Соперничество с ней

Всю свою сознательную жизнь, сколько себя помнит, Ушиджима никогда не терпел необоснованной самоуверенности. Всегда было легко трепать языком, кичиться мелкими достижениями или приписывать себе чужие заслуги, конечно, куда сложнее, доказать, что способен не только говорить о том, насколько ты нечеловечески крут, но и доказать на деле, что ты стоишь той высокой оценки, которую ты себе ставишь с гордо поднятой головой. Если ты не можешь оправдать своих же слов — ты ничтожество. А твои слова не более, чем дешевый треп. Ушиджима был порой груб, без препятствий высказывая свое мнение любому, кто интересовался, но зато был крайне честен и откровенен, как с другими, так и с самим собой. Такова была немалая цена уважения от Ушиджимы Вакатоши, чьего уважения и признания, не на удивление, желали добиться многие, но очень немногие добивались желаемого. Однако, стоило бы так же отметить тот факт, что Ушиджима не был обидчивым человеком, а просто делал определенные выводы о людях. Он не умеет прощать людям глупость и обиды, чаще всего сдуру высказанные в его адрес. Потерявший его уважение, уже не приобретет его. Вакатоши был категоричен, но рассудителен, и вполне считал свой путь верным. По-другому он жить не умел, да и не хотел. Он не цеплялся за людей и не особо любил, когда бессмысленно и отчаянно цеплялись за него. В этом не было толку, потому что ас не возвращается к тому, от чего сам же когда-то отказался. Некоторым образом, Вакатоши давно сформировал свой внутренний мир и закрутил его исключительно вокруг одного волейбола — и большего ему, казалось бы, не было нужно. Или он просто научился мириться с тем, что кроме волейбола ничего-то вокруг надолго и не задерживает его внимание и интерес. Все, кто только знал, видел или хотя бы слышал об «Игроке Номер Один», считал его непробиваемой каменной стеной — во всех смыслах этих слов, и, в принципе-то, были правы. Но и в жизни непробиваемого аса находились люди, что без просу врывались в его внутренний мир, чуть ли не с ноги выбивая дверь, и кому-то даже удавалось там задержаться, а сам Ушиджима и не был против. Казалось бы, нерушимый душевной покой тоже можно порушить. И не так давно в жизни Ушиджимы появилась одна достаточно яркая фигура, которой не было нужно ни его уважение, ни его признание, лишь недолгое внимание. Этой девушке не нужно было доказывать, что она — лучшая, потому что это было и без лишних слов давно известно. Лучшая в своей позиции на уровне префектуры и одна из лучших на уровне всей страны. Вакатоши знал о таланте этой связующей, не раз неумышленно сталкивался чуть ли не с легендами об ее мастерстве еще со средней школы и сложном характере, пару раз даже наблюдал за играми женских команд — когда Учива носила форму еще своей прежней школы, так и нынешней. Причин не признавать мастерство напыщенной связующей Вакатоши не видел, да и предвзятости за собой, вроде как, никогда не замечал, но несмотря на это их встреча не отпечаталась в памяти каким-то приятным эпизодом. И на удивление самого капитана — это не выходило у него из головы и порядком раздражало. Эта ситуация была абсурдна. Сколько наглости было в словах, в голосе, в глазах и действиях Учивы. Это злило. Очень злило. И Ушиджима не может припомнить, когда он вообще в последний раз так на чем-то со злостью и раздражением зацикливался. Ас поймал себя на мысли, что в этой нахалке было что-то цепляющее, но явно это было сложно связать с чем-то положительным. Поразительно. С какой наглостью, смелостью и откровенной нелепостью, на удивление, с нотками уверенности во всей этой глупости Учива бросила ему вызов перед несколькими его товарищами. Это было даже от части интересно. Каким это образом связующая собралась одержать над ним вверх? Самоуверенно и необоснованно. Учива хороша в волейболе — Ушиджима этого отрицать не будет, но осилит ли она противостояние против него? Было бы достаточно интересно узнать, к чему они в конце концов со всем этим придут. Вакатоши готов признать — этот интерес цепляет. Делать ничего с этим и идти связующей навстречу он не собирается, как и играть в чужие игры, и, уж тем более, играть по чужим правилам, но просто понаблюдать и подождать следующих действий от Учивы он в самом деле не против. Это должно быть забавным. Если, конечно, эта неугомонная девчонка еще не сдалась и не приняла бредовость своих громких речей. — Ты подготовил доклад о «Рицуре кокка», Вакатоши-кун? — вдруг вырывает из потока навязчивых мыслей о напыщенной волейболистке луковый голос друга. — Только умоляю, скажи, что ты выбрал период Хэйан! — Сатори приложил прохладные ладони друг к другу, в мольбе смотря на товарища. На прошлом занятии Сузуки-сенсей, преподаватель истории Японии, дала задание подготовить сообщение о третьем периоде древней Японии «Рицуре кокка» — «Государство законов», что в свою очередь делится еще на два периода — Нара и Хэйан. Тендо, мало интересующийся древней историей и всегда имея проблемы с этим предметом, сам себе бросил вызов осилить это задание на дом и разобраться со