Соперничество с ней

Невозмутимый хмырь. Пожалуй, это самая популярная и актуальная мысль в голове юной чемпионки, которая крутится и затмевает собой многие прочие мысли уже не первый день, недурно так заставляя градус вскипающей злости подниматься. Учива только в очередной раз убеждается в том, что собственная смекалка ее ничуть не подводит, а только закрепляет ярую веру в личные убеждения. Или же предубеждения? Конечно, она и сама далеко не подарок и отлично понимала, что: «Возможно, ну, немного переборщила», и все равно осознавала, что не так уж и не немного. Однако, это было хорошей проверкой, на которую в более-менее здравом смысле, несмотря на вдруг появившийся в тот же момент некоторый страх, связующая пошла намерено. Учива бы даже это назвала «проверкой на вшивость», которую почти удачно прошел этот гад Ушивака! Этого хватило, чтобы сделать некоторые выводы и, честно сказать, подогреть интерес. Сколько себя помнит, Сэйери никогда особо не любила невозмутимых, серьезных и нелюдимых личностей, какой, увы, порой была сама последнее немалое время. Точнее будет сказать, что Учива по своей природе такой не была, в силу сложившихся обстоятельств за прошедшие годы приходилось порой быть таковой — прятаться за маской. Но, если уж углубляться в историю прожитых лет, можно вспомнить многих людей, которых знала девушка и которые имели определенное — и чаще всего значимое место в ее жизни и становлении. Лучшая подруга — Тамайо, пожалуй, всегда была серьезной по своей натуре и так же с достаточно сложным характером. Бывший ас, которому Учива, как связующая посвящала себя полностью — Сенджу Тора, которая в некотором роде даже была в чем-то схожа с тем же Ушивакой по первому впечатлению. Отец. С отцом все было куда сложнее на самом деле. Нельзя сказать, что отец был слишком строг со своими детьми. Даже наоборот, он сделал очень многое для того, чтобы оба его ребенка были вольны делать все то, что им заблагорассудиться, лишь бы без ущерба для окружающих, а на ущербе для самих себя они должны были учиться. Только сам как человек он был очень сложен, серьезен, невозмутим и мог порой делать так, что никто не смог бы противиться его воли. Властный человек с тяжелым взглядом черных, как темная бездна, глаз с огромным талантом управления людьми, отличными лидерскими качествами и нечеловеческой аурой силы и спокойствия вокруг себя. Каким бы великим деспотом и хитроумным манипулятором он бы ни казался очень многим — люди все равно были готовы следовать за ним. Сэйери всегда это поражало. Учива вполне бы назвать себя «папиной дочкой», какой она и была, ведь отец часто ей говорил, что она очень похожа на него — гораздо больше, чем ее брат — к сожалению, не только положительными качествами. Только девушка порой сомневалась в том, что она унаследовала от отца те самые черты, которые она сама всем сердцем ценила в папе. Хотела бы Сэйери иметь такую же силу. Отец всегда вызывал доверие, уважение и страх. И, быть может, порой и его собственные дети могли бы побаиваться гнева отца и его влияния, но все равно искренне любили и уважали своего родного человека. В любом случае, для своих детей отец сделал куда больше, чем их эгоистичная мать, от которой Учива-старший, можно сказать, их спас. История их семьи не самая светлая и радужная — явно не та история счастливой семьи, которой хотелось бы особо делиться. Все было очень сложно, но важнее всего было то, что худшее время уже далеко позади. По крайней мере, Сэйери очень хотелось в это верить. Возвращаясь к Ушиджиме, то, сказать откровенно, Учива могла бы еще очень многое едко прокомментировать в адрес непоколебимого аса и этому не могло быть конца, хотя бы потому что девушка и ее непреодолимая страсть к поиску приключений не видели покоя уже который день! Конечно, чувство стыда тоже не отпускало девушку, но это не волновало ее особо сильно, ведь она еще и не такое в своей жизни творила. Это больше вызывало смех, но это не значило, что Сэйери не хотелось бы надеяться на то, что желательно Вакатоши и его некоторые товарищи, присутствующие в момент, когда одна со своей глупости бросала вызов другому — забудут об этом конфузе. Еще рассматривался вариант того, чтобы просто самой отпустить это и как ни в чем не бывало продолжать жить, никогда больше не встречая этого гада Ушиваку. А вроде и всей душой хотелось обратного. Утереть ему нос, одержать ту самую победу, о которой Учива посмела заикнуться и бросить прямо в лицо наглый вызов. В принципе, ей конечно и плевать на то, что Ушиджима или его сокомандники могут подумать, и в тот же момент что-то странное пыталось одержать верх в мыслях Сэйери. Бросить-то