Сенсоры

Ганнибал много размышлял о запахе Уилла. Главным и самым сильным его компонентом, разумеется, были собаки Уилла. Он буквально пропитался каждым из их индивидуальных запахов. Поначалу это было немного неприятно, но сейчас Ганнибал так привык к его собакам, что их запахи даже начали ему нравиться. Но собаки были не единственной ноткой в запахе Уилла. Ещё там сквозили тона, которые могли появиться только в доме посреди глуши: камин, старые книги и даже порох (когда Уилл тренировался на стрельбище). А подо всеми этими слоями, и в то же самое время переплетённый с ними, плыл уникальный аромат самого Уилла, принадлежащий только ему одному. Запах, который Ганнибал научился распознавать, даже когда Уилл только выходил из душа, пропахший мылом. Даже когда он возвращался с прогулки с собаками и пах дождём и потом. Даже когда его одежду пропитывали стойкие запахи дыма и стирального порошка… Даже тогда Ганнибал различал его запах. И учуять его на другом человеке, причём на таком раздражающем человеке, было довольно неприятно. Хотя когда Ганнибал сообразил, зачем Уилл так поступил, чего он хотел добиться своим поступком — ему это даже понравилось; он был в восторге от понимания, что Уилл с ним играл. Появившись вечером у Уилла в гостиной, Ганнибал сразу почувствовал то уникальное тепло, которое мог давать только камин. Его пламя освещало комнату, отбрасывая пляшущие тени на мебель и на Уилла, который сидел на диване с книгой на коленях и бокалом виски в руке. При появлении Ганнибала он поднял взгляд, но почти сразу же вернулся к чтению. Или, по крайней мере, попытался — Ганнибал знал, что он больше не мог концентрироваться на книге. Ганнибал сел на диванчик напротив и улыбнулся, в предвкушении. Позволив своему разуму потянуться к Уиллу, он почувствовал во рту вкус виски и на секунду прикрыл глаза, наслаждаясь алкоголем. — Ко мне сегодня заходил доктор Чилтон, — сказал он, глядя на облизывающие поленья языки пламени. И краем глаза увидел, что Уилл поднял на него взгляд, не в силах сдержаться. — Вот как, — отозвался Уилл, стараясь, чтобы это прозвучало незаинтересованно. Но Ганнибал почувствовал спрятанные в его голосе полутона и то, как у Уилла напряглись мышцы в ожидании продолжения. — Я получил твоё сообщение, — добавил Ганнибал, проводя пальцем по подбородку. — Понятия не имею, о чём ты, — ответил Уилл, и Ганнибал впервые за вечер посмотрел ему в лицо. Уилл пытался сохранять невозмутимое выражение, но Ганнибал видел у него на губах намечающуюся улыбку. — Интересно, ты это сделал специально?.. Или, может, ты просто хотел посмотреть, что произойдёт? — задумчиво предположил Ганнибал. Кончики губ Уилла наконец приподнялись, и он отпил виски (наверное, чтобы скрыть этот факт). Но Ганнибал всё равно увидел, поэтому его собственная улыбка стала шире. Он определённо наслаждался их игрой. * * * Проснувшись, Уилл попытался полежать в постели подольше, игнорируя светящее в окно солнце. В конце концов, он был в некоторого рода отпуске — можно было и выжать из этого факта максимум. Перекатившись на живот, он обнял подушку и уткнулся в неё лицом… Но уже через несколько минут из соседней комнаты послышался какой-то шум и топот собак (наверное, рвущихся во двор). Вздохнув в подушку, Уилл с недовольным кряхтением сполз с кровати. Когда он вышел в гостиную, уже одетый, Ганнибал как раз накрывал на стол. Его желудок заурчал от аппетитных запахов, но у самого Уилла были другие планы, поэтому он направился прямиком ко входной двери. — Ты не собираешься присесть и позавтракать? Остановившись, Уилл обернулся. Ганнибал выжидательно смотрел на него, держа в руках поднос с булочками в форме сердечек. Уилл подошёл к нему, взял булочку и надкусил. Затем улыбнулся, не отрывая от Ганнибала взгляда всё время, пока жевал. Прикончив булочку, он взял с подноса ещё одну, после чего развернулся, надел куртку и вышел с собаками из дома. Не прошло и минуты, как Ганнибал появился возле него (наверное, потому что — насколько Уилл выяснил — они не могли далеко друг от друга удаляться во время своих визитов) и зашагал рядом, пока Уилл ел вторую булочку, а собаки со счастливым лаем носились вокруг. — Так значит, ты снова собираешься меня игнорировать? — спросил Ганнибал. — Я тебя не игнорирую, — не глядя на него, объяснил Уилл и покачал головой. — В таком случае, это твоя месть? Уилл не смог удержаться от короткого смешка. — Сомневаюсь, что можно сравнить отказ сесть и съесть твой завтрак с тем, что ты со мной делал, — отозвался он. Ганнибал замолчал, но Уилл чувствовал по их связи, что не слишком-то его задел. — Знаешь, я как-то убил человека, который отказывался сесть за стол во время одного из моих званых ужинов, — совершенно спокойно сообщил Ганнибал. Уилл остановился и, приподняв брови, наконец посмотрел на него. У Ганнибала под ботинками захрустел снег, когда он обернулся — с лёгкой улыбкой на губах. — Он крайне грубо себя вёл. Испортил весь вечер своим неумением вовремя остановиться со спиртным. Заставил всех присутствующих крайне неловко себя чувствовать. — Грубо?.. — переспросил Уилл, стараясь, чтобы его голос прозвучал потрясённо, но его выдавали приподнявшиеся уголки губ. Почему-то его развеселила сама эта мысль, хоть и не должна была. — Самые худшие люди. Если есть такая возможность, всегда лучше есть грубиянов… Уилл на секунду покачал головой, а потом зашагал рядом с Ганнибалом. Но когда они вышли на поляну, его вдруг осенило: всё это время он был прав насчёт Ганнибала Лектера. Когда Уилл его изучал, у него была теория, что в основном Ганнибал убивал тех, кого считал раздражающими или «плохими», даже если большинство из них не совсем подпадало под эту категорию согласно общепринятым социальным нормам. Ганнибал пользовался термином «грубияны», но принцип оставался тем же. Уилл сел под своё обычное дерево, но Ганнибал к нему не присоединился. Вместо этого он подобрал палку и элегантным движением бросил её в сторону. Харли с Уинстоном помчались за ней и одновременно попытались её схватить. В итоге они вернулись, гордо неся палку за оба конца — каждый со своей стороны. Ганнибал взял у них палку и снова бросил. Уилл нахмурился, решив, что Ганнибал бросал палку просто так, а не из желания поиграть с псами… Но тот опять подождал, пока собаки принесут палку, и продолжил бросать её снова и снова. Наконец, по-видимому, устав, он сел рядом с Уиллом (а собаки убежали с палкой, пытаясь отобрать её друг у друга). Уилл ничего не сказал, но исподтишка поглядывал на Ганнибала, пытаясь понять, что тот задумал. Он просто притворялся? Ганнибал что, пытался Уиллом манипулировать, изображая интерес к его собакам?.. * * * — Готово, держите. Взяв протянутый ему листок, Уилл посмотрел, что там было написано. Это оказалась справка, официально разрешающая ему вернуться на работу. Он кивнул. — Спасибо. — Это моя работа, Уилл. Но вашей работой будет прийти ко мне, если вы снова заметите что-то