всеми тремя периодами истории древности Японии. Но вместо того, чтобы посидеть несколько часов за ноутбуком и учебниками и хорошо подготовиться к сегодняшнему уроку Сатори предпочел просидеть за приставкой на пару с юным первогодкой Гошики, с которым он успел познакомиться в клубе и подружиться. Славный парень вообще. — Что? — в легком недоумении переспрашивает Ушиджима, переведя на рыжего внимательный взгляд, сводя густые брови в переносице. — Нет, я писал про период Нара. — вдруг отвечает он. — Ты хотел списать? Тендо тоскливо и отчаянно кивает, закрывая тетрадь по предмету и облокачиваясь плечом на прохладную стену позади себя. Ну конечно, отличник Ушиджима всегда приходит на занятия с хорошо выполненным домашним заданием. Кто бы мог сомневаться. — У тебя было два дня. Чем ты занимался? — достаточно интересный и, скорее, риторический вопрос, поскольку они третий год живут в одной комнате в общежитии и явно, так или иначе, следят за дневной рутиной друг друга, в принципе, хотя бы поэтому Вакатоши знает, чем занимался Сатори эти дни — толком ничем. — Я хотел подготовиться! — честно отвечает юноша. Хотел-то он и вправду, но просто появились дела поинтереснее. — Но сначала я забыл, потом вышел новый том Вампанчмена, и я не мог упустить такой момент! — к слову, на этот том у Тендо ушло всего пару часов. — Потом я снова забыл, потом мы с Гошики проходили новый уровень. — юноша улыбается, видя, как друг тяжело выдыхает. — Вчера еще я так удивился со встречи с Учивой Сэйери, что просто из головы не выходит эта ситуация! И несколько минут назад Мураками-чан напомнила об этом задании. Тон у демона был такой, словно все эти обстоятельства, во главе с Вампанчеменом, Гошики, Учивой и Мураками виноваты в том, что он сегодня, вероятнее всего, получит низкий балл по истории Японии, а не он сам. Ушиджима качает головой, прекрасно видя, что Тендо и сам понимает глупость своих оправданий, но в свою очередь сам вновь вспоминает об Учиве Сэйери и нахмуривает брови в раздражении, скрещивая крепкие руки на груди, и, на манер друга, облокачивается плечом об стену. Если так пойдет и дальше, то ас уверен, что и в ближайшее время только одно напоминание об этой чертовой связующей будет служить детонатором его негодования и злости даже в самый умиротворенный момент. Только этого ему сейчас не хватало. — Я смотрю, — отвлекается от своей трагедии Сатори, лукаво улыбаясь, и пихая друга локтем в бок. — Ты и сам до сих пор обмозговываешь вчерашнее событие, Вакатоши-кун. Это будоражит, правда? — Событием это будет громко назвать. — недовольно фыркает капитан и отводит оливковый взгляд в сторону, игнорируя последний вопрос рыжеволосого. — Да бро-ось. — улыбка на лице Сатори становится еще ярче и шире, и он приподнимает тонкие брови выше. — Это было даже увлекательно. — приложив длинные забинтованные пальцы к подбородку, юноша задумчиво потирает кожу. — Я очень многое слышал об Учиве-чан и мы даже с ней несколько раз пересекались, помнишь, Вакатоши-кун? — последний нехотя кивает, все еще не сводя суровость со своего лица. — Так вот, в Сплетнях часто пишут о ней. У нее и вправду тяжелый характер. Тендо посмеивается, словно читая мысли Ушиджимы о том, что в последнем они вчера убедились. — Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? — негодующе интересуется капитан. — Тебе не нравится? — Сатори изумленно раскрывает алые глаза, смотря на друга. Только уловив безмолвные нотки возмущения в оливковых глазах чуть выше, юноша согласно кивает. — Ладно-ладно. — театрально лепечет центральный, выставляя ладони вперед. — Скоро звонок. — напоминает Тендо, посмотрев время на настенных часах в коридоре. — На математике спишу историю у Рицу-чан. Ушиджима закатывает глаза, вновь уводя взгляд и в целом корпус в сторону. Сколько еще малоприятных имен вылетит из пакостных уст Тендо? Было даже интересно. Рыжеволосый неловко улыбается, после по привычке сворачивая тонкие губы в трубочку, и перекатывается с носка на пятку. — Вакатоши, — раздается со стороны спокойный голос Мураками, что слегка развеяла напряжение между друзьями. Как раз зазвенел громкий звонок, уведомляющий о начале третьего урока. — У нас история. Капитан переводит взгляд на одноклассницу, по совместительству давнюю подругу и аса женской волейбольной команды, и кивает ей, отрываясь от стены. — Увидимся. — произносит Сатори и машет друзьям. Они оба кивают ему на прощание и разворачиваются, направляясь в сторону своего класса. Тендо соврет, если скажет, что не был огорчен тем, что на третий год обучения их с лучшим другом закинули в разные классы, которые, между прочим, находятся в разных концах длиннющего коридора! Хотя, ясное дело, что они и без того проводят достаточно много времени вместе — начиная от длительных тренировок в клубе и заканчивая сожительством третий год. Какое-то время отдыха друг от друга ведь тоже должно быть. Демон в очередной раз поймал себя на навязчивой мысли о том, насколько Ушиджима и Мураками вдруг похожи, наблюдая за их схожими постоянными эмоциями на лице, за тем, как