спасти — чонгук хочет уберечь. уберечь от незнакомых людей из-за которых тэ в силах сломаться под гнётом позитивных впечатлений или желания казаться лучше. действительно, пустышкам и незаинтересованным в общении подавай только позитив и ту внешнюю обёртку. она может и привлекательная, но в ней нет и секунды настоящего. тэхён, как и любой другой человек получается из сборки разных качеств, реакций и историй, последствий и мнений. не будь ужасов детства, возможно общих тем соприкосновения с чонгуком они никогда не нашли бы. музыка? чонгуку по душе панк-рок и лёгкая электронная музыка, тэ имеет в своём плейлисте старые песни из прошлого столетия, родную попсу и несколько популярных песен, крутящихся в каждом третьем магазине. книги? чонгук читает научпоп и психологию, тэ же предпочитает американскую классику, легко воспринимаемую. фильмы? тэ отдаёт предпочтения нетфликсу или его старым картинам, чонгук — смотрит родные сериалы про марвел и от бибиси. они настолько разные, но одинаковые, отчего чонгук иногда думает, что они превосходно дополняют друг друга. нужно всего лишь разобщаться, разговориться, притереться и привыкнуть друг к другу. ещё раз — у чонгука синдрома спасателя не наблюдается, он не хочет спасти — он хочет показать, что если две идентичности, схожие во взглядах, интересах и мнениях сойдутся, то это будет взаимовыгодным союзом для обеих сторон. из-за поддержки, из-за проговаривания эмоций, из-за принятия таким, каким человек является, из-за банальной, основополагающей взаимности. чонгук решил быть откровенным как с самим собой, так и с тэхёном, коему разговаривать открыто даётся с некоторыми препятствиями. если чонгука тэхён интересует как личность, как человек и как партнёр, то скрывать этого нет смысла. если чонгук хочет тэхёна обнимать, прижимать и задерживать несколько минут в тисках пальцев чужую руку, то чонгук ему об этом скажет. тэ травмирован, тэ нужна помощь, а чонгук может оказать минимальную поддержку и вместе с ним долго разговаривать на триггерные темы. тэ догадывается об этом, но говорить, как и всегда боится. может и хочет, но чутьём чувствует, что сейчас не самое время. сейчас не самое время говорить о том, что происходит между ними. сейчас нужно отдыхать и вдыхать морозный уличный воздух, кутаться в пледы и радоваться, что в квартире имеется обогреватель. сейчас нужно долго плакать и выпускать эмоции, если оно того требует и думать над курсовой. сейчас нужно закупаться йогуртами по акции, неожиданно вспоминать давно забытый сюжет фильма и садиться пересматривать его, а ещё нужно не забыть провести небольшую уборку перед концом каникул. сейчас нужно жить и пытаться не потерять себя, думать и гнать лживые сомнения из своей головы. жизнь бежит, обгоняя время. чонгук думает, что если отставить идею о прояснении отношений между ними, то можно просто общаться с тэхёном. звать его на короткие прогулки по району, осторожно наступая массивными ботинками на снежную пешеходную дорожку, и созваниваться по видео в том же телеграмме, во время обучения и вечно загруженном расписании. не забыть напомнить, что чимин ждёт на каждонедельное пятничное чаепитие вечером и восстанавливать воспоминания тэ, что говорить с чонгуком можно на всевозможные темы. казалось бы — всё проще некуда, так и общаются студенты в современных реалиях со своей нагрузкой и количеством свободных дней, но чонгук понимает, что этого мало. мало лишь только потому, что чонгук не хочет остаться у тэхёна, как «непьющий друг чонгук, готовый в любой момент приехать и выслушать мою очередную мысленную слякоть», а стать кем-то из разряда «чонгук, который мне уже как брат» или «чонгук, умеющий успокаивать одним своим присутствием». чонгук хочет тэхёна заинтересовать. почему-то пропуская мимо ушей информацию о том, что тэхён уже заинтересован по уши. может не настолько сильно, насколько чонгук в его персоне, но явно не меньше. с чонгуком спокойно, комфортно и просто «хорошо», так почему тэхён не может узнать второкурсника чуть лучше, чем, например, чимин? почему ему нужно скрывать интерес и то, что чонгук его привлекает? он делает это из-за того, что не очень любит быстрые изменения в жизни и те решения, принятые под воздействием эмоций. тэхён не очень любит действовать на эмоциях, совершать импульсивные покупки и приниматься за выполнение быстрообдуманных действий. тэхён ценил в своих и чужих действиях расчётливость, скрупулёзность и обдуманность. чаще всего именно такие решения и действия приносили больше выгоды для него самого, а эмоциональность только мешала ему. когда в человеке одновременно сочетается воспитанный с детства, моментами нездоровый, перфекционизм и слишком ярко выраженная эмоциональность, то человек к концу жизни превращается в монстра, если не исправит этот системный баг раньше. может поэтому он чувствует, что сейчас не время, и он действительно фантомно благодарен чонгуку, что тот решает не давить.