неладное. Хорошо? Пожалуйста? — повторила доктор. — Конечно, — слегка улыбаясь, заверил Уилл. Пожав доктору руку, он наконец вышел из больницы — как он надеялся, в последний раз за долгое-долгое время. Уилл решил поступить так же, как и после своего прошлого медосмотра: поехать в Квантико, только на этот раз в университет. Он побеседовал с заведующим кафедрой, который заметно обрадовался новости, что Уилл скоро вернётся к преподаванию. Правда, он сказал, что им понадобится ещё неделя, чтобы замещающий Уилла преподаватель смог закончить со студентами всё начатое, на что Уилл ответил, что прекрасно всё понимает. В конце концов, не то чтобы он так уж рвался вернуться к работе. Уже на пути к выходу Уилл вдруг услышал из главного лекционного зала чей-то голос и, нахмурившись, подошёл к двери. Этот зал использовался только для выпускных церемоний, лекций приглашённых важных шишек или специальных мероприятий. Поскольку сейчас было неподходящее время для любых мероприятий или церемоний, это должен был быть какой-то важный лектор. Уилл прочёл объявление на двери, гласящее «Беделия Дю Морье, доктор философии, автор “Я — это также мы”. Анализ теории о людях-сенсорах». Первой его мыслью было «Почему эта автор читает лекцию в Квантико, когда непохоже, чтобы её тема имела какое-то отношение к криминологии?». Впрочем, иногда они предоставляли учебные помещения другим университетам, так что, возможно, это был как раз такой случай. А второй мыслью был этот термин: люди-сенсоры... Уиллу казалось, что он его где-то уже встречал, но он не мог вспомнить, где именно. И уж точно не знал, что этот термин означал. Он хотел развернуться к выходу, но его что-то остановило. Какое-то наитие, подсказывающее ему зайти в зал… Сам не зная почему, Уилл так и сделал. В центре сцены для выступлений стояла красивая женщина в чёрном платье, и её мягкий успокаивающий голос сразу же завладел его вниманием. — …с момента их рождения. Другие считают, что связь сформируется позже, вне зависимости от их возраста, пола, окружающей среды или чего-либо ещё. Я считаю, что это смесь первого со вторым: вероятно, связь появляется при рождении, но не обязательно сразу же активируется. Возможно, это будет напоминать пубертатный период, и связь проявится по мере взросления. Или, возможно, её пробудят важные жизненные события… Несомненно лишь, что она окажет колоссальное влияние на жизнь своих обладателей. Уилл прошёл к рядам под самой сценой и сел на первый попавшийся свободный стул, не отрывая взгляда от женщины-лектора. Она что, говорила о?.. Да нет, не может быть. — Я имею в виду, при этой гипотетической связи речь ведь идёт не только об обмене жизненным опытом. У них будет общая жизнь, общие чувства и мысли… Некоторые полагают, что это, наверное, будет ощущаться определённым вторжением в личное пространство, но лично я считаю, что это не будет восприниматься каким-либо вторжением. Я думаю, что носителям связи она будет казаться важной и неотъемлемой частью их самих. Наподобие новоприобретённой конечности... Сердце Уилла заколотилось быстрее, и он заблокировал сознание от Ганнибала, чтобы случайно того не вызвать. Ему почему-то не хотелось, чтобы Ганнибал здесь появился — он хотел послушать это в одиночестве. Потому что сейчас Уилл практически не сомневался: эта женщина рассказывала о чём-то связанном со случившимся с ним самим, об их с Ганнибалом связи… Но как такое могло быть? Она рассуждала, словно о чём-то не вполне реальном, но в то же время казалась очень уверенной в своих предположениях… И большинство из них показались Уиллу довольно-таки верными. — Как я написала в моей книге, если двое или более людей будут объединены такой связью, они больше не будут ощущать себя отдельными личностями… «Я» превратится в «мы». Женщина замолчала, и зал взорвался аплодисментами, так что Уилл сообразил, что он зашёл уже под конец лекции. Придя в себя, он тоже поаплодировал и принялся наблюдать, как некоторые слушатели начали задавать дополнительные вопросы. Например, кто-то спросил, когда, по мнению женщины-лектора, у людей начнёт появляться такая связь. — Не думаю, что мы можем строить на этот счёт какие-либо догадки… Как знать, возможно, люди с подобной связью уже существуют, — с улыбкой ответила она, и несколько человек засмеялись. Уиллу показалось, что его сердце вот-вот выпрыгнет у него из горла. Ещё какая-то женщина весьма скептическим тоном задала ряд вопросов, пытаясь опровергнуть теории Беделии Дю Морье. Та ответила вежливо, но с отчётливой твёрдостью (Уилл не сомневался, что это услышали все присутствующие в зале). Когда вопросы закончились, все снова зааплодировали и принялись подниматься со своих мест. Уиллу пришлось подождать, пока большая часть слушателей подойдёт к Беделии, чтобы та подписала для них книги. Он видел, как она нацепляла маленькую улыбку каждый раз, когда к ней обращался кто-то новый. Наконец, когда отошёл последний человек, Уилл приблизился к сцене. Беделия посмотрела на него, а затем на его руки, наверное, ожидая увидеть в них книгу для автографа или телефон для просьбы сделать фото, но у Уилла ничего такого не было. — Интересная лекция, — сказал он в качестве приветствия, стараясь, чтобы его голос не прозвучал слишком воодушевлённо. — Спасибо... — начала Беделия, и приподняла брови. — Грэм. Уилл Грэм, — закончил за неё Уилл. — Вы читатель моей книги?.. — поинтересовалась она тем самым спокойным тоном, которым говорила всю лекцию. — Вообще-то, нет. Ещё нет. Я совсем недавно открыл для себя эту… тему, — ответил Уилл, не уверенный, как это лучше назвать. — Но она меня крайне заинтересовала. Вот только я немного опоздал, поэтому я хотел спросить, не согласитесь ли вы ответить на несколько возникших у меня вопросов? Пока он говорил, Беделия складывала свои вещи в портфель-дипломат. Подняв на Уилла взгляд, она чуть наклонила голову. — Я не могу уделять время каждому индивидуально. Уверена, вы это понимаете, мистер… — Грэм, — повторил Уилл. — Мистер Грэм, — закончив собирать вещи, Беделия с громким щелчком закрыла дипломат. — Возможно, вы отыщете ответы на свои вопросы в моей книге. Обогнув Уилла, она зашагала к выходу, но Уилл не мог просто прочесть книгу. Ему нужно было с кем-то поговорить, услышать, как кто-то произнесёт эти слова вслух. — Во время этой связи, не будут ли ощущения разных людей иногда смешиваться? — спросил он, и сам зная ответ. Остановившись, Беделия обернулась, выгнув бровь. — Звуки, которые одна из сторон будет слышать, не понимая, откуда они взялись. Внезапные запахи, которые нельзя будет объяснить ничем поблизости… Чувства, которые будут не совсем их собственными — и они будут это понимать. Полуприкрыв глаза, Беделия наклонила голову. — Это… одна из моих гипотез, да. Я считаю, что между обладателями этой связи ощущения будут смешиваться. Но я ещё не публиковала этого ни в моей книге, ни в какой-либо из статей… — Я же уже сказал, что не читал вашей книги, — поджав губы, ответил Уилл. — Но