они почти идентично реагируют на многие вещи, как себя ведут и преподносят другим. Канаме является асом своей команды и на этот год ей пророчат место капитана женской волейбольной команды Шираторизавы, и, к слову, это будет верное решение. Вакатоши и Канаме учатся в академии с младшей школы, знают друг друга и дружат с того же времени. Если не знать, то можно даже подумать, что они брат и сестра, ну или, как максимум, парень и девушка, а на деле просто родственные души, знающие друг друга очень хорошо, имея взаимное и абсолютное доверие и уважение. Пусть Ушиджима и не проводит слишком много времени с Мураками, как, к примеру, с тем же Тендо, но всегда искренне рад ее компании. Наблюдая за уходящими друзьями, Сатори хитро сощурил алые глаза, думая над странным поведением своего друга и реакцией на разговоры об Учиве. Что-то в этом было. И что конкретно — Тендо просто обязан выяснить. Это было очень любопытно!

せいり

Кажется, шел уже четвертый час ожесточенных тренировок с перерывами в пять минут каждые полчаса. Но жалких пяти минут было недостаточно, чтобы хоть как-то перевести дух и не чувствовать себя уже на второй час выжатым лимоном. Привыкшие к адским испытаниям Яманэко-сенсей и Хашимото-сенсея свежеиспеченные третьегодки еще более-менее держались молодцами на площадке, а большая часть первогодок свалились с ног почти в самом начале, но и, конечно, не обошлось из этого числа самоотверженных новичков, что не струсили перед не щадящими никого тренерами. Но с другой стороны для второгодок и третьегодок эти адские часы служили только хорошей встряской, чтобы вернуть их в строй, хотя некоторые и без того были готовы к новому плодородному и тяжелому учебному году. А для первогодок, тем более тех, что перешли в Яманэко из других школ эти дни и долгие часы тренировок были больше проверкой сил, навыков и выносливости. На приятное удивление, не мало новичков прошли, так сказать, испытания, но и не малое количество человек сдались раньше времени. Те первогодки, что взяли себя в руки, явно знали для чего и с какой целью они пришли в Яманэко — стать чемпионами. И тем, кто проявит себя и свой талант — Яманэко укажет верный путь и сделает из каждого будущего чемпиона. Прошла почти неделя с начала учебного года и начала тренировок спортивного клуба и, конечно, самой актуальной темой стоял вопрос формирования основных составов обеих команд. Некоторые игроки могли не переживать на этот счет вообще — чище воды было ясно, что они автоматически проходят в основу. А вот все остальные и тем более амбициозные первогодки с горящими глазами не теряли надежды на значимое место в составе команды. Пройти в запас первого блока тоже являлось достаточно лакомой перспективой, которой тоже достаточно многие могут быть лишены. В Яманэко приходят только лучшие и уходят тоже лучшими, играют лучшие, а представляют академию на национальном уровне не только в области спорта исключительно лучшие из лучших. И если сильно захотеть и постараться, то Яманэко из просто лучших сделают первыми из лучших. Резина ярких кроссовок Учивы скользит об пол, когда она в миг отталкивается от твердой поверхности и бежит навстречу летящему мячу, что прошел мимо блока Цучимикадо в смешанной игре. Мяч на удивление мягко отскакивает от кончиков забинтованных тонких пальцев связующей и словно по выверенному маршруту летит прямо в руки Сэйвы, аса мужской команды. Хлесткий шлепок тяжелой руки американца и мяч уже почти встречается с задней зоной противоположной стороны площадки, проходя мимо цепких рук Сугиямы, но не успевает он встретиться с полом, как его умело принимает будто из неоткуда появившаяся Токита. Мяч с силой бьет смелую и отчаянную первогодку по предплечьям, после чего она, от силы Джеймса, отлетает в сторону, но зато мяч успешно отскакивает в нужную сторону и связующий Такемиказучи бойко принимает его, оперативно передавая цель Хирано, которая в секунду ока отправляет его противникам и круто завершает этот сет. Счет двадцать два — двадцать пять в пользу синих, за которых играли Такемиказучи, Хирано, храбрая сердцем Токита и центральная блокирующая Сугияма. Раздается свисток, и Яманэко-сенсей объявляет новый, долгожданный перерыв, за который она вместе с Хашимото-сенсеем обсудит важные вопросы и через некоторое время они вынесут свой вердикт. Многие игроки, и тренеры в том числе, откровенно были поражены рвением, техникой, выносливостью и смелостью первогодки Токиты Сану. Это в самом деле было просто поразительно, большинство присутствующих не могли поверить тому, что пусть и с собственной жертвой, но Сану приняла мяч одного из лучших нападающих Мияги. Поднявшись на ноги и болезненно потерев побитые колени, Токита с головы до ног покрылась мурашками и от смущения раскраснелась, обнаружив на себе десятки выпученных глаз присутствующих в большом зале, среди которых, к слову, были и опытные третьегодки, что все это время внимательно следили за игрой. Кто-то тихим голосом сказал ей, что это было очень круто и что она большая молодец. И были абсолютно правы. Даже Сугияма