Вдовствующее сердце

— Моя милая Марьяна, вот уже третий вечер, который мы проводим на светских вечерах и праздниках. — Агнет снимала украшения и клала на поднос, придерживаемый ее камеристкой. — Но я убеждена, что тебя только это и развлекает! Ты всегда в центре внимания как женского, так и мужского, так чего же ты хочешь? — Марьяна всплеснула руками, а затем вновь приложилась к своему гранатовому соку, ведь как ей сообщили другие дамы: он способствует тому, чтобы фигура становилась как у Венеры Милосской. — Я истосковалась по искусству, моя дорогая, я вновь хочу услышать оперу и посетить театральное выступление, пройтись по музеям и рассмотреть мраморные изваяния вашего известного скульптора! — Что же, любимая Агнет, я свожу тебя куда ты хочешь. К примеру, завтра можно посетить оперу, а затем прогуляться до фонтанов, которые проектировал Джованни Лоренцо Бернини. Они прелестны и полны богатой истории. — Так и поступим, — Агнет хлопнула в ладоши и, как обрадованный ребенок, кинулась обнимать подругу.

***

— Разве я не говорил тебе остаться на два дня на вилле моей кузины, Август? — взревел Филипп, вдавливая свою сандалию в стопу Августа. Вместо всхлипываний, прилива страха и чувства беспомощности, Август сосредоточился на боли: на расплывающемся на стопе синяке и на пульсирующем ожоге на своем бедре. Он глубоко вдохнул, представляя в своем воображении, как наряжается к представлению. Парень с грохотом преклонил колени перед своим покровителем и взглянул на него влажными глазами, старательно смахивая влагу длинными ресницами. — Mio amato papà! * — он потянулся руками к герцогу и прильнул к его коленям. — Я люблю вас и ставлю превыше всего, ваше слово для меня — закон! И в этот раз я вернулся в вашу квартиру, которую вы столь любезно мне подарили, потому что во время сиесты на приеме у вашей дражайшей сестры, мне привиделось, что именно в мою квартиру вы вернетесь на день раньше. — он спрятал свою лицо в грубых складках серо-голубого жюстокора своего покровителя. — Я никак не хотел вас ослушаться, лишь встретиться с вами пораньше. Разумеется, его игра прошла, и Авл Филипп Орлеанский смягчился к своему фавориту. Дородный мужчина перегнулся через складки собственного живота и взял в жесткую волосатую руку нежный подбородок истинного ангела. Он захотел заглянуть Августу в глаза, в прекрасные зеленые луга богов Олимпа. О, да, его мальчик говорил правду, ведь эти сладкие губы не могут ему лгать. Другим — возможно, но ему — никогда. Ведь он твердо верил, что Август любит его, что от него без ума и вряд ли сможет жить без него. Герцог любил развлекаться, задавая де Лоррену вопросы «Что же ты будешь делать, если я погибну?», «Может тебе будет лучше под крылом другого покровителя?» и ответом ему была легкая обида, надутые губки и глаза на мокром месте, глядевшие на него упрямо, с вызовом. Его милый мальчик возмущался таким глупым вопросам и всегда отвечал: «Как же я без тебя проживу! За тобой я поднимусь на небеса следом». Эти воспоминания пробудили в низу его живота тепло и вызвали эрекцию. Герцог не отпустил Августа и откинувшись на спинку кресле, заставил парня влезть к нему и упереться в собственное тело. — Разве уж вам удобно, мой господин? — Не волнуйся, мой ангел, — он потянул де Лоррена к себе еще ближе, пока не почувствовал на своем подбородке его свежее дыхание, — пора тебе отработать недельную плату за твою жизнь. Август вздрогнул, на его губах появилась похотливая улыбка, а глаза томно прикрылись и он послушно, на автомате, поцеловал своего покровителя, позволив своим пальцам ловко порхать над одеждой герцога, снимая тяжелый жюстокор**, следом камзол, оставив его лишь в сорочке с кружевом, кюлотах и чулках. — Ах, Август, я так по тебе скучал. Так начни же скорее, покажи, как жаждал ты меня всю эту неделю! Вместо ответа Август вновь накрыл своими губами герцога, затем обвел его лицо своим языком и стал быстрее расшнуровывать кюлоты покровителя. — Сегодня у вас восхитительный наряд… — произнес Август за секунду до того, как начать ублажать герцога ртом, влажным и жарким, а Филипп Орлеанский уже через пару минут исторг семя и распорядился прибраться, а также уложить его в господские покои. — Как только мой господин проснется, дайте ему выпить этот сок, он назначен герцогу врачом. А также внимательно охраняйте его сон. Вы меня услышали? — искупавшийся Август больше не пах салом и старостью, коими исходил его покровитель. Слуги кивнули, а один из них преподнес де Лоррену выстиранное и выглаженное платье. Парень скривился. Этим лунным вечером переодевания — последнее чего ему хочется. В этот миг все платья для него стали лишь атрибутом их с герцогом ролевых игр, а потому он предпочел этому кюлоты, чулки и рубаху с рюшами. Затем он порылся по карманам и выудил три флорина***, раздал трем слугам перед ним: — Если он спросит, где я, ответьте, что сплю глубоким сном абсолютно без сил.