***

после того дня с их последней встречи прошло не меньше трёх дней — чимин откуда-то достал телефон тэхёна (читать: обещал чонгуку самоиспечённые ватрушки) и целый один раз позвонил, поинтересоваться о самочувствии и ненароком пригласить на пятничное чаепитие. тэ был польщён приглашением конкретно от хозяина квартиры и отказываться банально не было смысла — на конец недели особо значимых планов не предвещалось, а наработки научруку он скинул ещё в эту среду. тем более терзающее его желание, вновь увидеться с приятной компанией действительно интересных людей перед следующей последней неделей зимних каникул не поворачивало язык отказаться. за это время он успевает рассказать чонгуку в голосовые про упавшую в ванной занавеску, пожаловаться на прилипшую ко дну тары из мультиварки гречку с мясом и скинуть пару мемов, немного извращённого характера. на удивление — чонгук смеётся с них искренне в ответной голосовой, где советует средство для удаления жира и крутится в зеркале в голосовой кружочком, показывая, как весьма непонятно легли немытые волосы во время сна. чонгук успевает переписать первую главу, допивая малиновый чай из подаренного чимином набора на новый год и впервые бросает взор на листочки с лирикой для песен в полноформатный альбом. руки всё никак не доходили до того, чтобы съездить на студию и записать хотя бы пару треков в демках, ибо все силы уходили на учёбу и ненавящевое построение отношений с тэхёном. хосок пару раз напоминает о репетиции концерта в субботу на сцене университета и материт его, когда тот игнорирует присланные сообщения в тик токе. лиён решает, что нужно открывать бизнес в инстаграмме по раскладам на таро и загоревшись этой идеей, промывает сухо все уши, а тот только рад слушать, как его сокровище нашло ещё один способ принести деньги для оплаты квартиры. в принципе — неделя проходит спокойно, насыщая жизнь студентов приевшейся выходной рутиной и сводит их всех в одной квартире у чимина в пятницу вечером. сухо мягко отказывается от вечерней посиделки, сославшись то ли на учёбы, то ли на смену струн у гитары — чонгук так и не понял до конца — и лиён вновь приходит одна из первых, встретив до ужаса довольного хосока в гостиной и решает осторожно напомнить, что тэ не в курсе чужих отношений и просит спрятать презервативы глубже в шкаф, но чимин на чужое якобы, волнение о безопасности, лишь быстро закатывает глаза, вновь убегая на кухню. — что на этот раз мы будем потчевать на чаепитие? — ли по-свойски устраивается на диване рядом с хосоком, грея внутри желание помочь чимину на кухне, но предугадывая, что хозяин квартиры откажется от помощи, предпочитая делать всё самостоятельно, остаётся сидеть на месте и редко поглаживать по золотистой шёрстке холли. хосок довольно улыбается. — фирменное блюдо от шеф-повара. — опять выпечка, — вздыхает девушка и ловит лёгкое восклицание парня, сидящего рядом. — нет, я понимаю, что с чаем мы не должны есть фуагра и креветок, но блюдо — это же целостное что-то, а пряники засушить и испечь медовик может даже сухо с его минимальными навыками готовки. — недооцениваешь ты чужой труд. выпечка чимина превосходит магазинный ассортимент в разы по вкусу и качеству, это я тебе как эксперт заявляю. знаешь же, что я был с ним в те сложные моменты жизни, когда у него даже сухари сгорали. лиён многозначительно замолкает, смирившись, что вкус и