вызов тому, кто долгие годы ее не на шутку раздражал — она-то бросила, а что с этим делать дальше… — Ойкава-сан, конечно, впечатляет… — завороженный юношеский голос со стороны вырывает девушку из пучины глубоких раздумий, и та сразу же поворачивает голову на собеседника. — Сэйери-сан, вы меня не слушали? — вдруг озадаченно интересуется юноша, смиряя Учиву сконфуженным взглядом глубоких синих глаз. — А, нет… — размыто отвечает она, вертя головой. — Нет, Тобио, я тебя слушала. — заверяет Сэйери, хотя, за всеми деталями она пусть и не уследила, но в общих чертах разговор готова поддержать. Кагеяма едва заметно сощурил глаза, но согласно кивнул. Не верить названному семпаю он не видел причин, потому что знал, что Сэйери-сан точно не из числа тех, кто будет его попросту игнорировать. А еще юноше вдруг стало интересно: Учива намеренно игнорирует его слова и впечатления об Ойкаве-сане? И, к слову, это не первый раз, когда Кагеяма замечает для себя этот момент. — Так вот, — убедившись, что его слушают, юноша продолжил. — Аобаджосай очень сильны, но все же мы победили. — едва уловимая улыбка озарила на долю секунды юношеское лицо, но мимо зорких глаз Учивы это не прошло. — Но если бы Ойкава-сан играл всю игру, то вряд ли мы смогли закончить матч с такими же успехами… — «Мы»… — с легкой улыбкой повторяет девушка, откидываясь на деревянную спинку скамью, на которой они расположились минут десять назад, сидя на аллее. Поступив в старшую школу в академию Яманэко, Учива достаточно быстро абстрагировалась в новой для себя среде — новая академия, другая префектура, новые люди, но было проще, когда рядом была Тамайо и отличная репутация после средней школы. Однако, заводить новые знакомства для Сэйери было достаточно непросто, особенно беря в учет ее некоторую фобию и постоянное стремление к социальной замкнутости. Было легче, когда кто-то самостоятельно делал первый шаг навстречу. Тем не менее, когда, будучи первогодкой, Учива со своим клубом курировала клуб средней школы Китагавы Даичи, тогда же она впервые узнала о талантливом юном связующем, который сразу же ее заинтересовал. Их общение завязалось очень спонтанно, когда Учива случайно заметила, как юный второгодка Кагеяма почему-то в одиночку тренировал какую-то технику и вдруг появилось желание скрасить и свое, и его одиночество. Зная Тобио уже почти третий год, Сэйери многое смогла разглядеть в этом парне и стать для него практически наставником, но больше она себя фигурировала, как старшего товарища. Да и сам Кагеяма считал девушку своим наставником, который не раз его выручал, подсказывал или поддерживал. Когда-то таким человеком юноша видел своего бывшего семпая, с которым близки они стать не смогли. Да и потом, Тобио никогда и подумать не мог, что сможет так близко общаться с девушкой, в силу своих таких же сложных отношений с людьми. Они узнали в друг друге самих себя — вероятно, это и стало основной причиной того, почему они смогли стать друзьями, легко общаясь и делясь чем-либо. Это было удивительно. — Что? — недоуменно переспрашивает Кагеяма, как еле уловимые отблески улыбки улетучились с его лица. — Ты говоришь «мы», рассказывая о команде. — с улыбкой отвечает Учива, переведя взгляд на Кагеяму. — Видимо, ты этого не замечаешь, да? Синие глаза напротив раскрылись в удивлении, как легкий румянец засветился на лице юноши. Осознание такой незаметной, но, судя по всему, очень значительной мелочи настигло его быстро. Новые семпаи уже пару раз отмечали, что Кагеяма говорит уже о себе или своих успехах в новой команде обобщенно, словно понимая, что новые заслуги — не его личные. Но отчего-то Тобио не подумал о том, что это настолько заметно, что даже Сэйери-сан слету это уловит. Все же, Учива и вправду уже хорошо знала названного кохая, да и всегда была внимательна к мелочам. Последний раз они встречались больше недели назад, еще до начала учебы, и Сэйери помнится, что Тобио точно не был таким воодушевленным. Юноша упоминал, что выбрал Карасуно из-за тренера Укая, что долгие годы был основным тренером волейбольного клуба и был одним из лучших в стране — Учива тогда слегка растерялась и не сильно поддержала разговор только из-за того, что и вовсе она не слышала об этой школе, но имя Укая Иккея она точно знала — Яманэко-сенсей многое рассказывала. У Кагеямы были большие планы и большое будущее — в чем точно никто не сомневался, но никто из его окружения и подумать не мог, что чуть больше чем за одну неделю он сможет прочувствовать тот самый командный дух и воодушевиться игрой в команде. Но Сэйери была очень рада видеть Тобио таким, потому что именно этого ему всегда