я бы очень хотел обсудить с вами некоторые вещи. Вот например… — Мистер Грэм, мне действительно нужно идти, — покосившись на часы у себя на запястье, сказала Беделия и вздохнула, потому что после его вопроса ей, похоже, искренне захотелось с ним поговорить. Поискав что-то в своём дипломате, она достала оттуда какой-то предмет и подошла к Уиллу. — Послушайте, я работаю психиатром в Балтиморе. Вот мой рабочий номер телефона. Позвоните, запишитесь на приём — и мы сможем поговорить, — она протянула ему визитную карточку. — О, хорошо, — быстро согласился Уилл, беря карточку и бросая на неё беглый взгляд. — Спасибо. Кивнув и в последний раз посмотрев на него, Беделия развернулась и вышла из зала, оставив Уилла с тысячей вертящихся в голове вопросов. * * * — Как прошёл визит к доктору? Подняв голову от ноутбука, Уилл взглянул на протягивающего ему бокал вина Ганнибала. Взяв бокал, он сделал небольшой глоток, и Ганнибал вернулся на кухню, где он опять что-то готовил. Уилл ничего не рассказывал ему о сегодняшнем утре — разумеется, из-за лекции Беделии Дю Морье. Почему-то он не хотел делиться этим с Ганнибалом. По крайней мере, до тех пор, пока снова не побеседует с Беделией. Он позвонил ей сразу после лекции, и ассистентка Беделии записала его на следующую неделю. Ещё Уилл подумывал купить и прочесть перед визитом ту книгу Беделии, но Ганнибал ведь её тоже увидел бы. А даже если и не увидел бы — Уилл наверняка начал бы постоянно о ней думать, так что Ганнибал обо всём узнал бы по их связи. — Она дала добро на моё возвращение к работе, — снова сосредотачиваясь на экране ноутбука, ответил Уилл. Он провёл целый час за написанием ответов на электронные письма, которые до этого откладывал, но не успел разгрести и половины. — Это хорошие новости, — отозвался Ганнибал. — Ага, наверное. Я выхожу в университет на следующей неделе. — А... что насчёт Джека? Уилл знал, что Ганнибал имел в виду. Уилл не рассказывал ему, как ездил к Джеку сообщить, что точно не вернётся к оперативной работе — потому что это произошло в тот самый день, когда он обнял Чилтона. Уилл начинал учиться, как скрывать от Ганнибала некоторые вещи — хотя большая их часть всё равно просачивалась по их связи и он ничего не мог с этим поделать. — Я заезжал к нему на прошлой неделе. Сказал, что не вернусь обратно в поле. По крайней мере, пока что… Краем глаза он снова увидел Ганнибала, и поднял взгляд. Ганнибал держал в руках тарелку, но Уилл не мог рассмотреть со своего места, что на ней было. — Ты же знаешь, что он, скорее всего, постучится к тебе снова? — поинтересовался Ганнибал, и Уилл готов был поклясться, что в его голосе сквозило беспокойство. — Ага, знаю, — ответил Уилл. Такие, как Джек, всегда приходили снова — рано или поздно. Появится расследование, которое они не смогут раскрыть — что-то слишком важное, слишком срочное… Они всегда приходили снова. Оборвав его раздумья, Ганнибал наконец опустил тарелку, чтобы Уилл смог увидеть её содержимое. Увидев там два канапе, Уилл поднял брови, но, не спрашивая разрешения, взял себе одно. Начав жевать, он понял, что канапе было с каким-то моллюском или чем-то в этом роде, но так искусно приготовленным, что у Уилла во рту буквально взрывались вкусовые фейерверки. — Что это? — проглотив, спросил он, и увидел, как Ганнибал взял второе канапе. — Осьминог. С несколькими добавками, разумеется. Ганнибал обычно весьма загадочно отвечал о приготовленных им блюдах, разве что те были сравнительно простыми (ради Уилла). Уилл знал, что раньше это объяснялось тем, что некоторые из них содержали Ганнибалов особенный ингредиент, но сейчас у него не было никакой возможности раздобыть человеческое мясо, так что Уилл скривился в ответ на его шутку. Улыбнувшись, Ганнибал вернулся обратно на кухню. Уилл закрыл ноутбук и потёр глаза, устав таращиться в экран. Затем положил ноутбук на столик и глотнул ещё вина. А потом встал и пошёл на кухню. Как оказалось, Ганнибал готовил несколько блюд сразу, потому что на столешнице стояли десятки разных яств— некоторые уже готовые, другие ещё в процессе. Вчера они с Ганнибалом ездили за продуктами, так что, наверное, там тот и купил все эти вещи. Уилл с любопытством смотрел, как Ганнибал взял что-то похожее на кальмара, только мельче, и положил на разделочную доску. Накрыв «кальмара» рукой, он с хрустом повернул что-то внутри и извлёк из тушки какую-то твёрдую часть, вроде раковины (чего Уилл никак не ожидал увидеть у подобного животного), отложив её в сторону. Всё это время он посматривал то на доску, то на Уилла. — Это каракатица. Ты когда-нибудь их пробовал? — Не думаю. На вид напоминает кальмара, — отозвался Уилл, наклоняя голову, чтобы получше рассмотреть тушку. — Они очень похожи, но на вкус отличаются. Лично мне каракатицы нравятся гораздо больше, — сообщил Ганнибал, вытягивая то, что, по мнению Уилла, было головой каракатицы, и отрезая её от туловища. И тушка, и Ганнибаловы руки теперь были перемазаны чёрными чернилами, так что Ганнибал опустил каракатицу в заранее подготовленную миску с водой и открыл кран, чтобы вымыть руки. — Не хочешь попробовать? — предложил он Уиллу, и тот впервые за весь вечер посмотрел ему в глаза. Уилл уже открыл рот, чтобы по привычке отказаться, но затем задумался… А почему бы и нет? — Э-э… ладно. Но я, наверное, всё сделаю не так, — предупредил он. — Я буду тебя направлять. — Ну разумеется, будешь… — сухо ответил Уилл, припомнив, как Ганнибал его направлял в прошлом и чем это закончилось. Пройдя к раковине, он вымыл руки. Когда он повернулся, Ганнибал положил на разделочную доску ещё одну каракатицу, но отодвинулся, давая ему место. Уилл закатал рукава своего свитера и уставился на существо на доске, не зная с чего начать. Перевернув тушку, Ганнибал указал куда-то в её центр. — У каракатиц есть такая часть… потрогай её, Уилл, — проинструктировал он. Уилл послушался и ощупал тушку. Та не отличалась от кальмара, но часть, на которую показал Ганнибал, была совершенно твёрдой, как кость. И это её Ганнибал вытащил из первой каракатицы. — Это называется костью каракатицы. Тебе нужно её вынуть. Смелее. Уилл пошарил вокруг кости пальцами, не уверенный, как её извлечь, но та легко выскользнула при небольшом нажатии. Уилл отложил её в сторону, рядом с костью первой каракатицы, и уставился на оставшееся после кости отверстие. — Хорошо. Теперь тебе нужно погрузить большие пальцы вот сюда, — сказал Ганнибал, показывая на место, откуда росли голова и щупальца. — А теперь поверни их — и тушка разорвётся сама. Уилл попытался последовать его совету, но это часть каракатицы оказалась очень мягкой, так что его пальцы постоянно соскальзывали. Ганнибал вдруг накрыл его ладони своими. Уилл вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Он знал, что Ганнибал тоже это почувствовал, хоть и притворялся, будто ничего не произошло, сомкнув пальцы вокруг тушки каракатицы и рук Уилла. Ганнибал направил его большие пальцы