Сенсоры

Заглушив двигатель, Уилл посмотрел в окно на стоящий перед ними дом и поднял брови. — И это ты называешь домиком в горах?.. — спросил он, поворачиваясь к Ганнибалу. Тот с лёгкой улыбкой кивнул, но Уилл чувствовал, что ему вовсе не было весело. Две ночи назад Уилл сообщил, что не сбежит вместе с ним. От этого воспоминания у него снова сжался желудок, так что он постарался запихнуть эту мысль подальше. — Честно говоря, я ожидал увидеть маленькую бревенчатую избушку из максимум двух помещений. Ганнибал открыл пассажирскую дверь и вышел из машины. Затем, когда Уилл не двинулся с места, наклонился, чтобы заглянуть в салон. — Ты идёшь? Кивнув, Уилл перестал таращиться на дом и выбрался наружу. Затем они принялись выгружать из машины сумки с коробками и переносить ко входной двери. Подняв лежащий неподалёку камень, Ганнибал достал из-под него ключ — это казалось бы беспечным, не находись этот дом так далеко от всех и вся. Уилл сомневался, что кто-либо когда-либо его нашёл бы, не зная его точного расположения. Въехав в лес, они колесили ещё почти целый час — без явной дороги, или указателей, или каких-либо других намёков, что поблизости есть какой-то дом. Наконец Ганнибалу удалось справиться с дверью (ему пришлось навалиться на неё плечом, потому что замок слегка заело — наверное, потому что сюда годами никто не приезжал). Они вошли внутрь, и Уилл закашлялся от пыльного воздуха и затхлого запаха. Открыв все окна, они перенесли в дом всё, что привезли. Вчера они съездили за покупками и, несмотря на некоторую неловкость после разговора вечером ранее, Ганнибал всё время оставался с Уиллом, так что они купили большую часть необходимого: солидный запас нескоропортящихся продуктов, газ для генератора, бутилированную воду, одежду (её Ганнибал выбирал лично), несколько книг и принадлежностей для рисования, чтобы Ганнибал не загнулся от скуки… И, конечно, Ганнибал настоял на покупке некоторых вещей, которые не казались Уиллу необходимыми, но Ганнибал в ответ лишь поднял брови и напомнил, что он «всё-таки не животное». Потому что, ну разумеется, отсутствие, к примеру, палочек корицы или ароматических свечей — автоматически означало животное существование. Домик (хотя учитывая его размеры, это название до сих пор не казалось Уиллу подходящим) был внушительнее, чем Уилл мог вообразить, и состоял из огромной просторной комнаты (наверное, вдвое больше гостиной Уилла), объединяющей в себе кухню, столовую и гостиную, и двух спален (каждая с отдельным туалетом). Уилл начал раскладывать всё по местам (ну или в те места, которые казались ему подходящими), в то время как Ганнибал снял с мебели защитные чехлы и немного везде прибрался. Закончив с кухней и кладовой (которые теперь слегка напоминали закрома готовящихся встретить апокалипсис), Уилл пошёл в более просторную из спален. Его взгляд сразу прилип к кровати, но, покраснев, он заставил себя отвернуться и попытался рассортировать одежду в деревянный одёжный шкаф. После чего взял последний принесённый предмет — спортивную сумку, — и потеребил в руках её ремень, размышляя о её содержимом. — Что это? Ганнибалов голос застал его врасплох, и Уилл обернулся. Ганнибал стоял в дверях с растрёпанными волосами и слегка раскрасневшимся от работы лицом. — Что? — Эта сумка. Не припоминаю, чтобы мы её покупали. — Угу, мы её не покупали. Это… — Уилл поджал губы, но в итоге вздохнул. — Это для меня. Я просто… подумал, что, может быть… Может, мне понадобится сюда приехать, чтобы тебе помочь, и… заночевать тут, или ещё что-то… я не знаю. — О… Уилл снова взглянул на Ганнибала. Тот казался искренне удивлённым. Уилл не шутил, когда говорил, что поможет со всем необходимым, прежде чем Ганнибал уедет, — но не сказал и всей правды. На самом деле Уилл мысленно представлял себе эту ситуацию и знал, что не сможет держаться от Ганнибала совсем вдалеке. Его будет к Ганнибалу тянуть, будет хотеться к нему прикоснуться, почувствовать его вживую — не было смысла этого отрицать. Поэтому Уилл приготовил сумку и для себя, но данный факт его немного смущал, поэтому он ничего Ганнибалу не говорил. До этого момента. — Помочь тебе с уборкой? — спросил Уилл, убирая сумку на нижнюю полку и быстро закрывая дверцу шкафа. — Нет, я уже почти закончил. — Хорошо, я тогда разберу последние несколько сумок. Ганнибал кивнул, и Уилл вернулся в гостиную — распаковать оставшиеся сумки с книгами и ещё некоторыми вещами. Где-то через час они закончили, а потом Ганнибалу пришлось исчезнуть, так что обратно Уилл поехал сам. Когда он выехал на шоссе, его телефон запищал как сумасшедший (раньше, в горах, покрытия не было). Увидев пять пропущенных звонков от Джека, Уилл остановился на обочине и перезвонил ему, переживая, что в текущем расследовании произошло что-то важное и он всё пропустил. — Уилл. Ты сегодня едешь беседовать с Лектером? — спросил Джек, и Уилл на мгновение закрыл глаза, беззвучно бормоча ругательство. — Я… нет, сегодня не еду. А ты что, получил добро на сделку? — спросил он. — Я всё ещё над этим работаю, — ответил Джек, и его голос звучал раздражённо. — Но тебе стоит с ним поговорить, Уилл. Он готов с тобой общаться в любое время. Думаешь, он соглашается говорить с кем-то ещё? — Я знаю, но не думаю, что он расскажет мне хоть что-то новое до тех пор, пока мы не выбьем эту сделку. Но не волнуйся, завтра я к нему поеду... — Ладно. К завтрашнему дню у меня должны быть новости. Продолжай стараться что-нибудь придумать, Уилл. Нам нужно работать быстро. Джек повесил трубку, прежде чем Уилл успел ответить, так что он лишь покачал головой, глядя на чёрный экран. — Скажи мне что-то, чего я не знаю, Джек... — пробурчал Уилл, и снова выехал на шоссе. Ночью, лёжа в постели и уставившись в темноте на потолок, Уилл покосился на правую половину кровати. Пустую. Вчера Ганнибал лёг в постель вместе с ним, но они друг к другу не прикасались. А сегодня они поужинали вдвоём, как всегда, но Ганнибал не вернулся из своей комнаты, как обычно делал, когда Уилл отправлялся спать. У Уилла сжался желудок от