запах чая будет перебивать аромат свежеиспечённых булочек, посыпанных карамельной стружкой. чонгук же, получивший информацию о предстоящем вечере от хосока в сухой переписке, быстро споласкивает замаранные три тарелки и две чашки и не спеша начинает собираться. чёрная футболка с туром очередной американской рок-группы и свободные сизые треники усаживаются на его теле, подчёркивая телосложение. собравшись, он решает ненароком написать тэ о том, что на время пропадёт и если тот хочет пойти с ним, то пусть напишет ему в течение пяти минут. ответ приходит в несколько секундной голосовой, из которой чонгук узнаёт, что если он имел ввиду вечер у чимина, то он тоже приглашён. в принципе, если бы тэхёна не позвал бы чимин, то чонгук привёз бы его без предупреждения, подумав, что тэ тоже должен быть там. ведь компания друзей, реально дорожащих общением в несколько лиц — это прежде всего, встречи всеми участниками, потому что иначе некогда комфортное место превратится в откровенный гадюшник со сплетнями, интригами и неловкостью. тэ хотелось посвятить в каждую часть его жизни и компания музыкантов не станет исключением. но с каждым принятым, пусть пока только в своей голове, решением за тэхёна, чонгук всё чаще задаёт себе вопрос «почему?». «почему» он решил, что тэхёну нравится эта компания и ему в ней комфортно? «почему» он думает, что может давать какие-то советы взрослому человеку о своих эмоциях, чувствах и почти нагло врываться в чужое личное пространство, может тэ и благодарил? подобные рефлексии отрезвляли его и лишний раз приходилось спрашивать разрешение на ту или иную тему. тэхён искренне удивлялся вопросам, подобных «тэ, я могу скинуть тебе мем с чернухой про отца?», потому что он всё ещё привыкает к тому, что общение между двумя людьми, учитывая, что один из них не психотерапевт, может быть экологичным. чонгук старается не переносить остатки «воспитания» на общение с травмированным тэхёном, а тэхён готов прыгать к нему в объятия с разгона. вроде бы — это не сложно. спрашивай, узнавай, интересуйся и учитывай, уважай и воспринимай, принимай и понимай, но чонгук чувствует банальную жажду видеться чаще, больше и дольше. разговаривать, обсуждать, обнимать, держать за руку, стирать кофейную пенку с губ, смотреть, считывать эмоции и находиться ближе. в груди всё заходится ходуном при оповещении о чужом сообщении, голосовой или фотографии вордовской страницы. чонгук просто заинтересован. чонгук просто заинтересован в чужой внешности, голосе, стиле одежды, движениях, вкусах в еде, любимых напитках, родинках на лице и руках, интересах, построении предложений и речи, удобной позе сна и книгах. чонгук просто заинтересован в чужой жизни. заинтересован чуть меньше, чем в собственной курсовой, любимом фильме хосока и натальной карте. пока просто заинтересован. может, это что-то большее, но желания давать этому другое определение, не имелось ни в тот понедельник, ни в эту пятницу, когда выйдя из подъезда и первому, про кого подумалось, ни позвонить, сообщая о том, что скоро подъедет. тэхён замечает высокий кузов машины издалека и удобнее умещает шоппер, оттягивающий пальто, на плече, поправив маску. запрыгнув в машину, не успев пристегнуться, уже начинает о чём-то трещать с чонгуком, подхватившем рассказ на первом предложении и в конце поездки они вместе ругают повышение цен на овощи продуктовых магазинах.