как надо, и вдвоём они дёрнули тушку, словно разрывая листок бумаги — и та распалась на две части. Им на руки тут же потекли чернила, и вид чёрной жидкости напомнил Уиллу о крови: он вспомнил свои сны, в которых его ладони были залиты кровью после чьего-то убийства. Подняв голову, он только сейчас понял, как близко Ганнибал стоял: придвинувшись, чтобы помочь Уиллу, он почти касался грудью его плеча, но следил за тем, чтобы до него не дотрагиваться. С руками дела обстояли иначе — Уилл до сих пор чувствовал у себя в руках тушку каракатицы, но вместе с тем чувствовал и длинные пальцы Ганнибала вокруг своих кистей. В эту секунду Ганнибал на него посмотрел, и Уилл встретил его взгляд, слыша лишь их дыхание и сердцебиение. Тут залаял кто-то из собак, и Уилл шагнул назад, задев Ганнибала плечом, но не отстранившись. Зато залив всё вокруг, включая свою одежду, чернильными брызгами. — Чёрт, — ругнулся он, развернув ладони вверх. Обернувшись, он увидел, что лаяла Элли. И не потому, что к дому подъезжала чья-то машина или что-то в этом роде — тогда лаяли бы и все остальные. Нет, Элли просто сидела на полу, глядя на них с Ганнибалом и виляя хвостом: она клянчила еду. Ещё раз тихо выругавшись, Уилл пошёл к раковине вымыть руки. И увидел, как Ганнибал разделал каракатицу, а потом отрезал кусочек щупальца и бросил Элли, схватившей его на лету. Уилл почувствовал и раздражение (потому что Ганнибал подкармливал Элли вне установленных часов кормёжки), и умиление (потому что Ганнибал искренне угощал его собаку чем-то вкусненьким). — Будешь так делать, и она начнёт повторять свои действия. И превратится в избалованное существо, постоянно выпрашивающее подачки. — Нет ничего ужасного в том, чтобы немножко их побаловать, Уилл. К тому же Элли обожает моллюсков. Вытирая руки кухонным полотенцем, Уилл посмотрел на Ганнибала, промывшего каракатицу и теперь нарезающего её на кусочки. Он знал имена собак только благодаря их связи, или потому что сам их выучил? А что насчёт пищевых предпочтений Элли? Даже Уилл не знал, что она любила моллюсков, хотя, посмотрев на неё, увидел, как она виляла хвостом, не отрывая взгляда от Ганнибала. Остальные псы тоже выглядели заинтересованными, но не так сильно, как она. Уилл покачал головой, пытаясь привести мысли в порядок, и бросил полотенце на столешницу. После чего пошёл к себе и снова переоделся, потому что вся его одежда теперь была заляпана чернилами. * * * На выходных он решил опять навестить Эбигейл и поехать с ней на прогулку — прежде чем ему придётся вернуться к работе и у него станет меньше свободного времени. Когда заехал утром за Эбигейл, на этот раз она спросила, куда они поедут. — Ну… Ты любишь собак, Эбигейл? — спросил Уилл, хотя и знал ответ, потому что они об этом уже говорили. Улыбнувшись, Эбигейл кивнула, так что Уилл улыбнулся в ответ. Когда они приехали в Вулф-Трап, собаки словно с ума сошли, радостно прыгая вокруг Эбигейл, не давая ей ни минутки покоя. — О боже, вы говорили, что у вас есть собаки, но их так много!.. — она опустилась на колени на крыльце, и Уинстон незамедлительно ткнулся мордой ей в руку, требуя, чтобы его погладили. — Так, ребята, полегче, — попытался приструнить псов Уилл, но Эбигейл, похоже, искренне нравилось оказаться полностью ими окружённой. Когда собаки наконец дали ей передышку, Уилл решил повести их на прогулку, чтобы они сбросили излишки энергии. Пока они шли, рядом возник Ганнибал, который улыбнулся при виде Эбигейл. — Так вот… у меня есть некоторые новости, — сообщила Эбигейл, когда они приблизились к полянке. Взяв принесённую Зои палку, Эбигейл швырнула её так далеко, как только могла. Уилл вспомнил, как всего несколько дней назад Ганнибал делал то же самое, и слегка улыбнулся. — Новости? Надеюсь, хорошие? — уточнил он, садясь под своим привычным деревом. Эбигейл села рядом. Увидев, что она улыбалась, Уилл немного успокоился. — Ага, хорошие, — подтвердила Эбигейл, но затем замолчала, пряча руки в карманы. И несколько раз вздохнула, создав небольшое облачко пара. — Алана вчера сказала, что порекомендует, чтобы меня на следующей неделе выписали. У Уилла тут же сжался желудок, но он заставил себя улыбнуться, потому что Эбигейл выглядела по-настоящему обрадованной. — Это... это действительно хорошие новости, — сказал он, и Эбигейл кивнула. — Но что ты будешь... куда ты отправишься? — Ну, это ещё одна хорошая новость. Алана сказала, что я могу пожить пока у неё. — О… Ого, это… Эбигейл, это просто здорово! Эбигейл улыбнулась ещё шире, и они обнялись. Сжимая её в объятиях, Уилл увидел у неё за спиной Ганнибала, который смотрел на них с грустной полуулыбкой, — и Уилл знал, что Ганнибал разделял его чувства. — Она сказала, что я могу оставаться у неё сколько захочу. Но это значит, что я смогу даже попробовать поступить в следующем году в колледж, — сообщила Эбигейл после того, как отстранилась. Уилл ничего не ответил — вместо этого он просто улыбнулся. Он был рад за Эбигейл и благодарен Алане за разрешение пожить у неё... Но вместе с тем жалел, что это не он смог предложить Эбигейл такую помощь. Когда они вернулись в дом, Уилл приготовил спагетти, игнорируя советы Ганнибала, которые тот продолжал давать, пока не сообразил, что Уилл не собирался его слушать. Отчасти Уилл это делал, чтобы Ганнибалу досадить, но отчасти — потому что, хоть повар из него был и не ахти какой, приготовить пасту он всё-таки умел. После того, как они поели, Уилл убрал со стола и взглянул на часы. Было ещё слишком рано, чтобы везти Эбигейл обратно в больницу, поэтому он повернулся к ней. — Хочешь, поделаем что-то вместе? — спросил он. Эбигейл кивнула, наклонившись над одной из собачьих лежанок, где Харли растянулась на спине, чтобы Эбигейл могла почесать ей живот. Уилл повертел головой по сторонам, пытаясь придумать, чем они могли бы заняться, но пришёл к выводу, что его дом мог предложить мало интересных времяпровождений для восемнадцатилетки. — Э-э… Признаться, у меня нет никаких настольных игр или чего-то похожего, — сказал он, направляясь в гостиную. Ганнибал остался сидеть за столом, развернувшись, чтобы видеть и гостиную, и Эбигейл. — И у меня нет никаких фильмов. Но есть телевизор, — он махнул в сторону экрана. Эбигейл рассмеялась, видя его явные усилия, и поднялась, стряхивая с джинсов собачью шерсть. — Телевизор вполне подойдёт. Уверена, что мы сможем найти что-то, чтобы сейчас посмотреть. Уилл охотно передал ей пульт — Эбигейл явно умела с ним обращаться лучше него, — и принялся разжигать камин. Эбигейл быстро нашла нравящееся ей (по её словам) кино и они сели перед телевизором (Уилл — на свой обычный диванчик, а Эбигейл — на диванчик Ганнибала) смотреть какой-то старый фильм. Через несколько минут Уилл взглянул на Ганнибала — тот тоже пытался смотреть телевизор, но на стуле ему было явно неудобно. Уилл попытался напомнить себе, что по-прежнему на него злился и рад был случаю досадить ему хотя бы такими вот мелочами… Но