не хватало для того, чтобы полностью раскрыть крылья. Однако, двигаться еще было куда. Последняя игра в средней школе выдалась морально тяжелой в момент, когда собственные товарищи по команде отвернулись от своего связующего, своим отреченьем посадив его на скамью запасных. Учива видела это, внимательно наблюдая за финалом отборочных на летний турнир среди средних школ с зрительного зала, и хорошо понимала, что чувствовал в тот самый момент Кагеяма. Эти чувства сложно описать, как и сложно принять жестокую действительность, в которой отказались от тебя, и мириться с этим. Сэйери не отрицала того, что по большей части Тобио был виноват сам, он часто перегибал палку и, возможно, неспроста получил свое громкое прозвище, даже скорее звание «Короля Площадки». Зная многих талантов еще со времен своей средней школы, девушка всегда считала, что талантливым все прощают, но оказалось, что и это «правило» не обошлось без исключения. — Знаешь, мне ведь тоже в начале старшей школе снились кошмары с воспоминаниями о средней, Тобио. — вдруг сменив тему, Сэйери вернулась к их недавнему разговору о том, что юношу порой мучают кошмары, в которых словно на пленке прокручиваются воспоминания о проигнорированной передаче мяча в последней игре средней школы. — Это было жутко, да. — с чуть ли не нервной улыбкой продолжает девушка, уведя взгляд в сторону. В финале национальных игр среди средних школ 2010 года, где-то в последнем сете Учива Сэйери тоже была очень близка к тому, чтобы сесть на скамью запасных, потому что центральные блокирующие Намиказе Кин и Узунаки Мавуари, как и ас Сенджу Тора больше не могли играть ни со связующей Учивой, ни друг с другом. За последние годы у них достаточно часто возникали подобные проблемы, вероятно, из-за того, что трем по-настоящему талантливым и сильным игрокам «не хватало места». Учива, Сенджу, Намиказе и Узунаки — четыре сложные натуры, которые проявляли стойкость характера и свои лидерские качества, часто сталкиваясь лбами, порой и просто так. И под конец средней школы все было куда сложнее, чем обычно, отношение четырех крупных талантов друг к другу обострилось. Помнится, что даже порой было дело, что доходило до драк на тренировках, что девушек разнимали сокомандники и члены мужской команды. Вышло так, что волейболистки уже просто устали друг от друга, словно было нечем дышать в одной среде. Может быть, все дело было только в том, что они воевали, потому что не нашли в себе сил пойти на уступки. — Мы были сильны... Очень сильны. Но играть вместе нам было очень сложно. Мы, вероятно, потеряли ту самую нить?.. — Сэйери слабо улыбается. — По итогу мы конечно все-таки доиграли и заняли первое место. Достойное завершение общей истории, правда? — девушка наконец поднимает на юношу бирюзовые глаза, что были полны, казалось бы, тоски, что мешалась с какими-то светлыми чувствами к прошлому. Женская команда Конохагакуре действительно стали чемпионами среди средних школ, по-настоящему красиво завершив одну историю трех гениальных игроков и тут же начиная новую. Но, стоило сказать откровенно, им троим это стоило дорогих нервов и на кону встала прочность их общей связи, которая не выдержала давления женской гордости. Встретившись вместе на следующий день в большом и пустом спортзале академии, девушки поставили все точки над «i», дав явно понять, что ни у кого из них больше нет той самой искры в игре друг с другом, да и желания тоже никакого не осталось. Этот разговор, как и общий этап их истории, которая давала новое начало, — закончился тем, что, одарив друг друга многообещающими взглядами, четыре таланта разошлись в четыре разные стороны, по своим путям. Со временем, вроде как, все уладилось, просто забыли и отпустили обиды, но все еще их отношения были сложными. Однако, играть против друг друга — это было для них необыкновенным, феерическим восторгом. — Наверно, это было лучшее, что мы могли сделать друг для друга, — опустив голову и взгляд к пыльной земле, подытожила Учива. Смолистые локоны свисали с висков, взгляд был устремлен вниз, а руки крепко сжимались, переплетая длинные пальцы. — Разойтись. Все это время Кагеяма внимательно слушал семпая. Учива достаточно раз за все время упоминала своих бывших сокомандников и косвенно намекала н то, что все в этой истории было сложно и неоднозначно, но чтобы настолько… Тобио вдруг подумалось о том, что, быть может, у него сложилось все и не так плохо, хотя тоже достаточно неприятно, да он и сам понимал, что и по его вине тоже… — Тора, Кин и Мавуари остались в Токио, поступили в сильные школы, вступили в сильные команды и не потеряли статус игроков национального