мысли, что, возможно, теперь всё будет иначе; возможно, Ганнибал начнёт от него отгораживаться… и, возможно, так будет и к лучшему. Но ему всё равно остро хотелось, чтобы Ганнибал был здесь, рядом с ним. И тут матрас прогнулся под весом ещё одного человека. Уилл со счастливым вздохом улыбнулся. Ганнибал перекатился на бок, и Уилл почувствовал на себе его пристальный взгляд, но не стал сразу к нему поворачиваться. — Я думал, ты сегодня не придёшь. — Почему бы это? — Я думал, ты… на меня злишься. Ганнибал не ответил, так что Уилл всё-таки посмотрел на него. Свет из окна позволял разобрать его черты, и взгляд Уилла опустился на его выпуклые бицепсы и голую грудь. — Я на тебя не злюсь, — наконец сказал Ганнибал, но Уилл знал, что всё было не так просто. Он снова уставился в потолок и вздохнул, а потом решил сказать что-то, чтобы разрядить обстановку. — Чего тебе больше всего не хватает в тюрьме? — спросил он, и тут же пожалел о своём вопросе. Он поджал губы, но слова-то было уже не вернуть. Однако когда Уилл посмотрел на Ганнибала, тот не выглядел задетым; судя по виду, он задумался над ответом. — Несколько месяцев назад я бы ответил «Возможности готовить», но теперь она у меня есть, — отозвался Ганнибал, и Уилл улыбнулся. — Я скучаю по своим костюмам. Ну, вообще-то, по любой одежде, не являющейся этой кошмарной униформой. Уилл улыбнулся ещё шире, вспоминая костюмы и остальную одежду, которую Ганнибал носил в своём дворце памяти. По правде говоря, ему тоже хотелось увидеть Ганнибала в чём-то помимо этого комбинезона. — Мне не хватает пеших прогулок и поездок за рулём. В частности, за рулём мотоцикла. О, и мне ужасно не хватает фортепиано; ощущения клавиш под моими пальцами... — Ганнибал на секунду прикрыл глаза, должно быть, вспоминая упомянутое ощущение. Наблюдая за ним, Уилл подумал потянуться к нему сознанием, чтобы увидеть или почувствовать то же, что и он… Но тут Ганнибал открыл глаза, и Уилл нервно улыбнулся. — Есть что-то, чего ты не умеешь?.. — наполовину пошутил он, и у Ганнибала приподнялись кончики губ. — Эм-м… а что бы ты хотел сделать в самую первую очередь? Если… если сбежишь? — поинтересовался Уилл, укладывая голову на подушку так, чтобы лучше его видеть. Ганнибал поднял взгляд к потолку, но не слишком долго раздумывал. — Я бы приготовил для тебя еду. Уилл рассмеялся. Громким спонтанным смехом, от которого затрясся матрас. — Ты и так каждый день это делаешь… — Я знаю. И продолжу делать каждый день, до конца своей жизни. Ганнибал сказал это просто, без подтекста, но Уилл всё равно заметил в его глазах лёгкую печаль, когда тот снова повернулся на него взглянуть. — Я бы свозил тебя в Италию и показал тебе Флоренцию; каждый уголок и каждое произведение искусства. Ты ходил бы на рыбалку, а я готовил бы твой улов, мы читали бы у камина и водили собак на прогулки тёплыми средиземноморскими вечерами… Уилл почувствовал резкий укол грусти, у него заныло сердце от каждого слова. Он попытался этого не выдать, но знал, что Ганнибал всё равно почувствовал. Поэтому он закрыл глаза, закусил нижнюю губу и подкатился поближе к Ганнибалу. Но затем на секунду заколебался, думая, что, возможно, тому сегодня не хотелось контакта… Вместо ответа Ганнибал положил ладонь ему на загривок и привлёк к себе, так что Уилл уткнулся лицом ему в грудь и крепко его обнял. Уилл лежал так, пока не уснул. Слушая ровное сердцебиение Ганнибала и стараясь не уронить на него ни одной слезинки. * * * Проснувшись, прежде чем хотя бы открыть глаза, Ганнибал сосредоточился — и почувствовал изменения: другой матрас, яркий солнечный свет (если сравнивать с его комнатой в Балтиморе)... и, разумеется, лежащий рядом человек. Открыв глаза, он взглянул на Уилла. Тот до сих пор спал, устроив голову на подушке, лицом к нему, а руку на животе, медленно поднимающемся и опускающемся в ритме его дыхания. Перекатившись на бок, Ганнибал погладил пару упавших Уиллу на лоб кудрявых прядей, и у него болезненно заныло в груди. Он никогда ещё не испытывал столько эмоций, причём таких неукротимых, что ему становилось трудно сохранять самоконтроль… Хотя Уилл был прав, когда сказал, что изменил его. Ганнибал даже не до конца выяснил глубину этих изменений. Но именно поэтому ему было грустно даже просто на Уилла смотреть... Из-за того разговора три дня назад, во время которого Уилл сказал, что не поедет вместе с ним. Что он поможет Ганнибалу сбежать из больницы и, наверное, будет навещать его в домике, поскольку даже оставил там сумку со своими вещами... Но он отказался поехать с Ганнибалом потом. Ганнибал этого опасался, когда Уилл помалкивал, пока он делился своими планами, но всё равно испытал такое глубокое разочарование... Тут Уилл шумно засопел, и это заставило Ганнибала вернуться в реальность. Но он не убрал ладонь со щеки Уилла, когда тот открыл глаза, щурясь от солнечного света. Только когда Уилл перевёл взгляд на него, Ганнибал перестал гладить его по щеке, позволив своей руке соскользнуть… но Уилл её поймал и, переплетя их большие пальцы вместе, устроил обе ладони у себя на груди. Ганнибал слабо улыбнулся, чувствуя себя немного лучше. — Ты сегодня приедешь в Балтимор? — Думаю, да. Хотя будь на то воля Джека, я бы сидел там двадцать четыре часа в сутки, задавая тебе всевозможные вопросы… — сонно ответил Уилл. — Почему же ты этого не делаешь? — поинтересовался Ганнибал, хоть и знал ответ на свой вопрос. — Ты знаешь почему… Я ненавижу тебя там видеть, за стеклом, — отозвался Уилл, и Ганнибал снова улыбнулся. Ему остро захотелось до Уилла дотронуться, почувствовать его на ощупь, но он не сдвинулся с места, в очередной раз сдерживаясь… Но тут Уилл сам придвинулся ближе, обнимая его и зарываясь лицом ему в плечо. От этого прикосновения у Ганнибала сразу подскочил пульс, так что он тоже крепко обнял Уилла в ответ и, закрыв глаза, вдохнул его запах. Он не понимал, как Уилл мог хотя бы думать о том, чтобы держаться от него подальше, учитывая, как сильно их друг к другу тянуло. Или это как в тот раз, когда Уилл пытался стереть его