сейчас, после приятного дня с Эбигейл, Уилл чувствовал себя расслабленно и не находил в себе злости. Он вздохнул — и Ганнибал посмотрел на него как раз в тот момент, когда он пытался привлечь его внимание. Уилл сдержанно кивнул в сторону диванчика. Хотя это были и диванчики, а не кресла, по размеру они не слишком превышали последние. Если сидеть вплотную, на них могли поместиться двое, поэтому обычно Уилл использовал их в качестве мебели для одного. Но, наверное, он мог сделать исключение. Сообразив, что он имел в виду, Ганнибал приблизился и встал рядом, на секунду загородив собой экран. Уилл покосился на Эбигейл, но та была увлечена происходящим на экране, так что он сдвинулся, насколько мог, на правую сторону диванчика — и Ганнибал осторожно сел рядом. Почувствовал прикосновение его бедра, Уилл тут же напрягся, но Ганнибал уловил его дискомфорт и положил ногу на ногу, чтобы занимать меньше места и минимизировать их контакт. Устроив локоть на подлокотнике, Уилл подпёр голову рукой, наблюдая за своими гостями. Эбигейл смотрела в телевизор, с ногами забравшись на диванчик и обхватив руками колени, и смеялась над чем-то на экране. Ганнибал тоже немного расслабился и даже улыбался, хотя Уилл сомневался, что это было как-то связано с фильмом. Сам Уилл тоже чувствовал себя расслабленно и уютно, убаюканный теплом от камина и спокойствием, которое могло появиться только в хорошо знакомой обстановке (даже если данная ситуация и не была для него такой уж знакомой). Улыбнувшись, он поймал себя на желании, чтобы это мгновение продлилось дольше, чем всего пара часов. И, не в силах удержаться, потихоньку задремал. Когда Эбигейл потрясла его за плечо, чтобы разбудить, первым делом Уилл глянул вбок, но Ганнибал уже исчез. А потом Уилл увидел, какое позднее было время, и извинился за то, что уснул (на что Эбигейл закатила глаза и ответила, что за такие вещи не стоит извиняться). По дороге в Балтиморскую больницу уснула уже она, прямо на пассажирском сиденье. * * * Уилл зашёл в гостиную с влажными после душа волосами, натягивая на ходу свитер. Ганнибал обнаружился на кухне и выглядел довольно занятым. Уилл разжёг камин и вышел на кухню, прислонившись к столешнице. Ганнибал варил что-то в четырёх кастрюлях сразу, да ещё и пёк что-то в духовке. Уилл нахмурился от такого количества еды. — Мы что, устраиваем вечеринку для дюжины гостей? — поинтересовался он, наклоняясь, чтобы получше взглянуть на кастрюли, в которых оказались курятина, рис и овощи. Ганнибал повернулся к нему и улыбнулся, отчего ему на лоб упало несколько прядей. — Это не для нас, а для них, — и он кивнул сперва на кастрюли, а потом в направлении гостиной. Проследив за его взглядом, Уилл увидел своих собак. Некоторые из них сидели, другие — лежали на полу, но все как один выжидающе смотрели на Ганнибала, словно знали, о чём тот говорил. Приподняв брови, Уилл тоже повернулся к Ганнибалу. — Ты готовишь для них еду? — переспросил он. Ганнибал лишь кивнул, возвращаясь проверить кастрюли, чтобы из них ничего не выкипело. Уилл всегда предпочитал готовить своим собакам еду с нуля, но в последние несколько месяцев — из-за всех этих событий — делал это реже, чем ему хотелось бы. — Думаешь, я тебя прощу только потому, что ты обхаживаешь моих собак? Ганнибал чуть улыбнулся, не глядя на него. — Ну, это неплохое начало, разве нет? И в эту секунду Уилл почувствовал, что, хотя Ганнибал и не стал возражать, на самом деле его мотивация была другой. Благодаря их связи Уилл понял, что Ганнибал готовил для собак еду потому, что ему так хотелось — что немало Уилла озадачило. Решив не зацикливаться на этих мыслях, Уилл наконец отлепился от столешницы и, взяв бутылку вина и два бокала, принялся накрывать на стол. Закончив готовить собачью еду, Ганнибал всех их покормил. Уилл смотрел, как каждый пёс получил порцию в свою собственную миску вместе с командой сидеть и ждать — и все идеально послушались. После этого Ганнибал вернулся на кухню и закончил готовить блюдо в духовке — это оказалась одна из пойманных Уиллом форелей. Уиллу стало любопытно, сколько ещё Ганнибал собирался готовить без мяса. А кроме того, ему стало любопытно, не было ли это со стороны Ганнибала своеобразным… не совсем извинением, но декларацией, что, возможно, он больше никогда не станет так поступать без ведома Уилла. Когда Ганнибал принёс форель, Уилл её попробовал. Та оказалась гораздо вкуснее его собственной стряпни, но, разумеется, он не собирался Ганнибалу этого говорить. — Знаешь, я скучал бы по вкусной еде, но я бы отдал что угодно за возможность получить пару дней без тебя. Что-то вроде выходных — как это было для тебя, когда я лежал в больнице… Уилл это сказал, желая Ганнибала поддразнить, но замер, когда поднял глаза и увидел, что тот побледнел и застыл, не донеся вилку до рта. Потянувшись к его сознанию, Уилл понял, что Ганнибал вспоминал те дни, когда Уилл был под седативными. И припомнил его слова о невозможности с Уиллом связаться в течение целых двух суток. Припомнил, что Ганнибал волновался и именно поэтому позвонил в ФБР, притворившись, будто хотел поговорить с Уиллом по телефону. Он не совсем понимал, чего Ганнибал собирался добиться тем своим телефонным звонком, но тут Ганнибал посмотрел ему в глаза, и Уилл понял, что тот чувствовал, когда не мог к нему перенестись, не мог его ощутить. Страх и бессилие — а к этим эмоциям Ганнибал не привык. Откашлявшись, Уилл опустил взгляд и продолжил есть, сбежав из Ганнибалового разума, чтобы перестать чувствовать его воспоминания. * * * Уилл проверил адрес у себя в телефоне, затем покосился на табличку с названием улицы и убедился, что находится там, где надо. Припарковав машину на первом свободном месте, он зашагал к зданию. Но стоило ему перейти дорогу, как прямо перед ним мелькнуло рыжее пятно, заставив остановиться. Увидев перегородившую ему путь Фредди Лаундс с лёгкой ухмылкой на губах и блокнотом в руках, Уилл тут же разозлился. — Доброе утро, мистер… — Нет, — перебил её Уилл. Он попытался её обойти, но Фредди тоже шагнула в сторону — так, чтобы снова загородить ему дорогу. Уилл вздохнул. — Значит, не такое уж и хорошее утро? — Всего минуту назад моё утро было вполне неплохим. Не возражаете? — Уилл кивнул головой, давая понять, что хочет продолжить идти. — Ладно, обойдёмся без светских бесед. Тем более, вы в них всё равно не сильны, — улыбнулась Фредди, на что Уилл закатил глаза. Фредди отцепила от блокнота ручку. — Я уже некоторое время хочу с вами поговорить, но вас просто невозможно найти. — Возможно, это потому, что я не хочу, чтобы меня находили. — Я слышала, вы попали в больницу, — игнорируя его слова, продолжила Фредди. Уилл насупился, потому что эту информацию не обнародовали. В ФБР ничего не говорили о его болезни, потому что официально Уилл был всего лишь консультантом. Но, похоже, эта женщина умела разнюхивать разные вещи. — Только не говорите, что вы обо мне волновались — вам это не