уровня. — продолжает семпай, подняв голову и вернув взгляд на юношу. — Я, в принципе, тоже могла бы остаться в Токио. — вдруг на девичьем лице загорелась улыбка и она прикрыла светлые глаза. — Да и вообще, в силу авторитета Конохагакуре и их отличных рекомендаций, я могла бы выбрать любое учебное заведение в Японии. Так еще и со своей фамилией... — Сэйери слегка замялась, вдруг вспомнив о том, что давненько она не разговаривала ни с братом, ни с отцом. — Ну… А дальше ты это уже знаешь, конечно, что было дальше. — Кагеяма кивнул. — Я выбрала Яманэко из-за тренера и не прогадала. — Да уж… — выдыхает юноша, проводя костистыми пальцами сквозь смолистые волосы. — Может быть, у нас с Киндаичи и Куними так же… — задумчиво выдает Кагеяма. — Нам будет лучше друг без друга... — Может быть. — Учива пожимает плечами, откидываясь на спинку скамьи. — С Торой, Кин и Мавуари мы тоже никогда особо подругами не были. Но… Я искренне их ценю, даже если все еще готова голыми руками задушить сучку Кин. — бирюзовые глаза Сэйери загорелись чуть ли не дьявольским пламенем, вспомнив о личном соперничестве с Намиказе, что даже рядом сидящему Кагеяме стало чуть не по себе. Все же, если спросят, то Учива абсолютно честно ответит, что ни о чем не жалеет. Она всегда была готова сказать своим главным соперницам искреннее «спасибо», ведь они сыграли важную роль в ее становлении, как спортсменки, так и отдельной личности. Да, малоприятные моменты отлично отпечатались в памяти, но это ведь не значит, что не было ничего доброго за годы нахождения в одной команде. Сэйери не считала ни Кин, ни Тору, ни Мавуари плохими людьми, просто такие же сложные натуры, как и она сама — за это она их порицать не могла. Видимо, действительно лучшее, что они сделать — это отпустить друг друга в свободный полет, но ждать новой встречи и, желательно, по разные стороны сетки. — А что с мужской командой Конохагакуре? — через пару минут, нарушая вдруг повисшую тишину, интересуется Тобио. Кагеяма многое слышал о мужской команде Конохагакуре еще со времен средней школы, которая обрела еще больший успех и популярность, как основной состав их женской команды потерял своих сильнейших игроков. Мужская команда имела не менее сильных спортсменов, что давно закрепились в топах лучших игроков Японии среди старших, когда-то и средних, школ. Один их гениальный связующий Хьюга чего стоил — это еще не говоря о сильных нападающих их команды. Академия Конохагакуре является одним из лучших учебных заведений не только в Токио или Канто, но и во всей Японии, как и их многие команды спортивных клубов. И Тобио всегда было интересно услышать об одних из лучших игроках страны, о которых наслышан почти каждый, от человека, который знал этих парней лично. — Ох... — девушка выдыхает, вскидывает плечи и тянет руки вверх, ожидая характерного хруста. Этот разговор выйдет непростым. — Эти ребята — монстры. — Кагеяма замечает, как руки Учивы слегка подрагивают. — И мало того, что они монстры — они имеют абсолютное доверие друг к другу. Юноша внезапно нервно вздрагивает, широко раскрывая темно-синие глаза, в упор смотря на Сэйери, которая выглядит абсолютно спокойной. Тобио хотел бы возразить и списать все на то, что семпай просто утрирует, ведь он в самом деле не может поверить, что талантливые и сильные игроки Конохагакуре могут иметь полное доверие в команде. По телевизору или через некоторые видеозаписи Кагеяма видел и не раз отмечал для себя то, что их команда действительно играет слажено, а связующий Хьюга отдает настолько идеальные пасы и его нападающие настолько же идеально их принимают, что появлялось ярое ощущение, будто на площадке стояли профессионалы, а не старшеклассники. Видимо, дело впрямь было в полном доверии команды друг к другу и своему связующему, но в голове все еще укладывалось с трудом. — Такое вообще возможно?! Не то чтобы все игроки Конохагакуре сразу имели стопроцентное доверие, а именно «Пять Королей Токио», как прозвали основной состав третьего года средней школы, который практически не менялся и последующие годы. Все из числа «Королей» продолжили обучение в старшей школе и продолжили играть, продолжая завоевывать победу и приносить своей академии еще большую популярность. Они были словно неразлучны. Связующий Хьюга Хидео был универсальным игроком, который мог удивить противников и чудовищными подачами, и стальными блоками — потому и неудивительно, что этот молодой талант еще на первом году старшей школы попал в основной состав, как и еще пара его прежних товарищей. Сейчас же Короли Токио перешли на третий год обучения, но и не все из них горят большим желанием играть в