из своей жизни, но через несколько недель сдался, поняв, что они не могут жить порознь?.. А может, и не так. Может, поскольку у них уже была их связь, Уиллу этого хватило бы. Может, он не испытывал такой тяги к физическому присутствию Ганнибала, как Ганнибал — к его. И, может, Уилл его так не жаждал и не тосковал по нему так сильно, как Ганнибал по нему… * * * Когда они выбрались из постели, Уилл переоделся, а Ганнибал занялся завтраком. Затем они вместе поели, и Уилл был готов к выходу. Он выехал пораньше, чтобы заехать перед Балтимором в Квантико. Но не для того, чтобы увидеться с Джеком — Уилл хотел заглянуть в университет, поскольку не был там уже почти неделю. Он отправился прямиком в свой кабинет и как раз собирал разные вещи, которые оставил здесь в прошлый раз, когда в дверь вдруг дважды постучали. Обернувшись, он увидел рядом Ганнибала (наверное, тот появился, услышав стук), и они оба одновременно вскинули головы. В дверях стояла молодая женщина в куртке стажёра ФБР. — Извините, профессор Грэм, можно войти? — спросила она. Уилл перевёл взгляд на свой стол, не испытывая ни малейшего желания помогать сейчас какому-то студенту разобраться со своими сомнениями. — Извините, но я здесь сегодня не в качестве профессора, так что любые ваши вопросы… — Вообще-то, я не ваша студентка, — быстро ответила стажёрка, и Уилл снова посмотрел на неё. Она всё-таки вошла внутрь, и Уилл сообразил, что, действительно, не припоминал её присутствия ни на одном из своих занятий. Не то чтобы обычно он запоминал всех своих студентов, но её лицо не казалось даже капельку знакомым… — И я знаю, что обычно вы не консультируете студентов насчёт их диссертаций, но я хотела у вас кое-что спросить. Совсем быстро. — Хорошо, у вас есть минута, — слегка заинтригованный, ответил Уилл. — Спасибо большое, сэр. Дело в том, что я подумываю написать мой тезис о Ганнибале Лектере, и я знаю, что вы его тоже изучали. Сердце Уилла пропустило удар, когда она произнесла это имя, и он незаметно повернулся к Ганнибалу. Тот выглядел крайне заинтересовавшимся их беседой. — Изучал, да. Или… правильнее будет сказать, пытался, — ответил Уилл. — Так вот, я читала всё, что смогла о нём найти, и у меня появилась теория… — стажёрка сделала ещё шаг в кабинет и покосилась на бумаги у себя в руках; скорее по привычке, чем действительно нуждаясь в них для продолжения. — Большинство исследований фокусируются на том, что с ним произошло, прежде чем он стал известен в качестве Ганнибала-Каннибала, но мне нравятся те, которые концентрируются на нём самом. Уилл откашлялся, немного неловко себя чувствуя, и краем глаза увидел, что Ганнибал улыбался, переводя глаз со стажёрки на него. — Как бы там ни было, моя теория заключается в том, что… возможно, с ним ничего не происходило. Возможно, он такой от природы… У Уилла судорожно заколотилось сердце, потому что именно это сказал ему сам Ганнибал некоторое время назад. Уилл никогда не считал его порождением обстоятельств, но его слова окончательно это подтвердили. — Как любопытно… — заметил Ганнибал, улыбаясь Уиллу, который почувствовал лёгкое раздражение. — Я подумывала попросить провести с ним интервью, но он мне, наверное, откажет, как отказывал всем остальным… — начала стажёрка. — Нет! — выпалил Уилл. — Прошу прощения?.. Уилл снова откашлялся и пожал плечами, пытаясь замаскировать свою бурную реакцию. — Не думаю, что это хорошая идея. Вам не стоит пытаться с ним поговорить. Он чрезвычайно опасен, а кроме того, сомневаюсь, что он вам что-то расскажет, мисс… извините, как вы сказали, вас зовут? — Старлинг. Клариса Старлинг, — ответила та. Уилл кивнул. — Мисс Старлинг. Вам лучше просто держаться от него подальше. Возможно, вам стоит выбрать для своего тезиса серийного убийцу попроще… Старлинг кивнула, явно разочарованная. — Я… я над этим подумаю. Как бы там ни было, спасибо, профессор Грэм. Дождавшись, пока она выйдет, Уилл продолжил собирать вещи, которые хотел взять с собой. — Какая выдающаяся молодая женщина, — сообщил Ганнибал. Уилл поднял взгляд и нахмурился. — Да ладно тебе, у неё всего лишь теория... У Ганнибала на лице появилась хищная улыбка, и он опёрся ладонями на рабочий стол Уилла, наклоняясь к нему. — Уилл, ты что, ревнуешь? — Ч-что?.. Конечно нет… Облизнув губы, Ганнибал смерил его долгим взглядом. Уилл попытался его выдержать, но в итоге покраснел и опустил глаза. — Я не ревную… — повторил он, беря стопку бумаг (даже не зная, нужны ли они ему) и выходя наконец из кабинета, который вдруг показался ему слишком тесным. Пока они шли на парковку, Ганнибал ничего не говорил, но всю дорогу продолжал на Уилла смотреть и улыбаться этой своей самодовольной улыбочкой. Когда они сели в машину, Уилл фыркнул и хотел уже сказать ему прекратить, как вдруг у него зазвонил телефон. Со слегка кружащейся головой Уилл вытащил мобильный из кармана, гадая, что ему предстоит услышать… Высветившееся на экране имя Джека почти подтвердило его догадки. Хотя, возможно, тот лишь хотел снова спросить, поедет ли Уилл в Балтимор. Возможно, Джек просто выяснил что-то новое по расследованию… — Уилл, — заговорил Джек, когда Уилл взял трубку. — Приезжай немедленно. Похитили новую девушку. * * * — Её зовут Кэтрин Мартин и ей двадцать пять лет. Когда она не вышла сегодня утром на работу, её начальник позвонил в полицию, а потом соседка обнаружила на парковке блузку Кэтрин. По её словам, вчера вечером на этом самом месте стоял фургончик, но водителя она не видела. — А ей, случайно, не пришло в голову записать номерные знаки?.. — спросил Уилл, хотя догадывался об ответе. — Разумеется, нет, — ответил Джек. — Но ты ещё не слышал самую интересную часть… Похищенная — дочь сенатора Рут Мартин. Уилл горько улыбнулся, поняв теперь, почему в Квантико царила такая суматоха: туда-сюда сновали агенты, на столах не переставали звонить телефоны, прежде чем Джек успел Уиллу хоть что-то сказать, его перебило трое людей… Дело было не в том, что похитили ещё одну девушку, а в том, что эта девушка оказалась из высокопоставленной