идёт. — Нет-нет, нисколечки, — улыбка Фредди сделалась ещё шире. — Но я узнала кое-что по-настоящему интересное. Она сделала паузу, и Уилл услышал грохот собственного сердца — он боялся её следующих слов. Фредди Лаундс покосилась на свой блокнот, словно торжествуя из-за имеющихся у неё сведений. — Оказывается, кто-то позвонил в ФБР, желая с вами поговорить. Кто-то, чьё имя, вообще-то, фигурировало в нашей предыдущей беседе. Уж не знаю, помните ли вы её... Уилл попытался выглядеть равнодушным, но они оба знали, кого Фредди имела в виду. — Скажите-ка мне, мистер Грэм. Почему серийный убийца-каннибал, вот уже три года сидящий в тюрьме, вдруг хочет поговорить с ФБР-профайлером? Возможно, существует какая-то сделка или договорённость, о которой ФБР нам не рассказало? Или, возможно, это что-то, о чём вы не рассказали ФБР?.. Потому что, насколько мне известно, Чесапикский Потрошитель не соглашался ни с кем беседовать вот уже почти два года… Уилл шагнул к ней, и, хотя Фредди осталась на месте, он заметил, как у неё дрогнули губы, выдавая дискомфорт. — Мне… нечего вам сказать, мисс Лаундс. С этими словами Уилл наконец-то её обогнул и зашагал прочь — и она не стала его преследовать. Уже у двери он задумался, не притвориться ли, будто он идёт в другую сторону, чтобы Фредди не выяснила, куда он ходил. Но затем Уилл решил, что, в конце концов, он ведь шёл на приём к психиатру, что было гораздо менее странным, чем настоящая цель его визита. После того, как он позвонил в дверь и вошёл внутрь, секретарша попросила его подождать в одном из кресел в приёмной. Уилл старался вести себя терпеливо, но не прошло и двух минут, как он забарабанил пальцами по подлокотнику. Секретарша бросила на него весьма раздражённый взгляд, и Уилл, откашлявшись, прекратил. Ещё через десять минут дверь кабинета наконец открылась, и за ней показалась Беделия Дю Морье. Уиллу стало любопытно, был ли у неё перед ним какой-то пациент, но потом он вспомнил, что некоторые психиатры заводили специальный запасной выход, чтобы пациенты друг с другом не сталкивались. — Мистер Грэм, можете входить, — пригласила Беделия своим мелодичным голосом. Послушавшись, Уилл зашёл внутрь. Оставив куртку на кушетке, он сел на диванчик поменьше. Беделия заняла, по всей видимости, своё привычное место — кресло между диванчиком и кушеткой. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Уиллу не хотелось начинать разговор первым, потому что он толком не знал, с чего начать — поэтому он ждал. Наконец Беделия немного сместилась и положила ногу на ногу. — Итак, скажите мне, мистер Грэм. Почему криминального профайлера и специального агента так заинтересовали теории о сенсорах? Осведомлённость Беделии застала Уилла немного врасплох, но, в конце концов, она ведь знала его имя — неудивительно, что она поискала о нём информацию. — А вы хорошо подготовились. — Мне нужно было убедиться, что вы не какой-то там псих, — призналась она. — И? — поинтересовался Уилл, потому что не был уверен, что она могла о нём прочесть. — Я пока не определилась, — ответила Беделия и слегка улыбнулась. — Но я говорила правду, когда сказала, что мы сможем обсудить любые ваши вопросы… Так что именно вы хотели бы узнать? Кивнув, Уилл попытался собрать мысли в кучу. — Ну-у, я… да что угодно. — Что вы уже знаете о данной теме? Уилл сделал паузу, припоминая, что он планировал сказать, а о чём — умолчать. — Не много. Я просто прочёл об этом в интернете и… действительно заинтересовался. Но я не совсем понимаю… Вы называете это «теориями о сенсорах», но в то же самое время говорите о них так, словно это что-то вполне возможное. — Я действительно верю, что это вполне возможно. — Так значит, вы… Вы… встречали кого-нибудь, обладающего этой… этой… — Связью? — закончила за него Беделия, и Уилл кивнул. — Нет, не встречала. Но скажите мне кое-что, мистер Грэм. Вы верите только в то, что видите? — спросила она и, похоже, прочла выражение его лица, потому что не стала дожидаться ответа. — В мире множество вещей, которых мы не понимаем или никогда не видим, но тем не менее, мы принимаем факт их существования. Уилл кивнул, потому что это было правдой. Сколько всего о мире люди не понимали, и в то же время каждый день видели? Он снова сосредоточился на вопросах у себя в голове и откашлялся, прежде чем заговорить. — В своей лекции вы сказали, что, возможно, люди с этой связью уже существуют. Вы действительно так думаете? — Некоторые исследователи данной темы полагают, что люди получат эту способность в будущем: эдакий эволюционный шаг. Возможно, через сто лет, возможно, через тысячу… Но я считаю, что это может происходить уже сейчас, да. Уиллу подумалось, что, возможно, Беделия сама была сенсором, как она это называла. Возможно, где-то существовал человек, с которым у неё была связь; по её словам этого нельзя было определить. Возможно, она просто чертовски верила в свои теории… А возможно, очень осторожничала с тем, что говорила незнакомцу — точно так же, как и сам Уилл. — Ясно. Так значит… — начал Уилл, но не был уверен, как лучше спросить о наиболее интересующих его вещах. — Эти… гипотетические люди. Что именно будет представлять собой такая связь? Беделия заправила волосы за ухо и тихонько вздохнула, словно желала больше времени на обдумывание, как лучше ответить на его вопрос. — Вы знаете, почему они называются сенсорами, мистер Грэм? — спросила она, и Уилл покачал головой. — Это название происходит от латинского слова «sensatus», означающего «способный чувствовать». Имеется в виду способность воспринимать мир при помощи чувств. Испытывать эмоции, слышать, осязать, нюхать, пробовать на вкус… И всё это — с человеком, который может находиться за много миль от вас или вообще на другом континенте. И всё это — внутри вашего собственного сознания. Только представьте себе, как это должно будет ощущаться… — Я пытаюсь… — Вы спрашиваете, на что будет похожа такая связь… Думаю, она будет ощущаться чем-то невозможным, и в то же время самым что ни на есть естественным. Уилл снова замолчал, но потом вспомнил один из вопросов, которые хотел ей задать. — А эта связь… Её можно разрушить? — Прошу вас не забывать, что вы спрашиваете меня о чём-то, чего мы никак не можем доказать. Разумеется, всё это только теории, — сказала Беделия, слегка наклоняя голову. — Разумеется. Я имел в виду… гипотетически. — Гипотетически — нет, я так не думаю. Эта связь, наверное, создаст крепкие узы внутри кластера… так мы будем называть объединённых связью людей. Опять-таки, мистер Грэм, попытайтесь представить себе, каково оказаться с кем-то так тесно переплетённым. Не думаю, что нечто подобное можно будет разрушить… Или что обладатели этой связи захотят её разрушить. Уилл тоже так полагал, поэтому кивнул. Он действительно не был уверен, хотел ли бы он разрушить их с Ганнибалом связь, если бы мог. Умом он понимал, что Ганнибал опасен и причинил ему немало боли. Но, как Беделия и сказала… они успели так