основе. Хьюга давно считается одним из лучших игроков страны не только благодаря своему таланту, но и высокому уровню интеллекта — секрет Конохагакуре был в том, что команда доверяла смекалке и стратегии своего связующего во время игры. Хьюга любил задавать свой темп игры и свои правила, почти предсказывая исход. — Хьюга Хидео... — завороженно произносит Кагеяма, уставившись в одну точку. В средней школе часто сравнивали талант и умения Учивы и Хьюги — они в самом деле очень были похожи: умны, талантливы, являлись универсальными игроками и держали игру под своим контролем. Но Сэйери, несмотря на свое далеко не лучшее отношение к Хидео была готова признать, что в честной битве она бы проиграла. Разница была, наверно, в том, что Хьюга был проворнее, выносливее, хитрее, соображал практически моментально, да и любил волейбол куда больше. — Да уж... — Учива горько усмехается и пожимает плечами. — Хидео — мой худший кошмар. — по коже пробегает уже привычный мороз, который часто сопутствует только одним воспоминаниям, связанным с этим человеком. — Хидео, быть может сам по себе и редкостный кретин, но да… он талантлив и играет честно. В обычной жизни он выглядит, как человек, который может кинуть тебя на деньги, — так он тоже порой делал, помнится Сэйери. — Но когда ты играешь с ним на одной стороне площадки — он вызывает полное доверие. И Учиву всегда откровенно поражало, как один человек может вызывать такие противоречивые чувства к себе и столько качеств сочетать внутри себя. Причем, волейбол — это не единственное, в чем хорош Хьюга, но есть и достаточно вещей, в которых он категорически плох. Заметив, что Кагеяма слегка стушевался и очень задумался, прожигая острым взглядом бетонный бордюр, Учива улыбнулась, думая о том, что юноша выглядит по-детски мило, о чем-то размышляя с, казалось бы, невозмутимым выражением лица. Видимо, юный первогодка раздумывал о новополученной информации от семпая, насчет команды Конохагакуре и о том, кто его особенно интересовал. — Ты очень талантлив, Тобио, и это ни для кого не секрет. Накрыв мощное плечо юноши своей не такой большой ладонью, Сэйери наконец обратила его внимание на себя, заставив прервать свои подробные размышления. Связующая просто подсчитала этот момент практически идеальным для мудрых наставлений младшему товарищу. — Возможно, твоя нынешняя команда — это те самые люди, которые тебе помогут раскрыть крылья и взлететь. — Учива внимательно вглядывается в синеву глаз Кагеямы, пытаясь повысить уровень серьезности своих слов. — Если ты сейчас это не захочешь понимать и принимать, то это все равно настигнет тебя позже. — девушка кратко улыбается, вызывая доверие кохая. — Карасуно тебе дадут лучшее, что смогут, только если ты захочешь это принять и дать что-то взамен. Да, это... это сложно. Идейная глубина момента и своих же слов заставляет девушку в очередной раз поразиться своему красноречию. — Но порой бывает так, что нет иного выбора, кроме как… довериться?..

せいり

День пролетел очень незаметно, словно в одно мгновение, что Ушиджима и моргнуть не успел. Однако, волейболист оценивал такие дни высоким баллом, потому что их смело можно назвать продуктивными — и приятная усталость во всем теле это только подтверждала. Вашиджо-сенсей и в новом учебном году не сдает позиции и выжимает из своих спортсменов все соки на тренировках — меньшего никто и не ждал вовсе. Если так оценить, то день в самом деле прошел очень даже неплохо — несколько занятий, где уже с первой учебной недели преподаватели нагружают кучей домашнего задания учеников, позже одна тренировка и два тренировочных матча по три сета с командами из колледжей. А еще Ушиджима задержался на одно вечернее занятие для младших классов, чтобы по просьбе тренеров провести для юных спортсменов мастер-класс, когда все его товарищи уже разошлись. Не то чтобы капитан был против, нет, наоборот, даже за. Большая, но привычная нагрузка хотя бы не давала думать ни о чем стороннем и лишнем. И вправду в последнее время появилось достаточно много лишних мыслей, которые отнимают не только время, но и нервы от части. Так что, и физическая, и умственная нагрузка во время игры в волейбол тоже некий плюс, который для себя выделяет Вакатоши, поднимаясь по ступеням вверх. На лестничном пролете всегда было прохладно из-за бетонных стен и кондиционера, который комендант студенческого общежития любезно включал под конец дня, когда как раз домой с тренировок возвращались члены спортивных клубов академии. Ушиджима огляделся, тут же удивившись тому, что расстояние от спортзала до второго этажа общежития он успел преодолеть практически незаметно для самого