семьи. Наконец они вышли на улицу, и Джек положил ладонь Уиллу на плечо. — Я не смогу съездить с тобой в Балтимор, но ты должен туда поехать… Мы получили сделку. Сердце Уилла пропустило удар, но он попытался вести себя как ни в чём не бывало, поэтому откашлялся, прежде чем снова заговорить. — Да?.. — Сегодня утром сенатор лично её одобрила, — сказал Джек, и Уилл впервые заметил, что тот держал в руках какие-то бумаги. Когда Джек протянул их ему, у Уилла ускорилось сердцебиение. — Нам необходима его помощь, Уилл. Сейчас — больше, чем когда-либо. Мы идём по тонкому льду. Кивнув, Уилл взял бумаги, которые показались ему весящими целую тонну. Ну разумеется, как только похитили дочь сенатора, на сделку дали добро. — Сейчас я с тобой не поеду, но мы начнём перевод сегодня же после обеда, чтобы Лектер знал, что мы настроены серьёзно, — и я буду там. Мы провезём его половину дороги до нового учреждения, и если сможем закрыть с его помощью это расследование вовремя… то закончим перевод. Уилл кивнул; ему не терпелось прочесть все эти подробности самому. — Позвони мне и обо всём расскажи, когда закончишь в Балтиморе, хорошо? Джек развернулся и ушёл, прежде чем он мог ответить. Уилл крепче сжал бумаги, словно боясь, что те исчезнут, если он не будет держать их достаточно крепко. Меньше чем через два часа он приехал в Балтиморскую больницу. Вместо Чилтона на входе его ждала Алана. Уилла это немного удивило, поскольку он ожидал, что Чилтон закатит сцену из-за сделки о переводе, но, должно быть, Джек ему уже сообщил. Поэтому Уилл мысленно поблагодарил Алану за то, что сегодня его проведёт по больнице она, потому что Чилтон раздражал его всё больше и больше с каждой новой встречей. — Это правда? Он похитил ещё одну девушку? — спросила Алана, пока они шли рядом, проходя одну зарешечённую дверь за другой. — Да. Сегодня после обеда об этом официально объявят на пресс-конференции. Перед последней дверью, ведущей в блок к Ганнибалу, Алана вдруг резко остановилась, так что Уилл чуть в неё не врезался. — Уилл, я не знаю, в какую игру Ганнибал с тобой играет, но будь очень осторожен. У него всегда есть план… — Я знаю, — ответил Уилл, потому что это было правдой. Вот только Алане не светило узнать о Ганнибаловом плане до тех пор, пока не станет слишком поздно. На секунду Уилла накрыло понимание, какой странной была эта мысль. Подумать только, если всё пройдёт, как они задумали, очень скоро всё кардинально изменится. И никому даже в голову не придёт… Алана очень серьёзно кивнула, а затем махнула рукой в направлении камеры (как и в его первый визит), и Уилл шагнул вперёд. Когда он вошёл к Ганнибалу, в этот раз тот не стоял посреди комнаты, а сидел на стуле за столом. Он рисовал и даже не поднял головы при появлении Уилла. — Доброе утро, доктор Лектер. — Доброе утро, агент Грэм. Скажите, какая сегодня погода? Уилл насупился, потому что Ганнибал прекрасно знал, какая сегодня погода, поскольку был у него по их связи. Наверное, это являлось частью его притворства перед камерой. Но Уиллу не терпелось поделиться с ним хорошими новостями, так что он попытался потянуться к нему сознанием, чтобы Ганнибал понял и не стал растягивать свою игру. После этого Уилл сел на стул перед стеклом. — Солнечно, но всё ещё холодно. — Весна любит так делать, не правда ли? Заставляет нас поверить, будто начинается лето, но потом вынуждает ёжиться от зимнего холода. Ганнибал впервые поднял взгляд, и Уилл его выдержал, гадая, не описывал ли Ганнибал этой метафорой его самого. — Прощу прощения, конец зимы делает меня довольно-таки сентиментальным, — сообщил Ганнибал, затем встал и обогнул стол, чтобы подойти поближе. — Поскольку вы здесь, я так понимаю, вы принесли новости о какого-то рода сделке?.. — Принёс, — ответил Уилл, стараясь контролировать свой тон. — Мы готовы предложить вам сделку. Тюрьма в Пенсильвании, где у вас будет комната с видом наружу, в точности как вы и просили. Ганнибал улыбнулся, и эта улыбка казалась ярче, чем все остальные… Потому что это означало, что их план приходил в действие. Подойдя к передаточному лотку, Уилл опустил туда бумаги по сделке о переводе. Ганнибал достал их и бегло изучил. — Полагаю, столь быстрое решение означает, что, возможно, произошло что-то ещё? — Да… Буффало Билл выкрал очередную женщину. — Это уже шестая, не так ли? — спросил Ганнибал. Уилл вернулся на свой стул, а Ганнибал положил документы на стол. — Да. Он похитил её вчера. Тот же почерк, что и с другими девушками: он выкрал её с парковки, хотя на этот раз прямо перед её домом. Оставил на месте преступления блузку. И… это дочь сенатора, хотя не думаю, что он об этом знал или что ему было до этого дело, когда он её выбирал. — О, так вот почему мне так охотно предложили сделку... — заметил Ганнибал, в точности озвучивая мысли Уилла. — Как бы там ни было, я так понимаю, что у нас теперь включился счётчик, верно? У неё осталось три дня. Возможно, два. Тик-так… — Так и есть. Вы получите сделку, только если нам удастся поймать его вовремя. Если девушка умрёт… — Я не получу ничего, — закончил за него Ганнибал, и Уилл кивнул. — Тогда не будем тратить время впустую, агент Грэм, — Ганнибал наклонил голову. — На чём мы остановились во время нашей прошлой беседы?.. — Мы говорили о том, что Буффало Билл хочет измениться… и я спросил вас, не является ли он трансгендером. Ганнибал кивнул, словно подтверждая, что припоминает такое, а потом шагнул ближе. — Сложно сказать наверняка, поскольку я с ним встречался всего раз, как я вам уже говорил... Но я бы не стал утверждать обратного. Я бы сказал, что он хочет измениться во многом, и данный аспект — лишь часть списка. Я бы также предположил, что он подавал в какую-то клинику — возможно, в несколько клиник — заявку на смену пола, но ему, скорее всего, везде отказали. — Отказали? Почему? — У Буффало Билла было жестокое и травмирующее детство, вследствие которого он, скорее всего, не пройдёт ни один психологический тест. Он не родился преступником, мистер Грэм, его им сделали многолетние надругательства. Его