Мидори — центральная блокирующая национального уровня, — что так же играла за синих, тяжелой ладонью хлопнула первогодку по плечу, что только по началу перепугалась, и с не насмешливой улыбкой только подтвердила слова изумленных зрителей. — Это правда было круто, Токи-чин. — крепкие забинтованные пальцы Сугиямы чуть сжались на хиленьком плече первогодки и та подняла едва перепуганные глаза на семпая. Центральная блокирующая Яманэко в самом деле внушала страх и доверие в тот же самый момент, но Токита, переборов этот самый страх, искренне улыбнулась и не без предательского заикания в голосе поблагодарила девушку. Ярко-зеленые глаза Мидори сверкнули азартом и центральная ответила улыбкой на улыбку. К слову, почти сто шестьдесят три роста Токиты выглядели детским лепетом на фоне ста восьмидесяти четырех роста Сугиямы. Сану даже показалось милым то, как Мидори ее назвала. Токита была горда собой, что могла произвести сильное впечатление на многих в первую же неделю своего пребывания в новой и сильной школе, поэтому первогодка уверенна, что это точно стоило неделю будущих страданий и ноющей боли в руках. — Прости, Токита-чан, — вдруг за спиной раздался низкий юношеский голос с нотками неловкости, заставив без того перепуганную первогодку вздрогнуть и резко обернуться, встретившись взглядом с большими и глубокими синими глазами сверху. — Ты не сильно ушиблась? — виновато интересуется Джеймс, попутно вытирая полотенцем обильный пот с лица. — Честно сказать, я не ожидал, что именно ты решишься принять этот мяч, поэтому вложил в него достаточно силы... — юноша посмеивается и неуверенно потирает пшеничные волосы на затылке. Сану завороженно смотрит на аса и просто поражается тому, как урожденный американец мастерски говорит по-японски, словно это его родной язык, и как он легко вливается в компании коренной расы этой страны. В самом деле удивительно. Но больше Токита поражалась, что Сэйва, будучи вторым лучшим асом в префектуре и опытным игроком, стоит перед ней, казалось бы, неприметной и бесталанной, и извиняется. Джеймс был таким большим и на первый взгляд устрашающим с высоким ростом, широкими плечами и грудью, крепкими руками, но с такой солнечной улыбкой. — Н-ниче-чего… стра-рашного… — прерывисто отвечает девушка и по-доброму улыбается, на миг прикрыв светлые глаза. — По-почти не-не болит… — добродушно соврала Сану, нервно потирая горящую красную кожу на своих руках и все так же не спуская с лица улыбку. Юноша напротив шире улыбается, его взгляд смягчается, и он слегка опускает голову, словно пытаясь быть чуть ближе к теплой первогодке. Сану правда не понимает, все они, до последнего, в самом деле не замечают ее проклятого заикания или только делают вид? Даже Джеймс. Это очень сильно ее настораживает. А по правде сказать, это замечают все, но это не является сильной проблемой, и никто не акцентирует на этом внимания даже в проявляемых эмоциях, кроме самой Токиты, пусть даже если в своей голове. — Ты достаточно мило пытаешься обмануть, — отмечает Джеймс и замечает, как на вид мягкие щеки Сану вновь покрываются стыдливым румянцем, что только вызывает теплую улыбку на его лице. — Я, конечно, не Ушивака, с его-то ударами, но тоже блеснуть силой могу, так что, держи, — доигровщик протягивает девушке пакет со льдом. — Это должно снять жжение, через время и саму боль. Но, боюсь, синяки все же останутся. — С-спасибо… — едва тихо отвечает Токита и дрожащими ладонями принимает из могучих рук аса лед. Сэйва вдруг про себя отмечает достаточно милый блеск в голубых глазах девушки и вновь улыбается. И хотел было американец сказать еще кое-что стесняющейся девушке, только открыв рот и тут же был перебит женским ехидным голосом со стороны. — Что, Джимми-чин, сложно мириться с тем, что твой крутой пас был принят хрупкой девчонкой? — Сугияма расплывается в ядовитой, но уже крайне привычной улыбке, и ее зеленые глаза вновь загораются недобрым огнем. Ас устало закатывает синие глаза и переводит взгляд на эту клятую змею, Мидори. — Что, Мидо-чин, в очередной раз хочешь доказать, что девушки — не слабый пол? — Сэйва вопросительно поднимает светлую бровь и устало выдыхает. — Что ж, мне доказывать это не надо. Без тебя всегда знал. — уголки его губ поднимаются в улыбке. — И да, может Токита на вид и правда хрупкая девушка, но в игре она доказывает обратное. И это чертовски круто, bitch. — с родным английским акцентом выпаливает Сэйва, особенно в речи отмечая последнее слово и не спускает улыбки с загорелого лица. В ответ слышен только глухой смешок. Это ничуть не оскорбило Сугияму, наоборот — только больше подзадорило, и яркая ухмылка на лице это доказывала. Центральная, конечно, не знала английского, что неудивительно, но вряд ли надо иметь огромные познания в языке, чтобы знать классические ругательства, которые ей были даже по душе. Джеймсу не было стыдно признать, что якобы «хрупкая девчонка» почти уделала его, приняв его мяч. Было не стыдно принимать поражение, если победа его противника в самом деле являлась заслуженной. Сэйва не был тем самым