себя. В самом деле удивительно, отмечает для себя капитан, что он никогда настолько сильно и глубоко не погружался в раздумья о чем-либо. Взгляд оливковых глаз невольно зацепился за засветившийся экран мобильного, увидев на дисплее одно новое сообщение от JUMP и тут же Вакатоши устало выдыхает, остановившись на промежуточной лестничной площадке между первым и вторым этажом, попутно вспоминая, какого вообще черта Сатори подписался на рассылку любимого журнала с чужого телефона. — Вакатоши, постой! — послышался откуда-то снизу знакомый женский голос, что все же вынудил волейболиста остановиться почти на половине пути до своей комнаты посреди лестничного пролета, на промежуточной лестничной площадке между первым и вторым этажом. — Рицу? — дождавшись, пока девушка настигнет его, поинтересовался Ушиджима, переведя на нее вопросительный взгляд. — Да… привет… — переводя дух, наконец спешно выдает Хигашияма, пытаясь натянуть на лицо дежурную яркую улыбку, но на первый раз выходит не так ярко, как обычно. Когда дыхание более-менее пришло в норму, девушка выпрямилась, по привычке поправляя темные волосы. Серые глаза поднялись на юношу и Рицу застыла в немом изумлении, разглядывая и словно по-новой запоминая аккуратные черты лица капитана, в несостоянии оторвать свой влюбленный зор. Хигашияме всегда казалось, что уставший после длительных тренировок или матчей Ушиджима с алыми щеками и с влажной темной челкой, что падала на лицо, он выглядел очень и очень привлекательно. Наверно, это был любимый вид для девушки. Молчание повисло в воздухе почти на одну минуту, что уже порядком играло на нервы волейболиста, который дал время Рицу, которая непонятно для чего его остановила, так еще и молчит, в упор смотря на него. Не то чтобы Ушиджима питал какие-то отрицательные чувства к Хигашияме после расставания — нет, они остались названными друзьями, или скорее просто товарищами по клубу, которых ничего больше не связывало, кроме общих воспоминаний и мест пересечения — по крайней мере так считал сам Ушиджима. Вакатоши никогда не любил тратить время попросту и не любил, когда кто-то тоже отнимал его время просто так, особенно в моменты, когда ему ничего на свете не хотелось, кроме как добраться до своей комнаты и залезть под холодный душ. А Рицу вечно со всем тянула. — Что ты хочешь, Рицу? — в конце концов терпение начало заканчиваться, как Ушиджима чуть ли не с раздражением задает прямой вопрос, на который желает получить ответ как можно скорее, иначе он просто уйдет. Все же, быть может, сам Вакатоши не всегда признает, но будучи усталым он всегда достаточно вспыльчив. — Я… — начинает девушка, нервно скрещивая пальцы на руках, и метая взгляд то к полу, то обратно на волейболиста. — Я хотела… Хотела поговорить с тобой. Можно?.. — неуверенно спрашивает Рицу заметно осевшим голосом. Вакатоши молчит, ничего не отвечает, но расслабляет позу и выражение лица, давая понять, что он ее слушает. Расценив это, как положительный ответ, девушка загорается и продолжает: — Я знаю, что у нас с тобой все сложно… Понимаю, что у нас все закончилось не очень хорошо. Я часто об этом думаю… Знаю, что и ты тоже об этом думаешь, — с поразительной самоуверенностью в голосе произносит Рицу, поднимая уже не такой уж и скромный взгляд на юношу, что все еще ее внимательно слушает. — Может… Может быть мы поторопились с решением расстаться? — завершает Хигашияма, широко и приторно мило улыбаясь. Ушиджима всегда поражался тому, каким образом такие противоположные друг другу качества, как высокое и неоправданное самомнение, частая боязливость, неуверенность в себе и хрупкое эго могли укладываться в одном человеке. Хигашияма часто мнила о себе, что хорошо понимала чужие чувства и эмоции, считала, что все люди были у нее словно на ладони, когда скорее именно ее можно читать, как открытую книгу. Девушка действительно считает, что она не тот человек, от которого возможно отказаться без мук совести и без желания вернуть «лучшие» времена и моменты, связанные с ней. И что самое главное — Рицу никогда искренне не интересовалась чужими проблемами, переживанием, мнением и чувствами, но зато уже делала преждевременные выводы и спешила всем вокруг показать, какой она верный друг и партнер. Сколько Ушиджима помнит, за те полгода, что они были вместе — нужные моменты Хигашиямы никогда не было рядом, а когда юноша просил оставить его наедине с собой — девушка наоборот стремилась быть рядом, когда была явно лишней, и часто обижалась, когда ей давали понять, что ее навязанная помощь и поддержка не требуются. Вакатоши просто устал — устал от этой непостоянности в поведении и чувствах