заставили возненавидеть собственную сущность, отчего теперь он так отчаянно хочет измениться. Уилл опустил глаза на материалы по расследованию у себя в руках и взглянул на фото Кэтрин Мартин. Красивая пухленькая девушка… и тут его осенило. — Эти девушки… Все они были крупными. Ганнибал улыбнулся, и Уилл понял, что он на правильном пути. — Почему, как вы думаете? — Возможно, это его типаж. У большинства серийных убийц есть типаж своих жертв: светлые волосы, карие глаза, похожая форма лица, кто-то, напоминающий им близкого человека… — сказал Уилл, вспоминая жертв Гаррета Джейкоба Хоббса. — Может быть, но эти девушки отличались всем, за исключением типа фигуры, — заметил Ганнибал, и Уилл кивнул, обдумывая его слова. — Скажите мне, агент Грэм, что делает Буффало Билл? — Что он делает?.. Он убивает женщин, — нахмурил брови Уилл, озадаченный его вопросом. — Нет, это второстепенно, это всего лишь что-то, что должно произойти. Какова его суть? — Он… зол? На мир, на общество — за то, что с ним случилось, когда он был ребёнком… — Нет, — отозвался Ганнибал, и сделал ещё шаг к стеклу, встав прямо перед ним. — Разве он не желает, разве он не жаждет? — Да, но он ведь не испытывает к этим девушкам сексуального влечения. Он не… — начал Уилл, но затем сообразил, что Ганнибал имел в виду. — Он хочет быть такими, как они. — Очень хорошо… А как мы начинаем чего-то желать, мистер Грэм?.. — Видя это каждый день. Уилл опустил глаза, пытаясь упорядочить мысли, но всё равно не мог найти недостающего кусочка головоломки. Как Буффало Билл пытался измениться при помощи убийств? Зачем он держал девушек в живых три дня, а потом убивал?.. На это должен был быть очень простой ответ, но Уилл его пока не нащупал... — Кем была его первая жертва, агент Грэм? — Первая найденная девушка… — начал Уилл, ища имя в своём блокноте, но вдруг замер и поднял голову. — Первая найденная девушка не была его первой жертвой. — Не была? — переспросил Ганнибал, побуждая Уилла продолжить. — Нет, первую жертву нашли третьей по счёту. Это было единственное тело, к которому он прикрепил груз. — А почему он так поступил только с одной из девушек? — Потому что… потому что он её знал, — заключил Уилл, и у него слегка закружилась голова от этого открытия. Он взглянул на Ганнибала, а потом вдруг вспомнил, где они находились, и несколько раз моргнул, возвращаясь в реальность. Ему нужно было съездить поговорить с семьёй жертвы. — Вы крайне близки к тому, чтобы найти нашего Билли, агент Грэм, — сообщил Ганнибал. Уилл снова посмотрел на него, и Ганнибал выдержал его взгляд, улыбаясь. Наконец Уилл встал со стула и подошёл оставить бумаги в передаточном лотке, как делал это в предыдущие разы. Положив оставшиеся материалы по делу в лоток, чтобы Ганнибал мог их изучить (или притвориться, будто изучает), Уилл толкнул их на другую сторону. — Полагаю, в следующий раз мы увидимся в другом штате — согласно условиям сделки, — сказал Ганнибал, и Уилл кивнул. — Возможно, мне тогда нужно будет вас поздравить. Уилл сглотнул, тоже надеясь, что всё сложится именно так. — До свидания, Ганнибал, — сказал он, разворачиваясь к выходу. И вдруг сообразил, что назвал Ганнибала по имени. Замерев, Уилл снова посмотрел на него. Ганнибал улыбался, явно наслаждаясь его промашкой. — Доктор Лектер… — поправился Уилл. — Осторожнее, агент Грэм… Начнут болтать, будто у нас с вами любовь, — заметил Ганнибал, и у Уилла бешено заколотилось сердце. Почувствовав, что краснеет, Уилл быстро вышел и уже снаружи тихо выругался себе под нос, проходя сквозь одну дверь за другой. Он уже видел больничный выход, когда его кто-то окликнул. Сжав зубы, Уилл всё равно устремился к дверям, притворившись, будто не услышал, но Фредерик Чилтон проследовал за ним на улицу, снова позвав его по имени. На этот раз Уилл неохотно обернулся. — Мистер Грэм… — поздоровался Чилтон, пытаясь перевести дух. — Едете побеседовать с семьёй жертвы? Уилл поднял бровь — не потому, что Чилтон следил за их с Ганнибалом разговором (Уилл подозревал, что тот будет за ними следить), но потому, что он спрашивал о подробностях расследования. — Доктор Чилтон, я тороплюсь… — Думаю, Джек вам уже сообщил, мы сегодня начнём первую часть трансфера Лектера — в Пенсильванию, в паре часов езды от государственной больницы, в которой он… останется. Если вы вовремя найдёте Буффало Билла, разумеется. Уилл нахмурился, потому что Чилтон не выглядел разозлённым или хотя бы недовольным по этому поводу. Ему ведь предстояло потерять свою главную достопримечательность, человека, благодаря которому он мог продавать свои книги и писать статьи. — Да, он мне сказал. Я так понимаю, вы тоже поедете, — ответил Уилл, стараясь, чтобы это не прозвучало слишком раздражённо. — Разумеется, я поеду, чтобы лично всё проконтролировать. — Хорошо. Я спрошу у Джека адрес, когда вы обустроите Лектера. Увидимся там. — Конечно, — отозвался Чилтон, уже разворачиваясь, но потом снова заговорил. — Кстати, я заметил, что вы… обратились к нему по имени? — он попытался произнести это непринуждённо, но Уилл не сомневался, что он слышал также сказанные Ганнибалом сразу после этого слова. Уилл отвёл взгляд. — Поосторожнее с вашей эмпатией, мистер Грэм… Вы ведь не хотите позволить доктору Лектеру забраться к вам в голову? Уилл чуть не расхохотался от этой формулировки, но сумел ограничиться всего лишь улыбкой, которую попытался скрыть, прикусив нижнюю губу. — Спасибо за беспокойство, но… не волнуйтесь обо мне, доктор Чилтон. * * * Уилл позвонил Джеку, чтобы рассказать, о чём они говорили с Ганнибалом, и тот одобрил его идею побеседовать с семьёй жертвы. Поскольку у них было мало времени, Уилл поехал в аэропорт сразу после звонка Джерому с просьбой присмотреть за собаками. После чего провёл час перелёта, притворяясь спящим, но на самом деле навещая Ганнибала. Уилл стоял рядом с ним, пока персонал больницы готовил всё для перевозки. Когда они надели на Ганнибала смирительную рубашку и маску, Уилл подошёл к носилкам, к которым того привязали, и посмотрел на