Первая ночь после рассвета

Дин смотрит на свою кисть руки, то и дело сжимает её и разжимает. Пытаясь поддаться ощущениям — боль. Острая и выкручивающая кости пальцев, плавно переходя на предплечье. Чувство смешанное с огнём. Из горла вырывается тихое остаточное шипение и это все сильной волной отдаёт в виски. Дин сомневался, что это был перелом, скорее трещина, но он не хотел отказываться от этого. Это давало ему глоток жизни, которую он обронил и она раскололась о кафельный пол, заполняя стыки тягучей и вязкой кровью. Для него это было испытательным сроком: наказание за сотворенное, и если бы он мог, то давно бы назначил себе смертную казнь, без права на возвращение. Да, он провёл долгие годы в аду, истязая других, причиняя им неизгладимые впечатления, но сейчас он вновь оказался на их месте. Только пытал его не какой-то демон, мерзко смеясь, а он сам, — и Дин был отменным палачом. Он искусно давал мыслям обжигать себя, клеймить, срезать слой за слоем, вдалбливать, что никакого помилования не будет, как бы он не просил и не умолял, и что ему не видать никакой смерти. Потому что смерть — слишком легко, просто, особенно для Винчестера. И Дин купался в этом омуте, захлебываясь раз за разом, проглатывая эту мутную воду, не слыша своих криков, пытаясь ухватиться хоть за что-то. Но спасения не было. *** Дин открыл глаза в полумраке своей комнаты и резко дернулся. Он быстро присел и огляделся, вокруг была привычная для него обстановка и тишина. Но он точно чувствовал, как кто-то касался его. Он провёл пальцами по коже, где было предполагаемое прикосновение и лишь слегка вдохнул. В грудь змеёй забралась тревога, а зрачки наполнились страхом. Сердце начало разгон и он, опять оглядываясь, лишь выдал на полувздохе: — Кто тут? Но последовало молчание. «Просто очередной дурной сон. Ничего больше». Дин не отрывая взгляд от тусклого света, лёг обратно и накрылся одеялом, но тело стал пробивать тремор, и Винчестер стал считать и настраивать дыхание. Так, как учил его Сэм. В конечном итоге он опять провалился в сон. Небо кружится над ним, завихрениями, превращая сочетание белых облаков и тяжелого воздуха в маленькие смерчи. Что-то бьется в его сомкнутых ладонях, он раскрывает их и видит лишь свет, такой яркий и тёплый, пульсирующий и шелестящий. Он знает, что это такое, на подсознательном уровне, и что-то невнятно шепча, крепко сжимая его вновь, прижимаете этот свет к сердцу. Пытаясь соединить эти два компонента в одно, и это чувство… Любовь? Локация резко меняется и его швыряет на землю, так, что он слышит хруст собственных костей. Во рту вкус крови и грязи, а темнота смотрит прямо на него, разбалтывая зрачок. Он пытается пошевелиться, но тело будто сковано. Словно что-то прижало его к поверхности и он никак не может сопротивляться. «Дин» Протяжный голос тихо проник между его попытками вдоха и выдоха. «Дииин» Знакомые нотки протянули острой струной по слуху и было ощущение, что она вот-вот лопнет от напряжения. Винчестер начинает мотать головой, зная, что это опять началось, что началась перемотка плёнки на месяц назад, но с иным исходом. Он что-то промычал в ответ, но его язык и губы его не слушались, словно онемели. «Ты знаешь, чем все должно закончиться. Ты оставил меня» Дину оставалось лишь слушать и принимать эти слова, боль опять тянула его вниз, куда он уже катился кубарем. Да, это был Кас, что вновь и вновь возвращался, но не в реальности, а в этих снах, что дробили Винчестера словно мясорубка. «Ты оставил меня» Ангел ходил вокруг него, круг за кругом, тяжело дыша. Дин слышал, как он разминает пальцы, напрягает мышцы, и со всей дури бьет его ногой по рёбрам. Винчестер все чувствует, каждой клеткой, как боль просачивается и обволакивает, но он ничего не может сделать. Следует удар за ударом, сильный треск и запах злобы. Дина поглотило отчаяние, он так хочет это остановить, но не для того, чтобы больше не чувствовать, как ангел причиняет ему физическое увечье, а для того, чтобы все сказать ему, как есть. О первой встрече, что напугала его до чёртиков, когда он вонзил в него нож, думая, что он демон, а тот даже не дрогнул. Как увидев на стене ангара тени крыльев, внутри все замерло. Тогда он испытал сильный страх, непонимание ситуации, и какое-то благоговение. Дин не мог поверить своим глазам, что перед ним оказался Ангел. И не просто Ангел, а тот, кто вытащил его самолично из Адской бездны и вернул на землю. Как его отпечаток руки на его плече стал неким символом их связи, глубокой, непонятной, странной, но какой-то желанной связи. И как они смотрели друг на друга, изучали, задавались вопросами, нарушали границы и касались друг друга. Когда Дин впервые почувствовал. Винчестер все ещё лежал на земле и прокручивал это все в голове, отчего из глаз полились горячие и жгучие слёзы. Он тонул, тонул в своей боли, тонул в