своей названной девушки. — Нет, — спустя около половины минуты отвечает Ушиджима, как его взгляд вновь похолодел, в упор смотря на бывшую девушку. — Ничего ты не понимаешь. — юноша устало выдохнул, подавив в себе желание вдруг улыбнуться. — Мне не нужны отношения, в которых я выступаю только в роли яркого фона. Подумав и поняв, что для него нет ни единой причины оставаться в этих отношениях Ушиджима сказал Хигашияме все прямо и кратко. И до нынешнего момента считал, что поставил предельно ясную и жирную точку в этом вопросе для них обоих, даже толком не думая последние месяца два ни о Рицу, ни об их прошлых отношениях, углубившись с головой в волейбол и учебу. Приняв решение, капитан не может сказать, что он поторопился с этим, пусть у него и в самом деле не ушло много времени на раздумья. Для Вакатоши все было просто и хорошо, нежели для Рицу, для которой все закончилось, по ее словам, «сложно» и «не очень хорошо», и для которой последние месяцы без сильного плеча рядом выдались мукой. — Нам ведь было хорошо вместе! — неожиданно восклицает девушка, почти вплотную приблизившись к капитану, что явно не особо сильно понравилось последнему. — Я не верю, что для тебя это ничего не значит! Не верю, Вакатоши… — отчего-то голос начал дрожать, то ли от обиды, то ли от вдруг появившегося страха. Рицу вдруг посчитала, что позволила себе лишнего сейчас, но и не может понять, почему ее любимый человек ведет себя настолько безразлично! — Ты права. — спокойно произносит Ушиджима, сделав шаг назад, чувствуя, как девушка так и норовит наброситься на него. Но его слова Хигашияма воспринимает очень хорошо, даже не обращая внимание на то, что юноша от нее пытается отстраниться. — Для меня это ничего не значит. Шесть простых слов безразлично и грубо брошенные в лицо Рицу, кажется, разбивают ее сердце. Волейболистка чувствует, как в уголках глаз начинают скапливаться слезы и как горький ком подбирается к горлу. Как же сложно поверить в реальность происходящего и в то, что она и их прошлое на самом деле ничего не стоит для Ушиджимы. — Хватит… — негромко выдает девушка, горькие слезы скатываются по щекам, руки сжимаются, а сердце бешено колотится в груди. — Хватит говорить так. Я же… — Рицу пытается подавить вырывающийся наружу приступ истерии и глотает вязкую слюну, чтобы было легче говорить. — Я же люблю тебя… Зачем ты так со мной?.. — на тяжелом выдохе выпаливает она, поднимая на юношу заплаканные серые глаза и тут же цепляется отчаянной хваткой за широкую, мужскую ладонь. И тут Ушиджима вновь понимает, что его не слышат и не хотят слышать вовсе. Волейболисту даже начало казаться, что и в момент расставания, два месяца назад Рицу услышала только то, что хотела слышать, а все остальное пропустила мимо ушей, додумывая и самостоятельно дорисовывая всю картину происходящего, переделывая все на свой лад. И, видимо, Хигашияма действительно додумала и переиграла в своей голове таким образом, что Ушиджима расстался с ней по каким-то непонятным причинам, однако, очень жалея об этом. Но она в самом деле не думала о том, что если бы ее бывший партнер правда жалел о содеянном, то не стал бы все исправлять? Судя по всему, ей было проще считать, что Вакатоши что-то всегда мешало, чем поверить в то, что ему было просто все равно. Не так уж и хорошо она знала своего любимого человека, как искреннее верила. Имя Ушиджимы было громким, известным и было на слуху практически у каждого, кто интересовался волейболом в Японии. И уже много лет вокруг него крутилось много фанатов, а в частности фанаток, которые не раз признавались в своих чувствах к спортсмену, следили за ним, звали на встречи или дарили подарки. Вакатоши это мало когда интересовало или цепляло сильно и по-настоящему. И до Рицу у капитана было несколько отношений — большинстве случаев ничего серьезного, что могло бы надолго удержать Ушиджиму. Поэтому, он не впервые слышит что-то вроде «Я тебя люблю» из женских уст в свой адрес и не в первый раз отвергает это. Не потому что Ушивака такой надменный, холодный и бесчувственный, словно мрамор, нет, дело в том, что ему не нужны ни отношения, ни слова о любви, когда настоящего его никто из этих девушек не знает. И что более важно — слова о любви и сама любовь нечто важное, что не приходит просто так и то, чем разбрасываться нельзя, чтобы это не потеряло свою ценность. Однажды была девушка в жизни Вакатоши, которой он был готов сказать те же слова, которые только что получил в свой адрес, но та история пошла другим чередом и осталась в прошлом. — Это не любовь, Рицу. — волейболист не видел смысла пытаться сгладить острые углы, лучше он будет честен, чем