представителем мужского пола, кто бы считал девушек слабыми и не умеющими за себя постоять или себя проявить. Женский пол — не всегда слабый, и мужской — не всегда сильный. И Джеймс знал достаточно людей и той, и той половины общества, что только подтверждали его мнение и закрепляли его убеждения. Да и потом, он был только рад появлению нового сильного и телом, и духом игрока в клубе. Однако, не один только ас слету про себя отметил, что Сану разве что мешала только ее стеснительность. Да и сама Сугияма далеко не считала Токиту «хрупкой девчонкой», пусть та с первого взгляда и вправду казалась такой. Центральная это сказала только ради красного словца в попытке уколоть аса, пусть и на берегу знала ответ последнего и не была разочарованна. Сугияме бы лишь прыснуть ядом и уже настроение будет на уровне, если, конечно, только кто-нибудь ей не ответит в той же манере. К примеру, ее «излюбленный» капитан, с которым у Мидори очень давно не складывались отношения. Хотя, они обе никогда и не пытались пойти миру между друг другом навстречу. — Оставь людей в покое, гиена. — вкрадчиво и хмуро произнесла Учива за спиной Сугиямы, вынуждая многих обратить внимание на свою не особо-то и скромную персону. Центральная блокирующая в долю секунды узнает гнусный и ненавистный себе голос заклятой связующей и всем корпусом разворачивается лишь для того, чтобы принять своеобразный вызов и приглашение на очередную грызню. Многим членам клуба уже казалось, что если тренировочный день прошел без словесных и не только словесных стычек Сэйери и Мидори, то можно смело заявлять о том, что день прошел зря. А новичкам стоит только привыкнуть к этому или хотя бы перетерпеть грядущий год. Сугияма проводит длинными пальцами сквозь короткие крашенные в синий цвет волосы, с целью хоть немного избавиться от малоприятной влаги от пота после неплохой взбучки. К слову, Мидори практически не устала за три с половиной часа тренировок и вполне готова продержаться на площадке еще столько же, завоевывая и себе, и своей команде победу. У Мидори отвратительный характер, мастерские умения, гнусный смех, который больше сравним с хихиканьем гиен, с которыми чаще всего ассоциирует ее Сэйери, — нерушимые жизненные убеждения, глубокие зеленые глаза, под стать ее имени, и большое сердце, которое по многим жизненным обстоятельствам скрыто за каменной стеной показного криводушия, ехидства и зубоскальства. Сугияма для своих восемнадцати лет закрепила для себя мнение о том, что лучшая защита это в самом деле нападение, и это распространялось на волейбол в том числе. — А если не оставлю, то что, а, Сэйе-чан? — язвительно пропевает центральная, вскидывая голову вверх и расплываясь в насмешливой ухмылке. Появляется ощущение будто эти зеленые змеиные глаза коварно загораются, пожирая Учиву одним своим ядовитым блеском. По коже связующей в момент бегут неприятные мурашки, вызывая секундную дрожь, пробившую все тело. Такая реакция последовала не из-за Сугиямы, вернее, не совсем из-за нее. Сэйери давно привыкла к этим блядским подколкам Мидори, так что дело было явно не в этом. Учива поймала себя на неприятных всплывших в голове мыслях об одном индивидууме из прошлого. К ней много кто в жизни обращался, как «Сэйе-чан», но только один единственный саркастичный голос одного связующего из прошлого вызывает такую реакцию, особенно в скупе с ровно такими же эмоциями, как на лице Сугиямы в этот момент. В самом деле крайне отталкивающие ощущения. — Увидишь. — кратко фыркает Учива, не желая продолжать это. Ну, по крайней мере до того момента, пока из головы не выйдет жуткий образ одного отголоска прошлого. Сейчас не тот момент, когда Сэйери сильно бы захотелось перебирать имена и лица людей из своего прошлого, особенно, когда, мягко сказать, не очень хорошего было больше, чем просто хорошего. Да и закончился этот большой и достаточно значимый период ее жизни не на самой доброй ноте. Поэтому, да, сейчас было не лучшее время для погружения в «радужные» воспоминания о средней школе. Связующая не смогла себя пересилить и перебить дрожь в теле, поэтому многими было замечено, как девушка дернулась, развернувшись на месте спиной к Сугияме. Последняя сменила противницу глухой усмешкой и смешанным взглядом, сама не до конца понимая и не веря тому, что Учива вдруг так просто сдалась. В самом деле как-то этот момент с трудом укладывается в голове, и, к слову отметить, не у одной Мидори, которую связующая оставила со смешанными эмоциями. Вроде как, так сказать, этот раунд и падает в копилку блокирующей, а вроде и нахера ей такая победа. «—Сука, — про себя выругалась Сугияма, прожигая Учиву темным взглядом. — Только весь настрой сбила, больная дура.» Хирано, протерев влажные волосы свежим полотенцем, перевела взгляд изумрудных глаз на подругу, которая как раз направлялась по привычке к ней навстречу. Тамайо заметила на лице Сэйери смятение, подрагивающие руки и учащенное дыхание из-за взмывающейся груди. Имея достаточно обширные знания в психологии и изучив Учиву за много лет вдоль и поперек, Хирано поняла