***

красноту тэхёновых щёк замечает чимин и ненароком предлагает лишнюю кружку почти что кипятка со вкусом малинового варенья, но тэ отказывается, подозревая, что он сегодня и без этой одной лишней кружки выпьет достаточное количество, чтобы согреться. разувшись, его вместе с чонгуком отправляют в ванную вымыть руки с дороги. тэхён проспал весь прошлый день, так что почти всю ночь не ложился полежать, вместо этого смотря новый сезон элиты, чувствуя после каждой серии двоякие чувства, из-за чего с самого утра зевает. зевает часто, долго и выглядит так, будто бы и не было никаких нескольких дней каникул с полнейшим бездельем и прокрастинацией и словно наоборот — тэхён работал двойные смены где-нибудь в баре со всегдашним солдаутом. — устало выглядишь, — тихо говорит чонгук, пропуская его к раковине, успев коснутся чужой талии. тэ не успевает ответить, как вновь зевает, держа в руках кусок мыльца. — не выспался? — поспал слишком много и теперь расплачиваюсь за свою неосмотрительность, — он намыливает руки и смывает пену под струёй тёплой воды. чонгук отрегулировал так, чтобы не жгло и не было ощущения, словно на улице июнь и по всему району отключили горячую воду. — но это не помешает мне провести хорошо время, в крайнем случае — уйду подремать и уеду потом на такси. — мне в любом случае нужно будет тебя отвезти, — он выходит из ванной, оставаясь стоять в пролёте между гостиной и кухней. — нет я понимаю, что тебе не двенадцать, — словно опережая этот рефлекторное «почему», дополняет студент. — я просто хочу быть уверен в том, что ты доберёшься без лишних неудобств, да и вообще мне гораздо спокойнее, если я знаю, что ты в безопасности. — то есть, — он встряхивает руки, глазами ища полотенце. — ты берёшь на себя ответственность за себя, меня, свою машину и свои умения в вождении, как бы оскорбляя людей, работающих в таксопарке? может, я неправильно понял, но мне кажется, вы водите абсолютно идентично и если ты боишься за аварии, то никто, даже ты сам на своей машине с абсолютно любым опытом вождения не застрахован от них, как бы аккуратно ты не ехал. я понимаю, что сейчас полностью перековеркал твои волнения, но мне просто иногда кажется, что я и моя задница стоят на ступень выше, чем ты сам или тот же кузов твоей машины. — частично, но правда, — он встречает глаза тэхёна и то, как он улыбается одними уголками губ, прежде чем вновь зевнуть. — что же из того, что я успел сказать, является правдой? — тэ выходит из ванной, окончательно закрывая за собой дверь и на некоторое время столбенеет, решив посмотреть на чонгука. тот уже успел собрать волосы наверху в маленький пучок, тем самым оголив высокий лоб с несколькими прыщиками акне. тэ находит это очаровательным. — я волнуюсь за тебя, — он мягко умещает чужие длинные пальцы в свои ладони и с нежностью смотрит на тэхёна, успевшего опять восполнить недостаток кислорода в мозге. чонгук еле ощутимо сжимает фаланги и поглядывает на него, редко вздыхая и когда чувствует, что тэ сжимает его пальцы в ответ, то улыбается и продолжает. — мне правда спокойнее, если ты находишься в комфорте и чувствуешь себя как минимум не тревожно. давай постоим так немного, — он легонько массирует чужие отчего-то уставшие руки и замечает спокойствие на лице напротив — брови тэ не сведены к переносице. — милуетесь? — чимин выходит из кухни, с подносом с булками, от которых вверх несёт и струится ароматный пар. парни отпускают руки друг друга, испугано отводя взгляды. — не смущайтесь и идите к столу, а то хосоку скучно. я понимаю, что вы не пришли работать клоунами, но займите его чем-то, а то он вынесет мне мозг своими расспросами. почитайте ему анекдоты из журналов, мы из поезда набрали. — а вы ездили куда-то? — осторожно интересуется тэ, носом принюхиваясь к сладкому запаху свежей выпечки. — в чеджу на три дня уезжали, пока вы курсовые писали. парни, ранее держащиеся за руки, проходят в гостиную, лишь изредка смотря друг на друга, будто бы опасаясь чего-то. хосок и лиён смотрят