тесно переплестись, что Уилл уже не представлял себе жизни без этой связи. Недели, которые он провёл без Ганнибала, были невыносимыми, и ему не хотелось даже думать, каково было бы чувствовать себя так всю оставшуюся жизнь. Так остро ощущать чьё-то отсутствие… — А… что её активирует? В смысле активировало бы? — быстро добавил Уилл, стараясь исправить свой опрометчивый выбор слов. — Вы имеете в виду зарождение связи? — уточнила Беделия, и он кивнул. — Мы не можем этого знать. Но — опять-таки, как я и говорила на лекции — это может быть что угодно. От чего-то, предначертанного этим людям на определённом этапе их жизни, до какого-то важного события, которое заставило бы их потянуться на другую сторону связи. Нечто вроде инстинкта, когда вы даже не знаете, что можете что-то сделать… до тех пор, пока не возникает потребность сделать именно так. Уиллу припомнился момент, когда он убил Гаррета Джейкоба Хоббса. То, каким растерянным он себя тогда чувствовал. Но именно так всё и произошло: в ту секунду ему нужен был Ганнибал, хоть он этого и не осознавал. Ганнибал был ему нужен, чтобы спасти жизнь Эбигейл, но и не только для этого. Он был Уиллу нужен, чтобы Уилл мог справиться с произошедшим. С тем фактом, что он убил человека и принял эту реальность… — А теперь позвольте мне задать вам вопрос, мистер Грэм, — сказала Беделия и слегка наклонилась вперёд, положив на колено сплетённые пальцы. — После моей лекции вы спросили меня о чём-то, не являющемся в нашей сфере даже одобренной теорией. О чём-то, что большинству людей просто не пришло бы в голову. И тем не менее, сейчас вы заявляете, что ничего не знаете о сенсорах, что вы просто… прочли об этом в интернете и вам стало интересно. Так что же из этого правда? Для вас это новообретённое хобби… или вы знаете больше, чем говорите? Уилл слегка покраснел, пойманный на вранье, но он сохранял спокойствие. Вздохнув, он улыбнулся. — Вы правы. Извините. Возможно, я немного приврал, чтобы заполучить эту встречу, — сказал он (и, вообще-то, это даже было правдой). — Я просто услышал, как кто-то сказал это в конце лекции, и воспользовался их вопросом, чтобы вы согласились со мной поговорить. Несколько секунд Беделия его рассматривала, а потом со вздохом опустила глаза и отодвинулась к спинке кресла. Уилл не мог знать наверняка, но готов был поклясться, что она выглядела разочарованной. И тут до него дошло: Беделия, должно быть, изучала теории о сенсорах годами. Она в них верила — и тут к ней обратился человек, ищущий ответы на многие вопросы, но в то же самое время, похоже, очень много об этом знающий. Она, должно быть, надеялась, что нашла кого-то, кто мог бы предоставить реальные доказательства верности её теорий… Которые действительно были верны, вот только Беделии об этом никогда не узнать. — Можно задать вам последний вопрос? — спросил Уилл. Снова посмотрев на него, Беделия медленно кивнула. — Опять-таки, теоретически. Как эта… связь повлияет на своих обладателей? Я имею в виду… она что-то в них изменит? Заставит их чувствовать… ну, не знаю. Вы сказали, что они будут переплетены, так что, возможно, это будет ощущаться... это будет напоминать… — Любовь? Сердце Уилла пропустило удар, потому что он хотел избежать этого слова, но через пару секунд он кивнул. В конце концов, это и было настоящей причиной его визита. Да, у него были общие вопросы насчёт связи сенсоров, но он или успел и сам выяснить некоторые ответы, или вполне мог прожить без них. Как Беделия и сказала, люди прекрасно жили, принимая существование вещей, которых не понимали. Но с этим вопросом дела обстояли иначе. Уилл не мог выбросить его из головы. Всё, что он чувствовал, пока считал Ганнибала галлюцинацией, и всё, что он продолжал чувствовать до сих пор… Хоть что-то из этого было настоящим? — Некоторые исследователи данной темы считают, что сенсоры будут испытывать любовь в чистейшей её форме. Я с этим не согласна. Я считаю, что это будет не любовь, мистер Грэм… а эмпатия. У Уилла перехватило дух, потому что именно это он и боялся услышать. Что, если испытываемые им чувства, которым он не мог толком подобрать названия, на самом деле были его эмпатией, в который раз работающей против него. Что, если это были не его чувства, а только Ганнибала? И это если они вообще были настоящими, а не просто попытками Уиллом манипулировать… У Уилла сильнее заколотилось сердце, и он подался вперёд, пытаясь скрыть своё беспокойство. — Когда я искала о вас информацию, мне попадались статьи, называющие вас эмпатом, так что, полагаю, вы понимаете, что я имею в виду. Связь сенсоров можно назвать чистейшей формой эмпатии. Так что любовь внутри кластера была бы… патологической. Наихудшей формой нарциссизма. * * * Войдя в просторное помещение, Уилл двинулся к его центру с квадратной секцией сидений. На одном из них сидел Ганнибал, повернувшись к стене с великолепной картиной. Уилл не был экспертом, но он знал, что это «Рождение Венеры», одна из самых знаменитых картин Боттичелли. Когда он сел рядом с Ганнибалом, тот поднял взгляд от рисунка, над которым трудился, и, улыбаясь, повернулся к Уиллу. — Где это мы? — спросил Уилл, изучая увешанные картинами стены вокруг. Справа от них находилось ещё одно полотно, которое он узнал: La Primavera. Уиллу вспомнилось, как он читал, что Ганнибал воссоздал эту картину в своих убийствах в Италии, и ему стало любопытно, каково было бы увидеть это конкретное произведение. Зная Ганнибала, оно наверняка было жутким и прекрасным. — В галерее Уффици, во Флоренции. Уилл кивнул, кладя на колени сплетённые пальцы, и через несколько секунд Ганнибал вернулся к своему рисунку. — Ты весь день меня блокировал. Ганнибал сказал это без злости, просто констатируя факт — и, наверное, с долей любопытства. Посмотрев на него, Уилл заметил, что на нём был не тюремный комбинезон, а обычная одежда. В своём дворце памяти Ганнибал никогда не носил комбинезон, но как правило облачался в костюмы. Однако сейчас на нём были почти нормальные брюки и куртка, из-под которой выглядывала рубашка. Уилл представил себе, что Ганнибал находится в бегах, безупречно вливаясь в любую окружающую обстановку, и улыбнулся. — Я ходил кое с кем поговорить, — ответил он, и набрал в грудь воздуха, прежде чем продолжить. — С Беделией Дю Морье. Она… я даже не знаю, как точно объяснить, кто она. — Мне знакомо это имя. Она автор «Я — это также мы»? — уточнил Ганнибал. Нахмурившись, Уилл снова посмотрел на него. — Ты знаешь про эту книгу? — Я её немножко читал. — И тебе не приходило в голову, к примеру, поделиться этим со мной? Ганнибал снова перевёл взгляд на свой рисунок и пожал плечами. — Мне это не показалось достаточно важной темой для разговора. У неё есть некоторые любопытные идеи, но ничего такого, что мы не могли бы выяснить сами. Уилл слегка покачал головой, но, вообще-то, Ганнибал был прав. — Так значит, ты ходил с ней поговорить? О… нас? Уилл выпрямил спину и закусил нижнюю губу, прежде