чувствах, что острыми когтями разрывали его на части. Но он обещал себе терпеть, ради него. Пускай он ломает его тело, пускай душит, истязает, ругается, ненавидит, но чувство безграничной и уже принятой им любви к Касу, не давало ему право просто так сдаться. «Я же прихожу к тебе» Холодные ладони смыкаются на шее Дина и начинают душить его. Легкие охватывает огнём, он пытается вдохнуть, но выходит лишь тихий хрип. Винчестер пытается коснуться хоть как-то Кастиэля, но не может. Не может. Взгляд накрывает темнотой, будто кто-то прикрыл его глаза рукой, прохладной, что остужало его жар, и тяжесть откатила назад, куда-то за пределы тела. Он вновь ощутил тепло, что залечивало его раны, что сращивало его кости и в этой темноте он почувствовал запахи, очень ярко: свежести, ветров, сладковатый аромат каких-то цветов и стали. И они были так близко, обвивая его за плечи, нежно блуждая по коже. Дин пока не понимал, почему резкая боль и ненависть, превратились в какое-то состояние неги, даже состояние какого-то блаженства. Будто его касается какая-то эфемерность, заполняет его пустые пространства и заботится о каждом движение. Что-то до боли знакомое и предназначенное, что-то, что он уже когда-то чувствовал, но забыл, что-то близкое и очень родное. Будто его касался ангел… Ангел… Ангел?! Дин попытался открыть глаза, он знал, что сон давно ушёл и он лежит на кровати в своей комнате в бункере, но кто-то все же закрыл ему глаза. Он начал двигаться, чтобы смахнуть руку с лица, но лишь почувствовал горячее дыхание над ухом и знакомый голос прошептал очень тихо: — Здравствуй, Дин, — тон был такой же, как и всегда, привычный, обыденный, но сейчас он вызывал какой-то неадекватный приступ счастья, от которого можно было задохнуться, — пожалуйста, пока не шевелись, я просто помогаю тебе. Дин схватил Кастиэля за руку слишком резко, но последний и не шелохнулся. Винчестер стал обводить пальцами по его коже, сантиметр за сантиметром, чтобы самому почувствовать — это реально Кас, он вернулся. Вернулся! — Кас… — вырвалось резко у Дина сбивчиво, но разгорячено, — о, боже, Кас… — Дин, ещё немного и я открою тебе глаза. Просто не хочу ослепить тебя в темноте. — Но, как… Как ты вернулся? — Дин все ещё не мог поверить в происходящее. — Давай поговорим об этом потом, — Кас плавно убрал ладонь с лица Дина, давая ему возможность посмотреть на него, — я слышал все твои молитвы. Каждое слово. — Кас… я… — Дин ощутил, как дыхание сбивается, как сердце бьется с бешеной скоростью, и он открывает глаза. Темно-синий костюм, темно-синий небрежно повязанный на шее галстук, белая рубашка с прозрачными пуговицами, распахнутый бежевый тренч, темные, слегка взъерошенные волосы, пухлые губы и глаза. Небесного оттенка, ангельские, с мерцанием вселенной, глаза. Вот он, перед ним, его Ангел, что был так далеко и вдруг оказался ночью в его комнате. Дин перехватил Каса за ворот тренча и прижал к себе. Вдыхая его запах и ощущая его тепло, — ангельское, человеческое, не суть, главное, что это все правда. Все по-настоящему и это не очередной кошмар. — Дин, ты что-то хотел… — Кас в своей привычкой манере нахмурил брови, даже пускай и Винчестер не видел этого, но точно знал, что ангел так сделал. Это же Кас. — Да. Хотел. И скажу, прямо сейчас. Я больше не допущу, чтобы ты исчез, — Винчестер отстранился от Кастиэля и посмотрел прямо ему в глаза. Все его существо пульсировало, его охватил жар и мурашки побежали по телу, касаясь пальцев. Он взял в ладони лицо Каса и улыбнулся. Тот лишь замер. И Винчестер не медля коснулся своими губами его губ, чувствуя нежность прикосновения, мягкость и теплоту. Он целовал его и ангел стал медленно, но потом более уверенно отвечать ему, кончиками пальцев касаясь лица, проводя по скулам, подбородку, переходя на шею, зарываясь ими в волосы. Этот момент должен был случиться ещё давно. Очень давно, и Дин жалел в данный момент лишь об одном, что не сделал этого раньше. Все его тревоги, вся эта боль, что съедала его, все то, что было с ним в последний месяц — отпустило, этим мгновением, что казалось тянулся так долго. Как испивая медленными глотками терпкое вино, как закрывая уставшие глаза после долгой молитвы, как долгая пешая прогулка по лесам и ловли ветров, — так по ощущениям, чувствам и вкусам целовать Ангела. Они наслаждались их первым поцелуем, остро, чувственно, и все не прекращали касаться, ближе и ближе, будто ещё минута и будет падение, но в этот раз они крепко держались друг за друга. Дин немного отстранился, они тяжело дышали и обжигали друг друга горячим и раскалённым воздухом из легких. — Прости, что я так сразу… — Дин слегка опустил взгляд. Кас пальцами взял его за подбородок и посмотрел ему прямо в глаза, уже сам целуя его, слегка покусывая губы. Остановившись, выдохнув, он сказал: — Не забывай, Дин. Я тоже когда-то был человеком…