и наизусть запомнила психотип подруги и в данный момент она быстро сделала нужные выводы. Тамайо всегда знала о скандальной связующей больше других и намного лучше, чем кто-либо, знала о ее проблемах, причинах возникновения этих самых проблем и тревоги. Она никогда не спешила осуждать, сплетничать об этом с кем-то и делать преждевременные выводы. Доигровщица хорошо знала, что она — одна из очень немногих людей, которым Учива абсолютно доверяет. Хирано никогда не думала этим пользоваться, наоборот, всегда только готовая прийти на помощь и поддержать своего близкого человека. — Сэйери?.. — рассеяно произносит Тамайо, накрывая подрагивающее плечо подруги горячей ладонью. — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спрашивает она, пока слабо дернув Сэйери за плечо, не получая от последней ни ответа, ни реакции, один только, казалось бы, пустой взгляд бледно-голубых глаз. — Сэйери. — Д-да, — едва запнувшись, все же отвечает связующая. — Нормально… Все нормально. — ладонь Учивы сковывает предплечье Хирано, дабы удостовериться в том, что на ногах все же удержаться сможет, и в другой момент брюнетка притягивает подругу ближе. — У меня пиздец как ноет все тело, Тамайо… — на ухо не шепотом, но достаточно негромко произносит Сэйери. Доигровщица кивает в ответ. Она хорошо понимает, что служит причиной такой реакции организма Учивы — не просто усталость после длительных тренировок, и понимает, что самое время вернуться домой, в общежитие, и уложить скорее подругу в кровать. Но для начала было бы нелишним посадить Сэйери на лавочку и дать воды, в случае отказа — принудить к отдыху. Хирано намеревается посадить подругу на близстоящую лавочку, та поначалу поддается напору доигровщицы и не сопротивляется, но вдруг останавливает и себя, и ее. — Сейчас, Тамайо... — Учива накрывает ладонь подруги и уверяет в том, что почти все хорошо. — Мне нужно… нужно кое-что сказать Токите... — Ладно. Хирано отпускает связующую, но все равно идет рядом на всякий случай. Что поделать со своим выверенным рефлексом всегда быть рядом и не дать ни в коем случае упасть Учиве Сэйери, — Тамайо и не знает вовсе, но и делать с этим она ничего не собирается. Она всегда рядом с фантомной связующей и отлично знает, что та всегда тоже будет рядом в нужную минуту. Несмотря на изумленные взгляды многих членов клуба на недавний казус капитана женской команды, последняя шла более чем уверенно, пусть и чувствовала свинцовую тяжесть и слабость в теле. Ноги были почти ватные, руки едва подрагивали, но Учива прикладывала максимальные усилия, чтобы еще больше не показать собственной, пусть и секундной слабости. — Токита, — зовет осевший голос, привлекая внимание первогодки. Сану удивленно раскрывает светлые глаза и даже с некоторыми нотками паники поднимает голову, обращая свое внимание на капитана, к которому, по многочисленным слухам, очень тяжело найти подход и более сложнее — удержать. За последние пару лет, честно сказать, Токита слышала очень многое о немалоизвестной связующей Яманэко. Наверно, самое популярное мнение было о том, что Учива Сэйери — заносчивая, наглая, неугомонная, неуправляемая девчонка с ранимым эго и манией к тщеславию и тирании. А еще то, что она, якобы, больше всего не терпела терять свое расположение перед публикой, вернее будет сказать — не терпела, когда кто-то крал у нее внимание людей. И, конечно, это было первое, что вообще пришло в голову пугливой первогодке, как на остром слуху она в миг уловила многозначный тон капитана. — Ты очень крутая, — первогодка застывает, видя на лице Сэйери улыбку. Слабую, усталую, но искреннюю улыбку. — Я хочу видеть такого игрока, как ты в своей команде. До этого самого момента Токита и представить не могла насколько ей было важно и нужно услышать подобное именно из уст Учивы Сэйери — опытного игрока, имеющего уже свое место, репутацию и мастерство. Именно от нее... Сану чувствует, как коленки трясутся, как подгибаются ноги, и как к глазам подступают слезы. Она и подумать не могла, что что-то может ее заставить расплакаться прямо так и прямо сейчас! И именно в этот момент Токита поняла — Учива Сэйери совсем не тот человек, за которого ее принимают те, кто никогда и не пытался ее узнать, а уже активно делал выводы, что основывались на жалких сплетнях и дешевой зависти. Да, Сану признает — у Учивы достаточно тяжелый характер, но она не тиран и не тщеславная принцесса. — Уч-чива-сан... — дрожащим голосом начинает первогодка, из последних сил сдерживая слезы. — Сп-пасибо! — громче, чем планировалось выпаливает Токита и кланяется капитану. Спустя долю секунды первогодка выпрямляется, утирая тонким запястьем предательские и трогательные слезы с век, которые все же пересилили ее и ее силу воли. Чтобы лично для себя удостовериться в реальности происходящего Сану вновь поднимает светлые глаза на Сэйери, замечая на себе теплый взгляд и яркую, но усталую улыбку на лице. Все это действительно происходит сейчас, с ней. Поразительно, если честно… — И так, — вновь раздается глуховатый голос Яманэко-сэнсей, отражаясь