чем выдохнуть и снова покоситься на Ганнибала. — Я тебя кое о чём спрошу, и… просто не ври, — попросил он, и немного подождал — на случай, если Ганнибал что-то скажет. Но тот молчал — просто выжидающе смотрел на него. Уилл взглянул на висящую перед ними картину и наконец спросил. — Все твои действия до того, как я узнал правду… Это всё было… чтобы запудрить мне мозги? Как ты это проделал с Аланой Блум? Сердце Уилла гулко грохотало у него в груди, но вместе с тем он чувствовал облегчение. Он наконец-то задал этот вопрос — и будь что будет. После паузы, во время которой ни один из них ничего не говорил, он снова взглянул на Ганнибала — и обнаружил, что выражение его лица изменилось: в его глазах вдруг появились искорки гнева. — Тебе действительно нужно об этом спрашивать, Уилл? Уилл издал короткий горький смешок. — Ну, я ведь тебя спрашиваю, разве нет? — сказал он, пытаясь прогнать нахлынувшие воспоминания, отчего ему снова пришлось отвернуться. — Я тебя поцеловал, — прошептал Уилл, закрывая глаза, потому что не мог смотреть на Ганнибала. — Я тебя поцеловал, а ты продолжил мне врать и меня использовать… Как ты можешь винить меня в том, что я об этом спрашиваю? К его глазам подступили слёзы, но он сумел с ними справиться. Когда он снова взглянул на Ганнибала, тот отложил рисунок на воображаемое сиденье галереи Уффици и слегка развернулся к Уиллу. — Загляни в моё сознание, Уилл. Почувствуй меня и скажи, что ты видишь. Но Уилл покачал головой, потерев лицо ладонями. — Нет, нет… Я не… я не могу этому верить. Беделия, она сказала… Она сказала, что мои чувства — это эмпатия. Что чертовски хорошо всё объясняет, — добавил он, засмеявшись, но чувствуя, как по его щеке покатилась слеза. Уилл вспомнил этот разговор и позволил Ганнибалу его увидеть. И услышать слова Беделии у него в голове. Когда он открыл глаза, прежняя обстановка исчезла и теперь он снова находился в своей гостиной. При виде сидящего напротив Ганнибала Уилл порадовался увеличившемуся между ними расстоянию. А ещё он увидел, что черты Ганнибалового лица сделались гораздо мягче; весь гнев исчез. — Так значит, ты просто поверишь словам человека, не знающего, что это такое, вместо того, чтобы довериться себе? Ты настолько боишься того, что у тебя внутри? Ганнибал чуть подался вперёд, опёршись локтями на колени, и Уилл с трудом сглотнул, не зная, что ответить. — Позволь тебя кое о чём спросить, Уилл… Что ты видишь, когда думаешь обо мне? Только убийства и боль, которую я тебе причинил? Или что-то ещё?.. Уилл задумался над его словами, пытаясь восстановить своё сбившееся дыхание, и вдруг отчётливо увидел ответ у себя в голове. Он оказался таким сложным, и в то же время невероятно простым — и как только Уилл заговорил, слова полились из него сами собой. — Разумеется, я вспоминаю об убийствах. Но это не первое, что приходит мне на ум... — сказал он, и Ганнибал отодвинулся к спинке дивана, слушая. — Я вспоминаю... тот случай, когда ты спас жизнь Эбигейл. Я вспоминаю тот вечер, когда ты попросил меня выйти во двор, чтобы посмотреть на звёзды. Я вспоминаю… — его голос на мгновение дрогнул, но после паузы Уилл продолжил. — Я вспоминаю, как впервые к тебе прикоснулся и что при этом почувствовал. Твоё лицо, когда ты смотришь на произведение искусства или слушаешь классическую музыку: словно кроме них в мире больше ничего не существует, — закрыв глаза, Уилл вспомнил выражение лица Ганнибала, когда они впервые очутились в Италии в его дворце памяти. Снова открыв глаза, он улыбнулся. — Я вспоминаю, что ты, оказывается, неосознанно выучил имена моих собак. И я вспоминаю… прогибающийся рядом матрас. И что я чувствую себя в безопасности, только если чувствую рядом тебя. Закончив, Уилл понял, что у него бешено колотилось сердце и его немного трясло. Но всё равно поднял взгляд на Ганнибала — и нахмурился, увидев, что у того подозрительно влажно блестели глаза. А потом Ганнибал отвёл взгляд, приведя Уилла в ещё большее замешательство. Они смотрели друга на друга так долго, что Уилл уже решил, что Ганнибал ничего не ответит — но тот облизнул губы и наконец заговорил. — Это похоже на любовь, Уилл… Уилл ослабил контроль над своим сознанием — и почувствовал. Яростное пылкое чувство (он поверить не мог, что не замечал его раньше) обрушилось на него так, словно он прятался от солнца, а теперь вдруг посмотрел на него в упор. Ганнибал не любил вполсилы — Уилл это знал, потому что уже чувствовал его любовь во дворце памяти, в его воспоминаниях о Мише. Уилл знал ощущение Ганнибаловой любви — и вдруг сообразил, что она была прямо здесь, причём направленная на Уилла. Сглотнув, Уилл поёжился, потому что сила этого чувства ошеломляла… А ещё потому, что узнал его. Это было то же самое чувство, которое испытывал он сам, когда смотрел на Ганнибала. Под гневом, обидой, замешательством… Подо всем этим, Уилл испытывал именно его. Это были его собственные эмоции, не смешанные с эмоциями Ганнибала. Он подался вперёд, сморгнув несколько слезинок и потерев лицо в попытке их скрыть. Но у него не было причин их скрывать. Снова взглянув на Ганнибала, он увидел, что тот улыбался — искренней улыбкой без скрытого подтекста, без игр, без обмана. — Теперь ты видишь? Уилл кивнул, потому что не мог говорить. Ганнибал был в него влюблён. Уилл подозревал что-то подобное, хоть и не хотел в это верить… Но теперь он понял и свои собственные чувства. Он наконец понял, что тоже был влюблён в Ганнибала Лектера. На какую-то секунду он испугался и разозлился как никогда в жизни, потому что ну как он мог? Как он мог испытывать такое сильное чувство к человеку, причинившего ему столько боли?.. В этот миг Ганнибал, тяжело дыша, опустил взгляд, и Уилл понял, что его тоже ошеломила эта интенсивность. И его собственная злость потихоньку угасла. Ночью, уже лёжа в кровати, он сосредоточился — и Ганнибал появился рядом. Но на этот раз вместо того, чтобы уснуть, повернувшись к нему спиной, Уилл остался лежать к нему лицом и всмотрелся в его черты, освещённые тусклым лунным светом. Ганнибал тоже развернулся к нему, но ничего не говорил — и Уилл тоже молчал. Он пытался бороться с нарастающим внутри него томлением, но в итоге… стоило ли ему вообще сопротивляться? Решив прекратить рассуждать, Уилл просто придвинулся ближе и положил голову Ганнибалу на плечо. А потом, поколебавшись, забросил руку ему на грудь, приобняв и вцепившись в ткань униформы на его втором плече. От этого прикосновения и его собственное сердце, и сердце Ганнибала забились быстрее, но ни один из них не пошевелился. Наконец расслабившись, Уилл позволил себе почувствовать ткань тюремного комбинезона у себя под щекой и под рукой, и мерное движение Ганнибаловой грудной клетки в такт его дыханию. — Я тебя всё ещё не простил. Ты ведь это знаешь, да?.. — прошептал он Ганнибалу в плечо. — Знаю, — ответил тот, и Уилл ощутил щекой вибрации его голоса. Той ночью он уснул сном без сновидений, сжимая Ганнибала в объятиях.