Ганнибала. — Они так тебя боятся… — прошептал он, хотя и знал, что у персонала хватало оснований для страха. Ганнибал осмотрелся по сторонам. Сейчас тут находилась всего одна медсестра, уже идущая к выходу, да стоял за стеклом охранник, так что он повернул голову к Уиллу. — Люди боятся того, чего не понимают. Уилл попытался улыбнуться, но он так нервничал из-за всего происходящего и скорости, с которой развивались события, что улыбка получилась кривой. А потом он прижал ладони к обеим сторонам Ганнибалового лица, чувствуя контраст между холодной маской и горячей кожей. Ему хотелось снять эту маску, развязать и освободить Ганнибала прямо здесь, прямо сейчас… Но в итоге он убрал руки. И успел ощутить, что под маской Ганнибал тоже улыбался. Приземлившись в Огайо, Уилл арендовал машину и поехал прямиком к семье жертвы. Поскольку ему пришлось сосредоточиться на расследовании, он на некоторое время оставил Ганнибала одного. — Мистер Биммель? — спросил он у открывшего дверь мужчины. — Да, это я. — Меня зовут Уилл Грэм, сэр. Я специальный агент ФБР, — представился он и показал своё удостоверение. Мужчина слегка сощурился, чтобы прочесть текст на удостоверении, и у него на лице отразилась печаль человека, потерявшего кого-то близкого и получившего визит полиции. — Это насчёт Фредерики, да? — спросил он, и Уилл кивнул. — Не знаю, что ещё я могу вам сообщить. Я уже рассказал всё полиции во время тех двух раз, когда меня расспрашивали. — Да, я знаю, но я расследую новую зацепку, и поэтому приехал к вам. Мужчина, являвшийся отцом первой жертвы Буффало Билла, наконец кивнул, открыл дверь и пригласил Уилла в гостиную, где предложил ему что-нибудь попить. Уилл отказался так вежливо, как только мог. — Как я уже говорил полиции, магазин, в котором Фредерика работала раньше, закрылся, и она поехала в Чикаго на собеседование для новой работы. Она его прошла, и у неё всё было в порядке… но она так никогда и не вернулась. Уилл снова кивнул, уже зная об этом из записей расследования. — Вы, наверное, уже отвечали на этот вопрос, но вы не припоминаете кого-то, кто недавно появился в жизни вашей дочери? Возможно, бойфренд или новый друг?.. — спросил он. — Нет… У неё не было бойфренда; по крайней мере, насколько мне известно. И она общалась с одними и теми же друзьями ещё со старших классов. Особенно со своей лучшей подругой и коллегой. — Вы не подскажете её имя? — Стэйси Адамс. Она работает в городской закусочной, наверное, сегодня тоже там будет. Уилл записал это имя и встал с дивана. — Можно мне взглянуть на комнату Фредерики? — Конечно. Это на втором этаже, вторая дверь направо. Всё в точно таком же состоянии, в котором её оставили Фредерика и полиция, после осмотра. Вы не возражаете, если я с вами не пойду, агент? Слишком много воспоминаний, вы же понимаете… — Разумеется. Не волнуйтесь, я недолго. С этими словами Уилл прошёл мимо него и поднялся наверх. Найдя нужную дверь, он сделал глубокий вдох, прежде чем войти внутрь. Заходить в спальню жертвы всегда было трудно: всё казалось замершим во времени, словно этот человек вот-вот вернётся и удивится, что здесь делает ФБР-агент, роясь в его или её личных вещах… Но они никогда не возвращались, и их комнаты оставались в том же состоянии, пока семьи не решали, что пора жить дальше. Уилл принялся изучать вещи Фредерики, но это были самые обычные предметы: одежда, стопка блокнотов (он начал их открывать, надеясь, что один из них окажется каким-то дневником — но увы)… Он как раз двинулся в примыкающую к спальне гардеробную, когда рядом появился Ганнибал. — Ты уже в Пенсильвании? — удивлённо спросил Уилл, косясь на свои наручные часы — это было почти невозможным. — Нет, мы ещё едем. Они думают, что я сплю, — слегка улыбнулся Ганнибал. Кивнув, Уилл отодвинул раздвижную дверь, внимательно всё рассматривая. Здесь было множество одежды, и некоторая казалась не на своих местах. Уиллу стало любопытно, это Фредерика её так оставила или полицейские? Увидев в углу манекен с портняжной лентой, он вспомнил, что, согласно записям, раньше она работала портнихой. И тут он обратил внимание на выкройку, над которой Фредерика работала перед смертью... Понимание настолько его ошеломило, что он попятился. — Уилл? — позвал Ганнибал, трогая его за локоть. — Он шьёт себе костюм женщины… — отозвался Уилл. Его слегка трясло. Выкройка была точно такой же, как и куски кожи, вырезанные со спины одной из жертв. Теперь, когда Уилл её увидел, сходство было совершенно очевидным. — Так вот почему он держит их в живых… — прошептал Ганнибал, но Уилл уже выходил из гардеробной, доставая мобильный. — Кроуфорд, — взял трубку Джек. — Джек! Я знаю, что он делает. Он шьёт себе костюм женщины. Из кожи жертв. — Что?.. — переспросил Джек. Уилл знал, что это было вызвано не неверием, но кошмарным смыслом его слов. — Он держит их в живых три дня, чтобы морить голодом. Чтобы потом с них легче снималась кожа. — Господи Иисусе… — Он должен быть портным или костюмером — вот почему он так искусен. — Хорошая работа, Уилл. Я посажу всех на поиски хоть какой-то информации, но не зная его имени, это всё равно что искать иголку в стогу сена. — Я знаю. Я уже еду беседовать с подругой жертвы. Позвоню тебе, если ещё что-то выясню. Повесив трубку, он увидел, что Ганнибал за ним наблюдал. — Ты знал? — спросил Уилл, имея в виду своё недавнее озарение. — Это было одной из моих теорий. Уилл кивнул. Потом вспомнил, что ему предстояло сделать, и спустился вниз, почти перепрыгнув через последний пролёт. Поблагодарив отца Фредерики, он добавил, что этот визит действительно оказался полезным, и отправился в упомянутую закусочную. Когда Уилл нашёл нужный адрес, ему пришлось сдержаться, чтобы не побежать туда прямо от машины, но он всё равно вошёл в закусочную слегка запыхавшимся. — Простите, это вы Стэйси Адамс? — обратился он к первой увиденной официантке за стойкой. Та покачала головой и позвала: «Стэйси!». К нему подошла другая девушка, судя по виду, примерно одного возраста с Фредерикой. — Меня зовут Уилл Грэм, я специальный