эхом от каменных стен спортзала. Женщина несмотря на свои годы, все еще держала тяжелую голову высоко и гордо, широко расправляя старческие, но точно могучие плечи. Взгляд ее карих глаз, который незаметно скрывался за слабой белой пеленой, был прямой и уверенный. — Все отдохнули? Все спортсмены в один голос, словно по заученному сценарию, выкрикнули в согласии, вызывая добрую улыбку не только у Яманэко-сэнсей, но и у Хашимото-сэнсея, что шел рядом со старшим тренером. Вдруг наставники останавливаются почти в самом центре большого спортзала, привлекая всеобщее внимание на свои персоны. Вероятно, около двадцати минут их отсутствия вполне бы хватило на то, чтобы обсудить все важные и личные вопросы, собрать все мысли в порядок и прийти к общему мнению, а после и вынести свой, всеми долгожданный, вердикт. — Буду откровенен, — низким голосом начинает Хашимото-сэнсей, смиряя всех, кого только возможно внимательным взглядом. — Все отлично проявили себя. Уже знакомые нам лица не разочаровали и четко дали понять, что они готовы бороться за победу и в новом году. И мы в это всецело верим! — привычная солнечная улыбка несменно красуется на лице мужчины. — Но и наши первогодки крайне приятно удивляют, — черные глаза Акайо поочередно осматривают всех, задерживаясь на Токите, что коим-то образом стояла в первом ряду и уже покрываясь румянцем. — Поэтому пришло время огласить имена тех, кто проходит в первый блок и в стартовые составы. Мужчина наконец обращает внимание на пластиковый темный планшет с бумагами в своих руках. В спортивном зале повисла гробовая тишина, что даже, похоже, было слышно раздражающее жужжание весенних мух на улице. Все студенты застыли в томительном ожидании, хотя, помимо жужжания насекомых были и слышны учащенные биения юных сердец, тяжелые вдохи и ахи. Хашимото-сенсей будто специально оттягивал эту паузу! — Начнем с мужской команды. — длинными смуглыми пальцами тренер поправил свои очки в черной оправе, которые, к слову, очень ему шли в его-то двадцать шесть лет с небольшим. Ну, собственно, чего стоило ожидать? Капитан, Цучимикадо Дайске — одна из центральных звездных персон академии и, конечно же, всей префектуры — центральный блокирующий основного состава под ярким номером #1. Главная поддержка команды, властелин защиты и просто зажигательный молодой парень, который с превеликим удовольствием поделится со своими товарищами на игровой площадке своей нескончаемой энергией. Конечно, многие годы академия Яманэко держится на уровне одной из трех лучших школ в Мияги и одной из десяти лучших в Японии, и Дайске, несмотря на свое привычное поведение, никогда не подводил команду и не подрывал уровень своей академии. Если бы третий год подряд мужская команда не проигрывала почти с равным счетом не менее сильной Шираторизаве, то Цучимикадо вполне бы смог провести своих игроков на национальный уровень. Но даже если не брать в учет эти малоприятные обстоятельства, Дайске без того имеет славу за пределами родной префектуры. Сэйва Джеймс — не менее известный игрок академии и один из лучших нападающих Мияги, доигровщик и ас под номером #5, обладающий высокой физической силой, отличной выносливостью, мастерской техникой и ослепительной доброй улыбкой. Примерно в свои одиннадцать лет Джеймс со своей семьей переехал из солнечной Калифорнии в менее солнечную Мияги. Еще в Америке Сэйва играл в волейбол и, переехав через целый океан, в неизвестную для себя страну, он не собирался изменять своим интересам и вдруг бросать волейбол. Уже в средней школе Джеймс мог похвастаться своими умениями и статусом одного из лучших. И если бы не ас национального уровня все из той же Шираторизавы, то Сэйва заслуженно мог бы считаться номером один в своей префектуре. Но ас Яманэко довольствуется и тем, что имеет, полностью считаясь с силой своего соперника и заслужено уважая его. Центральный блокирующий основного состава под номером #16 — Мицубара Минору. Один из самых высоких игроков на уровне своей префектуры, которого природа одарила ростом выше двух метров, нечеловеческой выносливостью, но и величайшей ленью в скупе с большой тягой к победе, отсутствие которой очень сильно его расстраивает. Только одним своим ростом двести шесть сантиметров в высоту Мицубара наводит настоящий страх на своих противников. Несмотря на свою незаинтересованность во многих аспектах, хандру и лень, Минору полностью отдает себя своему любимому делу, но только не в моменты, когда на противоположной стороне площадки стоят какие-то неумелые олухи, как он их любит называть. А если противник силен и может достойно держаться на площадке и играть с абсолютной отдачей, то и Мицубара выложится по полной. Центральный не любит принимать участие в том, где ему заранее подготовлена победа. Такемиказучи Рин — скрупулезный и апатичный связующий все того же основного состава под номером #12. Да и сам по себе человек такой, к которому тяжело найти подход, но при большом желании это сделать вполне возможно, но который обязательно будет до последнего биться за победу. У Мики в самом