телевизор, включенный на передаче со стендапом и изредка смеются. тэ подсаживается на диван, слушая шутки и находит смешными лишь несколько из длинного диалога, в то время как чонгук, сидящий рядом лазает в телефоне и проявляет минимальный интерес к происходящему на экране, но отвлекается, чтобы посмотреть на смеющегося тэ и всё внутри наполняется приятным теплом, когда он в какой-то момент, видимо уставший сидеть прямо, наклоняется на него и умещается свою голову на чужом плече. чонгук убирает телефон и свободной рукой гладит тэ спину. чимин вновь появляется из кухни уже с чаем и ставит всё на кофейный столик, зовя хосока помочь ему принести выпечку. парень поднимается с насиженного места и идёт с увлечённым лицом помогать ему, оставляя в комнате трёх остальных участников чаепития. лиён переключает на первый канал, где показывали вечерние новости и смотрит на сидящего с полузакрытыми глазами тэхёна, подмечая, что тот почти спит. казалось, что обстановка повлияла на тэхёна таким образом, что его организм предпочёл уснуть, но он изредка смеялся и видимо, внимательно слушал. к тому времени, когда чимин и хосок возвращаются в комнату, чонгук уже разминал чужие плечи и улыбался концами губ, но стоило паре мелькнуть в проёме, как они здесь же чуть отсели друг от друга, чтобы не рушить первое правило каждой их вечеринки. тэ получает синюю кружку с жидкостью рубинового оттенка и принюхивается. пахнет каким-то сбором ягод и цветущих фруктов — напиток почти бодрящий, но привкус ванили в нём делает из него варево успокающего действия. с приятной кислинкой и разбавляющей сладостью тэ пьёт его маленькими глотками, тихо спрашивая у чонгука о содержании его напитка. — мелисса и кардамон, — отвечает он, держа в руках красную кружку с белёсым напитком внутри. — тебе нравится? — я никогда не пробовал что-то подобное. это чем-то отдалёно напоминает мне компот моей покойной бабушки, но а так — оно бесподобно. да, наверное, мне нравится, — спокойная улыбка осветляет его губы, а глаза встречаются с чонгуковыми. — если честно, — он быстро осматривает всех присутствующих беглым взглядом, немного задерживаясь на горячей выпечке. — мне здесь просто нравится. — то есть, тебе нравится посещать эту компанию и ты чувствуешь себя комфортно? — ненароком спрашивает чонгук, подметя, что тэ долго смотрит на булки и тянется к одной из них, лежащей на самом краю тарелки. — будешь булочку? — ты не смеешь называть синнабоны булками, — встревает лиён, зная, что их изготовитель слишком близко к сердцу воспринимает оскорбления изделий из теста. — они, кстати, с вишней. чонгук отламывает маленький кусочек и подносит его к губам тэхёна, прося открыть рот. послушно раскрыв его, тэ вкушает вкус свежеиспечённых синнабонов, вновь чувствуя кислинку от вишни. чонгук продолжает улыбаться, словно не замечая остальных людей здесь. будто бы существует только чонгук, тэхён и эта булка с вишней. вечер проходит спокойно, интересно и занимательно. тэ проводит время хорошо, слушая истории чимина и хосока из чеджу и иногда рассказывает что-то сам про одно единственное путешествие куда-то за сеул, во время папиного отпуска, когда ему было шестнадцать. насколько он хотел в ту поездку было неважно. важно было сыграть любящую семью. у чонгука историй из поездок немалым больше и ребята слушают истории из балли и багам про ошалелых таксистов с упоением, не замечая, как проходит время и они включают запись концерта земфиры под самый конец вечера и подпевают почти каждой играющей композиции. чонгук знающий мотив каждой третьей, наигрывает их себе на коленке, а во время её особенно романтичных песен краем глаза смотрит на тэхёна, ожидая увидеть встречный взгляд. но тот почти спит или переговаривается с чимином, так что чонгук решает оставить эти идеи. время, неумолимо подходящее к одиннадцати ночи, торопит их, отчего выпив по последней кружке чая, лиён убегает первая, сказав, что ей позвонил сухо. хосок остаётся играть с холли, а тэ убегает в туалет, пока чонгук