агент ФБР, — представился он и показал своё удостоверение. — Вы здесь из-за Фредерики, да? — Да. У вас найдётся пять минут? Мне нужно задать вам несколько вопросов. Кивнув, та отошла к первой девушке — должно быть, объяснить, почему ей нужно взять перерыв. Рядом снова возник Ганнибал, и Уиллу стало любопытно, где тот сейчас находился. Но тут вернулась Стэйси. Обойдя стойку для официантов, она повела Уилла в свободную кабинку, так что он сосредоточился на расследовании. — Я знаю, что вы, наверное, уже беседовали с полицией, но у меня всего пара вопросов. Вы с Фредерикой не только дружили, но и работали вместе, верно? — Ага. Ну, то есть она работала портнихой, а я всего лишь помогала ей иногда в салоне. — А вы случайно не припоминаете, чтобы там работал мужчина? Высокий, крепко сложенный. Возможно, крашеный блондин. Голубоглазый... У Стэйси опустились уголки губ, словно она собиралась ответить «Нет». Но затем она, похоже, что-то вспомнила. — Погодите-ка… Да, сейчас, когда вы об этом упомянули — некоторое время там работал похожий мужчина, только он не красил волосы. По-настоящему высокий парень и довольно симпатичный, но невероятно зажатый. Не думаю, что я обменялась с ним больше, чем парой слов за всё время его работы. Он занимался некоторыми заказами, особенно от миссис Липпман; бедная старушка, земля ей пухом. В один прекрасный день он просто сообщил нам, что переезжает — наверное, в город побольше, подальше от… — Стэйси, — оборвал её Уилл, стараясь не выглядеть слишком заинтересовавшимся, чтобы её не испугать, — скажите, а вы не припоминаете, как его звали? — Хм-м… Да, у него было вполне обычное имя. Джон… Джон как-то там. Поджав губы, Уилл покосился на сидевшего рядом Ганнибала. — Грант, — вдруг выпалила Стэйси, и Уилл с колотящимся сердцем повернулся к ней. — Точно. Джон Грант. — Джон Грант? Вы уверены? Это очень важно. — У меня всегда была хорошая память на имена, — с гордой улыбкой кивнула та. Уилл встал одновременно с Ганнибалом, и как минимум четыре раза её поблагодарил, прежде чем двинуться к выходу, набирая на ходу Джека. — Джек, у меня есть имя. Наверное, опять фальшивое, но... — сообщил он, когда Джек взял трубку. — Всё равно говори, я поручу пробить его по базам. Уилл так и сделал, и Джек попросил его подождать пару минут на линии. После чего снова заговорил. — Так, хорошо, ребята уже ищут. Если на это имя что-то есть, они его найдут. — Хорошо… — ответил Уилл и вздохнул. — Отправляйся в отель и отдохни немного, Уилл, ты это заслужил. — Ага, отдохну. Но, думаю, я выеду в Пенсильванию и отдохну где-то на полпути. А завтра уже проеду остаток дороги. — Ладно, но не перенапрягайся. Мы уже подъезжаем к учреждению, в котором Лектера продержат, пока всё это не закончится. Думаю, будем на месте меньше чем через час. Когда Уилл повесил трубку, ему вдруг показалось, будто его тело весило целую тонну. Он почти не сомневался, что новое имя было фальшивым, но по крайней мере он хоть что-то выяснил. По крайней мере, теперь он знал, что этот человек делал… Повернувшись, Уилл обнаружил, что Ганнибал опять исчез, поэтому он решил отправляться прямиком к арендованной машине и ехать в Пенсильванию. Он собирался добираться машиной, поскольку на возвращение в аэропорт и сам перелёт ушло бы больше времени. До Пенсильвании было четыре часа езды, но уже вечерело и Уилл чертовски устал, поэтому он решил сделать так, как сказал Джеку: проехать около двух часов и остановиться в первом же увиденном мотеле. А утром проехать оставшуюся часть и встретиться с Ганнибалом в учреждении, в которое его привезут. По пути ему подумалось, что ещё утром он ездил увидеться с Ганнибалом в Балтиморе, а сейчас они находились в разных штатах, снова разделённые. Ему подумалось, что, возможно, через несколько недель они будут планировать Ганнибалов побег из новой тюрьмы. У него было маловато времени, но судя по тому, что он успел прочесть об этой тюрьме в описании сделки о переводе, с безопасностью там дела обстояли похуже, чем в Балтиморе. Что обнадёживало. Когда у Уилла начали слипаться глаза, он решил объявить перерыв и остановился в первом попавшемся мотеле: старом, паршивеньком и выглядящим так, словно он вот-вот рассыпется на части. У Уилла мелькнула мысль, что это было бы последним местом, куда отправился бы Ганнибал, будь у него выбор. Он улыбнулся. Комната оказалось именно такой, как Уилл ожидал: затхлая и со старой мебелью, однако довольно чистая. Включив телевизор, чтобы в фоне раздавались какие-то звуки, он пошёл в ванную. Когда он стоял под душем, его левое плечо вдруг прошила резкая боль, заставив немного испугаться, однако взглянув в зеркало, Уилл ничего странного там не увидел. Он переоделся в купленные на попутной заправке вещи (у него не было времени упаковать с собой одежду перед выездом). — Очаровательная футболка. * * * Ганнибал скованно сидел на краю мотельной кровати. Простыни не выглядели грязными, но само это место было ужасным, так что ему не хотелось на них ложиться. Выключив свет в ванной, Уилл покосился на свою футболку и устало улыбнулся: у него на груди красовалась мультяшная розовая овечка. — Ага… У меня был выбор между этим или группой хэви-метал, и я был не в настроении для хэви-метала. Потирая левое плечо, он подошёл к другой стороне кровати и практически рухнул в постель, явно не разделяя Ганнибаловых опасений насчёт простыней. Ганнибал придвинулся к нему, оперевшись спиной на изголовье, чтобы быть ближе. Но прежде чем он успел протянуть к Уиллу руку, их внимание привлекло что-то по телевизору; Уилл даже сел в кровати, чтобы лучше видеть. На экране сенатор давала пресс-конференцию о своей дочери, снова и снова повторяя её имя, пока камера показывала то сенатора, то фотографии похищенной девушки. Ганнибал покосился на Уилла. Тот со встревоженной гримасой смотрел в телевизор. — Пожалуйста, я знаю, что вы способны испытывать любовь и сострадание. Вы можете продемонстрировать всему миру, что умеете быть не только сильным, но и милосердным… — говорила женщина на экране, обращаясь