деле пресложный характер, но с этим вполне можно справиться. Такемиказучи не особо силен, не особо вынослив, как его товарищи, но вполне, как связующий, полностью контролирует процесс игры, еще в самом начале подчиняя ее ход себе и своей команде. Обычно, таких игроков называют гениями с природным талантом, но Мика не гений — просто умен, внимателен и хитер. И еще несколько имен юных спортсменов. Основной состав на этот раз обошелся четырьмя опытными третьегодками, одним второгодкой и двумя талантами с первого года обучения, которые точно были достойны такого шанса. И первый запас основы тоже не обошелся без перспективных новичков и игроков, что уже имеют опыт. — Какая тоска. — перебирая губами желейного сладкого червяка, скомкано выдал Мицубара, переведя утомительный взгляд ярких глаз с тренера на шуршащий цветной пакетик с любимым лакомством. Такемиказучи глухо усмехнулся, снизу заметив, как двухметровый центральный сразу же зажегся интересом, обратив внимание на пакет с мармеладом, нежели запоминая важную информацию. Цучимикадо же в тот момент исподтишка попытался залезть пакостливыми руками в пакетик с чужими сладостями, но Мицубара, может, и бывает невнимателен, но только не на поле игры и не в момент, когда кто-то пытается украсть у него самое сокровенное. — Больно же, Минору-ча-ан! — обиженно промямлил Дайске, капризно потирая кожу на тыльной стороне ладони, на которую пришелся предупредительный шлепок от Мицубары, который прожигал капитана таким же обиженным взглядом, прижимая к себе свои вкуснятины, словно родного ребенка. — Ты мог просто попросить… — непонимающе отзывается Джеймс, сводя светлые брови в переносице, смотря на товарищей, что уже перешли к взаимным обвинениям, словно малые дети. — Вот идиоты… — устало выдыхает Учива, опуская голову и возвращая внимание на тренеров, на пример всех остальных. — И так… — вновь начинает Хашимото-сенсей, кажется, раз в десятый поправляя очки на переносице, перебирая листы с какими-то таблицами в руках и спешно отдавая лишнее в руки Хаттори, менеджеру клуба, что стояла рядом. Юрико подхватывает листы, что передает ей Акайо, вдруг сконфуженно отводя взгляд в сторону. Как интересно. — Состав женской сборной! — восклицает мужчина, не обращая внимания на растерявшегося отчего-то менеджера и привлекая общее внимание спортсменов. Роль либеро основного состава второй год подряд достается Найто Кийсе, которой в первый год выпал отличный шанс себя проявить, которым она воспользовалась на все сто процентов, отлично себя показав на отборочных и на национальных играх в Токио. Поэтому, конечно, не только по доброй дружбе капитан женской команды рекомендовала тренерам и в новом году пустить Найто в основной состав, и ни Яманэко, ни Хашимото не видели ни единой причины не согласиться с Учивой. Маленькая, казалось бы, хиленькая и неприметная девушка отличный вариант для либеро, и в игре Кийса выкладывается на полную, стоя на защите своей команды и смело принимая восемь мячей из десяти. Найто на втором году смело будет носить номер #15 — свое счастливое число. Центральная блокирующая Яманэко под номером #14 — Сугияма Мидори, не просто так входит в число лучших игроков на национальном уровне и является одним из трех лучших властелинов защиты Японии среди старших школ. У Сугиямы длинные руки, большие ладони, высокий рост, паучья реакция и просто нечеловеческая выносливость. Немало кто сравнивал центральную с зомби в плане стойкости и для нее это не являлось оскорблением вообще. Мидори до последнего стоит на поле игры, в состоянии отлично держаться все три сета и зарабатывать победу своей команде. Центральная чаще всего выступает в качестве провокатора, выводя из строя противников, ну, и не только противников. Во время игры она всегда расслаблена, редко когда она видит причины становиться серьезной и проявлять себя в полной мере. Слова капитана долгое время не выходили из головы Накагавы, вновь и вновь напоминая о себе. В чем-то Сэйери была права и даже убедительна. Мэдока действительно все еще всем сердцем любила волейбол, просто в один момент что-то ее неожиданно пошатнуло, как и уверенность в себе и своих силах. Все в один момент застало ее врасплох: начиная с проблем в семье и расставанием с Сугиямой, и заканчивая нарочитыми мыслями об асе Фукуродани — Сенджу Торе, ее таланте, заслугах, силе и связи с Учивой. Отчего-то Накагава на полном серьезе настраивала себя на то, что она хуже Сенджу, даже несмотря на то, что они в топе лучших нападающих страны равны. Мэдока себя убеждала, что Тора для Сэйери всегда была и будет асом номер один. Но во время последнего разговора капитан дала понять обратное и, сказать откровенно, это очень воодушевило диагональную и заставило взять себя в руки. Именно поэтому, именно благодаря капитану Учиве Накагава сейчас была здесь и уже заблаговременно числилась в основном составе под номером #9. И когда Сэйери верит в своего аса всей душой — Мэдока понимает, что она просто не может подвести ни свою команду, ни своих тренеров, ни свою академию, ни своего капитана.