***

— Эдвард, неужели тебе так уж обязательно нас покинуть? — Леди Аллегро, я задержался в Риме еще на день по вашим просьбам, теперь же меня ждут в Неаполе. Так что увы, мне придется поехать. — Мальчик мой, — Агнет притянула Эварда к себе, чем его смутила, — надеюсь через пять дней ты прибудешь обратно вовремя. У нас судно в Мадейру, как ты помнишь. — Разумеется, я буду вовремя. — Мне так хотелось бы остаться и проводить Эдварда! — Марьяна разрывалась между долгом и друзьями. — Ну что вы, леди Аллегро, вы уже сказали мне много добрых слов в дорогу. — Марьяна, ты не зря выбивала себе несколько уроков с этим искусствоведом, милочка, тебя уже ждут. Здесь ты свой долг выполнила. — Агнет поцеловала подругу в лоб и насильно развернула. — Беги же! Она еще осталась смотреть синьоре Аллегро вслед, как позади послышались знакомые голоса. — Я и не ждал, что ты придешь. — воскликнул ее сын. — А как же, обещание есть обещание, так? — этот голос она немедленно узнала, но чтобы разглядеть обладателя в сумерках ей пришлось пробираться ближе к Эдварду, ведь Агнет успела отойти от него, провожая Марьяну. — Август, сегодня ты не в платье? Ты разве не говорил… про мою мать… — Эдвард запнулся и тут в свете вокзальных ламп из сумрака вышла утонченная фигура, несомненно, юноши. Агнет ахнула, ведь сейчас перед ней стояла та самая стеснительная девушка из библиотеки, но уже в образе молодого мужчины, в серых кюлотах, пыльно-розовом камзоле. Во взгляде Августа что-то стало иным. Теперь его глаза обдали женщину сначала холодом, но потом словно оттаяли и в них она проследила грустную улыбку. Сердце ее взволновано запело и тревогой, и любопытством. Что же это? Обман, актерская игра, чья-то шутка или демоническое перевоплощение? — Леди Тауншенд? Вам нехорошо? — его голос, тот же, что лился живым ручейком с губ той девушки из библиотеки. Голова Агнет закружилась. Давно она не испытывала такого потрясения, с самой смерти ее мужа. — О, нет, врача, скорее! — руки Эдварда подхватили женщину, и он аккуратно усадил ее на скамью. — Это… из-за меня? — заволновался Август. Сегодня абсолютно все шло совсем не так как ему было угодно. Что за злой рок! — Это не важно, с ней такое бывает редко, но все же случается, — сын Агнет отвлекся потребовать эфирных масел. — Однажды с ней приключилось то же самое, когда я разыграл еще юнцом, что подавился насмерть. — Это была определенно жестокая шутка. — Ты прав, до сих пор иногда чувствую вину за это. — Эдвард с благодарностью принял от незнакомца масла и подержал у носа Агнет, так как это не сильно помогало, пришлось скрутить из лоскутков жгутики, окунуть в масла и поднести к самим ноздрям. — Матушка? Ты меня слышишь?