идёт к вешалке с верхней одеждой и берёт своё пальто, как вдруг замечает чимина, прислонившегося к стенке. в его глазах читается какой-то план, но чонгук быстро отводит взгляд. — он нравится тебе? — чон поднимает на него изумлённые глаза и всем видом пытается показать, что не понимает, что чимин имеет в виду. — не делай вид, будто бы ты не понимаешь. я вижу, как ты на него смотришь. не моё дело и прочие формальности, но не тяни. на всякий случай — мы примем вас любыми в лучших традициях. — о чём болтаете? — тэ выглядывает из-за спины чимина, смотря на чонгука. — спасибо за вечер, чимин, всё было просто потрясающе… — тебе лучше? — он осматривает его сверху вниз, еле улыбаясь. — да, — чонгук помогает ему надеть пальто, держа так, чтобы парень мог просунуть руки в отверстия. — мне становится лучше с каждой такой встречей, мне кажется, эти встречи судьбоносны. ещё раз спасибо, но нам правда пора. — удачно доехать, — он выпроваживает их в подъезд, закрывая дверь и оставляя их наедине. тэхён вновь чувствует себя крайне спокойно, ему даже кажется, что мелкие частицы электронов проходят под кожей и превращают его тело в одну большую жижу. чонгук помогает ему подняться на своё место и, усевшись на водительское, начинает прогревать машину. — по твоему виду, я думаю, что тебе понравилось, — чонгук поправляет свои волосы, смотрясь в зеркало дальнего вида. — не хочешь пить? — я обпился всего, чего только можно за сегодняшний вечер, избавь меня от всевозможных вариаций жидкостей, — тихо говорит тэ, потирая глаза. имея желание приехать домой и лечь спать, как можно скорее, он не был заинтересован даже в минимальном разговоре. ему отчего думалось, что если он перекантуется один день с немного побаливающей стягивающей болью головой, то так ему будет проще восстановить режим. опровергнуть его теории было некому. — я чего-то так вымотался за сегодня. вроде ничего не делал, а устал, как собака. — ты слишком много спал, — они выезжают из чужого двора, по направлению к дому тэ. окна в машине закрыты намертво, но тэ чует носом повевающий холодок. неожиданно, в разморенную голову приходит одна, довольно приятная для исполнения мысль — поделиться с чонгуком воспоминаниями из детства, пока они будут прижиматься друг к другу телами. его потребность в тепле чужого тела, выходит из его носа разочарованный выдохом. — о чём-то задумался? — меня порой поражает, как ты точно тыкаешь в суть проблематики, чонгу, — вид за окном понемногу напоминает окрестности его хрущёвки. на душе спокойнее. — хотел тебе одну авантюру предложить, но сомневаюсь, что у тебя есть на неё силы и время. тэхён ловит заинтересованный взгляд чонгука, когда они останавливаются на очередном светофоре. снег мягко падает на капот машины, покрывая его лёгкой ажурной гладью. тэ шмыгает носом. — я думаю, я смогу найти время в своём расписании бездействия, чтобы воплотить твои планы в жизнь, — почти обыденно выдаёт водитель, немного надавливая на педаль газа. — дай угадаю — ты хочешь пригласить меня в кино? — кино было бы неплохим вариантом, нужно подумать об этом. на самом деле, мы правда можем посмотреть кино, но только как тогда, — он трёт большим пальцем по указательному, — я хотел бы, чтобы ты остался на ночь, — он видит, как чонгук ведёт бровью и настороженно осматривается по сторонам. — просто хочу полежать с тобой, знаешь, травмы там пообсуждать детские. — звучит как прекрасное предложение, — машина мягко поворачивает в чужой двор, сминая колёсами прижатый к дороге снег, — если ты хочешь назначить дату сейчас, то мы можем потом её скорректировать, но если же тебе нужно время, то я могу подождать. — второй вариант больше похож на то, что я думаю сделать. они прощаются лёгкими объятиями и тэхён задумывается почему не смог сказать чонгуку точное время. может, он просто не готов морально к этому решению или есть какая-то другая причина, являющаяся отражением его очередной травмы. может он интуитивно догадывается до одной единственной мысли. всему своё время.