Как мы спасали солнце

— Малыш, может… — Луи провёл пальцами, едва касаясь, по спинке дивана, на котором Гарри сидел, бездумно листая страницы книги, ублажённый ею сполна. — Стоит обратиться в другую клинику, за повторным обследованием? Ну, может, это какая-то ошибка или, может, там тебе смогут предложить лечение? — Не знаю, Луи. Я просто… мёртвый внутри, — Гарри утыкается макушкой в его живот, и Луи гладит его по голове. — Но если ты настаиваешь… — Да, как насчёт Лондона? Я сделаю запись и отвезу тебя завтра, да? — Хорошо, — Гарри отстраняется и глядит на него снизу. — Но я хочу, чтобы ты знал, — Луи присаживается на колени и берет его руки в свои. — Ты удивительный. — Gimme your hands cause you’re wonderful! — Гарри сквозь смех пропевает. — Oh just gimme your hands… — подхватывает Луи и, изловчившись, звонко чмокает его в приоткрытые губы. — Ты почти заставил меня выучить наизусть все песни и истории, чтобы я мог понимать тебя полностью. Если бы не ты, я бы и в жизни Зигги слушать не стал, но мы же с тобой как эти… как их… — Зигги и Игги? — Да-да, ты мой Зигги Стардаст. — Он умер, Луи, — Гарри грустно качает головой. — А ты будешь жить вечно. — А ты вечно будешь моим Величеством. I, I will be king. And you, you will be queen. Луи смеётся и достаёт из кармашка толстовки пачку со своими гадкими Мальборо. — Покуришь со мной? — When you’ve got nothing, you’ve got nothing to lose, — Гарри пожимает плечами. Луи не согласен: — Посмотри — у нас есть все. Гарри затягивается и выдыхает призрака ему в лицо, Луи щурится и кашляет, а Гарри обнимает его с зажатой меж пальцев толстой и неуклюжей сигаретой. — У нас было все, и мы все потеряли. Мы видели ад, и ад живет в нас. Наши сердца мечутся, но они взращены в одном доме. Наши души оплетены паутиной. Мы всегда были, есть и будем здесь друг для друга; ждали, ждём и будем ждать друг друга на небесах, будучи разбитыми и лишенными надежды. Я не знаю, куда направляюсь, но знаю, где мое место. Оно здесь. Рядом с тобой.

***

Поездка в столицу не подразумевала под собой особых приключений, так что, спустя семь с половиной часов они уже были дома — уставшие и опустошенные, но одержимые желанием любить. Джерри и Клиффорда они окончательно и бесповоротно переложили на руки Джоанны, а после по местам — Клиффа взяли вновь себе, а ребёнка вернули матери. С псом гуляли по очереди, но едва Гарри становилось нехорошо, сплавляли вновь одной из Томлинсонов. В один из дней, когда утренняя прогулка уже позади, а вечерняя только предстоит, и ещё слишком рано, чтобы продолжать и слишком поздно, чтобы начинать, Луи осторожно затворил входную дверь. — Малыш, я… здесь письмо снова, из Лондона, опять с больни… Гарри не стал дожидаться окончания мямлящего лепета — он выхватил конверт из рук, весьма беспардонно. Распечатав бесстрастно и взглянув мельком, словно расцвёл. На лице замерцала улыбка, а на глазах слёзы, он швырнул бумагу в камин и прижался к Луи крепко. — Мы в порядке, Луи, я в порядке. — Ты не обманываешь? — Ну не совсем в порядке, — он хихикает заговорщически. — БДР, но это куда лучше, чем неведомая хрень, которая бы из меня за пару месяцев сделала труп, в прямом смысле. Я буду вечно рядом с тобой. — Я тоже буду вечно с тобой, и я хочу, чтобы это были не просто слова, я готов на большее. Я дорожу нами — мной, тобой, Зигги и… Остином. Ты знаешь кто он? — Нет, просто книжки потрясающие… — Но ты дочитал книгу, верно? — Да, но, знаешь, у меня вечная привычка — вырываю последние страницы — ну их к черту. Вечно все портят. — Прочитай, пожалуйста. Я прошу тебя. Все будет хорошо, Олли останется с Лаурой, но ты прочти, прошу. — А Лаура будет жить? У неё метастазы, Луи, — Гарри скулит и дергает его за рукав, как маленький ребёнок. — Она будет жить, малыш, клянусь. — А ты откуда знаешь? — Прочти. Гарри выудил из мусорки бумажку, развернул и пробежался глазами безэмоционально, усмехнувшись, впрочем, ближе к концу. Перелицевал и замер, только проходясь взором раз за разом. — Так… это ты, — он глядит — а глаза, как блюдца, каждый по кроне — Ты Остин. — А ты Зигги, — Луи подмигивает, и Гарри сбивает его с ног, заключая в объятия. — Я не закончил, — он еле может дышать, когда кудрявый лежит на нем, ещё и вжимает в пол, притискивается все крепче, будто тщится пройти сквозь и засунуть в своё чертово сердце — Луи итак живет там тысячу лет. — Ты будешь только моим? — он еле дотягивается до того самого кармашка толстовки, в котором, кроме сигарет, ещё и бархатная коробочка ютится. Он раскрывает ее перед носом у Гарри, и тот в оцепенении вновь. Немного придя в себя, Гарри энергично закивал головой, а после закричал, повторяя вновь и вновь: «да, да, да, да». Сегодня он два раза был в шоке, зато, взамен, два раза плакал от счастья, прижимаясь к любимой груди с любимый запахом: корица и апельсин. Это дом. — Зато будет повод сыграть твою песню, и чтобы все знали, что это, — Луи наклонился совсем близко к его лицу, говоря непривычно серьезно. — Л. Ю. Б. О. В. Ь.