вновь его бывшая девушка будет питать какие-то лишние иллюзии. — Тебе нужен не я, а мое имя и просто человек рядом, на фоне которого ты будешь считать себя важной. — и это была та самая истина, которой Хигашияма боялась посмотреть в глаза. — Я не буду с тобой только для того, чтобы тешить твое эго. — Ушиджима смягчил взгляд и вытянул кисть из женского хвата. — Даже если и любовь… Я не могу ответить тебе тем же. Прости, если задел твои чувства. Поправив ремень спортивной сумки на широком плече, Ушиджима развернулся на месте и направился по лестнице вверх, даже ниразу не оглянувшись на бывшую возлюбленную, что отчаянно и в надежде глядела ему в след, не прекращая плакать. Хигашияма правда не может понять и принять тот факт, что любимый человек вновь отверг ее. Сердце спешно колотится в груди, словно так и желая вырваться наружу, как и обида, что переполняет ее. — Да пошел ты! — в ответ выкрикивает она, заметив, как капитан скрылся в длинной коридоре общежития. Как же Хигашияме хочется броситься за ним в след, вцепиться сильной хваткой в его крепкое тело. Страстно обнять, что хватит сил. Слезно попросить об еще одном шансе. Сказать о том, как она сильно его все еще любит и будет любить очень долго, что она будет самой лучшей девушкой на свете, что она все исправит. Как же Рицу хочется верить в то, что Вакатоши рано или поздно все равно к ней вернется, наконец переступив через свою чертову гордость и поняв, что она чуть ли не лучшее, что было в его жизни. Но ведь... Все это неправда, жалкая ложь, иллюзии и мечты, которыми практически живет Хигашияма, ведь она верит в то, что это рано или поздно случиться. Хочется сохранить это время и исправить все прямо сейчас, но... Вдруг она понимает, что если Ушиджима опять скажет ей что-то грубое, то на сегодня ее сердце этого не выдержит. Стоит сохранить лицо и остатки гордости, которые ее тоже еще не до конца покинули. Ушиджима давно оставил все свои прошлые отношения позади, потому что умел отпускать людей и умел спокойно жить дальше. Потому что так было лучше для всех, ведь будущий чемпион не видел смысла попросту изводить себя по пережитым моментам, даже если было очень хорошо. Да и потом, отношения часто отвлекали его от важного — от волейбола, которому Вакатоши желал себя посвящать. Может быть и жестоко, может быть и хладнокровно, но в его жизни еще не встретилось никого или ничего такого, что смогло бы стать более приоритетно, чем спорт. Ушиджима полностью планирует свою жизнь, он знает, чем будет заниматься после школы, знает, что будет с его жизнью через пять или десять лет. Волейболист имеет определенные планы, цели и свой собственный путь, с которого сходить он не намерен. Поэтому Ушиджима не будет терпеть людей в своей жизни, которые вздумают внести в его жизнь хаос, переворачивая все с ног на голову. Это попросту не входит в его планы. Никто в жизни Вакатоши не показал ему пример счастливых отношений, чтобы он чему-то подобному следовал, даже если порой хотелось. У отца и матери, сколько Ушиджима помнит, все было очень сложно и по итогу закончилось расставанием, а потом оба углубились в свои дела — мать занялась своей карьерой, а отец после травмы своей, когда на другом континенте ему предложили неплохое место. Так что, целых два примера для того, чтобы заниматься собой и искать свое место под солнцем. Может быть, оно и было правильно. Следовательно, в отношениях Игрок Номер Один не нуждается — они отнимают не только время, но и драгоценные нервы. Хотя, Ушиджима готов признать, что чего-то ему порой действительно не хватает из числа того, что может обычно предложить партнер. Но юноша сомневается, что ряд определенных желаний пока что того стоит. Какое-то время можно и без этого обойтись, ну, или как минимум найти альтернативу. Или просто не нашелся тот самый человек, который бы смог завоевать сердце непробиваемой скалы Ушиджимы Вакатоши и растопить лед в его душе. — Гордостью сыт не будешь, Вакатоши-кун. — внезапно из неоткуда раздается дьявольский голосок, как из-за угла появляется красная лохматая макушка, которая отчего-то ничуть не удивляет Ушиджиму, что продолжает свой путь в комнату. Конечно, капитан уже понял, что его лучший друг стал вольным-невольным свидетелем его разговора с Рицу и с удовольствием подслушал. — Или все еще Ями-сан забыть не можешь?.. — почти удивительно, но даже как-то тоскливо интересуется Тендо, направляясь за другом в комнату. — Гордость тут ни причем, Тендо. — наконец раскрыв дверь в родную комнату и переступив ее порог, непоколебимо возражает Ушиджима и тут же останавливается, опустив оливковый взгляд к полу. — А Ями я забыл давно...