к Буффало Биллу. — Умно. Повторение её имени, фотографии… Это её персонифицирует, заставляет увидеть в ней человека, а не объект, — чтобы её было психологически сложнее убить… Твоя идея? — спросил Ганнибал. Уилл откинулся на изголовье, полуприкрыв глаза. Ганнибалу остро захотелось успокоить его своим прикосновением, обнять и почувствовать, как он заснёт у него в руках… — Ага, я посоветовал это Джеку сегодня утром. — Очень умно, — повторил Ганнибал. — Думаешь, Буффало Билл способен на сострадание? — Я думаю, он способен на что-то, но я пока не уверен, на что именно. Он определённо не мучил их, прежде чем убить… возможно, это его способ проявить сострадание. Ганнибал на мгновение посмотрел в телевизор и слегка улыбнулся. — Думаешь, я способен на сострадание? — Кто угодно ответил бы на этот вопрос «Нет», — повернувшись к нему, сказал Уилл. — А как ответил бы ты? Уилл на несколько секунд замолчал, а потом пожал плечами. — Я бы сказал, что если ты любишь говядину, довольно-таки неудобно сострадать коровам. — В таком случае моё сострадание к тебе неудобно, Уилл. Растянув губы в улыбке, Уилл отвернулся, словно вспомнив, что не должен улыбаться во время таких разговоров. Затем он потянулся к дистанционному пульту и выключил телевизор. Ганнибал уловил его нервозность. — Я боюсь того, что может случиться завтра… — сказал он, прежде чем Ганнибал успел спросить в чём дело. Прижав к глазницам мякоть больших пальцев, Уилл потёр веки. Когда он снова посмотрел на Ганнибала, то выглядел ещё более уставшим. Затем он опустил голову Ганнибалу на плечо, и тот закрыл глаза — отчасти из-за своей травмы, но отчасти — потому что наконец-то получил физический контакт, в котором так нуждался. — Не знаю, смогу ли я себя простить, если мы не поймаем его вовремя… И Ганнибал знал, что Уилл говорил не только о себе, он говорил о них. Он начал прощать Ганнибала за всё, что тот с ним сделал (хотя у него не было особенного выбора), но Ганнибал знал, что иногда Уилл всё равно об этом вспоминал, когда на него смотрел. И если Уилл не сумеет найти Буффало Билла в срок, наверное, он станет видеть мёртвую девушку при каждом взгляде на Ганнибала. Очередной призрак, которого будет ещё сложнее изгнать. — Ты его поймаешь, Уилл. Ты уже так близко… Уилл приподнял голову и посмотрел на него, и сердце Ганнибала пропустило удар: он выглядел невероятно прекрасным и грустным. — Ганнибал… — прошептал Уилл. Он находился так близко, что Ганнибал чувствовал запах зубной пасты в его дыхании. — Да? — Поцелуй меня. Развернувшись, Ганнибал накрыл ладонью его щёку, чувствуя растущую там щетину. Затем провёл по ней пальцами, уловив по их связи, как у Уилла ускорилось сердцебиение от этого прикосновения, и улыбнулся. Приоткрыв рот и тяжело дыша, Уилл схватил его за воротник и придвинулся ближе. Ганнибал уже подумал, что Уилл сейчас сам его поцелует, не в силах терпеть, но тот замер за миллиметр до того, как их губы успели встретиться. На какое-то время они оба застыли, касаясь друг друга лбами и носами. А потом Уилл отодвинулся взглянуть на Ганнибала. Выражение его глаз изменилось: беспокойство и грусть, в которых он утопал всего секунду назад, вытеснились жаждой контакта. — Поцелуй меня… И Ганнибал наконец-то послушался. Сжав пальцы у Уилла на загривке, он немного резко притянул его к себе, сминая их губы вместе. Уилл скользнул ладонями по комбинезону у него на спине, закусив нижнюю губу в паузе между поцелуями, и Ганнибал невольно застонал. А потом Уилл положил руки ему на плечи и толкнул его назад, опрокидывая на спину. Они вдруг очутились вверх тормашками, лёжа головами «в ногах», а ступнями касаясь изголовья слишком маленькой для них кровати. Но Ганнибала это совершенно не волновало, поскольку на нём растянулся Уилл. Уилл опёрся ладонями о кровать по обе стороны от его лица, но когда Ганнибал скользнул рукой ему под футболку, рухнул на него всем телом, тяжело дыша от неожиданного столкновения. Обвив его руками, Ганнибал, ни на секунду не разрывая поцелуя, перекатился так, чтобы теперь Уилл очутился снизу, и продолжил исследовать его тело ладонями: от пояса брюк к бёдрам, оттуда, вдоль боков, на спину, крепче прижимая Уилла к себе и на мгновение оторвавшись от его губ, чтобы зарыться лицом в изгиб его шеи, целуя каждый дюйм кожи, до которого только мог добраться. Уилл прижался к нему ещё теснее, словно они могли слиться в одно существо, сплестись ещё сильнее; и Ганнибал почувствовал упирающуюся ему в бедро эрекцию. Но также он почувствовал страхи и сомнения Уилла — как обычно, когда они приближались к своим негласно очерченным границам. Ослабив хватку, Ганнибал приподнялся на локте, чтобы заглянуть Уиллу в глаза. Тот тяжело дышал и его губы выглядели совсем красными, так что Ганнибалу пришлось собрать в кулак всю свою силу воли, чтобы не поцеловать его снова. — Извини… — прерывисто дыша, прошептал Уилл, прекрасно понимая, почему он остановился. Ганнибал широко улыбнулся. — Не извиняйся. Уилл тоже слабо улыбнулся, и Ганнибал опять прижался к его лбу своим. Какое-то время они так и лежали, пока у обоих не выровнялось дыхание. Ганнибал перебирал пальцами кудрявые пряди Уилла, а тот выводил ладонью круги у него на спине. А потом они одновременно перевернулись и нырнули под одеяло. Никаких других слов им просто не требовалось. Той ночью Уилл обнял его сзади, и Ганнибал чувствовал, как Уилл заснул, прижимаясь к его спине. Как крепкая хватка на его комбинезоне постепенно ослабла, когда Уилл погрузился в бессознательное. Но Ганнибал ещё долго не мог уснуть, потому что думал лишь о том, что хотел большего. Он готов был предоставить Уиллу сколько угодно времени и свободного пространства для комфортного привыкания к их близости, но ему была невыносима сама мысль, что Уилл может остаться здесь, когда он сбежит в другую страну и даже на другой континент. Ганнибал хотел прикасаться к нему каждую ночь, он хотел, чтобы Уилл находился рядом физически… И он не был уверен, что сможет — или даже захочет — жить свободным от тюрьмы, но вдали от Уилла.